– А что же Вы тогда хотите от нас? Англичане считают нормой поступать так, как им выгодно, не считаясь ни с кем. Но если так начинают поступать другие, то сразу несутся вопли о кровожадности и жестокости варваров. Так что, привыкайте, если хотите стать настоящим подводником. Перед нами враг и нам надо его уничтожить. Каким образом – это никого не касается. Это, кстати, полностью согласуется с кодексом чести самурая "Буси-до", что в переводе означает "Путь воина". Ну, а коль скоро наши оппоненты наверху находятся в данный момент на японской службе, то им тем более нечего на нас обижаться. Запомните, Сергей Николаевич, рыцарские турниры остались в далеком прошлом. И война – это не рыцарский турнир. Поэтому, на войне – как на войне…

Проводя воспитательную беседу с мичманом Власьевым, Михаил не отрывался от перископа, продолжая контролировать положение концевого крейсера по следам лучей его прожекторов на поверхности. Да-а, этому молодому офицеру придется во многом пересмотреть свои идеалы. Он прекрасно знал, что творится сейчас в душе старого боевого товарища…

Он не стал говорить об этом никому. Даже Василию, своему другу детства. Власьева он знал очень давно. Еще по службе в Балтийском флоте, во время Великой войны, а потом в Вооруженных Силах Юга России, во время войны гражданской. Они вместе сражались за Россию. И вместе покидали Севастополь, надеясь вернуться обратно. Увы, этого не случилось, и они оказались в Бизерте. После расформирования остатков белого флота решением французского правительства, их пути разошлись. И вот – такая встреча. Дай бог, Сергей Николаевич, чтобы теперь твоя судьба сложилась по-другому…

Между тем, "Косатка" уже всплыла на перископную глубину, и Михаил приподнял перископ над водой. Перед этим он внимательно наблюдал за остановившимся крейсером, который демаскировал свое местоположение лучами прожекторов, шарящих по поверхности моря. Едва перископ вынырнул из воды, Михаил осмотрелся и был очень удивлен сложившейся ситуацией. "Кинг Альфред", получивший две торпеды, еще двигался вперед по инерции, но имел уже заметный крен, что было хорошо видно в свете прожекторов головного крейсера, который развернулся и подошел к нему на небольшое расстояние. Поскольку он находился с другого борта, то, что именно там творится, разобрать было нельзя. Но "Кинг Альфред" уже не жилец, это точно. А вот крейсер, шедший концевым, вел себя довольно странно. Не став приближаться к тонущему кораблю, он остановился на большом от него расстоянии и, вроде бы, спускал шлюпки. При этом шарил прожекторами по поверхности моря и вел частый огонь из орудий в том направлении, где раньше была "Косатка". Ракурс был не очень удачный, угол встречи торпеды с целью около сорока пяти градусов, поэтому Михаил принял решение выстрелить торпедой с неконтактным взрывателем. Потребовалось лишь совсем немного развернуть лодку, и остановившийся крейсер оказался прямо напротив кормовых аппаратов. Дистанция порядка трех кабельтовых, и если он не даст ход в самый последний момент, то торпеда гарантированно пройдет под килем цели. А дальше – как повезет…

Толчок, и торпеда покидает аппарат. "Косатка" дает полный ход и торопится уйти подальше от цели. В эту сторону крейсер хоть и светит иногда прожекторами, но не стреляет. Очевидно, считает, что лодка по-прежнему находится в том же месте, где была раньше. И вот – взрыв! В перископ видно, как вздрогнул крейсер, но высокого столба воды возле борта нет. Значит, взрыв произошел под днищем. Что ни говори, а взрыватели у Степанова и Налетова получились!

"Косатка" снова дает малый ход и продолжает удаляться от второй цели. Там, похоже, уже не до стрельбы. Крен нарастает очень быстро. Огни на палубе еще горят, но вскоре начинают мигать и, в конце концов, гаснут. Все ясно, вода заливает топки, и динамо-машины остановились. Похоже, этот крейсер тоже не жилец. Корабли английской постройки не отличаются особой живучестью.

– Михаил Рудольфович, ну что там?

Щенсновичу и Власьеву интересно узнать результат столь необычной для них атаки. Михаил осмотрел горизонт и, убедившись, что опасности поблизости нет, пригласил их к перископу.

– Первая цель – броненосный крейсер, тонет. Вторая цель – вроде бы тоже. Во всяком случае, отсюда он уже не уйдет. Если не утонет, либо мы его добьем, либо "Страшный" со "Скорым". Остался еще один. И если он не сбежит, то попробуем достать и его. Прошу, господа! Посмотрите, как все это выглядит при обзоре через перископ.

Когда оба новичка удовлетворили любопытство, Михаил снова приник к перископу. За это время ситуация несколько изменилась. "Кинг Альфред" имел угрожающий крен и мог опрокинуться в любой момент. Головной крейсер был рядом с ним и, очевидно, продолжал подбирать людей из воды, освещая все вокруг прожекторами. Вторую цель можно было распознать только по нескольким слабым огонькам. Скорее всего, от масляных фонарей. На фоне лунного горизонта было видно, как крейсер уходит под воду. "Скорый" и "Страшный" не показывались, как и было условлено. Нет никаких сомнений, что миноносцы находятся неподалеку и наблюдают, готовые вмешаться. Но пока их помощь не требуется.

