– Он дров набрал, надо помочь, – притворно закряхтел Соколов, подымаясь с кресла. И тут же замер, оставшись в полусогнутом состоянии. – Что за чёрт?!

Дверь открывала чёрная фигура в военной экипировке с откинутым прибором ночного видения. За ним виделось ещё несколько силуэтов, с веранды слышалась лёгкая возня, как будто кто-то сучил ногами по доскам пола. Вперёд вышел высокий человек, который, сняв маску, сказал:

– Они оба тут. Прошу вас пройти со мной! Советую не спорить.

Матусевич отошёл от двери, чтобы освободить проход.

– Подождите! Объясните нам, что происходит? – Соколов поднялся со своего кресла.

– Вы кто такой? Сидите на месте! – приказал майор.

– Давайте поговорим, как цивилизованные люди! Что за маски-шоу? – воскликнул Радек.

– Рад бы откушать кофею в честной компании. Но, видит Бог, решительно нет времени. – Майор с некоторым сожалением вскинул оружие и выпустил по находившимся в комнате три заряда.

– Что… – успел прохрипеть профессор.

– Парни, берите этих двоих! Уходим, быстро.

Сознание быстро покидало профессора, наливающиеся свинцом веки упрямо отказывались выполнять вялые потуги Радека открыть глаза. Последнее, что видел Николай, было распростёртое на полу веранды тело Саляева. Бойцы в чёрной форме скорым шагом, контролируя окрестность, направлялись к месту перехода. Двое из них несли на плечах бесчувственных Радека и Смирнова. У костра, что горел вблизи кирпичного ангара над точкой перехода, сидели несколько человек в меховых шапках и подбитых мехом полушубках. При приближении бойцов Матусевича они, скинув маскировку, взятую у обезвреженного караула, превратились в таких же бойцов, что и остальные. Прикрывая друг друга, бойцы собрались у ворот. Шедший последним Матусевич махнул рукой: давай, мол, валите обратно, на Новую Землю. Однако бойцы продолжали находиться у ворот.

– Чего не проходите, мать вашу? Времени нет ни хрена!

– Там наш профессор валяется, в отключке. А проход не работает.

Гнев ударил в виски майора: проход-то откроют, но что тут делает Сергиенко? Захотел поиграть в д'Артаньяна?

– Приведите профессора в чувство, – приказал Матусевич и, едва взглянув на двоих учёных, что находились рядом с профессором, процедил: – Вы двое, ко мне!

Инженер на слабых от перенесённого ужаса ногах заковылял к майору, Вадим же остался сидеть на коленях, привалившись к холодному кирпичу стены.

– Ты вроде Александр? Какого ляда вы тут делаете? Вас профессор сюда потащил?

– Да, он нас сюда втащил и тем самым спас нам жизнь. А там все погибли, ничего там нет! – с нарастающей истерикой в голосе ответил Александр.

Вадим тем временем поднялся с колен и, пошатываясь, поплёлся к воротам. Бойцы невольно расступались перед ним, провожая удивлёнными взглядами. Сказанное инженером ещё не дошло до всеобщего понимания.

– Чего уставились? Остановите его! – прикрикнул Матусевич.

Один из бойцов выстрелил в бредущую по снегу фигуру в развевающемся белом халате. Получивший парализующий заряд в спину, Вадим сделал ещё несколько неловких шагов и, пытаясь обернуться, рухнул ничком в снег. За ним двинулись двое, втащив обратно в постройку и уложив рядом с приходящим в себя Сергиенко. Профессор открыл глаза. Слабым движением руки он остановил очередную порцию нашатыря и, мутным взором найдя Матусевича, злорадно улыбнулся.

– Всё, майор. Застряли вы тут навсегда, – прохрипел он.

– Что ты имеешь в виду? – побледнев, спросил Матусевич.

– Некому больше открывать проход, вся моя команда погибла, а аномалия, по-видимому, самоликвидировалась.

– Как? – выдавил из себя майор.

