– А мой господин считает, что жизнь человеческая очень ценна и что ее надо сохранять даже ценой… э-э-э… небольших повреждений.

Ну вот, ситуация прояснилась – кто-то, обладающий в здешних местах властью, посадил этого амбала сторожить дорогу. Мне даже не намекают, открытым текстом говорят, чтобы валил куда подальше, а то ноги повыдергивают. Или переломают, что вернее. Убивать, вернее всего, не будут – ну и я, конечно, постараюсь удержаться от крайностей, однако проехать мне надо вне зависимости от желаний кого бы то ни было.

Последнюю мысль я озвучил вслух. Лысый покладисто улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. Моментально позади него как будто из воздуха материализовались еще двое, ребята помоложе, по мордам судя, наглые и на вид крепкие. Угу, дело ясное – трое хорошо подготовленных воинов одиночку должны на лоскутки порвать и не поморщиться. А еще кусты позади них шевельнулись – похоже, там стрелок, и, возможно, не один. Не особо опытный, правда, у опытного ветви не колыхались бы, но мне сейчас от этого не легче. А ведь стрелок и впрямь может быть и не один, это хреново… Однако, как ни крути, мне назад поворачивать никак нельзя, придется драться, наверное, если иначе никак. Эх, как же я не люблю драться!

Нарочито кряхтя и потерев предварительно спину, чтобы оправдать неловкость движений усталостью от дальней дороги, слезаю с лошади. Кажется, получилось лучше, чем в прошлый раз – во всяком случае, смешков не последовало. Поворачиваюсь – и привычным усилием вгоняю себя в ускоренный темп, как раз вовремя, потому что в лицо мне уже летит кулак лысого. Только вот лица моего на пути кулака уже нет.

Эх, мне бы такую реакцию, когда боксом занимался! А заодно уж и такой удар. Цены бы мне не было в большом спорте, имел бы кучу медалей, а заодно уж и толстую стопку денег и не болтался бы сейчас по неведомым мирам, рискуя жизнью и здоровьем, а лежал бы с телками на пляже. С тремя. Нет, лучше с пятью… Ну да ладно, зачем мечтать о несбыточном – тут у нас драка намечается, и проиграть ее мне совсем неохота. Больно будет, а боли я не люблю, поэтому бить себя всяким козлам не позволю. Да и не козлам тоже не позволю, если честно.

Кулак, затянутый (и когда только надеть успел) в доспешную перчатку, пролетает совсем рядом с моим ухом. Пролетает, правда, на взгляд лысого, по моему же скромному мнению, он ползет не быстрее улитки. Однако я с трудом успел – ускорься я на секунду позже и лежал бы со сломанной челюстью. Ну а сейчас со сломанной челюстью лег лысый – я ведь не Христос, терпеть хамство не собираюсь. Ударил в точности, как учили, и отправил мужика в глубокий нокаут, обеспечив себе возможность не думать хотя бы об этой проблеме. Две же другие проблемы пока что ничего не сообразили.

Быстро шагаю вперед, выбрасываю кулак и сильно бью тому из парней, что стоял чуть подальше, кулаком в грудь. Почему дальнему? Да потому просто, что рожа мне его не понравилась. Парня приподнимает над землей, и он, пролетев пару метров, с шумом врезается в колючие кусты. Шум, кстати, странный – ну да, мое восприятие изменилось, а значит, слышу я теперь тоже иначе. Разворачиваюсь – и как раз вовремя, чтобы заблокировать удар второго, у него хорошая реакция, и соображает он быстро. Насколько я понимаю, то должен был для него выглядеть смазанным пятном, однако же он постарался ударить, и, что интересно, это ему почти удалось. Вот только эффект оказался несколько неожиданным, причем как для него, так и для меня.

Удар был сильным и хорошо поставленным, я дурак был, что не вырубил этого парня первым, тем более что и стоял он удобнее – все-таки почувствовал себя крутым и обнаглел, а зря. Наглость – она до добра не доведет, так что на будущее думать надо, а пока что я опытным путем определил степень своей уязвимости.

Смешно, но удар я разве что почувствовал, не более того. Никакой боли не было, хотя блокировал я жестко. Хотя чего я удивляюсь? Вчера дверь кулаком пробивал, сейчас вон двоих без вреда для собственного здоровья покалечил и не почувствовал ничего, никаких неприятных ощущений не было, так что можно было предусмотреть, однако даже в голову не пришло, что и чужие удары не почувствую. А вот противник мой, похоже, пострадал – все-таки, ставя блок, я руку выбросил резко даже по моим собственным ощущениям. Лицо парня исказилось… О-па, а ведь я вернулся к нормальному темпу. Это что же получается, ускоряюсь я всего на несколько секунд? Похоже на то, и в будущем придется это учитывать.

Мой противник не закричал, хотя рука его, судя по всему, была сломана. Не было оглашающих окрестности воплей, которые, несомненно, раздались бы в случае, если бы все случилось у нас. И сопровождающего действие примитивного мата (увы, искусство составления сложных и многоэтажных конструкций в наше время, увы, практически утеряно – даже ругань становится с каждым годом все примитивнее и примитивнее, а мы еще удивляемся тому, что падает уровень образования) тоже не было – парень стоически вытерпел боль и попытался левой рукой достать из-за пояса нож. Опытный, сразу видно, живо сообразил, что меч достать не сумеет, и принял единственно верное решение. Вот только я ему отнюдь не собирался позволять размахивать дурно откованной железкой. А ну как он меня порежет? Он же мне в рану грязь занесет, бактерий всяких веселую компанию. Оно мне надо? Сомневаюсь, так что лучше уж пускай он в следующий раз думает, прежде чем в драку лезть и мирно проезжающих путников обижать.

