– Разведаем, разведаем, – согласился Дерри, задумчиво глядя вслед удаляющемуся эльфу. – Но вот полегчает ли нам от этой разведки? Сдается мне, что не очень. Если там обосновались те, о ком я так часто вспоминаю, достать из дворца что-либо будет невероятно сложно, практически невозможно. С другой стороны, нам не привыкать к сложным поручениям. Это, можно сказать, стало нашей профессией, если не стилем жизни.

Собрались на удивление быстро. Оказывается, если очень надо, Анет могла быть вполне организованной. У девушки, как ни странно, не возникло проблем с выбором необходимых в дороге вещей и упаковкой заплечных сумок, тем более в этом ей активно помогали Ашан-Марра и Ольга. С самого утра подруги, снабженные припасами и Зюзюкой в качестве проводника, отправились в путь. Тяжелую сцену прощания удалось сократить. Ашан-Марра на секунду выбежала из избы, смахивая со щек непрошеные слезы, поцеловала девушек на прощанье, всплакнула и умчалась на другой конец деревни принимать роды.

Потерев рукой увлажнившиеся глаза, Анет вышла за калитку, настороженно рассматривая широкие лыжи. Она долго крутила их в руках и с тоской думала, как это правильно нацепить и не проще ли отправиться пешком. Правда, вспомнив, как они с Ольгой почти неделю назад добирались до дома Ашан-Марры по полю (а снега тогда было значительно меньше), Анет поняла, что лыжи – это наилучший вариант. Вопрос только, как далеко она на них уедет. Это при условии, что ей удастся нацепить две громоздкие доски с загнутыми вверх носами. Самое обидное, что у Ольги дела шли значительно лучше: она быстро справилась со странными креплениями, и теперь твердо стояла на ногах, наблюдая за мучениями подруги со смесью странного садистского удовольствия и любопытства. Рядом, нетерпеливо подпрыгивая, крутился Зюзюка, пытался помочь. Сил у зверя было много, а вот толку от его помощи – ноль. Анет несколько раз чуть не потеряла равновесие и не упала в сугроб, балансируя на одной ноге, потому что любопытный гхырх поддевал ее носом под коленку в тот момент, когда девушка примеривалась и старалась попасть сапогом в неудобное лыжное крепление.

– Да уйди ты, зараза мохнатая! – в сердцах выдохнула Анет и, не удержавшись на ногах, рухнула прямо на лыжи. Девушка взвыла, когда жесткий край деревяшки неприятно уперся ей в бедро, и, потирая травмированное место, несчастным голосом обратилась к подруге:

– Оль, ну как я в этом буду передвигаться, если даже нацепить на себя не могу? Ты-то каждую зиму на этой пакости катаешься. А я? Я один раз с тобой выбралась на лыжную прогулку и, поверь, ярких впечатлений мне хватило надолго. Да что говорить, они живы до сих пор. Особенно тот знаменательный спуск с горки. Где я, где лыжи, где горка! Кошмар! У меня неделю потом синяки заживали, а в новой курточке я после этого памятного события только снег во дворе дома разгребала, в качестве зимнего фитнеса!

Видя, что подруга почти готова, Ольга не спеша тронулась в путь, полной грудью вдыхая ароматный студеный воздух, за ней вприпрыжку кинулся Зюзюка. Анет с кряхтением двинулась следом, пытаясь не наступить одной лыжиной на другую. Противный гхырх, как назло, носился розовой молнией по всему полю, топча проторенную Ольгой лыжню, и Анет приходилось самостоятельно таранить высокие сугробы, пытаясь при этом удержать равновесие. Неуверенно стоящая на ногах девушка вскоре более или менее освоила технику передвижения на лыжах и дела пошли чуть резвее, тем более радостный Зюзюка немного успокоился и перестал поганить остающуюся после Ольги лыжню. Гхырх старался держаться как можно ближе к Анет и постоянно бормотал под нос:

– Хозяйка, хозяйка! Ура, вернулась хозяйка!