Между тем, "Кинг Альфред" переворачивается вверх килем и в свете прожекторов хорошо видно его днище, постепенно скрывающееся под водой. Оставшийся крейсер дает ход и направляется к месту гибели второго корабля, продолжая светить во все стороны. Но на поверхности моря еще одна странная деталь. Неподалеку от того места, где утонул "Кинг Альфред", наблюдается какое-то движение. Огни небольших прожекторов, шарящих по воде и двигающихся с довольно-таки большой скоростью, недоступной гребным шлюпкам. Михаил удивился, но не стал высказывать это вслух. Что же такое англичане придумали? Ладно, пусть пока побегают. А им надо оставшимся крейсером заняться, так как уходить он, похоже, не собирается.

Оставшийся англичанин повел себя вполне предсказуемо – подошел к месту гибели второго крейсера и остановился, освещая поверхность моря прожекторами. "Косатка" удалилась уже довольно далеко, и для успешной атаки надо было подойти поближе. Стремясь не упустить последнюю цель, Михаил приказал дать полный ход, чтобы побыстрее развернуться и выйти на дистанцию прицельного выстрела. Но неожиданно рядом с крейсером появились какие-то небольшие быстроходные катера, которые носились в разных направлениях и тоже освещали поверхность моря своими прожекторами. Все это напоминало до предела упрощенную схему спасения терпящих бедствие с уничтоженного судна конвоя, проводимое кораблями эскорта. С той только разницей, что спасение проводит крейсер, сам представляющий заманчивую цель для подводной лодки, а роль фрегатов и корветов – небольшие катера. Что же, мыслят англичане в верном направлении. Вот только средства для выполнения поставленной задачи выбрали совершенно неподходящие. Ну, тем хуже для них…

"Косатка" выполнила поворот и пошла на сближение с целью, но крейсер неожиданно дал ход и стал удаляться. Что было странным, так как катера остались, их англичане почему-то подбирать не стали. Проводив крейсер взглядом в перископ, Михаил понял, что перехватить его не успеет и приказал сбросить ход до самого малого.

– Ушел, не успели… Странно, что же задумали англичане?

– Что-то не так, Михаил Рудольфович?

– Странная картина, господа. Крейсер оставил несколько быстроходных катеров, и они там сейчас "хороводят". Не по нашу ли душу? Сам же ушел… Взгляните.

Отойдя в сторону, Михаил предложил всем офицерам, присутствующим в рубке, взглянуть в перископ, а сам призадумался, что бы это значило? "Косатка" еле двигалась на перископной глубине, удерживая позицию. Поведение англичан наводило на мысли, уж не попробовало ли британское Адмиралтейство ловить субмарину сетями? Как оно собиралось делать это с немецкими U-ботами в 1914 году? Поэтому и оставили на воде несколько быстроходных катеров с прожекторами.

Когда Михаил снова глянул в перископ, то понял, что ситуация говорит в пользу этой версии. Крейсер быстро ушел в сторону и скрылся в темноте. Но катера явно заняты поиском. Значит, знают, что крейсер не ушел, а находится неподалеку и поддерживает с ними визуальный контакт, находясь в относительной безопасности, пока его катера занимаются "охотой". Правда, на что они рассчитывают, непонятно. На то, что "Косатка" будет все время оставаться на перископной глубине, не убирая перископ, чтобы дать его обнаружить? Глупо. И всплывать сейчас нельзя, чтобы наладить этих "охотничков" из орудия и пулеметов. Крейсер не так уж и далеко и быстро придет на помощь. Жаль, не предусмотрели такой вариант… Как раз для "Скорого" и " Страшного" работа…

– Кажется, я понял, в чем дело. Англичане устроили на нас охоту.

– Какую охоту, Михаил Рудольфович?!

– Катера пытаются нас обнаружить. Не знаю, что они собираются делать дальше, но нет сомнений, что они нас ищут. Крейсер ждет где-то неподалеку. И в случае чего, быстро будет здесь.

– Так может, пойдем к нему? Вдруг, поймаем?

– Надо сначала его обнаружить, да и есть риск не успеть его перехватить, если он неожиданно даст ход. Эх, если бы можно было связаться со "Скорым" и "Страшным"! Чтобы они эту свору погоняли, как следует, пока крейсера рядом нет! Но такой вариант мы не предусмотрели, договорились только о встрече после ухода противника, а радио у них отсутствует. Поэтому, сделаем так, чтобы англичане наступили на собственные грабли.

– Это как?

– Не будут же катера искать нас до бесконечности. Когда-нибудь да надоест. После этого либо они пойдут к крейсеру, либо он подойдет сюда. Либо, пойдут навстречу друг другу. Но, в любом случае, чтобы взять катера на борт, ему придется лечь в дрейф. И это дело не пяти минут. Вот тут-то мы его и поймаем…

Больше часа никаких изменений в обстановке не происходило. Крейсер находился где-то неподалеку, соблюдая светомаскировку. Во всяком случае, шумы механизмов и винтов через корпус лодки не прослушивались и в перископ его обнаружить не удавалось. Катера же развили бурную деятельность, шныряя во все стороны и освещая прожекторами поверхность моря, но "Косатка" была довольно далеко от них и маневрировала самым малым ходом на перископной глубине, ведя постоянное наблюдение. Но вот, активность англичан начала стихать. Движение замедлилось, и катера собрались в группу. Очевидно, решали, что делать дальше. То ли поняли бесполезность и опасность данного занятия, проводимого на пороге вражеской военно-морской базы, то ли у них уже был на исходе уголь. Неожиданно на одном из катеров заработал прожектор, выдав серию из точек и тире. Очевидно, это был сигнал крейсеру об окончании операции. "Косатка" дает ход и начинает осторожно подкрадываться к добыче…

До группы катеров не более пяти – семи кабельтовых. Они уже полностью прекратили попытки обнаружить лодку и стараются не демаскировать себя лишний раз, оставив только небольшие огоньки, чтобы крейсеру было легче их обнаружить в темноте. "Страшный" и "Скорый" выполняют приказ и никак себя не обнаруживают, чтобы случайно не помешать "Косатке". Очевидно, там все прекрасно поняли и ждут в стороне, чтобы не спугнуть добычу. И очень скоро Михаил понял, что оказался прав в своих предположениях. Сначала издалека донесся шум винтов, а потом на фоне лунного неба четко появился трехтрубный силуэт крейсера. Очевидно, англичане решили прекратить охоту и уйти, так как оставаться долго возле Порт-Артура одинокому бронепалубному крейсеру опасно. Вполне можно попасться "Баяну" и "Диане". Или нарваться на атаку миноносцев и "Косатки". Она уже безнаказанно отправила на дно два крейсера из трех. Где гарантия, что не доберется и до третьего? Все, кто был на борту "Косатки", прекрасно понимали, что творится сейчас в душе англичан, ставших заложниками большой политики.