– Майор, вы смотрели кинофильм «Лангольеры» по Стивену Кингу? Ну вот, на Новой Земле произошло то же самое. Я надеюсь только, что в меньших размерах, – вздохнул профессор.

– А вы понимаете, профессор, – сказал вдруг один из бойцов майора, едко выделив должность Сергиенко, – что вы, и только вы виновны в произошедшем? И если нас не вытащат отсюда, то мы остаёмся в этой… заднице?

– Да, я не спорю, – вздохнул Сергиенко. – Майор, сколько времени действует ваш парализатор?

– Двадцать минут. Караул уже должен очухиваться. Парни, посмотрите за ними. – Матусевич указал на ворочающихся у стены людей.

– Предлагаю, майор, перенести всех в дом и ждать, пока вот этот, похоже, учёный очнётся, мне будет необходимо с ним поговорить.

Шесть часов спустя.

Наконец все собрались в тёплом помещении и расселись.

– Я не собираюсь извиняться! У меня был прямой приказ.

– Майор прав, Николай, не кипятись. Только никчёмный солдат будет извиняться за выполнение приказа, – развёл руками Смирнов.

Радек хмуро оглядел присутствующих и, картинно воздев руки, проговорил:

– Ну конечно! Взять вломиться рано утром, опоздав на семь лет, пострелять в людей из парализатора и нормально, приказ я, мол, выполнял.

– Профессор Радек, прекратите, пожалуйста. Это не вопрос для обсуждения. Ещё вопросы по моей операции будут? Нет? Тогда вопрос у меня. Нас двадцать один человек, не считая горе-учёных, и нам нужна крыша над головой и питание. До того момента, как аномалия снова откроется.

Саляев лишь хмыкнул, а Радек злорадно усмехнулся:

– Она не откроется, если то, что рассказал мне Сергиенко, – правда.

– Сейчас не откроется, значит, откроется завтра, – уверенно отрубил Матусевич.

Среди солдат майора не было ни одного рядового бойца, старших сержантов наличествовало три человека, остальные – прапорщики, лейтенанты, два капитана. Смирнов сразу предположил, что майор не так прост, а само звание майор спецназа внутренних войск – обычная легенда. Матусевич явно является кем-то большим.

– Это не является тайной в данной ситуации, полковник, – ответил ему на этот вопрос Матусевич.

– И кто же вы? – усмехнулся Соколов.

– До 2002 года я занимал пост заместителя начальника Гродненского областного КГБ, позже по направлению из Красноярска я два года ловил террористов-галицийцев в Западных Карпатах…

– Что?!

– А, ну да… Началось всё с ханьцев, они как раз Ташкент взяли. А вскоре обыкновенные конфликты в САСШ стали выходить за рамки обычных перестрелок и поножовщины – там ханьцы, слушая приказы из Пекина, начали настоящую партизанщину. А у нас, с подачи Европы, опять начали бузить галицийцы, возомнившие себя отдельной нацией, ну и объявили себя независимыми от Русии государством. Красноярск рыпнулся на них было, но Европа не дала, вот из Галиции в Русию и стали проникать боевики, кошмарили местное население. Их и ловил.

Люди сидели, раскрыв рты.

– Долго же мы сидим на Ангаре! – воскликнул в полной тишине Саляев.

– Какая Русия? Что ещё за ханьцы? Почему Красноярск? – посыпались на Матусевича вопросы.

– Думаю, стоит распорядиться насчёт горячего, – предложил Соколов, – разговор будет долгим.

Сержант Васин, сидевший на лавке у двери, приоткрыл дверь и негромко передал караульному приказ Соколова. Матусевич также попросил покормить его людей, которые пока были размещены на втором этаже одного из бараков.

Средняя Ангара. Начало лета 7143 (1635).

– Пороги скоро, воевода! – крикнул, приложив рупором ладонь, рыжий кормчий, здоровенный детина, енисейскому воеводе, что стоял на носу головного струга.

Беклемишев решил сам возглавить поход к ангарским людишкам, дабы воочию убедиться в том, о чём в Енисейске уже давно ходили легенды. Будто бы каменные крепости на реке стоят, пушки во множестве, кои стреляют такими ядрами, от которых спасения нет никакого. Да и струг разом перевернуть может такое ядро.

