– Это как же? Сборище Идиотов? – сказал Карсон. – И какие же еще блистательные инструкции они для нас сочинили?

– Требуют, чтобы территории мы обследовали больше. И отвергли одно из наших названий. Горную речку.

Карсон поднял голову от тарелки:

– Черт дери, чем им Горная речка не угодила?

– В комиссии по путям и средствам состоит сенатор Гор. Выявить связи с ним не удалось, а потому штраф наложен минимальный.

– Некоторые люди носят такие фамилии, как Озер и Реч, – заметил Карсон. – Если кто-нибудь из них попадет в комиссию, что нам делать тогда?

– По-моему, жуткая нелепость, что вам не разрешают давать названия в честь людей, – вмешалась КейДжей. – Правда, Эвелин?

– Но почему? – спросил Эв.

– Правила, – ответила я. – Касательно наименований геологических формаций, водных потоков и т.п. в честь исследователей, членов правительства, исторических личностей и т.п. указанная традиция свидетельствует об угнетательской колониалистской позиции и отсутствии уважения к туземным культурным традициям и т.д. и т.п. Передайте-ка мне мясо.

КейДжей взяла блюдо, но мне не передала.

– Угнетательская! Да ничего подобного. Почему нам нельзя назвать что-нибудь в честь нас? Это мы торчим на этой жуткой планете месяцы и месяцы на неразведанной территории совсем одни, и неизвестно, какие опасности нас подстерегают! Должны же мы хоть что-то получить взамен!

Мы с Карсоном слышали эту речь раз сто, если не больше. Она имела обыкновение пробовать свои тирады на нас, пока не пришла к выводу, что стажи заметно податливее.

– На Буте же сотни гор, рек и речек! Неужели же вы не нашли бы способа хоть что-то назвать в честь кого-то! Правительство и не заметит!

Вот тут она ошибалась. Их августейшие величества тщательнейше проверяют каждое название, и попытайся мы протащить даже самую малюсенькую козявку под названием КейДжей, то были бы немедленно изгнаны с Бута.

– Собственно, есть способ запечатлеть свое имя на карте, КейДжей, сказал Карсон. – Почему ты раньше не сказала, что тебя это интересует?

– Это какой же? – КейДжей прищурила глаза.

– Помнишь Стюарта? Член первой пары на Буте, – пояснил он Эву. – Угодил в сель, и его шмякнуло об обрыв. Обрыв Стюарта, как его назвали в память погибшего. И тебе достаточно подняться завтра на верте, нацелить его на объект, которому хочешь присвоить свое имя, и…

– Очень остроумно! – сказала КейДжей. – Я отношусь к этому очень серьезно. (Она повернулась к Эву.) Ведь вы согласны, что вполне естественно желать, чтобы ваше пребывание здесь было бы чем-то отмечено, чтобы после вашего отъезда вас не забыли, чтобы сохранился памятник вашим свершениям.

– Дерьмо мое! – сказал Карсон. – Если речь зашла о свершениях, так назвать что-то следует в честь Фин и меня. А, Фин? Хочешь, чтобы твое имя осталось на карте?

– Зачем бы? А хочу я мяса! – Я протянула руку за блюдом, но никто и внимания не обратил.

– Озеро Финдридди, – сказал Карсон. – Нагорье Фин.

– Трясина Финдридди, – сказала КейДжей.

Пора было переменить тему, не то я так и осталась бы без мяса.

– Так, значит, Эв, – сказала я, – вы сексозоолог.

– Экзосоциозоолог, – поправил он. – Я изучаю инстинктивное брачное поведение внеземных биологических видов. Ритуалы ухаживания и типы сексуального поведения.

– В таком случае удачнее места вы не нашли бы, – сказал Карсон. КейДжей…

– Расскажите мне про интересные виды, которые вы изучали, – перебила КейДжей.

– Ну, они, собственно, все очень интересны. Типы поведения животных в подавляющем большинстве инстинктивны, так сказать, встроены, но репродуктивное поведение отличается большой сложностью. Оно представляет собой комбинацию врожденных повадок и стратегии выживания, что дает множество вариантов. Угольноящеры на Отьяле спариваются в кратерах действующих вулканов, а на Земле птица шалашник сооружает подобие беседки в пятьдесят раз больше себя, а затем украшает ее орхидеями и ягодами, чтобы привлечь самку.

– Ничего себе гнездышко, – сказала я.

– Но это не гнездо, – ответил Эв. – Гнездо строится возле беседки, причем самое обычное. Беседка предназначается только для ухаживания. А ритуалы разумных видов даже еще интереснее. Мужчины инкиксов отрезают пальцы на ногах, чтобы покорить женщину. Ритуальное ухаживание опантисов разумного населения Джево – длится шесть месяцев. Девушка опанти придумывает ряд трудных заданий, которые мужчина обязан выполнить, прежде чем она позволит ему совокупиться с ней.

– Ну просто КейДжей, – сказала я. – А какие задания должны опантисы выполнять ради своих женщин? Называть их именами реки?

– Задания бывают самые разные, но чаще всего – подношение даров в знак уважения, доказательства смелости, испытания силы.