Между тем, крейсер подошел почти вплотную к группе катеров и лег в дрейф. На палубе зажглось несколько огоньков, но его силуэт и так был хорошо различим в лунном свете. "Косатка" дала ход и начала сближение. Ракурс был не очень удобный, поэтому пришлось описать небольшую дугу, чтобы обеспечить приемлемый угол встречи торпеды с целью..

"Косатка" почти не движется. Прямо перед ней темный силуэт, возле которого наблюдается какое-то шевеление и на палубе мелькают огни. Очевидно, крейсер поднимает на борт катера. До цели около четырех кабельтовых и вертикальная линия визира ложится на место перед мостиком, где расположено носовое орудие. Там бомбовый погреб и есть вероятность детонации боезапаса. А если крейсер обнаружит торпеду и даст ход, то она все равно успеет его перехватить. Правда, катерам, которые находятся с этого борта, не поздоровится. Но… Никто не звал их сюда…

Михаил решил не рисковать и дать двухторпедный залп. Если и этот крейсер будет уничтожен, то англичане нескоро узнают о том, что произошло на подходах к Порт-Артуру. Две торпеды с интервалом в десять секунд покидают аппараты и устремляются к цели. Одна с неконтактным взрывателем, вторая с обычным. Надо получить как можно больше информации о том, как ведет себя новое оружие. Быстро бежит стрелка секундомера, отмеряя время хода торпед. Крейсер неподвижен. На нем так до сих пор и не поняли, что это не они – охотники…

Страшный грохот разносится под водой и в перископ хорошо видно, как в том месте, где стоял крейсер, проснулся вулкан. Огненный смерч рвется в небо, ярко освещая на несколько мгновений все вокруг. Взрывная волна вскоре сильно встряхивает "Косатку", но все ограничивается лопанием нескольких плафонов с лампами. Второй взрыв, который звучит спустя какое-то время после первого, кажется слабым и несерьезным. Все уже знают, что к чему, только Щенснович с Власьевым удивленно смотрят на командира.

– Михаил Рудольфович, что это было?!

– Взрыв боезапаса на крейсере, господа. Такое иногда бывает, если мина взрывается в районе бомбовых погребов. Именно так погибли "Хатсусе", "Иосино" и "Мацусима". Они были неподвижны, и мы произвели прицельные выстрелы. Взрыв погребов на "Токиве" от попадания нашей мины – случайность. Ему просто не повезло.

– А что нас так тряхнуло?

– Гидравлический удар. До нас дошла взрывная волна. Не волнуйтесь, на таком расстоянии она не опасна. Сила взрывной волны быстро затухает по мере удаления от центра взрыва. Тряхнет, конечно. Плафоны с лампочками полопаются, но не более того.

– А сейчас что делать будем?

– Выждем какое-то время, не появится ли еще кто-нибудь. Если все будет тихо, то всплывем и свяжемся с нашими миноносцами. Но думаю, они скоро сами пожалуют. Ведь видели, что все три цели уничтожены.

– А как думаете, там кто-нибудь уцелел?

– Судя по силе взрыва – вряд ли. Но кому-то могло и повезти. Ведь с "Иоисно", "Токивы" и "Мацусимы" тоже были спасшиеся, хотя и очень немного. Вот с "Хатсусе" не спасли никого.

– Снова в Англии начнут называть Вас жестоким гунном и поливать грязью, Михаил Рудольфович.

– Пусть называют и поливают, я к этому уже привык. И лучше я для всех буду жестоким гунном, если это спасет тысячи русских солдат на фронте. На войне – как на войне, Сергей Николаевич. Никто не звал сюда этих англичан. Вы думаете, они бы стали церемониться с нами, если имели возможность уничтожить? Так лучше мы сами уничтожим врага, чем начнем играть в благородство и позволим ему уничтожить нас. Здесь я полностью согласен с заповедями "Буси-до"…

Наверху некоторое время ничего не происходило. Крейсер уже скрылся под водой, и вокруг снова была тишина. Вскоре послышался звук высокооборотных винтов и из темноты вынырнули две низких тени, на которых вспыхнули прожектора и стали обшаривать поверхность моря. "Скорый" и "Страшный" подошли к месту недавней трагедии и дали опознавательный сигнал ратьером, предупреждая "Косатку" о своем присутствии. Охота закончилась, настала пора подсчитывать трофеи. И Михаил дал команду к всплытию.