«Пороги. Значит, ещё несколько дней пути», – подумал Василий Михайлович. Через некоторое время над рекой поплыли медные звуки набата, кто-то впереди бил тревогу.

– Осип, никак по нам тревогу бьют? – удивился воевода.

Сотник, вглядываясь в берега, пожал плечами:

– Вона, ежели кто с берега нас узрит да вскорости до своего стана доберётся, то…

– Погоди-ко, нешто не ты мне баял, что ангарцы токмо опосля порогов стоят? – сдвинул брови воевода.

– Так и есть, на то крест истинный даю! – воскликнул, перекрестившись, Осип. – Прежде ещё с воеводой Андреем к ним ходили, токмо наш струг и уцелел, остальные казачки сгинули без следа!

– Так отчего же я вижу крепостицу до оных! – Беклемишев указал сотнику на виднеющийся впереди остров посередь реки, коих енисейцы за время пути по реке навидались вдоволь.

Однако, в отличие от других, пустынных, песчаных или густо поросших лесом, на этом виднелось строение правильной формы, спереди лесами обложенное, дабы обкладку стен камнем вести. Подойдя ближе, енисейцы заметили и два бастиона по берегам реки, левый дальний от них был белого цвета, правый же и ближний к стругам – ещё земляной и обложен деревом, каменьем начали обкладывать лишь подошву укрепления. Однако и на бастионе, и в крепостице виднелись широкие бойницы для ведения пушечного огня.

Подходя к острову всё ближе, Беклемишев никак не мог увидеть ни одного человека. Вдруг крепость ожила, гулко бухнув одной из своих пушек и положив ядро точно по курсу енисейских стругов.

– Правь к берегу, Хват! – закричал воевода кормчему.

Струги стали забирать вправо к берегу, где стояла густая берёзовая роща и было подходящее место для того, чтобы перекинуть сходни. Только мостки коснулись берега, как из рощи появились люди с ружьями на изготовку. Много людей. У некоторых были странные мушкеты – тонкие и короткие, но и они смотрелись столь грозно, что Беклемишев, не испытывая терпения незнакомцев, громко сказал им:

– Я – Беклемишев, Василь Михайлович, воевода с Енисейска, надобно мне с вашим… головой разговор повесть!

– Я – Петренко Ярослав, майор здешней крепости. Князь наш, Соколов Вячеслав Андреевич, не в этом городке находится. Тебя, воевода, и людей твоих, не более двух, к нему доставят на разговор, – ответил ему высокий воин, стоящий впереди всех.

– А что с моими людишками будет? – озадаченно спросил воевода.

– А ничего с ними не случится, побудут здесь, пока вы не вернётесь, – твёрдо уверил Петренко Беклемишева.

Тот понял, что всех их к городку не подпустят. Что же, верный ход. Воевода взял с собой лишь своего сотника Осипа и пошёл за майором. Василия Михайловича провели по берегу реки, мимо бастиона, с которого на него внимательно смотрели с десяток вооружённых мушкетами воинов в одинаковых серо-зелёных кафтанах. Миновав бастион, майор направился к воротам городка, обнесённого частоколом и с несколькими башенками, смотревшимися довольно грозно, сложенный же неподалёку от них кирпич говорил о том, что и они будут обнесены камнем. Серьёзно укрепляются ангарцы!

У ворот Ярослав несколько замедлил шаг, и из раскрывшихся перед ними створок вышел отряд человек в двадцать, одетый всё в те же серо-зелёные кафтаны, правда, не все. Причём эти воины были местными туземцами и, что самое удивительное, у всех на плече был мушкет! Это сильно поразило Беклемишева – туземцы запросто служат в войске у ангарцев, и каждому полагается мушкет, причём не устаревший какой-нибудь, как в его остроге, а явно новый, да ещё и неизвестной ему прежде конструкции. Осип и вовсе, открыв рот, смотрел на этот отряд, скрывшийся за поворотом. На воротах стояли караульные солдаты, которые бодро отдали честь майору.

