- Будем пить из крышечки, по очереди. - Он сразу открутил ее, налил, и протянул Маше, но она пила водку в исключительных случаях, как тогда, в Славском, и только запивая минеральной водой. Узнав об этом, Кирилл простодушно признался:

- Минералку я не взял, потому что она не помещалась в кейс, не нести же ее в руках.

Маша, убеждая себя, что это архиисключительный случай, глотнула из крышечки теплой водки. Жидкость обожгла горло, но было терпимо, и помог апельсин. На окнах не было штор, Кирилл вытащил из кейса свечу, зажег ее и установил на пакете с мебелью, служащий им столом, выключил верхний свет. Полумрак комнаты, горящая свеча, напомнили Маше, как она сидела у камина, любуясь фантазиями огня. Видно, что-то подобное почувствовал и Кирилл, и они стали делиться воспоминаниями о Славском, горе Тростян. Сидя рядом, соприкасаясь, ощущая друг друга, их беседа становилась все более доверительнее, а ей вспомнились извивающиеся обнаженные тела в холе гостиницы, и его руки сжимающие женские бедра…

Маша потом не смогла вспомнить, как их губы оказались слитыми в страстном поцелуе, говорил ли Кирилл ей перед этим что-то или нет, а если говорил, то что?

Все это было неважно. Она оказалась в его жарких объятиях, палящих, словно солнце в тропиках, и, изнывая от зноя желания, сама стала избавляться от платья, не забывая и о его одежде. Страсть соединила их тела в единое целое, и она кричала, может, даже громче, чем ей хотелось, словно им хотела перекрыть чужой крик из недалекого прошлого.

И когда сознание стало потихоньку проникать в их разгоряченные головы, возвращая к реалиям жизни, Маша обнаружила, что они лежат голые на велюровом диване, и сказала с сожалением:

- Надо было бы чем-нибудь застелить его.

- Я совсем забыл, здесь имеется простынка. - Кирилл встал, нашел ее и предложил: - Можешь первой пойти в ванную, а ею вытереться.

Вскоре они вновь лежали на диване, подстелив уже влажную простынь, прижавшись друг к другу, греясь теплом тел. Кирилл посмотрел на часы:

- Ого, уже одиннадцать часов! Тебя дома не кинутся?

- Нет. - Маша витала в эйфории чувств, и время для нее остановилось. В мире существовали только она и Кирилл. Она не хотела уходить из этой квартиры, вдруг ставшей милой и уютной. Даже если они останутся здесь на всю ночь, она не будет звонить к маме, а только пошлет эсемеску, а затем выключит телефон. - Знаешь, я не обиделась, что ты пришел на свидание со мной без цветов и что сюда привел. Не так давно я прочитала одну книгу, в ней сказано, что если мужчина приходит на первое свидание без цветов, то он женат. Но ведь нет правил без исключения! - И она счастливо рассмеялась.

Кирилл еще раз взглянул на часы и встал с дивана:

- Я и есть женатый мужчина. Тебе разве Ирка об этом не сказала?

«Он вспомнил об Ирке!» - Машу это даже больше задело, чем то, что он женат.

- Мы о тебе с ней не разговаривали, - Маше захотелось расплакаться, и она с трудом сдержала слезы, повторяя про себя бесчисленное количество раз: «Я сильная! Я сильная!» В детстве, когда отец жил вместе с ними, она часто плакала, а он ей все говорил: «Почему ты плачешь? Ты же сильная» И когда он ушел в другую семью, она, будучи подростком, не плакала, а повторяла, как сейчас: «Я сильная! Я сильная!» С тех пор, эти слова помогали ей в трудные минуты жизни.

- Это очень важно для наших отношений? - спросил Кирилл, подавляя ее волю голубизной своих глаз.

«А что он понимает под нашими отношениями? И какими они будут?» - хотела спросить Машка, но вместо этого тихо сказала, ощущая, словно падает в пропасть:

- Терпимо, пока не больно. Будем одеваться? Тебе, наверное, уже пора.

На станции метро они расстались, каждый уехал в свою сторону, пообещав друг другу созвониться. Теперь у Машки был номер мобильного телефона Кирилла, а также инструкция: после восьми вечера, в выходные и праздничные дни, не звонить.