Анет подмывало спросить у Зюзюки, что это за короткий путь до Влекрианта, и как быстро они попадут в город, но девушка понимала, что проявлять любопытство, скорее всего, бессмысленно. Словарный запас гхырха весьма ограничен, и поэтому добиться от него вразумительного ответа было сложно. Зверь передал информацию так полно, как только мог. И пытаться выведать у него точное время в пути вряд ли имело смысл. Зюзюка бы просто растерялся и, скорее всего, неправильно понял вопрос. В его понимании «быстро» – это «быстро».

Снежно-белое поле сменилось лесом, и идти на лыжах стало значительно труднее. Анет чувствовала себя каким-то слонопотамом, так как места между деревьями ей явно не хватало. Ольга порхала меж елочками словно ласточка, а Анет со скрипом и пыхтением объезжала каждое дерево, очень стараясь ни на что не наткнуться и не упасть. Получалось далеко не всегда, и после каждой неудачи девушке приходилось подолгу барахтаться в снегу, пытаясь развернуть ноги с лыжами так, чтобы можно было ехать дальше. Сие занятие было кропотливым и небыстрым. После очередного падения носки лыж зачастую смотрели в противоположные стороны, и вернуть их на место, при этом не прибив Ольгу, Зюзюку или себя было сложно. Пока Анет копошилась в сугробе, Оля и гхырх с одинаковым нетерпением наблюдали за ее потугами.

К середине дня выдохлись настолько, что решили сделать привал, устроившись на каком-то торчащем из сугроба бревне. Зюзюка усталости девушек не понимал и не разделял, поэтому, быстро сожрав причитающуюся ему долю обеда, принялся нарезать круги по поляне, взрыхляя носом сугробы и закапываясь в пушистый снег.

– А это розовое недоразумение точно выведет нас, куда надо? Ну, или хотя бы куда-нибудь? – с сомнением в голосе поинтересовалась Ольга, указывая пальцем на выныривающего из сугроба гхырха. – А то мы уже часа четыре плутаем по лесу и никакого просвета не видно. По-моему, мы заблудились.

– Зюзюка? – спросила Анет, копаясь в сумке в поисках чего-нибудь повкуснее. – Мы случаем не заблудились?

– Не-а! – радостно отозвался зверь, подбегая ближе. – Зюзюка отведет хозяйку к человекам быстро!

– Оль, он говорит, что все нормально, – перевела девушка. – Ты не переживай, все будет хорошо, вот увидишь!

– Не уверена, – скептически хрюкнула подруга. – Не доверяю я твоим друзьям.

– Почему? Как им можно не доверять, они столько раз рисковали жизнью ради меня.

– Все равно, – уперлась Оля. – По твоим рассказам, не мужики, а уголовники какие-то. Как представлю себе эти бритые затылки, мне просто дурно становится. Наши местные братки отдыхают. Не могу я тебя к ним отпустить одну. Только через мой труп.

– Ну и зря. Они классные!

– Угу, классные, – буркнула Ольга. – Один – ушастый эльф, другой оборотень-убийца, третий – маг и этим все сказано, а четвертый – головорез.

– Слышали бы тебя ребята, – подавилась смехом Анет. – Особенно его светлость герцог Нарайский – это я про Стикура, ну того, который «головорез». Да и Дир бы не обрадовался. Кстати, в нем тоже есть эльфийская кровь. Он полукровка.

– А за что бы на меня обиделся этот «просто головорез»?

– Ну, Стик вообще у нас считает себя образцом дворянской чести и истинным воплощением долга перед родиной. А ты его головорезом обозвала. Его, наверное, кондрашка бы хватил от такого предположения. Ну да ладно, увидишь ребят, поймешь, что была не права. Прошу об одном, сразу не высказывай свое мнение о них. Они обидятся, причем на меня, а не на тебя. Потому что никто кроме моей персоны не мог сформировать у тебя столь превратное представление.

– Хорошо, не буду. Ты, как ни странно, во всем права. Мнение о людях за глаза составлять нельзя. Не знаю, что на меня нашло, ты вроде бы у нас всегда была правильная до невозможности и с уголовными элементами дел никаких не имела, так что подозревать, что на Арм-Дамаше ты изменила свои вкусы, наверное, глупо. Но, с другой стороны, по твоим рассказам эта троица никак не тянет на скромных добропорядочных граждан, поэтому я все равно буду настороже. А сейчас давай в путь.