Беклемишев оглядел городок изнутри: несколько домов, причём два из них о двух этажах, часовенка, кузня, загоны для птиц и скота, небольшие огороды, склады. Тут пришёл черёд уже Василию открыть рот – все оконные проёмы в домах посёлка были закрыты не бычьим пузырём и не слюдой, не промасленной тряпицей, не деревянным волоком, а стеклом! Причём стекло это было прозрачным и с аршин высотой, а маленькие, в пару пядей, были даже в оконцах овина. Крыши домов покрыты червонной черепицей, какую Беклемишев видел лишь в Москве, когда его вызвали из Касимова к царю на воеводскую службу. И тут же Василий одёрнул себя: не расслабляйся, мол, воевода, на службе, чай!

– Ярослав, а как называется городок ваш? – спросил Беклемишев майора.

– Владиангарск, – коротко ответил тот, принимая мостки с баркаса.

Воевода всё смотрел на городок, где между домами деловито сновал народ. Василию показалось, что одного из жителей, вон того, рыжего, он уже где-то видел. Однако вспомнить не смог, а тем временем майор жестом руки пригласил его на борт баркаса. Точно такой же приближался к городку из островной крепости, набитый всё теми же мушкетёрами.

«Да сколько же тут воинов?» – удивлялся воевода Енисейска.

Вечерело, над Ангарой низко летали птицы, прихватывая звеневшую в прохладном воздухе мошкару. Пахло свежестью, как бывало перед грозой. Василий глянул на небо – так и есть, будет вскорости, окаянная! Проплывая мимо всё ещё расстраивающегося посёлка переселенцев из Литвы в устье Илима, Василий заметил обработанные участки земли на прибрежных лугах, уходящие дальше от берега.

«И всё-таки крепки ангарцы на реке, зело крепки. Не выбить их отседа без войска с пушечным боем. Эх, пошто мне такая службишка досталась? Царь дюже осерчает за вести нерадостные да за нерадивость мою, как с ними сладить?» – горевал Беклемишев.

– Будете наш чай пить, Василий Михайлович? – Петренко отвлёк воеводу, погруженного в свои мысли.

– Да, благодарствую, Ярослав, – машинально ответил Василий.

Майор достал из своей котомки блестящий металлический цилиндр, отвинтил с него крышку, нажал на красный колпачок, тут же из цилиндра полилась горячая жидкость. Исходящий из кружек пряный аромат трав и мёда приятно щекотал ноздри, а сам чай расслаблял и успокаивал.

– Вскорости гроза учнётся, Ярослав. – Беклемишев показал на тёмное небо.

– Ничего, Василий Михайлович, до Шаманского порога успеем, а там зимовье у нас стоит.

– А долго ли путь держать до князя вашего, Вячеслава Андреевича? – спросил воевода.

– С неделю, а то и более, – огорчил собеседника майор.

Миновав в районе, что звался в покинутой ангарцами действительности Братским, первые два порога по реке, третий пришлось обходить по берегу, причём баркас ушёл обратно, а их встретил уже другой кораблик. У огромного холма на излучине реки бот стал принимать влево, а впереди показалась ещё одна крепость на острове.

– Бона там нас и постреляли, – яростно зашептал Осип воеводе.

Василий понял, что бот специально ушёл к тому берегу, дабы показать енисейцам и крепость, и каменный острог во всей красе. При прохождении баркаса в протоке между берегом и островом воздух разорвался слитым рёвом и гулом – пушки острога и крепости выстрелили в унисон, приветствуя воеводу, как пояснил Петренко.

«Что же, впечатляет». – Беклемишев угрюмо смотрел на острог, на остров, проплывающие мимо постройки на острове, всё те же дома со стёклами, часовня.

– А у нас две пушчонки медныя, да пороху – кот наплакал, – некстати тихонько ляпнул Осип, за что удостоился моментального тычка в бок.

Воевода грозно свёл брови на переносице и процедил:

– Замолчи, язык окорочу!

Владиангарск. Июнь 7143 (1635)