Кристофер Сташефф

Волшебник в Бедламе

ГЛАВА 1

Взревели двигатели, и неуклюжая грузовая шлюпка вынырнула из пускового колодца. Поколебалась мгновение, словно прицеливаясь, и рванулась в небо, ревя, как рассерженный бизон.

Она покинула атмосферу и свернула на эллиптическую орбиту, преследуя огромный шар корабля-матки. В пузыре рубки пилот, щелкнув по кнопке, перевел управление на автоматику и поднял взгляд на Доминьи.

— Стыковка обеспечена, капитан, — сматываем пуповину. Не пройдет и полчаса, как мы окажемся обратно в утробе.

Доминьи содрогнулся.

— Слышал я о натянутых метафорах, лейтенант, но эту вы растянули так сильно, что она того и гляди лопнет.

— В самом деле, мессир? — поднял взгляд в притворном удивлении штурман. — А уж было собирался похвалить его за склонность к колоритным выражениям.

Он был черноволос, худощав, жилист и казался почти дублем пилота. Хотя они не состояли в родстве. Во всяком случае, технически.

— Я пытался лишь вежливо намекнуть, что не стоит понимать термин «корабль-матка» так уж буквально.

Он высвободился из амортизационной паутины, встал и потянулся.

— Ну, к делу. Вызовите-ка Семя Восстания!

Пилот содрогнулся от смеха, нащупывая ключ.

— А я-то думал, что мы покончили с метафорами… — и выполнил приказ: — Лейтенант Дюлэн, пожалуйте в рубку.

Капитан нехорошо усмехнулся и согнул одну руку, разминая другой бицепсы размером с ананас. Он был широк в плечах и мясист, толстоморд и седовлас, с глазами, быть может, казавшимися немного маловатыми, но явно много повидавшими.

Штурман задумчиво нахмурился.

— Я не уверен, что ваше определение удачно, капитан: восстание на Меланже едва ли нуждается в посеве. Судя по тому, что говорили пэры Пор и Кор, я бы предположил, что оно уже готово расцвести.

Капитан раздраженно взглянул на него.

— А я-то наивно полагал, что совещание было закрытым, Шарт.

— Увы, мессир, — усмехнулся пилот. — Оно перестало быть таковым, когда вы приказали Дирку установить «жучок» в конференц-зале. Вы, разумеется, не ожидали, но я смогу устоять перед подобным искушением.

— Я ожидаю, что вы устоите перед многим, лейтенант, искушение в этот список не входит, — проворчал капитан, снова устраиваясь в кресле.

Открылся люк, и в рубку вошел молодой человек в жилете, кюлотах, белых штанах и башмаках с пряжками. Он тоже был весьма похож на пилота и штурмана, что могло заставить постороннего человека усомниться в их матерях. Но такой человек оказался бы несправедливым к этим честным женщинам — вина лежала на их предках.

Капитан Доминьи повел бровью в сторону новоприбывшего.

— Ты слышал, Дирк?

Дирк отвесил изысканный поклон.

— Ваше желание для меня закон, о капитан.

Доминьи повернулся к пилоту.

— Включите-ка вентилятор, лейтенант, здесь становится душновато.

— Но не так душно, как было там, — Дирк выпрямился, массируя костяшки пальцев. — Немного необычно, не так ли, для пэра Кора оказаться там вместе с пэром Пором?

— A-а, ты заметил! — просветлел лицом Доминьи.

— Я слышу нотку сарказма?.. Но ведь это, действительно, выгладит немного странно, не так ли? Я имею в виду, что с тех пор, как я ишачил в его поместье, пэр Кор стал большой шишкой — пэром Личным Советником Его Величества и все такое, но лично беседовать с капитаном грузовоза? Это уж слишком!..

— Резонно, резонно, — кивнул Доминьи над сплетенными пальцами рук. — Но при этом предполагалось, что ты являешься наземным оперативником. И какой ты делаешь из этого вывод?

Дирк сел и нагнулся вперед, сложив руки на коленях.

— Так сразу бы и сказал, что положение становится напряженным. Я знаю, наши парни внизу говорят, что мятеж носится в воздухе, но они не говорили, что воздух этот — вокруг трона.