Пинаю парня ногой в пах – подло, но очень эффективно. Добавляю носком сапога по лицу и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть летящий мне в лицо шар огня. В кувырке ухожу в сторону, как учили когда-то в армии, оглядываюсь вокруг… Опять шевелятся кусты. Это что же я, дурак, творю? Пока с этой троицей возился, про стрелка-то и забыл! А ведь он меня чуть не поджарил, огнемет ходячий. Интересно, из чего это он стрелял? Или, может, это и есть маг, о таких индивидуумах Платон, помнится, рассказывал? Ну, его стоит взять живьем.

Вот только еще вопрос, кто кого возьмет. Он, скотина, своими огненными шариками лупит, как из пулемета. Ну да ладно, я тоже не лыком шит… Вот только лежу сейчас в канаве и жду, когда стрелок угомонится. Попасть, пока я так вот лежу, не попадет, конечно, но что дальше? Он меня огнем к земле прижимает, а сам, возможно, уже помощь вызвал. Откуда я знаю, какие у магов средства связи? Может, не хуже наших раций? Если так – это хреново, против толпы могу не продержаться. Как не вовремя выяснилась краткосрочность моих способностей. Сейчас бы ускориться, добраться до мага одним броском и свернуть ему шею… А ну как на полдороге отпустит, что тогда? Буду идеальной мишенью? Эх, надо будет, как до Хаоса доберусь, серьезно с ним поговорить на тему бракованных бонусов.

Жаль, что в моей далекой и бурной молодости (ха! Записал себя в старики!), когда я служил в армии, то попал не в спецназ какой-нибудь и даже не в десант, а в самый прозаический автобат, причем служить мне довелось в ремонтной мастерской. Стрелять меня, конечно, научили, пускай патронов для этого выделялся минимум… Да что там минимум! Совершенно смешное количество патронов было, ну да ладно, о недостатках нашей армии сейчас разве что ленивый не говорит, это уже превращается в правило хорошего тона для всяких демократствующих придурков. Драться, кстати, тоже подучили малость, хотя я и до того кое-что умел. Главное, думать научили, спасибо инструктору-особисту, который хотя и спивался со страшной скоростью, навыки не потерял, а вот грамотно воевать – нет. Тот же десантник наверняка бы способ нашел, как добраться до мага и не подставиться при этом, а для меня это, к сожалению, недостижимо – просто меня этому не учили.

А, черт! Эта жертва аборта ухитрилась-таки меня достать. Вернее, как достать – срубил, гад, несколько веток у меня над головой, убойная сила его огненных шаров не хуже, чем у пули. Конечно, ничего не поджег – это летом, наверное, горела бы уже половина леса, но сейчас все здесь настолько пропиталось водой, что не помогла бы и цистерна напалма. А может, и помогла бы, гадать не хочу.

Как бы то ни было, одна из этих веток, в руку толщиной, упала прямо на меня и с чувством приложила по спине. Это, кстати, оказалось довольно больно, и мне сразу же захотелось кого-нибудь убить. А если кого-нибудь – то почему не его?

Хотя все интереснее становится – еще несколько часов назад я голыми руками доски дробил и не чувствовал при этом ни малейшего дискомфорта, а сейчас? И как с физической силой? Не проверить даже, пока в этой грязи лежу. Если еще и она ушла, мои шансы выглядят совсем тускло. Черт! Черт! Черт! И что же теперь мне делать, на что рассчитывать? Ладно, это потом, а сейчас надо элементарно остаться в живых и, как ни крути, и без сверхспособностей у меня есть пара козырей в рукаве.

Достаю «маузер», глажу рукой потертый металл. Ты уж не подведи меня, а то у этого гада заряды не кончаются, и помирать мне почему-то совершенно не хочется. Тут уж или он меня, или я его, и знаешь, я предпочту, чтобы лежать под кустиками и тихонько разлагаться остался именно он. Ну что, друг, покажем, на что способны наши технологии?

Немцы всегда знали толк в оружии, и, по моему скромному мнению, «маузер» и по сию пору остался непревзойденным шедевром. Я молчу о брутальном дизайне, не зря же даже великий Лукас, снимая свой шедевр, вооружил пиратского капитана[1] этим оружием, но и по своим характеристикам пистолет бесподобен. Пожалуй, единственный недостаток – не самая удобная перезарядка, хотя некоторые жалуются еще и на большой вес. И что, вы не мужики, что ли? Если ты слабак – не лезь в мужские приключения, а если полез, взял в руки оружие – не жалуйся, а учись им владеть. Я вон, прежде чем сюда отправляться, не один магазин расстрелял, зато сейчас и в себе, и в своем оружии уверен.

Аккуратно закрепил деревянную кобуру. Есть у нее очень хорошее свойство – она в два счета превращается в приклад, что позволяет резко повысить точность стрельбы, особенно на дальних дистанциях. Осторожно отполз чуть в сторону, жалея, что канава не очень глубокая и слишком короткая, не канава даже, а, скорее, грязная яма, и с фланга мага не обойдешь. Тихонько, чтоб не выдать себя, раздвинул стволом пистолета ветки низенького кустарника, внимательно осмотрелся.

Между мной и стрелком было метров пятьдесят – он сейчас особо не скрывался, очевидно, считая, что раз у меня нет лука или арбалета, то я до него не достану. Думает, раз между нами приличное расстояние, то он в безопасности. Наивный он человек, вернее, маг. Другое дело, что не особо ему спрятаться получится – и сами его огненные шары демаскируют изрядно, и, несмотря на дождь, кусты вокруг него обуглились, а мокрая земля исходила вонючим паром – расстояние приличное, но я чувствовал запах совершенно отчетливо. Однако ничего себе я прыгаю – когда он в меня пальнул в первый раз, я был от него метрах в двадцати, не больше. Или это я опять ускорился и отбежал? Пожалуй, в это поверить проще, чем в то, что я внезапно оказался способен прыгать на тридцать метров без разбега. Ладно, потом разберемся, вначале надо решить первоочередную проблему, и пистолет мне в этом поможет. А оппонент мой, кстати, стрелять стал намного медленнее – похоже, уставать начал. Это не может не радовать, но все равно ждать в надежде, что он окончательно выдохнется и сам упадет в изнеможении, не стоит – время, очень может быть, работает сейчас против меня.