Снова вспучилась поверхность моря и "Косатка" вынырнула из морских глубин, стряхивая с себя потоки воды. Когда Михаил выбрался на мостик и окинул взглядом окружающую обстановку, то не заметил ничего подозрительного. Все также светила луна и мириады звезд мерцали на небосводе. Тихо плескалась вода за бортом и "Косатка" мерно покачивалась на небольшой волне. Как будто и не было здесь совсем недавно трагедии, которая, несомненно, вызовет бурю возмущения в Англии. Заработали дизеля, и лодка медленно двинулась в направлении миноносцев, ходивших кругами малым ходом и освещающими прожекторами поверхность моря. С мостика "Косатки" замигал прожектор, передавая свои позывные. С миноносцев ответили, и попросили подойти поближе. Продвигаясь самым малым ходом, "Косатка" то и дело расталкивала форштевнем деревянные обломки. Людей пока не было видно. В конце концов, подлодка подошла почти вплотную к ближайшему миноносцу. Миноносец еле двигался, и его прожектора непрерывно светили во все стороны, пытаясь обнаружить спасшихся после этой катастрофы. Луч скользнул по корпусу "Косатки" и с мостика миноносца их сразу же окликнули в рупор. Михаил узнал голос командира "Страшного", капитана второго ранга Юрасовского.

– Михаил Рудольфович, вот это вы устроили фейерверк! Поздравляю, все три цели уничтожены! Сказали бы мне раньше о подобном, ни за что бы не поверил!

– Благодарю, Константин Константинович, но англичане сами помогли нам. После гибели первого крейсера им надо было срочно уходить, тогда у них был шанс спастись. А они остались в этом районе и даже легли в дрейф, облегчив нам условия стрельбы. Вот за это и поплатились. Хорошо, что вы тихо ждали в сторонке и не спугнули их. Нашли уже кого-нибудь?

– Пока только троих человек. Кого-то подобрал "Скорый", но сколько, не знаю. Что теперь, Михаил Рудольфович? Останетесь здесь до утра, или обратно в Артур?

– Обратно в Артур. Надо пополнить боезапас, мы истратили пять мин.

– Тогда давайте мы вас проведем, а "Скорый" останется и еще поищет. Хотя, похоже, тут искать уже некого. После такого взрыва…

"Скорый" остался на месте гибели корабля и продолжил поиск, а "Страшный" дал малый ход и повел за собой "Косатку". В эту тихую ясную ночь произошло важное событие, которое стало известным далеко не сразу, так как телеграф в Порт-Артуре находился под надежным контролем, а другой оперативной связи у находившихся в городе иностранцев не было. Отряд Ройял Нэви подошел к Порт-Артуру после боя с русскими крейсерами и исчез. Если бы последний оставшийся крейсер покинул опасное место, чтобы сообщить важную информацию в Вэйхайвэй, то возможно дальнейшие события пошли бы совсем по другому пути. Но он вернулся и разделил судьбу двух своих собратьев. Поэтому командование английского флота в Вэйхайвэе долгое время оставалось в неведении и самоуспокоенности. Дальности действия радиостанций не хватало для того, чтобы поддерживать надежную радиосвязь между Вэйхайвэем и передовым отрядом крейсеров. Поэтому все считали, что русский флот надежно заперт в Порт-Артуре, и едва только сделает попытку выйти, как это будет тут же обнаружено и доложено посылкой одного из крейсеров отряда. Никто даже не допускал мысли, что отряд может погибнуть в е с ь. Причем, за очень малый промежуток времени. "Страшный" подобрал из воды всего трех человек. "Скорый", который остался в море и продолжал поиск до рассвета, спас еще шестнадцать. Это были все, кто уцелел из экипажей трех кораблей британского флота.

Глава 8 На собственные грабли

Предутренняя дымка тает в воздухе, и восточная часть горизонта начинает светлеть. "Косатка" следует в позиционном положении, и с такого расстояния ее не видно с берега. Ночная темнота еще не растаяла и надежно укрывает тихо крадущуюся субмарину. На мостике, помимо командира и вахтенных, все четверо офицеров-стажеров. С правого борта и впереди угадывается в предутренней мгле берег Кореи. Еще немного, и надо будет погружаться. Надо любыми путями избежать случайного обнаружения "Косатки", снова забравшейся в логово врага…

Михаил осматривал в бинокль скрытое в дымке побережье, над которым разгорался восход. Они почти на месте. Оставшийся участок пути надо будет пройти в подводном положении, чтобы дойти почти до самой кромки минного заграждения. К тому времени уже окончательно рассветет и все береговые ориентиры будут хорошо видны. Эскадра пока еще в море и прибудет спустя пару часов. Снова и снова он прокручивал в уме разговор с Макаровым, который состоялся на "Петропавловске" сразу же, как "Косатка" и "Страшный" подошли к борту флагмана…

Едва "Страшный" прошел через проход в минном заграждении, ведя за собой "Косатку" и сообщил об этом постам наблюдения, как тут же пришло сообщение – срочно прибыть на "Петропавловск". Миноносец и подводная лодка приблизились к стоящим на рейде кораблям, и сразу же направились к флагману, разделившись и подойдя одновременно с обоих бортов. Какое-то время заняла швартовка, но вот подан шторм-трап и Михаил быстро оказался на палубе. Здесь уже стоял Макаров со всем штабом, а также командир и многие офицеры "Петропавловска". Все слышали взрывы в море, но никто еще не знал подробностей. Едва увидев Михаила, Макаров сразу набросился с расспросами.

– Михаил Рудольфович, не томите! Как все прошло?

– Все три цели уничтожены, Ваше превосходительство! Истрачено пять мин, новые взрыватели работают исправно. Вернулись для пополнения боезапаса.

– Отлично! Прошу ко мне, расскажете подробно. Командира "Страшного" тоже ко мне.

