– Нет никаких людей, – перебил его Терехов и пыхнул раскуренной трубкой. – По крайней мере, в биологическом смысле. Ты же сам видел: мы все разные. Мы, люди, неоднородны, неравнозначны и неодинаковы. Мы принадлежим к разным расам. И, вероятно, к разным видам. Если уж говорить начистоту, я подозреваю, что родина наших предков совсем не здесь.

– А где? – растерянно спросил Егор.

Профессор вынул изо рта трубку и показал мундштуком трубки на потолок:

– Там.

Егор посмотрел на потолок, нахмурился. Помолчал немного, собираясь с мыслями и угрюмо поглядывая на то, как профессор священнодействует со своей трубкой. Наконец, сказал:

– Это какой-то фокус. Вы что-то сделали с линзами очков.

– И что же я с ними проделал? Натер их соком мандрагоры? А может быть, омыл в крови некрещеных младенцев? – Терехов пыхнул трубкой и добавил: – То, что ты увидел – не обман зрения. Тот, кто собрал нас всех вместе, предпринял меры для того, чтобы мы никогда не узнали правду. Однородность человечества – иллюзия. Мы все – разные.

– Но мир, который я видел… страшен, – хрипло пробормотал Волчок.

– Да, я знаю. Хотя он не столь страшен, сколь непривычен.

Трубка профессора потухла, и он снова щелкнул зажигалкой. Пока старик раскуривал трубку, Егор молчал. На душе у него было тоскливо. Еще полчаса назад он бежал по мокрой от дождя улице, полный решимости вывести профессора на чистую воду. Однако при звуках спокойного, уверенного голоса Терехова вся его ярость куда-то улетучилась.

«А что, если это правда? – с тоской думал Волчок. – Что, если эти дьявольские очки и впрямь показывают то, что скрыто от наших глаз?.. Нет! Не может этого быть!»

– Человечество существует много тысяч лет! – горячо проговорил Волчок. – Люди встречаются, дружат, влюбляются, рожают детей! Как это возможно, если мы все – представители разных видов и рас?

Профессор вынул изо рта трубку, посмотрел на нее недовольным взглядом, словно подозревал в каком-то тайном подвохе, потом снова вернул в рот и сказал:

– Тот, кто собрал нас вместе, позаботился о том, чтобы обеспечить нам видимость взаимопонимания. Что же касается механизма размножения… Не знаю, как, но Конструктор нашего мира справился с этой задачей.

– Вы говорите про Бога? – прямо спросил Егор.

– Необязательно, – спокойно ответил профессор Терехов.

Егора знобило, и он передернул плечами.

– Как же теперь… жить?

Терехов прикрыл морщинистые веки.

– Сложный вопрос, дружок. Для многих груз истины оказался неподъемным. Другие нашли помощь там, где не ожидали ее найти. В моем случае это… вино.

Егор откинул со лба мокрые волосы и посмотрел на Терехова растерянным, несчастным взглядом. Он вдруг совершенно некстати подумал, что черные усики профессора не могут быть такими черными в семьдесят два года, а значит, Терехов их регулярно подкрашивает.

Егор вздохнул и спросил:

– Откуда взялись эти очки?

Терехов выдул облако табачного дыма и прикрыл морщинистые, тяжелые веки.

– Ты уверен, что хочешь это знать?

– Да, – кивнул Волчок. – Я уверен.

– Что ж… – Профессор отложил трубку и потянулся за вином. – Я тебе говорил, что мой брат был гениальным ученым? – спросил он, вновь наполнив свой фужер.

– Говорили, – угрюмо отозвался Волчок.

– Он занимался квантовой физикой. Проводил эксперименты с реальностью. Ты, должно быть, слышал, что в советские времена существовал такой аппарат – синхрофазотрон?

– Слышал.