— Ну, может быть, и нет, — поерзал в кресле Доминьи. — Может, что-то и имеет отношение к трону, кто знает? Никто не видел Его Величество после коронации.

— Да, и, как я помню, он бедняга, выглядел тогда весьма напуганным, — Дирк почесал за ухом. — Впрочем, кто бы не выглядел так с Кором в качестве регента?.. Так или иначе, но слухи достаточно громогласны, чтобы их прослышал и Кор. Поэтому он здесь и желает добиться полной-преполной гарантии, что мы не станем помогать, если что-нибудь вспыхнет.

— Неплохо, — кивнул Доминьи. — Наверное, немного поверхностно, но все же неплохо. А теперь — что это означает в контексте твоего задания?

— Они будут следить за нами, словно ястребы, — сразу же ответил Дирк. — Каждый пэр будет держать свой радарный экран для разнообразия под постоянным наблюдением дежурных. И когда вы сбросите меня на шлюпке, подымется тревога на сотню миль в округе.

— Ну, не на сотню миль, — рассудительно поправил Доминьи. — Более вероятно, на десять. Но, к нашему удобству, пэры разрешили построить только один космопорт. Именно за ним-то они и будут следить глазами василиска — так что, если мы сбросим тебя в сотне миль оттуда, еще останется шанс, что ты попадешь туда незамеченным.

Дирк покачал головой.

— Но именно там-то и будет происходить действие — в столице, неподалеку от короля. Мне потребуется слишком много времени, чтобы отмахать сотню миль. Не беспокойтесь — я смогу оторваться от любых их ищеек.

Капитан вздохнул и покачал головой.

— Боюсь, что выбирать тебе. Лично я предпочел бы сотню миль.

— Сомневаюсь, — сухо заметил Дирк.

Капитан грозно посмотрел на него, но не смог долго выдержать, и лицо его расколола усмешка.

— Ну, может быть, ты и прав. Видит Бог, желал бы я, чтобы это было мое задание. Но возраст имеет свои определенные неудобства… что ты думаешь об этой их политике «никаких туристов»?

— Они весьма настойчивы, не так ли? — мрачно улыбнулся Дирк. — Никаких больше «случайных» разведывательных полетов — так ведь он сказал? И это замечание насчет его знания о том, что ваш экипаж должен стать поставщиком информации для планеты, с которой они так много торгуют, но куда ни разу не ступала их нога… Думаете, он что-то подозревает?

Доминьи пожал плечами.

— Ты знаешь его лучше, чем я. О чем бы он мог подозревать?

— Да о чем угодно, — быстро ответил Дирк. — Вплоть до наших высадок, тайных агентов для подстрекательства к мятежу и так далее.

— Но «случайные» полеты наших шлюпок происходили все то время, что мы торгуем с ними — почти пятьсот лет, — Доминьи внимательно наблюдал за Дирком. — Разве это не должно ослабить его подозрения?

Дирк покачал головой.

— Подозрения его предшественников — может быть. Его — нет. На этот раз, если он заметит залетевшую шлюпку, он вызовет нас и отменит торговую привилегию.

Доминьи кисло улыбнулся.

— Мера без немедленного эффекта. Им потребуется немало времени для организации новой фрахтовой компании. Они хотят, чтобы их милый, маленький «наилучший из всех возможных миров» остался в безопасности от нашего влияния, поэтому они имеют дело только в одной компанией, с нами — но теперь их безопасность бьет по ним же, и рогатки, поставленные ими, чтобы преградить вход всем прочим, преградят им выход. Кроме того, — он развел руками, — какая нам печаль? Пусть себе отменяют. Разве это заставит нас убраться?

Он ткнул пальцем в сторону обзорного экрана, заполненного огромной золотой сферой.

— Мы будем сидеть там, за ближайшей луной, в радарной тени, ожидая твоего вызова — и когда ты отправишь его, мы спустим все шлюпки и обрушимся на них, словно рой бешеных ос.

— А что если еще одна осечка? — тихо произнес Дирк. — Де Кад не добился успеха пятьсот лет назад. Что, если мятеж потерпит неудачу?

— Не потерпит, — мрачно улыбнулся Доминьи. — Мы пятьсот лет ждали этого. Волшебник сбежал с планеты под прикрытием созданного Де Кадом хаоса, голодал и во всем себе отказывал, пока не смог организовать фрахтовую линию, нес огромные убытки, сбивая цену предыдущей компании, чтобы суметь получить привилегию на торговлю, и умер счастливым только потому, что он знал, что поставил нас на путь, ведущий к этому дню.