Когда они уединились в адмиральском салоне, Михаил во всех подробностях описал атаку английского отряда. Конечно, такой успех был основан исключительно на безграмотных действиях англичан, но такое не будет продолжаться очень долго. Англия, как и Япония, тоже получила свою "атаку Корфа", потеряв разом три крейсера. И что больше всего настораживало – возможно, англичане предприняли какие-то шаги по созданию противолодочной обороны. Пусть и неэффективные, но все же. Что подтвердил командир "Страшного", капитан второго ранга Юрасовский, войдя в салон и доложив о прибытии. Он дополнил картину событий, произошедших неподалеку от Порт-Артура. "Страшный" и "Скорый" заняли позицию неподалеку со стороны берега, чтобы не выделяться на его фоне и внимательно наблюдали за происходящим, готовые вмешаться и оказать помощь "Косатке", атаковав поврежденные корабли, если те попытаются уйти. Но таких не оказалось, и миноносцы тихо ждали в засаде. Первыми двумя торпедами был подорван "Кинг Альфред", шедший вторым в ордере. Причем было ясно, что повреждения корабля очень серьезные и долго на поверхности он не продержится. Головной крейсер вернулся к подорванному флагману и стал снимать с него людей. Крейсер, шедший концевым, неожиданно остановился, и Юрасовскому показалось, что он тоже спускает шлюпки. И тут – еще один взрыв. Корабль начал тонуть. Головной крейсер вскоре дал ход, подошел к тонущему, задержался возле него на какое-то время, и начал уходить. Причем, что удивило всех, на месте гибели двух кораблей осталась группа быстроходных катеров, совершающих беспорядочные маневры. Поднимать их на борт "Гладиатор" почему-то не стал. Такая ситуация продолжалась довольно долго. Катера бегали в разных направлениях, светили прожекторами и никто на "Страшном" и "Скором" не мог понять, в чем дело. Потом активность англичан резко спала, а затем и вовсе прекратилась. Они собрались в группу, как будто чего-то ожидая. Неожиданно снова появился "Гладиатор". Катера сразу подошли к нему и, по всей видимости, он стал поднимать их на борт. И тут – взрыв. Он был такой силы, что взрывная волна дошла даже до миноносцев. И только после этого они дали ход, направившись к месту гибели корабля, в надежде кого-нибудь найти. Одновременно передали светом сигнал на "Косатку", чтобы она не атаковала их по ошибке. В районе взрыва подняли из воды трех человек в матросской форме английского флота. Но разговаривать с ними бесполезно – люди, похоже, контужены при взрыве и держались на воде исключительно благодаря спасательным нагрудникам. Возможно, это те, что были на катерах. Никакой информации от них получить не удалось и надо срочно передать их врачам. Выслушав обоих офицеров, Макаров отпустил Юрасовского, велев ему доставить пленных на берег и передать на попечение Черемисова. Все равно, от них сейчас толку нет. А после этого озабоченно уставился на Михаила.

– И что скажете, Михаил Рудольфович?

– Скажу то, что англичане, похоже, сделали первые шаги по созданию противолодочной обороны. В четырнадцатом году они предлагали ловить немецкие U-боты быстроходными паровыми катерами с сетями. А после поимки специальные ныряльщики должны были нырнуть и пробить кирками корпус лодки, если она не собиралась всплывать.

Последние слова утонули в хохоте Макарова. Отсмеявшись, он продолжил уже серьезно.

– Как бы то ни было, Михаил Рудольфович, сейчас у нас очень благоприятная ситуация, не воспользоваться которой грешно. Смотрите сами. Три английских крейсера появились возле Порт-Артура явно для того, чтобы наблюдать за нами. И у них нет постоянной связи с Вэйхайвэем, так как дальности действия радиотелеграфной установки не хватит. Телеграф в городе мы надежно контролируем. Понимаете, куда я клоню?

– Да. Англичане какое-то время не будут знать о том, что их передовой отряд уничтожен и не сможет сообщить о нашем выходе из Порт-Артура.

– Вот именно, Михаил Рудольфович, вот именно! Поэтому, нельзя терять время. Пока в Вэйхайвэе будут думать, что мы по-прежнему прячемся в Артуре, мы явимся к Цинампо и разделаемся с теми, кто там стоит. Иными словами, будем бить англичан по частям. Сначала Цинампо, потом Вы нанесете визит в Вэйхайвэй, а там видно будет. Может, больше и не понадобится.

– Ой, сомневаюсь, что не понадобится. Сейчас вопрос стоит ребром – останется ли Британская империя игроком номер один на политической арене, или нет. И ради сохранения статус-кво англичане пойдут на любые авантюры.

– Увы, увы… И хотел бы возразить, но… Ладно, Михаил Рудольфович. Разберемся сначала с теми, кто поблизости. Потому, что если сюда явится весь английский флот, какой у них есть на Дальнем Востоке, будет гораздо хуже. Хорошо, что англичане считают этот театр второстепенным и направили сюда не самые мощные броненосцы. Но нам и этого хватит…

После этого последовал заход в порт с короткой стоянкой у причала. Погрузили пять торпед, которые умельцы с "Енисея" под руководством Степанова все успели оборудовать неконтактными взрывателями. Еще четыре собранных взрывателя установили прямо на борту "Косатки". Михаил дал высокую оценку новому оружию и Степанов заверил, что к моменту возвращения лодки в Порт-Артур подготовят еще, сколько нужно. Технология отработана и при желании можно собирать до семи-восьми штук в день. После погрузки торпед "Косатка" снова вышла на внешний рейд и встала под борт "Петропавловска", где и простояла до самого выхода эскадры. В итоге, вместо спокойной стоянки у причала получилась практически бессонная ночь. Но… На войне – как на войне…

И вот теперь Михаил смотрел вперед и думал, как решать следующую задачу. Карты начали ложиться совсем не так, как он думал раньше. Но хороший шулер должен уметь играть при любом раскладе. После выхода эскадры из Порт-Артура "Косатка" сразу ушла вперед, выжимая из своих дизелей все, что можно и не заботясь об экономии топлива. Операция рассчитана чуть ли не по минутам. К моменту подхода эскадры в район минных заграждений "Косатка" уже должна занять позицию и по возможности "дотянуться" до кого-нибудь из англичан своими торпедами. Получится – хорошо. Не получится – ждать подхода главных сил и ничем себя не обнаруживать. Дозоры японских миноносцев миновали без проблем. Все к ним относились уже, как к непременному элементу местного пейзажа. Дальше лодка всплыла в позиционное положение и шла так до рассвета. И только когда небо на востоке уже начало светлеть и алые лучи восхода окрасили вершины сопок, "Косатка" ушла под воду, снова ускользнув от посторонних взоров.