Встречался он с ней, когда у него было время, не считаясь с ее желаниями. Ушел в небытие праздник 8 Марта, с задержкой поздравления на десять дней, незамеченным промелькнул ее день рождения, так как Кирилл даже не удосужился спросить, когда она родилась, очевидно, посчитав, что это для него неважно.

«Как я ненавижу выходные и праздники! Зачем они мне, когда его рядом нет?», - она с трудом пережила праздничный май, находясь в одиночестве и игнорируя компании, непонятно за что наказывая себя.

Кирилл, словно Гобсек, скупился на внимание, встречи, ухаживания, их строго, как провизор, дозируя. За каждое мгновение радости и удовольствия находиться рядом с ним она, потом платила тоской и терзаниями, длящими недели. Это была неравноценная плата.

Обиды накапливались, громоздились одна на другую, отражались на ее поведении. Маша стала нервной, язвительной, а помогла советом книжка Лузиной.

«Влюбленная женщина - элемент антиобщественный… Любовь, как птенец кукушки, подкинутый в ее сознание, начинает безжалостно выбрасывать из гнезда все иные ценности».

«А раз так, - приняла Маша решение, - пора выбросить птенца кукушки, пока еще не поздно… Неужели мне нравится быть игрушкой в его руках? Я его достаточно узнала и по-другому уже не будет, на это нет надежды. Зачем мне нужны эти безобразные отношения? Безобразные - не в смысле неприличные, а без образа, определения и смысла».

Она несколько раз пыталась услышать от него ответ на мучающий ее вопрос: «Кто я для тебя?» - но каждый раз он уходил от ответа.

«Да - я любовница, как ни горько это осознавать. Но ведь корень слова - «любовь», а не «постель». Соответственно, отношения должны основываться на любви. Неужели я так много хочу? Эврика! - отозвалось внутри нее решение, как когда-то в далеком прошлом закричал Архимед, открыв свой закон. - Люблю его я, а не он меня. А если он кого и любит, то не меня. Ему лишь требуется мое тело. Значит, нужно все поставить на свои места, и чем быстрее, тем лучше…»

Когда Кирилл позвонил и хотел назначить встречу, Маша сказала:

- Мне уже ОЧЕНЬ БОЛЬНО. Оказывается, я жадина, эгоистка и собственница и не могу делиться, поэтому я уступаю ЕЙ свою половину. Будь здоров, счастлив и не кашляй! - И повесила трубку.

«Что я ей уступаю? - побежали мысли. - Разве можно отдать то, чего не имеешь? Ведь он никогда не был моим - это я была его. Он, как любвеобильный мотылек, прилетал и наслаждался нектаром свежего цветка, который любовно принимал его в свои объятия. А теперь хватит! Я сильная! Я сильная! Я могу без него!»

Принимать решения просто, но архи сложно их выполнять. Вновь бессонница стала безжалостно мучить ночами Машу, превращаясь в тоскливые, депрессивные строки стихов. Неожиданная помощь пришла со стороны Ирки - у нее тоже возникли проблемы в личной жизни. Димку, можно сказать, почти ее собственность, вырвали из рук его родители, выставив ему ряд тяжелых ультимативных условий, касающихся его материального обеспечения, и он капитулировал. Теперь избегал ее, как черт ладана.

Машка выдала на свет новое творение, вернувшись к «декадансу», и, несмотря на то, что весна была в самом разгаре, ностальгировала о зиме, о проникшей в душу стуже…

Медленно летят снежинки И не кружат хоровод. Эти маленькие льдинки Панихиду служат. Вот Завыл тихонько ветер, Наполняя мир тоской. Разнесет по всей планете Боль мою. Душа пустой Станет, тихой и смиренной, Ей теперь уж все равно. Быть с тобою откровенной Больше ей не суждено.

- А я к нему уже почти привыкла, - пожаловалась Ирка Машке на Димку, и та мысленно с ней согласилась:

«И я к Кириллу тоже, но всему свой срок годности. Наш разрыв, как и встреча, были предопределены свыше. Время все излечит, но оно медленно тянется, подобно улитке. Только улитка оставляет за собой след слизи, а время - кровоточащие раны на сердце».

В отношениях с Димкой Ирка допустила промашку по собственной вине. Когда Димка, привел ее в качестве невесты знакомиться с родителями, она не прикинулась кроткой тихой овечкой, собирающейся молиться на их сына-недоросля всю оставшуюся жизнь, а повела себя, как обычно… Родители пришли в ужас и привели в действие все имеющиеся возможности, чтобы он расстался с этой авантюристкой. И Ирка потерпела поражение.

