– Очень странно, – сказала Сандра, – что все мы были такими разными способами перенесены в это место… Я слушала музыку, вы – с помощью машины, которую вы называете игральной.

– А я попалась, – сказала Мэри, – на удочку с помощью чертежей. Один инженер принес мне копию чертежа, в котором он, якобы, не все понимал. Он настаивал на том, чтобы я взглянула на чертеж. Ничего подобного я раньше не видела и постаралась разобраться в головоломке, выделить рациональное зерно. Но тут конфигурация линий загипнотизировала меня, и прежде чем я успела опомниться, я уже стояла в лесу, на холме. Меня поражает совпадение – и я, и вы, Эдвард, были вовлечены в ловушку другим человеком. Вы – студентом, я – товарищем по работе. Очевидно, те или то, что сделали это с нами, имеют на наших мирах своих агентов.

– Мне сначала показалось, – сказал Лансинг Мэри, – что мы с вами одного мира, принадлежим одной культуре. Наши общества представляются очень похожими. Но я наблюдал за вами, когда произнес одно слово… и вы были озадачены, услышав его. Похоже, что вы не знаете, что значит слово «коммунистический».

– Слово мне известно, – сказала она. – Но меня удивил контекст. Кажется, вы превратили коммунизм в прилагательное, словно такое общество может существовать, или могло бы.

– В моем мире оно существует.

– Что касается меня, – сказал Пастор, – то я уверен – никакая провокация со стороны людей не имела места. Я увидел Благословение Господне. Годами я искал его. Иногда мне казалось, что я уже близко, но каждый раз оно ускользало от меня. И вот, стоя на поле редиса, я увидел Благословение. Оно была ярче и величественнее всего, что я мог вообразить. Я поднял руку, чтобы вознести молитву, и в этот момент Благословение Господне стало ярче, больше… и я упал в него.

– Похоже, теперь нет сомнений, – сказал Бригадир. – Что каждый из нас происходит из мира, отличного от родного мира другого члена нашей команды. Миры эти различны – но это человеческие миры. Дополнительных доказательств не нужно. Рассказа четырех из нас уже достаточно. Надеюсь, что вы меня извините, если я не присоединюсь к вам и не поведаю при каких необыкновенных обстоятельствах оказался здесь я.

– Мне лично это не очень нравится, – сказал Пастор. – Все остальные рассказали о себе довольно много…

– Ничего, все в порядке, – перебил его Лансинг. – Если генерал не хочет изливать нам свою душу, то я вполне его понимаю и не настаиваю.

– Но в группе товарищей, доверяющих друг другу…

– Мы еще не товарищи, Пастор. И здесь две женщины.

– Если мы доверяем друг другу, – сказал робот Юргенс, – то это нужно доказать в лежащем перед нами пути.

– Если мы пойдем по этому пути.

– Я лично пойду, – заявил Бригадир. – Я бы умер от скуки, плесневея в этой гостинице. Этот жалкий содержатель гостиницы упоминал о лежащем впереди городе. Наверняка любой город куда предпочтительнее, чем этот хлев.

– Еще он говорил о каком-то кубе, – сказала Сандра. – Что бы это могло быть? Я еще никогда не слышала об объекте, который бы называли просто кубом.

8

На следующее утро они довольно долго не могли выйти в путь. Завтрак по непонятной причине задерживался, потом с долгими оттяжками и оговорками Хозяин продал им необходимые в дороге еду и вещи – одежду, принадлежности для приготовления пищи, инструменты и дорожные принадлежности: спальные мешки, спички, топорики, ножи, дорожные ботинки. Бригадир требовал пистолет или ружье и был чрезвычайно взволнован сообщением Хозяина, что оружия в продаже нет.

– Это смехотворно! – бушевал Бригадир. – Разве может экспедиция отправляться в путь без соответствующих средств обороны?

Хозяин попытался успокоить его.

– В пути нет опасности. Бояться нечего.

– Откуда вам знать?! – прогремел Бригадир. – Что-то раньше вы такой осведомленности не проявляли. И если вы ничего об этой стране не знаете, то как вы можете утверждать, что на пути нет опасности?

Когда пришла пора расплачиваться, Лансинг выдержал неприятнейший момент самой мелочной торговли. Хозяин, похоже, решил добиться дополнительной выгоды, чтобы компенсировать потери вчерашнего вечера. Лансинга яростно поддерживал Пастор, имевший твердое убеждение, что все вокруг стремятся его надуть.

Наконец он, ко всеобщему неудовлетворению, расплатился за все, и они вышли в путь.

Бригадир шел впереди, сразу за ним следовал Пастор. За Пастором шли Мэри и Сандра, замыкали колонну Юргенс и Лансинг. Юргенс нес тяжелый тюк с едой. Ему самому практически ничего не требовалось – ни еды, ни спального мешка, поскольку он не ел и не спал. Ему не нужна была и одежда, но он обзавелся ножом и топориком, которые привязал к своему поясу.