Электродвигатели работают на самом малом ходу и "Косатка" осторожно продвигается вперед. Михаил периодически поднимает перископ над водой и сообщает прапорщику Померанцеву, ведущему прокладку на карте, курсовые углы на береговые ориентиры. Штурман тут же рассчитывает пеленга и наносит их на карту, определяя место. Здесь надо быть очень внимательным и осторожным. Совсем рядом минные заграждения и отмели.

– Находимся на курсе, Михаил Рудольфович, невязка незначительная. Через восемь кабельтовых контрольный ограждающий пеленг, дальше идти опасно. Если верить карте, то до границы минного заграждения будет не более двух кабельтовых.

– Идем вперед, сколько сможем, Андрей Андреевич. Похоже, двоих мы все же достанем. Ведите точно счисление. А потом отойдем назад, нечего болтаться рядом с минами…

В перископ хорошо виден корейский берег и пять крейсеров, стоящих на якорях. На кормовых флагштоках уже развеваются японские флаги – "восходящее солнце с лучами". Два броненосных крейсера стоят ближе остальных и запаса хода торпед хоть и на пределе, но должно хватить. Ракурс тоже приемлемый. Хоть угол встречи торпеды с целью и не прямой, а порядка шестидесяти – семидесяти градусов, но для неконтактного взрывателя это неважно. "Косатка" останавливает электромоторы и медленно двигается по инерции, выходя на рубеж атаки…

Коммодор Уильям Спенсер сидел за столом в своей каюте и тупо смотрел на лист бумаги, лежащий перед ним. В кресле напротив расположился капитан-лейтенант Такео Сугита, прибывший на корабль флота Его Величества "Абукир" в качестве офицера связи. Впрочем, уже не "Абукир"… И сейчас коммодору стоило больших трудов устоять перед искушением – взять со стола массивную металлическую пепельницу и треснуть ей по вежливо улыбающейся физиономии японца. Он уже получил идиотский приказ. Поменять британский военно-морской флаг на японский, и нанести новые названия на бортах кораблей. Эскадра временно передается в распоряжение японского флота, но чисто номинально. Все управление будет осуществляться, как обычно, только на каждый корабль прибудет офицер японского флота для координации действий с японским командованием. Похоже, в Лондоне вообще сошли с ума… И вот перед ним сидел этот самый офицер для координации действий и вежливо улыбался, вручив приказ о направлении, а также лист бумаги с изображением иероглифов, которые следовало нанести на бортах "Абукира". Японец прибыл всего полчаса назад и теперь вел светскую беседу со Спенсером на хорошем английском, что раздражало Спенсера еще больше.

– Значит, нам надо нанести на бортах вот э т о, мистер Сугита? И что же э т о такое?

– Это слово "Сагами", нанесенное японской письменностью, сэр.

– И что же э т о значит?

– Название одной из провинций древней Японии.

– Ладно… Оставим топонимику… "Сагами", так "Сагами"… Меня больше интересует, когда начнется траление мин? Сколько мне еще сидеть в этой дыре?

– Тральный караван должен прибыть сегодня к вечеру, сэр. И завтра, как рассветет, начнутся работы по тралению. Не думаю, что это займет много времени. Хотя, если Вы очень спешите, то почему же ваше командование не выслало тральщики из Вэйхайвэя? И почему вообще не окажет помощь вашему отряду, а бросило его здесь на произвол судьбы?