- Машка, мудрая пословица гласит, что клин клином вышибают, - изрекла Ирка, поняв безуспешность попыток исправить ситуацию с Димкой. - Но поспешишь - людей насмешишь, притом, что спешить надо медленно. Поэтому объявляется конкурс «клиньев», которые нам нужны. Старые, потертые, женатые, страдающие разными отклонениями к конкурсу не допускаются, а только гладкие, ухоженные, с достатком и с учетом наших пожеланий. Начнем с тусовок, фитнес-центров, боулинг-клубов, постепенно переходя на места, где эта «форель» водится, - курорты, рестораны, бары.

- Может, в эти места включим театры и музеи? - робко вставила Маша.

- Возможно. Интеллект стал входить в моду у новых русских и украинцев, возможно, именно там и найдется достойная «дичь». Сезон охоты начинается!

Маша тоскливо посмотрела в окно. Ясная теплая погода ее не обрадовала. Провозгласить лозунги можно, но вот как приказать сердцу не ныть о прошлом? Ирке хорошо - она знает, чего хочет, и целеустремленно идет к своей цели. А что хочу я?!

И вот, когда Маша еще не полностью избавилась от любовной лихорадки, болезненно переживая остаточные явления этого заболевания, мама, самый близкий человек, покидала ее на длительное время. С одной стороны, жаль, что вечерами она будет возвращаться в пустую квартиру, а по утрам сама себе готовить завтрак. С другой стороны, это редкая возможность почувствовать себя самостоятельным человеком.

Маша, помогла снести вещи, вниз, в такси. По обоюдному согласию было решено, что с Машей попрощаются здесь - она не будет ехать в аэропорт. Мама в последний раз на прощание обняла дочку, слегка всплакнула, но французская тушь достойно выдержала это испытание, и такси с неулыбчивым водителем отправилось в путь, увозя родителей и гору вещей. Маша вернулась в квартиру и поразилась оглушающей пустоте. На душе стало очень грустно, но долго ей не пришлось скучать. Зазвонил телефон - конечно же, это была Ирка.

- Машуня, твои отчалили? - дипломатично поинтересовалась она.

- Да, только что.

- Класс! Теперь твоя «хата» в нашем полном распоряжении. Можем по этому случаю сегодня закатить вечеринку.

- Понимаешь, Ира… - начала Маша, подбирая слова, чтобы тактично погасить инициативу подруги, но была прервана.

- Черт, как я забыла, что сегодня первая среда месяца! Вечеринку переносим на другой день.

- Чем отличается эта среда от других дней недели?

- Тем, что в первую среду каждого месяца в баре «Баронесса» проходят заседания женского клуба, сопровождаемые мужским стриптизом. Наметилась компашка для культпохода. Ты когда-нибудь была на мужском стриптизе?

- Нет, не довелось.

- Увидишь. Итак, форма одежды парадная, встреча в девятнадцать часов на выходе из станции метро «Крещатик». Не опаздывай! - без зазрения совести напутствовала Машу Ирка, сама регулярно опаздывающая на встречи.

Как и следовало ожидать, Ира опоздала на двадцать минут и с ходу взяла на себя функции руководителя.

- Стой здесь, а я соберу компанию, - сказала она строго и исчезла в толпе.

«Неужели есть еще кто-нибудь кроме меня, терпящий ее хронические опоздания?» - засомневалась Машка, но вскоре Ира появилась в сопровождении двух женщин. Одной было лет тридцать - черные волосы, короткая модельная стрижка, светлая блузка навыпуск, сверхкороткая облегающая юбка, открывающая обозрению длинные стройные ноги. Вторая была в возрасте Машкиной мамы, вся в кудряшках, затянутая в яркий вызывающе облегающий брючной костюм, с плутоватым выражением лица и не сходящей улыбкой. «Кудряшка Сью», как мысленно окрестила ее Маша, несмотря на возраст, она раздражительно-положительно действовала на проходящих мимо мужчин, ощупывающих ее взглядами.

«Компания собралась - ух! - подумала Машка. - Встреча поколений и поиск общих тем». Сама она надела повседневные джинсы-«варенки» и красную майку.