– Давай. Надеюсь, раз Зюзюка сказал, что выведет нас к ребятам быстро, так оно и будет.

– Анет, – вздохнула Ольга. – Быстрее быстрого все равно не получится. Можно срезать, но ведь тоже немного.

– Не переживай, Зюзюка поведет нас самым коротким путем. – улыбнулась Анет. – А сейчас давай двинемся в путь, а то стоим тут и треплемся. А бедный зверь со скуки все сугробы уже носом перепахал. Он ведь тоже торопится. Ему пришлось бросить Дерри, который за эти полгода стал для гхырха вторым хозяином, и зверь явно переживает, что оставил друга без присмотра.

– Пойдем, пойдем, – отозвалась Ольга и первой рванула в заснеженный лес. За ней, радостно повизгивая, метнулся Зюзюка, и с кряхтением поплелась Анет, стараясь как можно быстрее опять войти в особый ритм передвижения. Пока это получалось у девушки не очень хорошо, и она подозревала, что завтра попросту не сможет встать. Радовало одно: идти на лыжах было, по крайней мере, не холодно. А все остальное – мелочи, которые можно пережить.

Серебристый барс скользнул в черный портал незаметной в утреннем полумраке тенью. Портал соединял гостиную комнату небольшого трактира во Влекрианте и земли Хакисы. Мерцающий сначала настороженно понюхал воздух, потом брезгливо поставил лапу в непонятное черное нечто и, послушный человеческой воле, вопреки страху, нырнул вперед, в густой клубящийся сумрак. Неприятное ощущение, от которого судорогой сводило мышцы, быстро прошло, и спустя долю секунды огромный серебристый кот выпрыгнул из плотного черного тумана на лесную поляну. Под лапами захрустели пожухлые, промороженные листья. Чуткие ноздри животного вздрагивали, вдыхая холодный утренний воздух, наполненный незнакомыми запахами, и выпускали небольшие облачка пара. Дерри, во время перехода державший свою вторую ипостась в жесткой мысленной узде (Мерцающий отказывался добровольно лезть в пугающую неизвестность), сейчас ослабил волю, позволив звериным инстинктам взять верх. Ксари отправился на разведку еще до наступления утра, пока все остальные спали. Он хотел как можно быстрее собрать сведения для Каллариона и Дира и стремился подтвердить или опровергнуть свои соображения по поводу новых хозяев замка Хакисы. До того, как все станет точно известно, Дерри не хотел делиться с магами своими подозрениями – это было одной из причин, почему он ушел на разведку, не дождавшись пробуждения друзей. Вторая же заключалась в банальном нежелании попусту тратить время, выслушивая многочисленные наставления и указания от Дирона и Келла. Единственной свидетельницей его ранней отлучки оказалась Ларана, которая как всегда внезапно возникла из воздуха, задумчиво посмотрела на огромного кота и так же внезапно, ничего не говоря, исчезла, на этот раз просочившись сквозь стенку белесым туманом.

Пока человеческий разум размышлял на не очень важные темы, звериное тело и инстинкты делали свое дело. Сильное поджарое животное неслышно скользило между темными болезненно изогнутыми деревьями без листвы, пробираясь к тому месту, где лес незаметно переходил в перелесок, а затем и поле. Чуткий нюх подсказывал Мерцающему, что где-то поблизости есть люди, а значит и возможность вволю поиграть. Дерри едва успел справиться со своим звериным «я», готовым к прыжку. Мерцающий протестующе мяукнул, но двинулся вперед медленнее, подкрадываясь к людям сбоку, чтобы лучше разглядеть их, а не напасть. Два молодых парня в темно-зеленых куртках с короткими арбалетами в руках. Обычная выставленная на границе владений охрана. Их одежда, поведение и даже подслушанный разговор не дали Дерри никакой информации о том, кто мог быть их хозяином. Мерцающий послал сознанию ксари волну обиды и примитивной кошачьей злости в ответ на приказ не трогать людей, не играть с ними и вообще не показываться на глаза, но Лайтнинг предпочел проигнорировать волну эмоций, мысленно пообещав, что им еще не раз представится возможность поохотиться. Только не сейчас. Сегодня их задача красться, прятаться и не попадаться никому на глаза. Барс недовольно фыркнул, но повиновался, решительно зашагав по полю вдоль кромки леса, но стараясь при этом особо не высовываться на открытое пространство.