Сугита вежливо и откровенно издевался над этим самодовольным гайдзином. Он прекрасно понимал, что его даже не пустили бы на борт крейсера, если бы это зависело только от желания мистера Спенсера. И то, что он вынужден сейчас разговаривать с ним с кислой миной, это только потому, что на него надавило начальство из Лондона. Да-а, такой оплеухи, как возле Цинампо, "просвещенные мореплаватели" еще не получали. Это же додуматься, дать провести себя, как детей! И струсить, когда стали понятны намерения русских. В японском флоте, за подобные вещи, сэппуку было бы единственным выходом, чтобы хоть как-то смыть позор со своего имени. А этому хоть бы что… Впрочем, что взять с этих варваров, которые уверены в том, что абсолютно все покупается и продается. Хоть это было и не в интересах Японии, но многие офицеры японского флота уже посмеивались над англичанами и говорили, что британский лев уже не тот. Что он может воевать только тогда, когда обеспечит себе многократное преимущество в силах и только против туземцев, вооруженных кремневыми ружьями. Масла в огонь подлил инцидент возле Нагасаки, когда англичане открыли огонь по японским миноносцам и утопили некоторые из них. Правда, получили за это сполна. И как такую страну могли назвать владычицей морей?! Впрочем, это не его дело. Его сюда направили для осуществления связи с японским командованием, и вмешиваться во внутренние дела гайдзинов он не должен. Откровенно говоря, не очень-то и хотелось. Сугита примерно представлял себе дальнейшие события. Сегодня к вечеру должны прибыть тральщики. Утром они расчистят проход, достаточный для того, чтобы эти пять крейсеров смогли безопасно выйти в море, а оставшиеся мины будут тралить уже после этого. Но вот что эти пять крейсеров будут делать дальше? Снова застрянут где-нибудь? А порт Цинампо нужен Японии, так как Чемульпо не удастся разблокировать еще долго. Поскольку, если доставлять грузы в южные порты Кореи – это сколько же времени займет доставка их на фронт? А армия сидит на голодном пайке. Его двоюродный брат, пехотный офицер, рассказывал, что во многих ротах осталось по десятку патронов на солдата и офицеры категорически запрещают открывать огонь без крайней на то необходимости. В батареях осталось по паре снарядов на ствол. Все склады боеприпасов выгребли подчистую. Довоевались… Хорошо, что у русских недостаточно сил, а то бы они уже давно перешли в наступление и погнали императорскую армию через всю Корею, пока не сбросили ее в море с берегов Корейского пролива. А так фронт стабилизировался, наступление японских войск прекратилось. Противники окопались друг напротив друга и активных действий пока не ведут. Одни потому, что нечем, а другие потому, что некому. И откуда у русских неожиданно появилось такое количество пулеметов, очень эффективных в обороне укрепленных позиций? Хоть он и не пехотинец, и мало что понимает в войне на суше, но по рассказам брата и тех, кто побывал на передовой, сумел составить представление об этом. Те, кто вернулся из этого ада, говорят, что никогда в жизни не видели ничего подобного. Когда наступающие гибнут сотнями под плотным пулеметным огнем, пытаясь преодолеть полосу между своими и вражескими позициями. Когда пехота выкашивается, как косой, а кавалерия как будто натыкается на невидимую стену, и лошади летят кубарем, калеча всадников, а на них натыкаются те, кто скачет следом. Кроме этого, русские придумали еще два очень простых, но очень эффективных средства для ведения боевых действий на суше. Первое – бронированные железнодорожные составы с двумя паровозами каждый, вооруженные орудиями и пулеметами. Своего рода сухопутные броненосцы, способные передвигаться по железной дороге. И второе – легкие повозки, запряженные лошадьми с установленным на них пулеметом с большим запасом патронов. Эти повозки появляются неожиданно перед наступающими колоннами и выкашивают пулеметами десятки человек и лошадей. А после этого быстро исчезают. Все попытки кавалерии преследовать их легко отбиваются пулеметным огнем, который эти повозки могут вести на ходу. Тем более, задняя стенка повозки прикрыта стальным листом, выдерживающим попадания винтовочных пуль, и хорошо защищает пулеметный расчет. Как эта война не похожа на войну Китае… Все изменилось буквально за пару месяцев. Если в феврале японская армия успешно наступала, то в апреле темпы наступления стали уже чисто символические, а в мае она встала намертво, "зарывшись в землю". Флот же, фактически, проиграл войну еще раньше. Никто не мог предположить таких страшных потерь при минимальных потерях противника. И теперь вся надежда на англичан, так как даже дураку понятно – своими силами эту войну не выиграть. А тут выясняется, что и на англичан особо рассчитывать нечего. Русские – это не китайцы и не зулусы. А в Лондоне, похоже, этого до сих пор так и не поняли…

– Вы ошибаетесь, мистер Сугита. В Вэйхайвэе делается все возможное для деблокирования моего отряда. Но сами понимаете, прошло слишком мало времени. А русские набросали здесь очень много мин, чтобы мы могли рисковать.

– Конечно, сэр, риск очень велик. Поэтому, мы протралим фарватер до самого выхода, чтобы ваш отряд смог безопасно выйти в море и как можно скорее нанести удар по коварному врагу, так бесчестно поступившему с вами. Мы будем работать не щадя себя, но только бы вы поскорее вырвались из этой ловушки.

Японец вежливо улыбался, и к его словам нельзя было придраться при всем желании, но коммодор прекрасно чувствовал насмешку с долей презрения. Спенсер начал закипать и уже хотел поставить на место эту зарвавшуюся обезьяну, посмевшую насмехаться над Ройял Нэви, как неожиданно до них донесся грохот взрыва. Улыбка мигом слетела с лица Сугиты и он стал серьезным, сразу отбросив насмешливый тон.

– Русские, сэр?

– Не думаю, мне бы уже доложили…

И тут прогремел второй взрыв. Спенсер и Сугита, глянув друг на друга и поняв, что произошло что-то неординарное, подскочили со своих мест и бросились на палубу, позабыв о взаимных претензиях. Пока они поднимались по трапу, грянул третий взрыв. А вскоре четвертый, который по своей силе не шел ни в какое сравнение с тремя предыдущими. Сила последнего взрыва была такова, что "Абукир" вздрогнул и закачался на воде. Едва коммодор и капитан-лейтенант выбрались на палубу, их взору открылась жуткая картина. "Хог" медленно заваливался на правый борт, и было хорошо видно, как экипаж покидает тонущий корабль. Над стоявшим рядом с "Хогом" "Кресси" висит туча черного дыма, а из развороченного корпуса вырывается пламя. Корабль уже ушел кормой под воду по самую палубу и быстро погружался. Не было никаких сомнений, что на "Кресси" взорвался боезапас. Но почему?!

– Что случилось, сэр?!

Японец удивленно глядел на коммодора, но тот сам ничего не понимал и ринулся на мостик. На мостике вахтенный офицер и сигнальщики тоже смотрели во все глаза, ничего не понимая. Спенсер сходу набросился на вахтенного офицера, коммандера Блая, который уже отдавал приказ спустить шлюпки для оказания помощи.

– Мистер Блай, что тут стряслось?!