– Я заинтригован вашими первыми словами, – сказал Лансинг роботу, когда они зашагали рядом. – Вы спросили, не сумасшедший ли я. Вы сказали, что коллекционируете ненормальные личности. Но позднее вы упомянули, что в вашем мире мало осталось людей. Если это так, то…

– Это неудачная шутка, – объяснил робот. – Я жалею, что пошутил. На самом деле, я собираю не самих людей, а характеры, которые нахожу в книгах. Характеры ненормальных людей.

– Составляете список?

– Нет, гораздо больше. Я конструирую миниатюрные копии, воплощения. Такие, какими я их представляю в реальной жизни.

– Значит, вы коллекционируете кукол?

– Нет, это нечто большее, мистер Лансинг. Мои механические воплощения умеют двигаться, разговаривать, играть небольшие сценки. Это очень забавно – наблюдать за ними. Кроме того, я развлекаюсь с ними в свободное время и их совместное взаимодействие помогает мне понять людей.

– Механические куклы помогают вам понять людей?

– Да, можно сказать и так. В основе своей они механические. Хотя в некотором смысле они все же биологические.

– Это поразительно, – сказал Лансинг несколько шокированный. – Вы создаете живых существ.

– Да, во многих отношениях они живые.

Лансинг больше не сказал ничего, оборвав беседу, не желая развивать эту тему дальше.

Дорога почти не отличалась от хорошей тропы. Иногда можно было заметить двойные борозды, проделанные колесным экипажем, хотя почти везде следы колес были стерты ветром и дождем, выросшей травой и ползучими растениями.

Некоторое время дорога пробиралась через лес, который через пару часов начал редеть и постепенно сменился красивой травянистой равниной; местами на ней виднелись небольшие рощицы. День, поначалу приятно теплый, становился все жарче.

Бригадир, шедший во главе, остановился у очередной рощицы, осторожно сел на траву, прислонившись спиной к дереву.

Когда подтянулись остальные, он объяснил причину остановки:

– Поскольку среди нас дамы, я решил, что лучше будет немного отдохнуть. Солнце светит здесь необыкновенно горячо.

Из форменной куртки он извлек огромный белый платок и вытер пот со лба. Потом поставил перед собой фляжку, отвинтил колпачок и жадно сделал глоток воды.

– Мы вполне можем немного отдохнуть, – сказал Лансинг. – И если спешить нам некуда, то можно было бы слегка закусить. Время второго завтрака давно наступило.

– Прекрасная идея, – с готовностью отозвался Бригадир.

Юргенс, открыв свой могучий рюкзак, нарезал ломтиками холодное мясо и сыр. Потом нашел жестянку с твердыми бисквитами и открыл ее.

– Может, приготовить чай? – спросил он.

– У нас нет времени, – раздраженно заметил Пастор. – Нужно спешить.

– Я наберу веток, – сказал Лансинг, – чтобы развести огонь. Мне тут где-то приметилось высокое дерево. Чай нам всем не помешает.

– Зачем все это? – настаивал Пастор. – Не нужен нам чай. Можно было бы закусить сыром и бисквитами на ходу.

– Садитесь, – сказал Бригадир. – Садитесь, отдохните как следует. Мчаться вперед – это самое вредное дело в долгом пути. В дорожный ритм нужно втягиваться постепенно, никогда не рвать с места в карьер.

– Я не устал, – отрезал Пастор. – И остановки для завтрака мне никакой не надо.

– Но наши дамы, Пастор!..

– Дамы чувствуют себя прекрасно, – сказал Пастор. – Это вы начинаете сачковать.

Они все еще перебрасывались репликами, когда Лансинг отправился вдоль дороги, чтобы отыскать сухое дерево, которое видел по пути, минут за пять до остановки. Он быстро нашел его и принялся за работу, разрубая сухие ветки на удобные для переноски в руках куски. Остановка будет недолгой и топлива для костра понадобится немного. Одной охапки хватит.

Позади хрустнула сухая ветка и Лансинг обернулся. Рядом стояла Мэри.

– Я вам не мешаю? – спросила она.

– Наоборот, я рад компании.

– Мне не хотелось там оставаться – эти двое все еще ссорятся. Еще до конца похода между ними будет стычка, Эдвард. Я в этом уверена.

– Они оба одержимые.

– И очень похожи друг на друга.

Он засмеялся:

– Они бы вас растерзали, если бы услышали эти слова. Каждый внутренне презирает другого.

– Вероятно. Они так похожи, и потому, наверное, презирают друг друга. Может быть, они друг в друге видят отражение себя? Самопрезрение? Ненависть?

– Не знаю, – сказал Лансинг. – Я в этом не разбираюсь, в психологии я слаб.

– А в чем вы разбираетесь? Что вы преподаете?

– Английскую литературу. В университете я – местный специалист по Шекспиру.

– Вы знаете, – сказала она, – у вас даже вид немного такой. Филологический.

– Думаю, этого хватит, – сказал он, присев и начав собирать хворост в охапку.