- Знакомьтесь. Моя подруга Маша, а это - Алиса, - представила Ира женщину в брючном костюме, - и Яна.

Яна холодно кивнула. Алиса оказалась сверхкомпанейской женщиной, обладающей острым язычком и прирожденным юмором. У нее на любой случай был припасен подходящий анекдот. Хотя Яна тоже искрилась смехом, но Маша интуитивно почувствовала, что она - девушка гонористая. По дороге Машка узнала, что Алиса и Яна замужем, но считают, что лучше всего можно «оттянуться» в женской компании, а мужчины - это тот десерт, до которого, бывает, не доходишь.

Компания направилась в сторону Бессарабки, перешла через дорогу и свернула в подворотню. Вокруг стояли серые «сталинки», образовывая маленький квадратный дворик.

- И где здесь находится ваш стриптиз-бар? - Ирка вертела головой, пытаясь увидеть хоть какую-нибудь вывеску, намекающую на подобное заведение.

Алиса торжествующе улыбнулась и пояснила:

- Когда меня привели сюда в первый раз, то реакция была точно такой. Этот бар не нуждается в рекламе - он и так всегда переполнен. Попасть в него можно, только заранее заказав места.

Яна уверено, по свойски, взяла Иру сзади под мышки, будто опасалась, что та может сбежать. Управляя ее телом, Яна резко повернула налево и чуть ли не уперла Иру носом в деревянную дверь, в которой не было ничего примечательного.

- Вот здесь он и находится! - весело сообщила Яна. - Здесь мы будем отрываться без мужиков, и наслаждаться свободой, хотя бы один вечер в неделю. Я думаю, мы имеем на это полное право.

Дверь открылась и в проеме нарисовалась фигура охранника. Разглядев среди прибывшей компании Алису, он вежливо поздоровался и пропустил их внутрь. Узкая лестница, уходящая круто вниз, низкий потолок, и приглушенный свет создавали впечатление, будто женщины спускались в потусторонний мир, а не в бар. Но это их не пугало, а, скорее даже, подогревало любопытство. Зал был небольшой и уже полный под завязку посетителями и клубами табачного дыма. За столиками располагались женщины различных возрастов, расцветок волос, нарядов, полные и худые, веселые и хмурые, их роднило лишь то, что все они одновременно что-то говорили, создавая невообразимый шум. Машка, которая лишь изредка баловалась сигаретами, из-за удушающего смога ощутила катастрофическую нехватку кислорода. Алиса, заметив ее состояние, по своему обыкновению, подмигнула.

- Не дрейфь - через пару минут привыкнешь. К концу заседания воздух здесь будет еще тяжелее. Площадь бара небольшая, а когда идет заседание женского клуба, здесь полный аншлаг! Поэтому закури, если не хочешь дышать табачным дымом других.

Яна и Алиса, как завсегдатаи, остановились возле стенда с фотографиями, пытаясь отыскать себя. Нашли всего лишь одно фото, где была видна Алиса, и то на заднем плане, но и это женщинам было приятно обнаружить.

- Алиса, теперь ты звезда бара, - подколола ее Яна.

Алиса поддержала шутку:

- Я по мелочам не размениваюсь. Гулять - так гулять. Народ должен знать своих героев в лицо.

На это все дружно рассмеялись. К ним подошла официантка с напряженным выражением лица и сообщила, что свободных столиков нет.

- Мы забронировали места заранее, - Алиса приветственно махнула рукой, кому-то из знакомых сидевших поодаль за столиком и дополнила его воздушным поцелуем.

- Нас что, здесь не ждут?! - агрессивно выпалила Яна, подчеркивая, что они постоянные посетители бара. Оценивающим взглядом она окинула девушку и сделав вывод, презрительно сощурила глаза. Официантка, вежливо поинтересовалась, на чье имя сделан заказ, извинилась и попросила их немного подождать. Когда она отошла, Яна возмутилась:

- Где же берут таких «красавиц»?

Официантка действительно не была красавицей. Маленького роста, неприметной наружности, она была одета в униформу - ярко-желтую футболку и широкие черные штаны, которые не скрывали, а подчеркивали ее короткие ноги. Может, поэтому Яна и оценила ее так, гордясь красотой своих ног. Но Машке эта реплика не понравилась, и она почувствовала неприязнь к длинноногой красавице.