– Не знаю, сэр!!! На "Хоге" и "Кресси" произошли взрывы! Причем ясно, что на "Кресси" взорвались погреба! Взрыв был очень сильный!

– Это русские?!

– Никого нет, сэр! Мы бы заметили. Первого взрыва я не видел, но второй, что произошел на "Хоге", похоже, произошел внутри корпуса. Столба воды возле борта, как при взрыве торпеды, или снаряда, не было! То же самое и первый взрыв на "Кресси"! А потом у него взорвались погреба в корме!

Коммодор Спенсер стоял на крыле мостика, вцепившись в леера так, что побелели костяшки пальцев, глядя на картину гибели двух кораблей своего отряда. "Кресси" уже лег на борт и почти скрылся под водой. "Хог" был на грани опрокидывания и тоже глубоко осел в воду. Все водное пространство возле него было заполнено барахтающимися людьми, спешившими убраться подальше от тонущего корабля. Вот крейсер начал медленно крениться еще больше и лег на правый борт. Только небольшая глубина не дала ему опрокинуться полностью. Все, находящиеся на мостике, ничего не понимали. Что случилось с двумя кораблями, когда ничто не предвещало беды?

Между тем, шлюпки "Абукира" были уже на воде и устремились к месту гибели "Хога" и "Кресси". Туда же спешили шлюпки с "Эдгара" и "Тезеуса". Коммодор Спенсер взял себя в руки и решил не торопиться с выводами. Возможно, спасшиеся с "Хога" и "Кресси" смогут прояснить картину. Наконец, доставили первых людей с погибших кораблей, но пока еще никто из них не мог сказать ничего определенного. Слышали взрывы, ощутили сильные толчки, а потом корабль начал тонуть. Спасенные с "Хога" прибывали, и раненых было немного, а вот с "Кресси" спастись удалось далеко не всем. Но пока и они не смогли толком ничего рассказать. На палубе "Абукира" было уже вавилонское столпотворение, врачи не успевали оказывать помощь раненым, поэтому коммодор снова поднялся на мостик и вскоре был огорошен докладом сигнальщика о появлении дымов на горизонте. Новость очень быстро распространилась по "Абукиру". Коммодор поднял бинокль, но расстояние было еще очень большим. Ясно только то, что приближается большая группа кораблей. Но кто? Свои, или чужие? Спенсер ломал голову над этой задачей. Была надежда, что подойдет эскадра из Вэйхайвэя. Но вскоре коммодор понял, что надежда на помощь напрасна. С моря снова приближалась эскадра русских. С той только разницей, что сейчас в ее составе не было транспортов и канонерок. И причины появления русской эскадры ни у кого не вызывали сомнений…

Коммодор приказал поднять пары и объявить боевую тревогу. Приготовиться к выборке якоря, а также быть готовыми отдать жвако-галсы, освободившись от якорных цепей. Похоже, якоря с цепями оставшимся трем крейсерам больше не понадобятся…

Уильям Спенсер прошел долгий путь, поднявшись по карьерной лестнице до коммодора Королевского флота. И он не строил иллюзий относительно исхода предстоящего боя. Три его корабля – один броненосный крейсер и два бронепалубных, запертых между берегом, отмелями и минами станут практически неподвижными мишенями для трех русских броненосцев. Русским даже не придется вводить в бой свои крейсера, броненосцы справятся сами, ведя огонь с выгодной для себя дистанции. А если он попытается маневрировать в этом стесненном пространстве, то напорется либо на мель, либо на мины. Да и места для маневрирования явно недостаточно. Если бы можно было уйти как можно дальше к берегу, в сторону бухты Асан! Тогда он был бы довольно далеко от линии мин, и русским пришлось бы стрелять на пределе дальнобойности своих орудий, на собственные мины они бы не полезли. Так в том то и дело, что этот проклятый "Амур" набросал мин вокруг рейда, и все попытки уйти с него неизбежно приведут к подрыву на минах. Поэтому, остается либо надеяться на то, что русские опять пришли не по их душу, а у них тут выяснения отношений с японцами, либо наплевать на риск подрыва и уходить в сторону берега, попытавшись выйти из зоны поражения двенадцатидюймовок русских броненосцев. Если даже корабли подорвутся, то все равно сумеют достичь мелководья и можно будет хотя бы спасти людей. В противном случае, если они останутся на рейде, то превратятся в неподвижные мишени для русских, которые расстреляют их, как на полигоне, с выгодной для себя дистанции. А пока можно попробовать еще одно средство.

Коммодор повернулся к вахтенному офицеру и отдал приказ.

– Спустить японский флаг, поднять британский. Передайте это на "Эдгар" и "Тезеус". Возможно, русские не станут стрелять, если увидят британский флаг.

"Восходящее солнце с лучами" скользнуло вниз, и на кормовых флагштоках трех крейсеров снова взвились флаги Святого Георга. Коммодор решил до последнего попытаться не обострять ситуацию, как и в прошлый раз, так как прекрасно понимал – любой другой вариант равноценен самоубийству. Его положение даже хуже, чем у "Варяга" и "Корейца" в Чемульпо. Те, по крайней мере, не были окружены минами и имели хоть какую-то свободу маневра. Все смотрели на приближающуюся эскадру русских, в намерениях которых уже никто не сомневался. Крейсера отошли назад, а вперед выдвинулись три броненосца, разворачиваясь в линию и наводя башни главного калибра на корабли, стоящие на рейде. Три броненосца против трех крейсеров, два из которых бронепалубные. По одной цели на броненосец. Русские смогут устроить себе почти что учебные стрельбы…

Неожиданно русские броненосцы остановились, выдерживая дистанцию. С флагманского броненосца замигал ратьер. Коммодор удивился.

– Что им опять надо?!