– Но почему ухаживать всегда должны мужчины и самцы? – спросил Карсон. – Дарить им конфеты и цветы, доказывать свою мужественность, строить беседки, а баба просто сидит и решает, да или нет.

– Потому что самца занимает только спаривание, – ответил Эв. – А самку заботит оптимальный шанс для выживания ее потомства, а это значит, что ей нужен сильный партнер или сообразительный. Однако самцы не несут весь груз ухаживания на себе. Самки подают сигналы, поощряя и привлекая самцов.

– Вроде посадочных огней? – осведомилась я.

КейДжей прожгла меня взглядом.

– Без этих сигналов ритуал ухаживания нарушается и остается незавершенным, – сказал Эв.

– Учту, – сказал Карсон и вылез из-за стола. – Фин, если мы думаем отправиться через два дня, надо бы взглянуть на карту. Я схожу за новыми топографическими данными. – И он вышел.

КейДжей убрала со стола, а я оторвала Булта от компьютера, набрала карту, экстраполировала на две дырки топографики и вернулась к столу.

Эв вперился в карту.

– Это Стена? – спросил он, тыча в Язык.

– Не-а. Это Язык, а Стена вот, – сказала я, всовывая руку в голограмму, чтобы показать ему ее расположение.

– Я и не знал, что она такая длинная! – изумленно проговорил он, прослеживая ее извивы вдоль Языка и дальше в Кучипони. – А где неразведанная территория?

– Белая часть, – ответила я, глядя на огромные западные просторы. Обследованные секторы выглядели каплей в ведре.

Вернулся Карсон, подозвал Булта вместе с зонтиком, и мы начали обсуждать маршрут.

– Мы не нанесли на карту ни одного северного притока Языка, – сказал Карсон, обводя эту область графическим маркером. – Где можно перебраться через Стену, Булт?

Булт наклонился над столом и осторожно указал на два разных места, тщательно следя, чтобы его палец не окунулся в голограмму.

– Если мы переберемся тут, – сказала я, отбирая маркер у Карсона, – то сможем срезать вот тут и двинуться вверх по Черношлихтовому кряжу. – Я чиркнула светом до сектора 248-76 и через дырку. – Как по-вашему?

Булт указал на другой пролом в Стене, держа многосуставный палец высоко над столом:

– Сссюда быссстрее.

Я посмотрела на Карсона:

– Твое мнение?

Он ответил мне долгим взглядом.

– А мы увидим деревья с серебряными листьями? – спросил Эв.

– Возможно, – ответил Карсон, все так же глядя на меня. – По-моему, оба пути одинаково хороши, – сказал он Булту. – Я проверю погоду и посмотрю, где она удобнее. Похоже, тут будет много дождей. – Он ткнул пальцем в маршрут, предложенный Бултом. – И надо проверить профили. Фин, ты займешься этим?

– Угу, – сказала я.

– Так я проверю погоду и посмотрю, нельзя ли проложить маршрут через рощу серебрянок для нашего Эви. – Он вышел.

– Можно, я посмотрю, как вы проверяете профили? – спросил Эв.

– Угу, – ответила я и пошла к компьютеру. Там уже сидел под зонтиком Булт и заказывал рулетку.

– Мне нужно разработать наиболее легкий маршрут, – сказала я. – Можешь вернуться за покупками, когда я кончу.

Он вытащил свой журнал.

– Дискриминационное насилие, – сказал он.

Что-то новенькое!

– Зачем тебе столько штрафов, Булт? – сказала я. – Копишь на… – Я чуть было не договорила «казино», но к чему было наталкивать его на идеи? – …на что-то большое?

Он опять ухватил журнал.

– Мне нужен компьютер, если ты хочешь, чтобы я ввела штрафы, которые ты нынче набрал на джипе.

Он поколебался, взвешивая, не оштрафовать ли меня за «попытку подкупа туземного проводника». Выгоднее ли это, чем штрафы за джип? А затем выпрямился сустав за суставом и уступил мне место.

Я уставилась на экран. Проверять профили, когда я уже знала, какой маршрут меня устроит, было незачем, а заняться журналом под надзором Булта и Эва я не могла и потому начала подводить итог штрафам.

Несколько минут спустя явилась КейДжей и уволокла Эва в попытке убедить его, что Старший Братец его не изловит, если он назовет какую-нибудь вершинку «гора Кейдж». Но Булт все еще болтался у меня за спиной, нацелив зонтик мне между лопаток.

– Почему бы тебе не разгрузить зонты и занавески для душа, которые ты накупил? – сказала я, но он не оставил свою позицию.

Мне пришлось дождаться, пока все легли спать, включая КейДжей, которая опустилась на свою койку в почти невидимой ночной рубашечке, а затем привстала и пожелала Эву «спокойной ночи», в заключительный раз дав ему возможность налюбоваться вдосталь. И только тогда рискнула заглянуть в журнал.

Я полагала, что Булт возле ворот распаковывает свои приобретения, но его там не оказалось. Из чего следовало, что он все еще «лавчит» и мне так и не остаться наедине с компьютером. Но и в столовой его не оказалось.