Компания потихоньку «обживалась», ожидая прихода официантки. Девушки рассматривали посетителей в зале в надежде увидеть кого-нибудь из знакомых, но это в большей степени относилось к Алисе и Яне, завсегдатаям бара. Посетители за столиками живо делились новостями, сплетнями. Было удивительно наблюдать это женское царство, в котором нет места мужчинам. До Машки долетела фраза от соседнего столика, который облюбовали девицы в возрасте хорошо за тридцать:

- После того как один мальчик забеременел…

Окончания фразы она не услышала, так как говорившая понизила голос и наклонилась к рыжеволосой подруге, вскоре разразившейся громким хохотом, как показалось Маше, немного наигранным.

Среди контингента бара, несмотря на возрастное многообразие, численно преобладали тридцатилетние. Это была та вечеринка, где женщины могли пить, общаться, рассказывать вульгарные анекдоты, откровенничать «на полную катушку». В общем, вести себя расковано и в свое удовольствие. Это было необычно и, вместе с тем, интересно. Маша смотрела на все это, понимая, что мужчины тут действительно были бы лишними.

- Здесь не надо думать о том, как себя вести, - пояснила Алиса, заметив, что Маша внимательно изучает посетителей. - Не надо привлекать к себе внимание самцов, смотреть на них семафорными глазками надеясь, что его выбор остановится на тебе. Злиться на то, что мужчина, понравившийся тебе, смотрит не на тебя, а на грудь твоей подруги. Сейчас мы все - и с большой грудью, и с красивыми глазами, и с длинными ногами - равны. Между нами нет соперничества, нет кокетства. Здесь все такие, как есть на самом деле, и в этом прелесть этих вечеров. И мужчины здесь - лишь для твоего развлечения. - Она наклонилась к уху Маши и прошептала. - Если кто из танцоров понравится - можешь заказать себе для интимных услуг. - Маша невольно отшатнулась от нее. - «Этого еще не хватало!»

В центр зала вышла ведущая вечера и представилась:

- Меня зовут Элла - это для тех, кто у нас впервые и не знает меня. Тема сегодняшнего вечера - Любовь. Эта тема никогда не будет скучной. Это чувство знакомо нам всем. Любви все возрасты покорны. - Недвусмысленно улыбнувшись, она остановилась возле двух, уже давно и далеко перешагнувших за бальзаковский возраст, женщин. - Сегодня мы весь вечер посвятим этому чувству, которое толкает людей на безумные поступки. Одних окрыляет и возвышает - и это достойно похвалы, других обижает, унижает и толкает на далеко не благовидные поступки. Итак, я прошу всех женщин поднять налитые бокалы и выпить за это капризное чувство - Любовь.

За столиком в левом углу молодые девушки громко, в один голос закричали:

- Ура!

Часть зала их поддержала, вторив им тем же «ура!».

- Начало положено, - продолжила Элла, - и сейчас первый конкурс - поэтический. Это тосты в стихах, рассуждения о любви в любой форме. Итак, все готовьтесь зарабатывать подарки, предоставленные уже знакомой нам фирмой «Marko».

Алиса, недолго думая, подняла руку, и к ней подошла ведущая с микрофоном. Алиса продекламировала:

Секс, чувствую, уж близко-близко, Я оторвусь на всю, с лихвой, Не подведи, родная киска Ведь ты- сегодняшний герой!

Зал разразился хохотом, что следовало понимать как одобрение. Где-то в зале послышалась реплика явно обиженной любовью:

- Любовь зла - полюбишь и козла!

А следом интерпретация этой фразы:

- А некоторые козлы этим пользуются!

Пока все продолжали умничать и петь дифирамбы любви, Алиса решительно заявила, что суперприз - кальян - будет за ними, и описала будущую сценку, кто что должен будет делать.

Алиса прикрепила к голове салфетку, на которой ярко-красной помадой было небрежно написано «проводница» и всем составом столика, они вышли к микрофону. Зал попросили воспроизвести звук движущегося поезда, что с удовольствием и излишним шумом было выполнено. По сюжету, Яна, Маша и Ира, изображали пассажиров поезда «Севастополь-Киев», возвращающихся после отдыха, и, тема их разговора курортный роман. Ира, терзаясь из-за измены мужу, заявила:

- Вот приеду домой, все расскажу мужу, не скрывая. - Заплакала. - И умру молодой!