Тяжелый доспех и еще более тяжелый от впитавшейся воды поддоспешник здорово мешают. Повезло еще, что кольчуга – штука гибкая, и потому движения сковывает не очень сильно. Хорош бы я был, будь на мне рыцарские латы, а ведь гуляла в голове идея сделать для себя как раз их. Отпугнул большой вес – и хорошо, что я оказался таким пугливым. От огня железо не защитит, а скорость сейчас важнее брони. Не успей я нырнуть в эту канаву, лежал бы сейчас грудой жареного мяса. Однако даже то, что на мне, тяжелее, чем хотелось бы. Странно – говорят, когда у человека адреналин разве что из ушей не плещется, ему на все наплевать, он сильнее и быстрее, и боли не чувствует. Вот оно! То, что я испытывал, было сродни такой вот адреналиновой эйфории, а сейчас у меня, похоже, начинается ломка. Точнее, депрессия, адреналин (кстати, может, и не адреналин – как раз его у меня сейчас должно быть в избытке) все-таки не ЛСД и не героин, но принципиальной разницы в данном случае нет – надо поскорее заканчивать это шоу, а не то можно и помереть ненароком.

Тщательно целюсь в пускай и частично, но все же отчетливо видимую мишень, и трижды давлю на курок. Отдача крайне слабая – все-таки внушительный вес моего оружия вкупе с довольно легкой пулей в ряде случаев оборачивается немалым достоинством. Кобура-приклад лишь слегка толкает меня в плечо, а секунду спустя с той стороны, в которую я стрелял, доносится отчаянный вопль. Ну что же, будем считать, что мне повезло – «маузер» оружие дальнобойное и точное, ни из какого другого пистолета я бы, наверное, не попал. Из «макарова», во всяком случае, точно не попал бы. Ну и еще, пули, которыми я зарядил его, были безо всяких подпилов. Убойная сила, конечно, малость поменьше, но зато траекторию такая пуля держит куда как лучше, что конкретно сейчас и подтвердилось.

Броском покидаю канаву и в перекате ухожу в сторону. Измазался в грязи еще сильнее, хотя и думал, что сильнее уже некуда. Поразительно, какой ерундой может быть занят мозг, пока тело действует на автопилоте. В моем направлении летит всего один огненный шар, да и тот как-то неуверенно и абсолютно неточно. Ухожу вправо, слышу, как зашипела вода в том месте, куда попал мой противник, и бегу вперед, низко пригибаясь и держа оружие наготове. Меня никто не учил этому, так, показывали пару раз для общего образования, но в голове крутится вычитанная в детстве фраза: не надо бежать зигзагом, вероятность того, что в тебя попадет пуля, от этого только повышается. Не знаю, правда это или нет, но бегу прямо, стараясь пригибаться как можно ниже, максимально сокращая площадь поражения, и представлять как можно более сложную для стрелка мишень. Конечно, у моего противника не пули, но вряд ли для меня это имеет какое-то значение. Лично мне все равно, расплескают мне мозги пулей или мгновенно поджарят – результат все равно один, и мне он не нравится.

Больше в меня не стреляли. Оскальзываясь на размокшей дороге, я в бешеном темпе преодолеваю расстояние до кустов – пожалуй, с такой скоростью я еще никогда не бегал. Врываюсь в них с самым что ни на есть грозным видом (кстати, приклад теперь здорово мне мешает) и вижу интереснейшую картину. Вот и думай теперь, то ли мне очень повезло, то ли, наоборот, не повезло со страшной силой.

Я попал. Всего одной пулей, правда, но попал, и эта пуля ухитрилась, похоже, задеть артерию. Во всяком случае, потенциальный пленный лежал в луже крови, ярко-алой даже при еле просачивающемся из-за низких туч поганом свете, и не шевелился. Нагибаюсь и, морщась от брезгливости, кладу пальцы на его горло – пустое занятие, маг мертв.

Ладно, времени горевать нет. Позади меня осталось как минимум три человека в разной степени покалеченности, и мне вовсе не улыбается получить нож в спину, поэтому я отсоединил приклад, повесил кобуру через плечо и, держа «маузер» наготове, вернулся на дорогу.

М-да, когда я сражался, мне казалось, что прошло как минимум минут пятнадцать-двадцать, а сейчас я вижу, что на самом деле времени прошло как бы не вдесятеро меньше. Правду говорят, что в бою восприятие часто ускоряется многократно, я раньше не верил, а сейчас вижу – факт. На дороге все осталось, как было, обиженная мной троица даже позы поменять не успела. Ну и хорошо, ну и ладушки, меньше придется возиться.

Немного переведя дух, я связал всю троицу. Не факт, что грамотно связал, меня этому тоже никто не учил, однако постарался на совесть. Ощущения у них при этом, особенно у того, которому я руку сломал, те еще должны быть, ну да, как говорил один мой знакомый, отмороженный на всю голову вертолетчик с немалым боевым опытом (я как-то с ним прокатился – потом неделю на небо смотреть страшно было), «проблемы негров шерифа не волнуют». Правда, выражался он несколько грубее, но смысл оставался тем же самым, и я с ним полностью согласен. Не стоило вставать на моем пути, крутой здесь один, и это – я!