До ворот добрались достаточно быстро. К счастью, Дир и Калларион постарались, расположив точку перехода как можно ближе к самому замку. Затаившись в небольшом овражке, заросшем колючими полусухими кустами, Дерри стал наблюдать за воротами. Хотелось бы подобраться ближе, но это было опасно. Огромный шныряющий по полю зверь скорее всего вызвал бы нездоровый интерес стражи, скучающей у ворот. «Интересно, – подумал Дерри, – а зачем здесь в лесу стража, если вся долина отрезана от мира, и попасть сюда можно только телепортом или через проход вроде того, что создали Калларион и Дир?». Лайтнинг поменял позу, выпрямив затекшую лапу и перевернувшись на другой бок, положил морду на край оврага, принюхиваясь к незнакомым запахам, и с нарастающей тоской продолжил наблюдение. Как назло ничего интересного не происходило. За несколько часов его вахты в овраге к замку не приблизилась ни одна живая душа. Стражники на воротах откровенно скучали, слоняясь из стороны в строну. Дерри с трудом поборол заманчивое желание Мерцающего немного поразвлечь изнывающих от безделья людей и то лишь потому, что перед самым кошачьим носом вдруг хлопнула озоновая вспышка открывшегося телепорта. Мерцающий испуганно зашипел и метнулся в строну, нос к носу столкнувшись с появившимся в сероватой дымке Адольфом. Болотный тролль тоже не ожидал встречи с огромным свирепым кошаком, поэтому, завизжав по-бабьи, оступился и кубарем улетел в злосчастный овраг с колючками, где не один час проторчал ксари. У Дерри душа ушла в пятки, аж икнув при этом от испуга. Он попятился, на секунду забыв, что находится в зверином обличии, и Адольф его все равно узнать не может. Рядом с вылезающим из колючек болотным троллем спустя долю секунды возник Тарман, и Лайтнинг вспомнил, что у придворного мага Сарта всегда были определенные проблемы с телепортацией. Он постоянно ошибался в координатах на несколько метров, поэтому никогда не перемещался в закрытые помещения, где поблизости могли совсем некстати оказаться стены. И угораздило же мага по ошибке попасть именно в тот овраг, который Дерри облюбовал для слежки.

Тарман среагировал значительно быстрее, чем Адольф, и кинул вперед магическую ловушку. Огромный кот развернулся в прыжке, уворачиваясь от заклинания, и понесся по направлению к лесу. Левую заднюю лапу свело острой покалывающей болью там, где ее коснулась голубоватая магическая сеть, но конечность не потеряла чувствительность и продолжала нормально функционировать. Дерри с облегчением отметил, что и в зверином обличии магия так же наносит ему минимальный урон. Из-за спины доносились гневные вопли Тармана, призывающего стражу к порядку, и одинокие хлопки арбалетных выстрелов. Но серебристый барс вихрем несся по полю и скоро скрылся в ближайших кустах. Догнать наглое животное не представлялось возможным. Как только ветки сомкнулись за пушистым кошачьим хвостом, зверь позволил себе перейти на легкий пружинящий шаг. Разведку можно было считать более или менее удачной. Если «удача» – применимое к данной ситуации слово. Дерри все еще не был уверен, что в замке Хакисы устроил резиденцию Сарт, но Адольф и Тарман, по-хозяйски разговаривающие со стражей на подходах к воротам, явно свидетельствовали, что на этой территории прочно обосновался синдикат. Все самые неприятные подозрения подтвердились, и ксари понимал, что достать из сокровищницы замка ожерелье – если, конечно, украшения все еще там – будет очень сложно, почти невозможно.