Я проверила кухню, а потом пошла к конюшне. На полпути я увидела полукруг огоньков у кряжа. Я понятия не имела, чем он там занимается возможно, пытается штрафовать багажников, – но, во всяком случае, с компьютера он слез.

Я прошла дальше, чтобы убедиться, что это действительно он, а не просто его зонтик, а тогда вернулась в столовую и попросила Исходные Ворота сообщить данные по Вулфмейеру. И получила их, хотя толк от этого был невелик. Булт, продавая фальсифицированные данные, мог заработать куда больше, чем штрафуя нас.

Я запросила трассировку, затем проверила остальных пролаз. У нас были маячки на Миллере и Абейте, а Шоудамир был заперт в карцере «Пауэлла». Следовательно, оставались Караджик и Редфокс. Но они болтались где-то в Ветви.

Трассировка показала, что до середины вчерашнего дня Вулфмейер был на Дазиле. Я подумала, а затем набрала журнал с координатами для каждого кадрика и откинулась в кресле, всматриваясь в них.

Я не ошиблась. Сектор 248-76 примыкал к Стене примерно в двадцати кмах от нашего маршрута – район сероватых сланцевых холмов, заросших по колено щетинником, – возможно, потому мы и предпочли его обогнуть. Я запросила аэроснимки. КейДжей, возвращаясь домой, как-то пролетела над 248-76. Я поставила заглушку и запросила визуали. Все было, как мне запомнилось: холмы, щетинник, парочка-другая дорожников. Согласно визуали мелкозернистый аспидный сланец с листовым силикатом по всей глубине. Я запросила предыдущий журнал с более южным маршрутом. Опять холмы и щетинник в этом направлении.

Аспидный сланец на Буте не был золотоносным, не имелось и никаких признаков соли или дренажных аномалий, из чего следовало, что это не антиклиналь. И у нас оба раза были веские причины обойти эту часть сектора стороной. В первый раз мы двигались вдоль Стены, ища пролом, а во второй раз пытались избежать 246-73. У меня не было никаких данных, что и в том и в другом случае обход подстроил Булт. Но если даже и так, то просто потому, что пони могли испугаться крутизны холмов.

С другой стороны, мы дважды оказывались совсем рядом, а в этих холмах можно укрыть что угодно, включая и ворота.

Я стерла свои запросы, убрала заглушку и отправилась в спальный барак поговорить с Карсоном.

К двери прислонялся Эв. Глаза у него были такие обалделые, а вид такой расслабленный, что я спросила себя, не сжалилась ли КейДжей над ним. Была у нее такая манера, а потом она наседала на стажей, чтобы они назвали что-нибудь в честь нее. Только обычно они забывали, и она пришла к выводу, что лучше действовать наоборот. Но, судя по тому, как она поглядывала на него за обедом, такой вариант не исключался.

– Что вы тут делаете? – спросила я.

– Мне не спалось, – ответил он, поглядывая в сторону кряжа. – Все еще не могу себя убедить, что я действительно здесь. Такая красота!

Он не преувеличивал. Все три луны Бута взошли цепочкой и обливали кряж лиловым светом. Я прислонилась к другой стороне двери.

– А как там – на неразведанных территориях?

– Да так же, как эти ваши брачные ритуалы, – ответила я. – Частично врожденные повадки, частично стратегия выживания, что дает множество вариантов. А в основном – пыль и тригосъемки, – добавила я, хотя и знала, что он мне не поверит. – Ну и еще кучи пони.

– Мне так не терпится! – вздохнул он.

– В таком случае вам пора на боковую, – сказала я, но он не тронулся с места.

– А вы знаете, что очень многие биологические виды совершают брачные ритуалы? – сказал он. – Например, козодои и антаресские короволягушки.

– И желторотые юнцы, – сказала я и зевнула. – Нам обоим пора на боковую. Утром дел будет много.

– Нет, я не засну, – возразил он все с тем же обалдением. Мне пришло в голову, что я, пожалуй, зря решила, будто он не так уж глуп.

– Я видел голо, – сказал он, – но им до действительности как до неба, сказал он, глядя на меня. – Я понятия не имел, как тут красиво.

– Вам бы следовало адресовать эту фразу КейДжей и ее рубашечке, заметил Карсон, высовывая голову из двери. Он был в исподнем и сапогах. Что тут происходит, черт дери?

– Я говорила Эву, что ему следует лечь спать, чтобы мы могли выехать с утра, – сказала я, глядя на Карсона.

– Правда? – воскликнул Эв, разобалдеваясь. – Завтра?!

– На восходе, – сказала я. – Так что забирайтесь-ка на койку. Следующий ваш шанс соснуть на матрасе появится не раньше чем через две недели. Однако он не шелохнулся, а поговорить с Карсоном при нем я не могла.

– А куда мы отправляемся?

– В неразведанные территории, – ответила я. – Но вы уснете в седлокости и ничего не увидите, если сейчас же не ляжете спать.

– Да какой тут сон! – сказал он, глядя на кряж. – Я так взволнован!

– Ну так упакуйте свое снаряжение, – посоветовал Карсон.