Хотя, конечно, знакомый мой вообще оригинал большой. Помню, были у его племяша проблемы с криминалом, «стрелку» пацану забили – тот с испугу и прибежал к дяде за помощью. Тот и помог – не знаю уж, как он потом от начальства отмазывался, но сделал тогда небольшой крюк и, пролетая над местом событий, выронил из «случайно» открывшегося люка несколько ящиков консервов, да причем так ювелирно, что накрыл всю банду. Восемь трупов и столько же покалеченных… И, главное, с полицией, вернее, тогда еще милицией как-то действо согласовать ухитрился, так что, по слухам, кроме громкого мата командира авиаотряда никаких проблем не имел. Ох, что-то я снова увлекся.

Закончив с упаковкой пленных и изрядно запыхавшись при этом (нет, сила никуда не делась, но ворочать вялые туши – удовольствие ниже среднего), я внимательно осмотрел всех троих, выбирая кандидата на допрос. Выглядели все трое не то чтобы очень – у лысого челюсть сломана как минимум в двух местах и огромные синяки под глазами. Сотрясение мозга, к бабке не ходи, его хрен разговоришь теперь – даже если очень захочет говорить, челюсть все равно не даст ему сделать это членораздельно. И все еще в сознание не пришел… Ну и пес с ним, есть еще двое, которые, будем надеяться, не откажутся пообщаться с дядей Пашей.

Тот, который получил кулаком в грудь, похоже, не жилец. Не рассчитал силы, признаться, раздробил щенку ребра, не знаю уж, насколько велики внутренние повреждения, но кровь у него изо рта течет непрерывно и в себя он тоже приходить не торопится. Ладно, пускай полежит пока, а там видно будет, в конце концов, скорбеть о его смерти не собираюсь – он мне не сват, не брат, а сам я не рыцарь добра и света.

Остается тот, которому я руку сломал. Он тоже без сознания, тяжелым сапогом, пусть даже и резиновым, по морде схлопотать – это вам не фунт изюму. Похоже, он еще и на сломанную руку упал, сознание потерял от боли. Когда я его связывал, пришел в себя и ругался, как сапожник. Пришлось пообещать ему, что если не угомонится, то я его угомоню методами, далекими от цивилизованных. Поверил сразу, умею я убеждать, а ведь всего-то пару раз по больной руке пнул.

Посмотрев на снова потерявшего сознание пленного, я пожал плечами и отправился обыскивать мага. Мало ли что – вдруг я ошибся и он все-таки выжил. Во всех фэнтезийных романах маги обладают редкостной живучестью, и оставлять за спиной такого противника – верх глупости.

Нет, не ошибся – убитый мною маг лежал в той же позе, и какая-то животина, похожая на лису, уже принюхивалась к пропитанной кровью земле. Впрочем, увидев меня, зверушка моментально поскучнела и, поджав хвост, скрылась в лесу. Вот интересно, как ей это удалось? Там, где нет кустов, этот лес просматривается практически насквозь. Ну, на несколько десятков метров уж точно, однако зверь в него ныряет – и как будто растворяется! Вот оно, настоящее чудо, созданное природой, а то все магия, магия…

Осмотрев внимательно тело, вздыхаю и, пачкаясь в чужой крови, приступаю к обыску. Впрочем, я, весь заляпанный грязью, и так выгляжу непрезентабельно, с теми пятнами, которые сейчас добавились, ничего принципиально не изменилось, зато я стал обладателем кучи мелких трофеев. С тех троих, которые остались на дороге, взять было особо нечего – так, несколько серебряных и медных монет да куча паршивого местного оружия, которое, по моему мнению, лучше всего просто выбросить. Хотя нет, есть ему еще более достойное применение – взять тех мастеров, что его ковали, заголить им тылы и загнать им железяки эти в афедрон по самые рукояти, чтобы не позорились больше. Мечты, мечты…

Так вот, у этого с имуществом оказалось немногим богаче, да и одежда была так себе. Как-то иначе я раньше магов представлял, хотя, возможно, просто мода у них здесь такая. К тому же, раньше магов я видел только в кино, да еще на ролевой игре однажды побывал, так что всерьез об их одежде судить мне было сложно. И все равно, голову даю на отсечение, что здесь что-то нечисто, да и набор предметов соответствовал все-таки больше путешественнику или воину, чем магу. Разве что кошелек убитого был примерно с тем же количеством денег, как у всех троих пленных, вместе взятых, а так – ничего особенного. Ах да, на шее, на цепочке, нашелся амулет – камешек, оправленный в серебро. Насколько я разбираюсь в камнях, сердолик, причем неплохого качества, хотя могу и ошибаться. Насчет качества ошибаться – сердоликов я в Приуралье когда-то находил много и, хотя в минералогии остаюсь дилетантом, зато имею какой-никакой практический опыт. Жаль только, не знаю, это просто украшение или какой-то амулет. Ладно, потом разберусь.

Ну а уже собираясь возвращаться, я обнаружил еще одну вещь. Обнаружил так поздно потому, что валялась она на земле и была придавлена телом – очевидно, убитый вначале уронил ее, а потом и сам упал сверху. Предмет, поразительно напоминавший старинный пистолет, оказался вдавлен в землю и, происходи все это на дороге, утонул бы в грязи, да так, что хрен бы я его увидел, но здесь был мягкий зеленый мох, который легко проминался, но не более того. Словом, «пистолет» я увидел сразу, как перевернул тело.

Да уж, интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд… У них здесь что, огнестрел в ходу? Очень интересно! Нагнувшись, я поднял оружие – а ничем, кроме оружия, этот предмет быть не мог. И впрямь почти точная копия пистолета века этак девятнадцатого, разве что курка не видно и вместо спускового крючка какая-планка сбоку. На нее я и нажал.