Если с любым другим владельцем драгоценностей и можно договориться, заплатив за вещь определенную сумму золотом, то с синдикатом этот номер вряд ли пройдет, разве что через подставных лиц. Потому что, выйди на представителей синдиката хоть кто-либо из их компании, цена будет одна – он, Дерри, желательно перевязанный красной подарочной ленточкой. А сам Лайтнинг совершенно не желал выступать в роли разменной монеты, даже при оплате за такую важную вещь. В то же время, он не был уверен, что Калларион, узнав, какая назначена за недостающий для проведения ритуала предмет, сможет отказаться от лелеемой тысячелетиями идеи. Скорее всего, эльф не задумываясь выменяет жизнь и свободу какого-то там ксари на столь желанное украшение. Искушать судьбу не хотелось и следовало подумать над приемлемым выходом из создавшейся ситуации, а это значило, что придется опять перебегать дорогу синдикату. При любом развитии событий получалось, что крайним будет он, ксари. Что в первом, что во втором случае остается вполне реальная опасность быть схваченным людьми Сарта. В то, что охота на него отменена, Дерри абсолютно не верил, это было просто предвестьем какой-то хорошо спланированной пакости. Ловушки, в которую он непременно должен угодить. Вопрос, в каком месте расставлены силки? Не здесь ли? Лайтнинг недовольно мотнул хвостом, отгоняя от себя упаднические мысли. В конце концов, Сарт за ним охотился, и, вероятнее всего, еще долго не откажется от этой идеи. Следовательно, перебегая дорогу синдикату, он, Дерри, ничего не теряет, а только приближает неизбежное столкновение с людьми Сарта и получает возможность сорвать их планы насчет ловушки на него любимого. А все мысли о том, что приманкой как раз и служат хранящиеся в замке украшения – полный и беспросветный бред. Ведь сколь бы ни был могущественен Сарт, он – не бог и не может знать все. А информация об украшении доступна лишь узкому кругу лиц, и вряд ли может просочиться за его пределы.

– А что, Лайтнинга еще нет? – удивленно спросил Калларион, подвигая кресло к уютно горящему камину.

– Уже нет, такая формулировка будет точней, – отозвался Стик с дивана. – Дерри предпочитает все делать в одиночку, не выслушивая перед ответственным заданием ничьих советов и наставлений. Я предполагаю, что на разведку сегодня он смылся ни свет ни заря, специально не дожидаясь того момента, когда мы проснемся. Это его обычная манера. Предполагаю, что в ближайшие два часа мы смело можем ожидать его возвращения, – пожал плечами герцог.

Эльф удивленно приподнял тонкие, вразлет, брови и задумался, по привычке теребя прядь волос. Спустя какое-то время он произнес:

– Что ж, это может, и к лучшему, если ксари не будет присутствовать при нашем дальнейшем разговоре. Мне бы хотелось сначала поделиться с вами моими соображениями. После того как мы решим, насколько они могут быть верны, вы сами определитесь, передавать ли Дерри эту информацию. Просто я боюсь, что мои слова могут оказать на него слишком сильное эмоциональное воздействие. Если то, о чем я думаю, все же не соответствует истине, ксари может опять уйти в себя на неопределенное время, а это ни к чему. Он только что справился со своими чувствами и начал адекватно реагировать на окружающий мир. Мне бы не хотелось послужить причиной его очередной депрессии. Так что сейчас дождемся Дирона, он там, внизу о чем-то увлеченно спорит с трактирщиком, и я вам поведаю, что сегодня ночью пришло мне в голову.