Дирк внимательно слушал, зная эти слова наизусть, позволяя им доходить до глубины души и раздувать огонь его целеустремленности в пламя.

— Десять поколений нас бежало от своих хозяев на этих кораблях, — продолжал Доминьи. — Бежали с планеты, вбивали себе в головы знания, пока головы не начинали трещать, и трудились, ломая хребет, поддерживая работу этой линии, торгуя с планетой, где мы родились, чтобы суметь подбрасывать информацию и оружие — ожидая этого Дня.

Он замолк на миг, глядя на Дирка горящими глазами.

— Она не потерпит неудачи, лейтенант.

Дирк глубоко вздохнул и медленно встал.

— Да, не потерпит.

— Ты хочешь сказать, что этого не случится, если ты выполнишь свою задачу, — Доминьи медленно встал, не сводя глаз с Дирка. — Если мы высадимся раньше, чем восстанут крестьяне, и мятеж из-за этого потерпит неудачу, то ты окажешься в пусковом колодце, когда корабль будет взлетать.

Дирк посмотрел в мрачные глаза Доминьи и понял, что тот говорит всерьез.

— Найди вождя мятежников, — продолжал Доминьи. — Вступи с ним в контакт. Выясни, каких действий он хочет от нас. Если он не хочет от нас никаких действий, сам вычисли, что нам следует делать. Но когда ты вызовешь нас, тебе лучше не ошибаться.

— Не беспокойтесь, — ровным тоном ответил Дирк. — Когда я вызову вас, когда буду уверен.

Доминьи еще миг не сводил с него глаз, а потом улыбнулся и крепко стиснул Дирку руку и предплечье.

— Желаю удачи, — сказал он. — И когда выбросишься из той шлюпки, беги.

Шлюпка вынырнула из ночи и резко остановилась в воздухе, когда с грохотом открылся люк и из него пулей выскочил Дирк. Он приземлился, покатившись, вскочил на ноги и стремглав понесся к лесу на краю луга. Раз оглянулся через плечо и увидел шлюпку в сотне футов над землей еще поднимающейся, а затем вернулся к более серьезному делу, вроде бега.

Он мчался по луговой траве, чувствуя себя так, словно сотня снайперов держала его на прицеле на каждом футе пути и просто дожидалась, когда он чуть замедлит свой бег, чтобы разглядеть, есть ли у него на спине клеймо, дабы удостовериться, что он кул, прежде чем застрелить.

Затем Дирк оказался среди деревьев и вынужден был снизить скорость до быстрой ходьбы. Он хорошо знал леса: они были его первым прибежищем, когда он двадцать лет тому назад сбежал от крепостного ярма. И с тех пор он семь раз отправлялся на задания, во всех случаях время от времени связанные с лесом, и обычно по той же причине, что и сейчас. Он выбирал дорогу сквозь подлесок, выискивая тропу, а найдя ее, внимательно вслушивался в нормальные звуки ночного леса — ветер в ветках, шмыгание мелких животных, крики летучих мышей. Пока еще не было ничего неординарного. Он почти желал, чтобы оно было: ожидание натягивало ему нервы туже, чем струны пианино.

Он свернул на тропу и двинулся быстрым размашистым шагом, вскинув на плечо посох и двигаясь через клочья звездного света. Он был высок, худощав, жилист и одет, словно дворянин восемнадцатого века. Широкие поля шляпы затеняли глубоко посаженные глаза, оставляя на лунном свете клинок носа. Это было худое и голодное лицо, и носящий его человек старался не обременять себя лишними размышлениями.

Он вдруг остановился, прислушиваясь, затем скользнул с тропы, безмолвный, словно плывущее облако ядовитого газа, нашел в самой глубокой тени ствол дерева и превратился в имитацию коры.

Он ждал, и ночь ждала вместе с ним.

Затем послышалась слабая, но быстро нарастающая дробь конских копыт.