Собственно, это и оказалось первым уроком на тему обращения с незнакомыми предметами. Простейший урок: видишь вещь, назначения которой не понимаешь – держись от нее подальше или уж, если почему-то оказался рядом, не бери в руки. Ну а взял – ничего не нажимай! В общем, спасла меня хорошая реакция – когда «пистолет» засветился малиновым светом, я от неожиданности отшвырнул его и сам кувырнулся назад, спрятавшись за стволом упавшего дерева. В следующий момент громыхнуло так, что у меня заложило уши, и, подняв голову, я обнаружил, что там, где я только что стоял, теперь лишь круг обгорелой земли. Что интересно, труп тоже исчез – кремировался, что ли?

Да уж, очень интересно, подумал я. Это что же получается – амулет? Если так, то местные амулеты могли неплохо за себя постоять и не даться в руки чужаку. Очень, очень важное и полезное свойство. Зато возникал вполне резонный вопрос: а маг ли передо мной был? Судя по всему, стрелять он мог и не сам, а с помощью этой вот штуки – оружие, наверняка оружие я только что держал в руках. Если так, то и впрямь передо мною мог быть всего лишь обычный солдат или, скорее, офицер, которому выдали нестандартное оружие. Почему бы и нет? Пожалуй, пленных стоило расспросить еще и об этом, и сделать это прямо сейчас.

Наверное, когда я вернулся на дорогу, видок у меня был тот еще – во всяком случае, лысый, пришедший к тому моменту в себя, подался назад. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Интересная реакция, хотя как раз лысый, по причине вынужденной немоты, интересовал меня сейчас мало. А вот его товарищи были мне куда как интереснее – у них-то челюсти были в полном порядке.

Первый, которому я сломал ребра, упорно дышал и умирать, похоже, не собирался. Ну что же, выживет – его счастье, нет – его проблемы. А вот второй опять пришел в себя и упорно сверлил меня злым взглядом – ну что же, молчит, и то хорошо. Цивилизуется, значит, помаленьку, начинает понимать, что хамить незнакомым путникам опасно. К нему я и подошел, присел рядом на корточки, достал кинжал и аккуратно принялся очищать кончиком грязь из-под ногтей.

– Ну что, умник, разговаривать будем, али как?

Ответ был непечатным, но особого энтузиазма в голосе как-то не наблюдалось. Похоже, клиент начинал дозревать. Почесав затылок, я деликатно разрезал пленному рукав на сломанной руке.

– Эй, ты чего?

– Ну, чего… Зачем тебе сломанная рука? Давай отрежем – болеть меньше будет. Нет руки – нет проблемы.

– Ты… ты…

– Не нервничайте, больной, нервные клетки не восстанавливаются. А будешь ругаться – дам по башке, позвоночник в трусы осыплется. Слушай! А давай и вторую отрежем – она тоже не будет болеть! Никогда!

В общем, застращал я его моментально. Скорее всего, парень не очень боялся смерти – он был воином, а для воина мысль о смерти привычна. Если бы я угрожал его убить – он, скорее всего, не испугался бы, и, чтобы разговорить парня, пришлось бы его всерьез пытать. А вот оказаться на паперти жалким инвалидом – это да, это для него было страшно. Калеки в Средние века жили, мягко говоря, неважно, и парень наверняка много раз видел, как недавно еще сильный человек, такой же воин, как и он сам, получив увечье, отправлялся на помойку. Это тебе не наше время, когда инвалидам обеспечен хоть какой-то социальный минимум. В Средневековье такие никому не нужны, поэтому участь их незавидна. Как только пленный сообразил, что его ждет, он моментально утратил остатки гонора и колоться начал не хуже соснового полена. И рассказал он мне при этом немало интересного.

Оказывается, посадил их здесь за дорогой наблюдать их сюзерен, некий барон с труднопроизносимой фамилией. Он приходился старому графу племянником, или чем-то там в этом роде – то ли в Средневековье вообще, то ли в этом мире в частности, была очень сложная система родства, и старший внук троюродной тетушки считался не менее близким родственником, чем, к примеру, двоюродный брат. В общем, бред какой-то, и разбираться в этих реалиях я сейчас не хотел совершенно. Для меня важнее было совсем другое, и время я потратил не зря.

Фокус в том, что возможность передачи магических знаний и сил (о-па, насчет силы Шутник ни слова мне не говорил) от умирающего мага его преемнику ни для кого здесь не была секретом. Вот и съехались потенциальные наследники со всей округи – старик был и впрямь неплохим магом, раз уж столько народу решило в наследство вступить. По слухам, претендентов на наследство в замке скопилось сейчас человек двадцать, и прибыли многие не одни. В смысле, не с чадами и домочадцами, а с личными телохранителями, так что народу набралось до фига и больше. Как не передрались до сих пор, вообще непонятно, но то, что в любой момент может начаться резня, можно считать доказанным фактом.

Вот и пришла барону в голову идея ограничить приток конкурентов. Для этой цели он, во-первых, приказал разобрать мост и посадил при нем отряд сторожей, одному из которых был выдан магический жезл, стреляющий огненными шарами (ага, я же говорил, что моя логика – самая логичная в мире!), а во-вторых, договорился каким-то образом с атаманом разбойников (эх, дурак я, что не допросил того придурка, ну да сделанного не воротишь). Теперь на дальних подступах сидели разбойники, банально убивавшие путников, а у моста тех, кто сумел миновать первое препятствие, поджидала эта вот четверка. Против вооруженного магическим огнеметом десятника (и впрямь если не офицер, то сержант уж точно), сидящего в засаде, шансов не было ни у кого. Хотя за три дня, что они здесь сидели, до моста добрался только один человек – то ли не было больше желающих, то ли разбойники оказались профессионалами своего дела. На меня они впечатления профессионалов не произвели, умерли, как самые обычные люди, я так и сказал пленному, после чего принялся решать насущную проблему: что мне делать дальше.