– Вам помочь? – спросила она.

– Нет, нам нужно совсем немного, только чтобы чай вскипятить.

– Эдвард, как вы думаете, что мы найдем? Что мы ищем?

– Не знаю, Мэри. И по-моему, едва ли кто-то из нас знает. Нет никакой видимой причины для того, чтобы собирать нас всех здесь. И никто из нас, кажется, не испытывает желания оставаться здесь. Но делать нечего, и наша шестерка оказалась в этом странном мире. Придется оставаться в нем – выбора у нас все равно нет.

– Я очень долго думала обо всем этом, – сказала девушка. – Я почти не спала прошлой ночью. Кому-то это явно было нужно – чтобы мы собрались здесь. Кто-то нас всех сюда направил, хотя мы и не просили об этом.

Лансинг поднялся с корточек, нагрузив на изгиб локтя одной руки ворох сухих веток.

– Не будем расстраиваться по этому поводу. Пока не будем. Возможно, через день или два мы узнаем что-то новое.

Они вернулись обратно. Юргенс поднимался вверх по склону холма, с плеча у него свисали четыре фляги.

– Я нашел ручей, – сообщил он. – Вам нужно было оставить фляги, я бы их тоже наполнил.

– Моя еще почти полная, – сказала Мэри. – Я отпила совсем чуть-чуть.

Лансинг занялся устройством костра, а Юргенс тем временем налил в чайник воду и воткнул в землю палочку с вилообразным концом, на которую можно было подвесить над огнем чайник.

– А вы знаете, – требовательно вопросил Пастор, возвышаясь над опустившимся на колени Лансингом, который разводил огонь. – Что наш спутник-робот взял флягу и для себя?

– А что тут такого? – спросил Лансинг.

– Но ему не нужна вода. Зачем тогда по-вашему, он тащит эту…

– Вероятно, чтобы вы или Бригадир могли воспользоваться его водой, когда ваши фляги опустеют. Вы об этом не подумали?

Пастор с отвращением фыркнул, весьма презрительно отвернувшись.

Лансинг почувствовал, что его охватывает злость. Он поднялся и подчеркнуто медленно повернулся лицом к Пастору.

– Хочу кое-что сказать вам, – сообщил он. – И я говорю это первый и последний раз. Нам здесь не нужны ссоры. И те, кто эти ссоры вызывает. Понятно? Если вы не успокоитесь, я вас проучу. Вы поняли меня?

– Ну-ну, – сказал Бригадир.

– И вы, – Лансинг повернулся к Бригадиру. – Держите язык за крепко сжатыми зубами. Вы сами назначили себя нашим предводителем, только у вас что-то получается паршиво.

– Кажется, – с достоинством сказал Бригадир, – вы считаете, что лидером должны быть вы?

– Нам вообще не нужен лидер, генерал. И когда ваша напыщенность начнет брать верх над вашим благоразумием, не забывайте о том, что я сказал.

Над небольшой компанией нависла тягостная тишина. Они выпили чай, съели завтрак, потом снова вышли в путь. Впереди продолжал идти Бригадир. Пастор едва не наступал ему на пятки.

Вокруг по-прежнему расстилалась живописная местность, поля чередовались с небольшими рощицами. Местность была приятная, но солнце грело довольно сильно. Бригадир, печатавший шаг во главе отряда, заметно сбавил темп по сравнению с утренним маршем.

Дорога постепенно и плавно поднималась на волны чередующихся холмов, каждый следующий из которых был немного выше предыдущего. Наконец, Бригадир остановился и начал что-то кричать. Пастор стремительно подбежал и остановился рядом с ним, остальные поспешили присоединиться к ним.

Местность расстилалась перед ними огромной впадиной, чашей, и на самом дне этой зеленой прекрасной чаши стоял куб небесно-голубого цвета. Даже сверху, с солидного расстояния, было ясно, что это довольно массивное сооружение. Никаких украшений на плоских гранях куба не было. Верхняя грань была совершенно плоской и горизонтальной. Но размеры и цвет превращали этот куб в весьма замечательное зрелище. Дорога, по которой они следовали, уходила вниз, петляя и змеясь. Достигнув конца склона, она по прямой устремлялась к кубу, добегала до него, кольцом огибала одну его сторону, доходила до противоположной стенки чаши, змеиными петлями карабкалась по ней и исчезала по ту сторону.

– Как красиво! – тонким голосом воскликнула Сандра.

Бригадир был не слишком восхищен.

– Когда Хозяин гостиницы упомянул этот куб, – сказал он, – я даже ни на секунду не предполагал, что это окажется нечто подобное. Я даже не знал, чего ожидать. Думал, это какая-нибудь руина… Да, я больше ждал города, наверное…

Углы рта Пастора были уныло опущены:

– Мне его вид не нравится.

– Вам вообще ничего не нравится, – ответил ему Бригадир.

– Пока мы не начали обмениваться эпитетами, – вмешался Лансинг, – давайте начнем спускаться, чтобы посмотреть на него вблизи.