– Позже его заменили ускорителем-нуклотроном. По сути, эта штуковина была прообразом адронного коллайдера. С ее помощью советские физики разгоняли протоны до безумных скоростей и сталкивали их, чтобы посмотреть, что получится в итоге. Тогда никто не говорил о параллельных мирах, черных дырах, бозонах Хиггса и тому подобной мистике. Советские физики считались лучшими в своей области. У них не было того опыта и тех возможностей, которыми обладают нынешние ученые. И все же они сумели добиться поразительных результатов.

Профессор смочил губы в вине. Облизнул их и продолжил рассказ:

– Одну из исследовательских групп возглавлял мой брат, Александр Терехов. Он проводил полевые эксперименты в передвижной лаборатории. В какой-то прекрасный миг передвижная лаборатория исчезла из вида на две минуты и двадцать пять секунд – вместе со всем содержимым.

– Дэвид Копперфильд заставил исчезнуть статую Свободы, – непонятно зачем напомнил Егор.

Профессор посмотрел на него строгим взглядом.

– Это была не иллюзия, не камуфляж и не обман зрения, – сухо проговорил он. – Передвижная лаборатория действительно исчезла из нашей реальности. А вместе с ней исчез и мой брат.

– Он погиб? – осторожно спросил Егор.

Профессор Терехов покачал седовласой головой:

– Нет. Он выпал из нашей реальности вместе с передвижной лабораторией. Через две минуты и двадцать пять секунд лаборатория снова появилась в нашем мире. Однако она была пуста. Мой брат не вернулся. Исчезли и все предметы, которые находились в лаборатории.

– Откуда вы знаете, что ваш брат все еще жив? – спросил Егор.

– Я общаюсь с ним, – последовал спокойный ответ.

4

Лицо Егора вытянулось от изумления.

– Как общаетесь?! – выпалил он.

Профессор кивнул в сторону старинного приемника «Рассвет» с маленьким циферблатом на панели.

– С помощью этого приемника. Это как… голос с того света.

Егор посмотрел на приемник. Нахмурился и сказал:

– Этого не может быть.

– Но это есть. Этому приемнику больше пятидесяти лет. Шесть ламп, карболитовый корпус, часовой механизм включения… Я бы продемонстрировал тебе, как это происходит, но не могу выйти на связь самостоятельно. Это подвластно только моему брату Александру. Собственно, он сам нашел этот способ. Он не может сообщить мне больше того, что мне положено знать. Как только он пытается это сделать, возникают помехи странного свойства. Словно кто-то контролирует наши разговоры и хочет, чтобы мы нашли способ восстановить равновесие, но не допускает просачивания важной информации из одного мира в другой.

Секунд десять профессор молчал, глядя на приемник и пуская дым, потом перевел взгляд на Егора и сказал:

– Много лет я пытаюсь вернуть брата в наш мир. И теперь я знаю, как это сделать.

– Как? – тихо спросил Волчок.

– Нужно разыскать предметы, которые находились в лаборатории во время эксперимента, и собрать их вместе. Эксперимент вызвал локальную гравитационную бурю. Возникло что-то вроде высокочастотного электромагнитного смерча. Предметы вернулись в наш мир, но этот смерч разметал их по разным эпохам.

– Вы хотите сказать, что предметы из лаборатории…

– Они все еще в нашем мире! Но одни из них попали в прошлое, другие – в будущее.

Егор слушал профессора, раскрыв от изумления рот. А тот спокойно продолжал:

– Времена сосуществуют, Егор. Прошлое все еще длится, а будущее уже свершается – оно рядом с нами.

Внезапно Егор понял.

– Так, значит, вы построили вашу машину, чтобы собрать пропавшие вещи?

Терехов кивнул:

– Верно.

– Но… откуда вы знаете, в какое время попала каждая из этих вещей?

– Я сумел их запеленговать. Для этого мне пришлось создать особый прибор.

– Значит, эти очки…

Терехов кивнул:

– Да. Это очки моего брата. Они были на нем во время эксперимента, и мне удалось их вернуть.

Волчок нахмурился:

– Как?