Нет, что переправиться через речку, ехать по дороге до замка, устроить там резню и остаться единственным наследником – это понятно. Другое дело, как все это сделать. Ну, два ствола и неплохой запас патронов, ну четыре гранаты… А что дальше-то? В замке, по самым скромным подсчетам, не меньше двухсот человек, включая всевозможных конюхов, поваров и прочих горничных. Всех их положить я не смогу – в смысле, сил не хватит, а не потому, что совесть замучает. С совестью я уж как-нибудь договорюсь, а вот патронов может на всех не хватить. И это не говоря уж о том, что замок, несмотря на некоторую старость, все еще остается крепким орешком для любого, кто захочет в нем безобразия понарушать. Стены высокие, сложены из тяжеленных каменных блоков, вокруг – ров, ворота подняты. Словом, до разрешения ситуации замок на осадном положении. А ведь барон может оказаться не единственным умником, который решил подстраховаться и объявить охоту на приезжих.

Да уж, ситуация невеселая, но, сидя на месте, ее не улучшишь. А значит, надо двигаться, тем более что идти, вернее, ехать совсем недалеко. Вздохнув, я снова достал кинжал.

– Я знаю точно наперед – сегодня кто-нибудь умрет, я знаю где, я знаю как, я не гадалка, я – маньяк, – улыбнулся я побелевшему от страха парню. Похоже, неформальная детская считалочка подействовала на него не самым лучшим образом. – Эй, не бойся ты так и не дергайся.

Разрезав веревки, которыми был связан пленный, я оставил его развязывать инвалидную команду, а сам решительно направился к лошади. Та всхрапнула недовольно, но без особых протестов позволила мне влезть в седло. Однако, когда мы подъехали к остаткам моста, она заупрямилась – лезть в воду ей, похоже, не хотелось совершенно, и сколько бы я ее ни понукал, толку было мало. Ну что же, я не самый лучший наездник, но повиноваться себе заставлю, не мытьем, так катаньем.

Если не получилось перебраться через ручей на спине лошади – значит, я перейду его сам, ведя лошадь за собой. Не такая уж и гениальная мысль, но я справился. Воды было в самом глубоком месте едва мне по грудь, я даже оружие ухитрился сохранить сухим, к тому же она была довольно теплой. Ну а так как я и без того был сырой до трусов, то ручей мне грозил разве что возможностью лишний раз помыться, а заодно уж без лишних усилий постираться – достаточно сильный поток воды, на удивление, кстати, чистой, хотя и темной, вышибал из одежды грязь не хуже какой-нибудь стиральной машинки с разрекламированным стиральным порошком на пару. В общем, во всем есть свои плюсы, надо только уметь их находить.

Увы, я не учел, что наберу полные сапоги воды, и потом, ругаясь, долго выливал из них воду, но это уже так, издержки. Важнее было то, что даже сквозь легкий, ставший уже привычным шум дождя я услышал хруст веток под сапогами. Не под моими сапогами, надо отметить – они-то как раз стояли себе спокойно и никого не трогали.

Кто бы это ни был, по лесу он ходить не умел. Я, правда, тоже не самый великий профи, но кое-чему дед меня в свое время научил. Во всяком случае, перемещаюсь я все же несколько тише. Этот же умник пер, как танк. Если бы он просто шел, я бы понял, но пытаться зайти ко мне со спины, при этом издавая такой шум, – это уже признак неуважения. Именно это я и озвучил, разворачиваясь и держа в руке меч. Ответом на мои слова, подкрепленные грозным (я надеюсь) внешним видом, был полувздох-полувсхлип, и на дорогу выбрался возмутитель спокойствия.

М-дя… И это хромающее чудо ухитрилось меня… нет, не напугать, но уж насторожить – точно. Мне стало смешно: передо мной стоял пацан, дай бог, лет четырнадцати, очень худой, оборванный и босой. Это, выходит, не сапогами он ветки ломал, а просто ногами. Ню-ню. И в руке он держал нож – не кинжал даже, которыми, как я уже заметил, местные просто обожали вооружаться, а обычный охотничий нож. Единственным достоинством этого оружия была удобная рукоять с развитой крестовиной, позволяющей уверенно работать им в рукопашной, не опасаясь покалечить собственную руку. Как я слыхал, знаменитая бандитская «распальцовка» в нашем мире пошла от поврежденных сухожилий самих владельцев финок – при ударе рука соскальзывала с гладкой рукояти, и ладонь, равно как и пальцы, можно было в два счета распахать до кости. С этим ножом подобного можно было не опасаться, но преимущество сводилось на нет тем простым фактом, что рукоять была великовата для узкой мальчишеской кисти. К тому же, судя по хвату, о ножевом бое пацан имел самое что ни на есть поверхностное представление. В смысле, мог взять в руку нож, а уж вопрос о том, что с ним следует делать в дальнейшем, оставался открытым. Видал я таких грозных малолеток – схватятся за железку и воображают себя круче обрыва, не понимая даже, что представляют опасность в первую очередь для самих себя.

– Брось железяку. – Я улыбнулся как можно дружелюбнее. Получилось, видимо, не очень, во всяком случае, пацан сжал губы и выставил нож перед собой. Дурак он, что ли? Если так боится, проще было забиться в какую-нибудь ямку и просто дождаться, когда я уберусь. Именно это я ему и озвучил.

– Мне нужна лошадь, – неожиданно приятным, хотя и срывающимся голосом выдал мальчишка. Эх, ему с таким вокалом у нас в детском хоре цены бы не было!

– Мне тоже. Вот что, спрячь нож и вали отсюда, в темпе. Догонять не буду, в спину стрелять – тоже, не из чего.