Стикур нервно заерзал на темно-зеленом велюровом диване, но усилием воли сдержал рвущийся наружу вопрос, считая, что герцогу не пристало выказывать нетерпение. В конце концов, любая информация, сколь бы интересной и ценной она ни была, может подождать лишние десять минут. Стикур постарался принять более или менее расслабленную позу и с показным равнодушием уставился на дверь в коридор. Со стороны могло показаться, что герцог Нарайский безразличен ко всему происходящему. Его безупречные аристократичные черты лица хранили полную невозмутимость и безмятежность, но не могли обмануть прожившего более тысячи лет эльфа. Калларион с удовлетворением отметил интерес в живых серых глазах герцога. Все же, как Стик ни старался сдерживать эмоции, это получалось у него значительно хуже, чем у того же ксари, чье настроение Калларион мог разобрать чрезвычайно редко, в те минуты, когда Дерри считал, что может приоткрыть свое истинное «я» этому миру. Или если ксари вдруг терял над собой контроль, что случалось еще реже. Стикура же выдавали глаза, выражением которых герцог пока управлять не научился, и эльфа это устраивало. Ксари же Калларион не то чтобы недолюбливал, но относился к нему с изрядной долей настороженности. Он единственный, пожалуй, мог догадаться, что с возвращением Лараны в этот мир все не так-то просто. За долгие годы жизни эльф привык читать людей, да и других существ, словно раскрытую книгу, и впервые за столетия столкнулся с чем-то неподдающимся его пониманию. Стик и Дир были намного проще, все их мысли, чувства и поступки лежали на поверхности, и предугадать поведение непохожих друг на друга братьев было несложно. Дирон в отличие от Стика даже не пытался замаскировать свои стремления и помыслы. Быть может, поэтому и общаться с ним было не в пример легче и приятнее, чем с герцогом, упорно постигающим науку скрывать от мира свое истинное «я». Пока выходило у него не очень хорошо, но, зная упорство молодого человека, Калларион предполагал, что с годами Стик освоит это умение в совершенстве. Впрочем, кто знает? Сам Калларион считал, что отгораживается от мира тот человек, которому есть что скрывать, и чьи помыслы не совсем чисты. Он уважал Дирона прежде всего за то, что молодой маг предельно честен в своих стремлениях и даже не пытался их скрыть. Герцог же был не таков. То ли цели в жизни у него были куда более приземленные, то ли Стикур отдавал дань традиции, считая, что аристократ должен быть невозмутим и бесстрастен.

Отвлек Каллариона от мыслей Дирон, неожиданно появившийся в гостиной. За ним бессловесной тенью летела Ларана, которую маг, по-видимому, не замечал. Захлопнувшаяся дверь вполне могла бы придавить девушку, имей она телесную оболочку. А так призрачная принцесса даже не заметила возникшего прямо перед носом препятствия, просочившись сквозь беленое дерево неясной голубоватой тенью. Калларион очень надеялся, что Ларана появилась в коридоре второго этажа, принадлежавшего им, а не где-нибудь в обеденном зале. Впрочем, воплей испуганной публики не слышалось, поэтому можно было надеяться, что обошлось без эксцессов. В этом смысле путешествовать с призраком, пожалуй, было еще рискованнее, чем с ксари-оборотнем. Лайтнинг хоть сам понимал, что лишний раз на людях светиться не стоит – это чревато неприятностями, причем, и лично для него, и для всех окружающих. Объяснить же это Ларане оказалось значительно труднее. Люди призрачной принцессе все равно ничего не могли сделать, а с их эмоциями и чувствами она не желала считаться еще и при жизни. Чего же ждать от нее после смерти, когда общее наплевательское отношение ко всем, кроме себя, усиливается. Поэтому появиться Ларана могла где угодно, когда угодно, причем в самый неподходящий момент. Пока подобных неприятностей удавалось избежать благодаря тому, что Ларана предпочитала уединение и не любила показываться на глаза чужакам.

– Ну, все вроде бы в сборе, – удовлетворенно отозвался эльф, отрываясь от своих философских размышлений. – Значит, я наконец-то могу рассказать о том, к каким выводам пришел сегодня ночью.

– Как все? – удивился Дирон. – А Дерри?

– Лайтнинг еще с утра пораньше смотался на разведку, которую вы активно с него требовали, так что его пока нет и не предвидится, – махнул на мага рукой Стикур, изнывающий от любопытства. – И вообще, Келл сказал, что сначала хочет обсудить этот вопрос с нами, чтобы не травмировать лишний раз ранимую душу Дерри. Судя по всему, речь сейчас пойдет об Анет.

– Да, – улыбнулся эльф, не очень удивленный догадливостью герцога. А о чем, собственно говоря, еще могла идти речь – не о ценах же на крупу? – Не буду тянуть и делать лирические отступления, постараюсь разъяснить ситуацию коротко и по существу. В общем и целом, я считаю, что Анет жива.

– Как? – изумленно выдохнул Дирон, от полноты чувств даже слегка подскочив на стуле. Стикур же только выпучил глаза и совсем неподобающе герцогу открыл рот.