– Во время того эксперимента гравитационная буря зашвырнула эти очки на двадцать лет вперед. И несколько дней назад, по прошествии двадцати лет, они появились в нашем мире. Я засек их Квантовым навигатором.

Егор достал из кармана дымчатые очки в старинной роговой оправе, посмотрел на них так, как смотрят на маленького, но жутко опасного зверя, положил их на стол и поспешно убрал руку.

– Это уже не те очки, что были прежде, верно? – спросил он у профессора. – Они стали другими?

Терехов улыбнулся:

– Ты очень прозорлив. Все вещи, которые были в лаборатории, приобрели новые свойства. Не знаю, в чем причина этого. Возможно, на них повлиял эксперимент. А возможно, они стали «другими» после того, как нарушили пространственно-временной континуум.

Между бровей Егора пролегла строгая морщинка.

– То, что я видел, это истинный облик нашего мира? – спросил он. – Наш мир действительно так страшен?

Терехов тоже нахмурился.

– Это сложный вопрос, дружок. Я не могу на него ответить.

– Но у вас есть какие-то мысли на этот счет?

– Мысли есть, – согласился профессор. – Я думаю, что эти очки позволяют увидеть изнанку нашего мира. Возьмем, к примеру, ковер. Обычно нам виден его узор, но не видны узелки и обрывки ниток – то, из чего реально состоит этот узор. Эти очки помогают их увидеть. Ну, а теперь давай к делу. Думаю, Егор, ты уже понял, сколь сложную задачу я перед собой поставил. Перед собой и… перед тобой. Необходимо собрать все рассеянные по разным временам вещи воедино. Если вещь находится в прошлом, нужно разыскать ее и спрятать в определенном месте. Так, чтобы я смог извлечь ее из тайника.

Егор не удержался от усмешки – настолько бредовыми показались ему слова старика.

– А если вещь находится в будущем? – спросил он.

– Думаю, выход найдется и в этом случае. Я сейчас как раз над этим работаю.

– Работаете… – Егор хмыкнул. – Понятно. Значит, вы над этим работаете… Отлично! Но что, если вы ошибаетесь? Что, если все эти вещи нельзя собирать воедино?

– С чего ты взял? – вскинул седую бровь Терехов.

– Вы сами говорили о том, что какая-то таинственная сила мешает вашему общению с братом. Что, если это неспроста?

– Поясни свою мысль, – потребовал профессор.

Егор кивнул на дымчатые очки, лежащие на столе.

– Потерянные вещи приобрели новые свойства. Что это за свойства – мы не знаем. Что, если все они стали частями какой-нибудь адской машины, и собранные воедино, вызовут… пространственно-временной коллапс?

– Это маловероятно, – заверил Терехов. – Перед нами стоит куда более реальная и зловещая проблема. Ты был прав, когда сказал, что разбросанные вещи приобрели новые свойства. И мы не знаем, как эти свойства повлияют на ход истории. Они представляют опасность для человечества. Я понимаю, что тебе наплевать на моего брата, но подумай об этом с только что озвученной мною точки зрения.

Егор повертел в пальцах хрустальный фужер и поднял взгляд на Терехова:

– Все, что вы сказали, похоже на бред сумасшедшего. Любой другой на моем месте рассмеялся бы вам в лицо, профессор.

– Любой, но не ты?

Егор немного помолчал, потом глянул на Терехова исподлобья и спросил:

– Вы хотите, чтобы я залез в вашу адскую машину?

– Да, – кивнул профессор.

– А вы не боитесь меня угробить?

Терехов покачал седовласой головой.

– Не боюсь. Я провел несколько экспериментов. Большей частью на животных. Но парочку – на себе. Со мной ничего не случилось, однако и углубиться в прошлое больше чем на несколько дней я не смог. Волновой режим моего мозга не совпадает с волновым режимом машины. Ты – другое дело. Твой мозг работает на тех же частотах. Я даже боюсь представить, как далеко ты способен перенестись.

– Надеюсь, вы не собираетесь это проверять?

Терехов покачал головой.