Насчет не из чего я лукавил, конечно – пистолеты у меня еще никто не отнимал, однако как раз они для парнишки оставались абсолютно неизвестным фактором. Знакомых же ему агрегатов вроде лука или арбалета у меня и впрямь не имелось. Однако парень, вместо того чтобы последовать дельному совету, шагнул к моей кобыле. Идиот!

Я резко встал и неторопливо двинулся к нему наперерез. Сейчас самым разумным для парня было бы удрать, сверкая пятками, однако, похоже, рядом с ним никогда не оказывалось человека, который бы объяснил, как это опасно – угрожать человеку, превосходящему тебя по всем статьям и вдобавок вооруженному. Иначе чем можно объяснить, что он попер на меня, размахивая ножом на манер ветряной мельницы?

Убивать я его не стал, хотя это в такой ситуации было бы проще всего. Нет, я не член общества охраны детей, зверей и прочих тварей бессловесных. Скажу по секрету, я их вообще не люблю, особенно когда они всякой дряни накурятся, ширнутся, водочкой все это дело придавят, пивком отрихтуют и идут в ближайший подъезд нужду справлять да взрослым хамить. Честно скажу, за такие вещи я им не раз и не два зубы пересчитывал. Но хладнокровно свернуть малолетке шею рука у меня все же не поднялась, наверное, рефлекс охраны потомства слишком уж фундаментален. Вместо этого я легко блокировал левой рукой руку своего… ну, назовем его все же противником, хотя это и надругательство над термином. Так вот, левой заблокировал, а правой слегка по челюсти приласкал. Осторожно так, чтобы не убить и не покалечить, но и весомо, чтоб лежал и не дрыгался.

Когда парнишка (а интересно, кстати, в таком возрасте в местном средневековье он еще отрок или уже, типа, взрослый?) открыл глаза, я как раз сидел перед ним на пеньке и с интересом рассматривал трофейный нож. Как и думал, качество металла оставляло желать лучшего, а в остальном – отличная игрушка. Да и, с другой стороны, мягкий металл имеет и свои плюсы. Заточить, к примеру, можно на первом попавшемся камне, да и в мороз меньше шансов, что треснет. А что не такой прочный – так зато лезвие толстое, что отчасти это компенсирует. В общем, тяжелый, удобный и отлично сбалансированный инструмент. Правда, не очень хорошо заточенный или, скорее, просто давно не затачивавшийся. И рукоять действительно хоть и простая, но очень удобная, сделанная, что сразу бросалось в глаза, не из простого дерева, а из какого-то очень плотного, с интересной текстурой. Я не знаток, но мне понравилось – красиво получилось.

– Отдай, – парень дернулся было к ножу и тут же затих – видимо, до него дошло наконец, что он не в том положении, чтобы требовать хоть что-то. Что бы ни говорили наши умники-педагоги, а легкая экзекуция имеет крайне высокий КПД применительно к воспитательному процессу. Всего-то небольшой синяк на скуле – а уже поумнел.

– Да пожалуйста, – этот умник, даже сиди он в танке, никакой опасности не представлял бы, поэтому я совершенно его не опасался. Только пожал плечами и коротким движением отправил нож в полет до ближайшего дерева. Как раз, кстати, того, привалившись к стволу которого и сидел мой нечаянный пленник.

Это было интересно видеть – его лицо, и без того бледное, сразу стало цветом напоминать бумагу высшего качества. Правда, подобное я уже видел в детстве, когда летом в деревне учился метать все тот же многострадальный нож. Стою, значит, кидаю его в стенку бани, когда попадаю, когда нет, а тут подходят соседские пацаны, та еще шпана, и начинают наезжать. Я их послал, ну и рукой махнул, мол, в том направлении идите, а нож из руки возьми и вылети. В общем, старший из шпанят только глаза скосить и успел, а он уже торчит в стене, в паре сантиметров от его башки примерно. Он как стоял – так прочь и пошел, что характерно, на негнущихся ногах и с отвисшими на заднице штанами. Случайность, конечно, но с тех пор меня считали отмороженным на всю голову и задевать не рисковали.

Вот точно такой эффект был и сейчас, хотя нож воткнулся несколько выше и дальше – я все же не настолько хорошо его кидаю, чтобы рисковать. Тем не менее этого хватило, но, надо отдать мальчишке должное, в себя он пришел почти мгновенно и, вскочив на ноги, принялся выдирать нож из неподатливой древесины. Интересно, кто его учил так вот тупо дергать оружие? Не выдернет ведь, ни за что не выдернет.

Как я и предполагал, толку от его усилий не было, и, когда он бросил свое бесперспективное занятие и повернулся ко мне, на глазах его стояли слезы. Кошмар, что же это за мужик-то будет? Хотя, может, как раз нормальный и будет, кто знает.

Я встал, подошел к нему, отстранил парня в сторону и одним движением вытащил нож. Подбросил, поймал за лезвие и рукоятью вперед протянул его парню. Тот взял – осторожно, аккуратно. Молодец, умеет учиться на ошибках, хотя бы и на своих.

– Ну что, – спросил я, усаживаясь на поваленный древесный ствол, – больше ерундой заниматься не будешь?

Парень мотнул головой – очевидно, это означало, что не будет. Ню-ню, будем надеяться.

– Тогда говори, как на духу, кто ты, что ты и зачем тебе моя кляча потребовалась.

Пацан посмотрел на меня и упрямо сжал губы. Гордый… Я вздохнул, равнодушно пожал плечами:

– Ну, как хочешь. Я тебя больше не задерживаю.

– Что?

– Что слышал. Все, иди, иди отсюда. Хотя можешь и остаться – мне без разницы, скоро сам уеду.