Раскатистая дробь наросла до звука обвала, и они проскакали мимо него колонной по одному — твердолицые люди в железных котелках и кольчужных жилетах. Где-то в середине цепочки Дирк заметил местного пэра — во фраке сливового цвета и белом атласе, с прикрытым от ночного бриза напудренным париком. Затем он исчез из виду, и снова потянулась железная цепь.

Дирк, сложив руки на груди, прислонился спиной к стволу дерева, приставив посох к плечу и восхищаясь зрелищем. Он всегда любил парады.

Очень жаль, что у него нет лазерпистолета. И даже арбалета. Они были бы определенно нехарактерными для роли шевалье, не состоявшего на военной службе — но не столь нехарактерными, как для кула. Для мертвого кула — возможно…

Затем последний всадник промелькнул мимо, и звездный свет снова сочился, не прерываясь. Дирк поднял голову и обернулся на тающий вдали звук копыт. Он оставался неподвижным, как хрусталь, пока не растаяли последние дробные отголоски. Даже тогда он еще ждал, пока не удостоверился, что ночь тиха, а затем двинулся дальше — но не по тропе. Можно было предположить, что местный пэр обеспечил дежурство у радарного экрана и заметил приземление шлюпки, хотя вполне возможно, предположил Дирк, что он ехал на поздний бал или на свидание с дочерью кула. И все же для светских визитов пэры обычно не захватывали более дюжины телохранителей. Нет, тут шла охота. Они, конечно, обнаружат, что луг пуст, и, развернувшись кругом, будут прочесывать местность до рассвета.

Но он не слишком углублялся в лес, там водились опасные животные, по большей части двуногие и больно кусающиеся.

Они могли оставить в шее солдата стальную колючку. Впрочем, они обычно охотятся вблизи троп, и, следовательно, это побуждало Дирка поступить наоборот.

Поэтому он тронулся через подлесок, тихо напевая про себя и весело оглядываясь кругом. Отличное занятие — быть живым…

Он вышел из леса пару часов спустя и остановился сориентироваться в тени дуба. Земля вольготно раскинулась перед ним — дикий луг поднимался на гребень в миле от него, тускло поблескивающий в лунном свете.

Оставался, может быть, час до восхода — недостаточно времени, чтобы успеть добраться до ближайшей деревни. Дирк поискал взглядом укрытие.

Оно нашлось — вылезшая слева от него на полпути до гребня скала. Где есть большие скалы, есть если и не пещеры, то, по крайней мере, ниши, где можно спрятаться. Дирк направился туда.

И, когда он подошел к скале, на него напал великан.

Он выскочил из расщелины у подножия кучи камней и понесся прыжками к Дирку, рыча и размахивая руками в семь футов — триста фунтов обезумевшего мускулистого нищего мяса.

Дирк отскочил, молниеносно приведя посох в оборонительную позицию, в то время как желудок его ухнул на дно. Он съежился в жалком ужасе за посохом. А только потом вспомнил, что является тренированным убийцей, предположительно искусно владеющим посохом.

Он расставил ноги, упер посох в землю и нацелил его конец в солнечное сплетение великана.

Великан затормозил, останавливаясь, и озадаченно нахмурился, глядя на Дирка.

Тот снова вскинул посох в оборонительную позицию.

— Ррр-р-р! — великан вскинул руки, изогнув пальцы, словно когти.

Рот Дирка искривился в улыбке. В рычании отчетливо звенело прощупывание.

— Рыррр? — на этот раз он казался осторожным. — Боисься? Боисься?

— К сожалению, нет, — Дирк, улыбаясь, покачал головой. Задумчиво поджал губы, потом вдруг топнул, крикнув: — Брысь!

Великан дернулся и отпрыгнул на пять футов. Там он поколебался, нервозно следя за Дирком и полуподняв руки. Он был семи футов ростом и по меньшей мере двух с половиной футов от плеча до плеча, мускулистый, как вол. Это было легко увидеть, так как за исключением грязной набедренной повязки он не имел никакой одежды. Все его тело покрывала корка грязи, а на плечи свисали свалявшиеся жирные черные волосы. Лоб его выдавался вперед, нависая над большими, широко расставленными глазами. Нос ему сломали давным-давно. Лицо было широким в скулах, но резко сужалось к квадратному подбородку. Его широкий толстогубый рот в данный момент дрожал, когда он настороженно, фактически в страхе, глядел на Дирка.