в нем бегают какие-то цветные огоньки.

Стоит он, словно елка, и лишь гудит немножко.

Я подбираю рифмы, склонившись над листом.

И тут к нам из прихожей моя выходит кошка,

дуреет, видя робота, шипит и бьет хвостом.

1997 год.

Богомол

Прозрачный богомол в саду осеннем грезит.

Сбылись мои мечты - я вами обладал.

И вот мы пьем вино... Куда оно в вас лезет?

Я сам бы так не смог - бокал, еще бокал!

Да, я теперь любим, и вы мне говорите,

Как я похорошел. А я ошеломлен:

Вы курите к тому ж? О, сколь еще открытий

Готовите вы мне, прелестная Мадлон?

Два месяца назад вы скромницею были...

Куда там до вина и лунного огня!

И в толк я не возьму, ужели близость в силе

В вас монстра разбудить и погубить меня?

О, как унять ваш пыл? Но что ж, я мудр и молод;

Я вышел на балкон и тихо с ветки снял

Охотника на птиц - большого богомола,

И опустил его в хрустальный ваш бокал.

Вы замолчали, вы растерянно смотрели,

Как шевелится он. И вдруг вы, как дитя,

Заплакали... Мадлон! Ну что вы, в самом деле?

Ведь я же пошутил... ведь это я шутя!

Прижались вы ко мне, я целовал вам руки,

И нежно утешал, и думал: вуаля...

И чувствовал глаза, исполненные муки

То богомол на нас глядел из хрусталя.

1988 год.

ГИТАРА

(Из цикла "Прошлые жизни")

Я в прошлой жизни был гитарой

ручною сборки, дорогой.

Ведь мой родитель, мастер старый,

нас делал, как никто другой.

Как надо мною он трудился,

как долго создавал меня!

Точил, строгал, пыхтел и злился

день ото дня, день ото дня.

Он бесконечно что-то правил

но наконец я был рожден.

И мастер петь меня заставил,

довольно выслушав мой звон.

И я был рад - какие звуки!

Но в тот же вечер я попал

из мастерской в чужие руки,

чужою собственностью стал.

Удел презренный, бестолковый!

Хотя мне жаловаться грех:

ценил меня хозяин новый,

оберегал меня от всех.

Повесил он меня на стенку

жаль, сам играть он не умел,

но, выпив водки, на коленку

меня он ставил и смелел:

Мычал себе под нос невнятно

и струнами перебирал.

Потом подвешивал обратно

и нежно тряпкой вытирал...

А мне казалось - для фламенко,

для страстных звуков создан я,

для сцены! Ну, при чем тут стенка?

Неужто в этом - жизнь моя?

Хочу, чтобы на мне играли,

пусть рвутся струны к черту, пусть!

Но лишь бы все, кто слышит, знали

во мне есть страсть, и боль, и грусть.

Во мне есть краски, есть оттенки,

созвучий целый миллион!

Как страшно провисеть на стенке,

когда для музыки рожден!

И как-то, помню, я свалился

вниз, от бездействия устав,

и об пол сразу же разбился,

и умер я, не прозвучав.

А ты, певец, молчать не смеешь:

ты должен петь, а не молчать,

так петь, как только ты умеешь,

и - в полный голос прозвучать!

1998 год.

Крупный выигрыш, или Протектор.

Играл в рулетку до рассвета

Один поэт - и вот те на!

Сбылась, сбылась мечта поэта

Срубил он сорок штук грина.

Запели ангелы над залом,

Где повезло ему так вдруг.

Он получил все деньги налом

Все в пачечках, все сорок штук.

Как в сердце тут заколотилось!

Поэт наш даже побледнел

Ему такое и не снилось...

И он в машину тупо сел,

В сопровождении охраны

уехал прочь из казино,

Домой, шатаясь, будто пьяный,

Ввалился, начал пить вино,