Он несколько секунд подумал и заговорил. Ну что же, ожидаемо. Крестьянский паренек, из крепостных. Из соседней деревни, кстати. Хозяин продал, а он не хочет ехать непонятно куда. Вот и надумал бежать в Империю – там, по слухам, рабовладельцев то ли на кол сажают, то ли на кострах жгут. В ночь перед отъездом сумел выбраться из сарая, где его содержали вместе с прочим живым товаром, спер нож у охранника и дернул в лес. Спрятаться сумел, но быстро понял, что так просто выбраться не удастся, поэтому и решил разжиться транспортом, благо в лошадях разбирался. Моя кобыла была как раз из тех, на которую лишний раз не позарятся – вот и выбрал ее. Все. Я слушал, кивал, а когда он закончил рассказ, предложил:

– А теперь, пожалуйста, правду.

– Я правду сказал…

– Нет. Вот смотри. Ты говоришь, что из крестьян. Замечательно. Только вот незадача – тебя выдают твои ноги.

– А что с ними не так?

– Все так. Ты их сбил в кровь. Деревенские с детства ходят босиком, для них пробежка по лесу – мелочь. А твои ноги, прости, привыкли к обуви. Дальше. Речь. Где «тады», «вчерась» и прочее? Она у тебя правильная, можно сказать, почти литературная, чувствуется определенное воспитание. Руки. На них нет мозолей, а крестьянские дети с детства привыкли к труду. Тяжелому труду, физическому, кожа от него быстро грубеет. Кстати, на ладони у тебя мозолей нет вообще, кисти слабые, так что и с оружием ты не работал, зато есть мозоль на пальце – значит, много писал. По лесу ходить не умеешь совершенно, тогда как деревенские в лесу бывают частенько… А ведь есть еще куча нюансов. Продолжать?

– Нет, не надо.

– Замечательно. Так что хорош мне тут врать, как сивый мерин, о своем происхождении, равно как и о том, что ты у нас мужчина. Женщина ты, женщина.

Вот тут он подпрыгнул, вытаращил на меня глаза:

– Как вы узнали?

– Просто сказал наугад и посмотрел на твою реакцию. А ты купил…лась.

Вот тут она и разревелась. Закрыла лицо руками и разревелась, а я, каюсь, не выношу женских слез. Правда, и успокаивать не хотелось, так что я занялся прозаичным делом – натягиванием мокрых сапог и не менее мокрой куртки, рассчитывая, что истерика пройдет сама собой. Нет, не прошла. Пришлось влить моей новой знакомой в рот пару глотков из фляги. Это возымело действие и, прокашлявшись, девушка сипло сказала:

– Спасибо… Только что мне теперь делать дальше?

– Да что хочешь, в общем-то.

– Я надеялась, что смогу уйти, а первый же встречный меня раскусил…

– Сама виновата, в другой раз умнее будешь. Ладно, рассказывай давай, только быстро и правду. Мы в ответе за тех, кого приручаем. Но если опять начнется словесный понос, то отправишься ты отсюда пешим маршрутом в далекое эротическое путешествие. У меня не так много времени и сил, чтобы их еще на ерунду тратить.

Новая версия рассказа была короче и особыми внутренними противоречиями вроде бы не страдала. Конечно, в чем-то девчонка соврала, о чем-то умолчала, но пес с ней, за рабочую гипотезу принять все равно можно. Итак, что мы имеем?

Дочка деревенского писаря. Ну, это нормально, в общую картину вписывается. Какое-никакое образование, пусть и домашнее, отец ей дать смог. Жили спокойно – хозяин этих мест умел наводить порядок, поэтому деревня не то чтоб процветала, но и не бедствовала, а вместе с ней не бедствовала и местная сельская интеллигенция – писарь, лекарь и агроном. Двое последних, слабенькие маги, прибившиеся сюда ради уверенного куска хлеба на старости лет, так и вовсе были в шоколаде, но и писарю жаловаться было смешно. В общем, живите, плодитесь и размножайтесь, как завещал великий Дарвин. И жизнь девушки тоже была, в общем-то, распланирована – замуж да детей побольше, чтобы со временем, раз боги сыновей не дали, внуки смогли занять место деда. Увы, женщине дорога в писари была заказана – такой вот шовинизм. Был и жених уже, особой любви, правда, не было, да и неособой, кстати, тоже, но, как говорится, стерпится-слюбится. Здесь решение родителей обсуждению не подлежало, а нужное мнение вбивалось через задницу вожжами. Блин, какие правильные в этом мире представления о воспитании! Сразу после окончания сезона дождей намечалась свадьба, в общем, живи да радуйся.

Однако недавно все пошло прахом. Занедужил старый граф, и сразу же окрестности оказались наводнены солдатами его многочисленных родственников, которые занимались тем, чем всегда занимаются захватчики на чужих землях – пили, грабили и ходили по бабам. Ну а так как люди – тоже товар, их, соответственно, не брезговали продавать перекупщикам. Нормальные, в общем, расклады. Средневековые. Подозреваю, в истории моего мира все обстояло точно так же.

Моя собеседница не слишком заинтересовала солдат – в местные стандарты красоты не вписывалась совершенно, хотя, на мой взгляд, если ее немного подкормить, приодеть и выдать достаточно косметики, то вид у нее будет вполне приемлемый. Хотя, может, я просто в местных реалиях не смыслю ничего и здесь все бабы такие раскрасавицы, что мне и не снилось? Сомнительно как-то. Однако это непринципиально, главное в данном конкретном случае, что солдатам как женщина моя собеседница не приглянулась, а вот как товар, за который платят звонкой монетой, она была вполне востребована. Отца походя ткнули ножом под ребро за то, что он попытался возмутиться, а дочь, соответственно, загребли. Дальше все совпадало с первой версией рассказа и, как я подозревал, если и расходилось с реальностью, то в деталях.