– Ну, выводы я сделал на основе нескольких фактов. Во-первых, тела не нашли, пепла – тоже. Во-вторых, серьезным доказательством является сбежавший гхырх. Этот зверь может сбежать от халявной еды лишь в том случае, если учует своего истинного хозяина, и никогда больше. Зюзюка ведь не идиот, впрочем, если бы был идиотом, все равно бы никуда от миски не убежал. А в-третьих, это встреча Дерри с так называемым «призраком». Знаете, на что это больше всего похоже, если исключить белую горячку?

– Да, – прошептал Дирон, воскрешая в памяти годы, проведенные в Высшем арм-дамашском институте магии, предсказаний и целительства. – Это больше всего похоже на «сонное пришествие». Но, Келл, это заклинание доступно лишь единицам, постигшим вершину магического искусства!

– Или… вспомни-ка… «Сонное пришествие» возникает во время спонтанного выброса магической энергии во сне у потенциального, но пока не умеющего управлять своими силами мага. Чаще всего в период эмоциональных перегрузок.

– А ведь точно… – Дир хихикнул, – Помню, был у нас один случай. Студент-выпускник в течение недели перед защитой являлся во сне к председателю экзаменационной комиссии в призрачном обличии, и заунывно цитировал свою дипломную работу с требованиями оценить ее по достоинству и выставить надлежащую оценку за проделанный колоссальный труд.

– И что? – не удержался от вопроса Стикур.

– И ничего, – пожал плечами маг. – Отчислили его за неумение управлять своей магической энергией и за попытку давления на комиссию.

– А-а… – протянул герцог и задумался, пытаясь привести в порядок мысли, взбудораженные шокирующим предположением эльфа. Спустя долю секунды Стикур смог сформулировать более или менее внятный вопрос и моментально задал его Каллариону: – Но если, как ты говоришь, Анет жива, то почему все странные события начали происходить совсем недавно, буквально неделю назад? А девушку мы считаем погибшей вот уже полгода.

– Не знаю, – Келл замолчал. – Рискну предположить, что, спасая от чар Хакисы, «Низвергающий» выкинул Хранительницу с Арм-Дамаша в ее родной мир перед тем, как сам рассыпался в прах. Это вполне логично, в духе древнего артефакта: где взял, там и положил.

– То есть, – потрясенно пробормотал Дирон, – выполнил то, что мы с самого начала обещали Анет. Но, Келл, тогда бы история должна была закончиться в тот момент, полгода назад.

– Понимаешь, Дир, судя по рассказу Дерри, Анет, когда посетила его в одной из камер Андеранского замка, ничего не помнила. Она ведь не узнала вашего ксари. Зато после этого странного сна к девушке могли начать возвращаться воспоминания. Естественно, как и любой разумный человек на ее месте, Анет попыталась докопаться до истины и узнать, что же с ней произошло. Если предположить, что во время попыток выяснить свое прошлое ей удалось отыскать путь на Арм-Дамаш, то все встает на свои места…

– Ты хочешь сказать, что Анет где-то здесь и Зюзюка убежал к ней? – вскочил с дивана Стикур, разом забыв про всякую аристократическую выдержку. – Но как же она на Арм-Дамаше одна? А если Анет так ничего и не вспомнила? А если с ней что-то случилось? Как я помню, это не девица, а ходячая неприятность. Срочно на поиски!

– Сядь, – мягко произнес Калларион. – Я, честно сказать, не хотел, чтобы при этом разговоре присутствовал Дерри именно потому, что опасался от него подобной истерично-неадекватной реакции на эти ничем не подтвержденные домыслы. От тебя ничего подобного я не ожидал. Успокойся и возьми себя в руки. Мои слова ничем не доказаны. Это всего лишь догадки, которые могут быть или не быть правдой.

– Да, Стик, Келл прав, – мотнул головой разом погрустневший Дирон. – Эти сведения надо как-то проверить, но я не знаю как.

– Проверьте! – вспыхнул Стикур. Перестав себя контролировать, герцог долго не мог вернуться к своему обычному невозмутимому образу, а в данный момент еще и не хотел. – Как хотите, так и проверяйте.

– И еще одно, – Келл помолчал, – если Анет все же жива, ей придется исполнять данное Ларане обещание. Именно ей, а не кому-то другому. Мы может только помогать в меру сил.

– Почему? – герцог был не на шутку удивлен.

– Между призраком и человекам, пообещавшим ему что-либо, устанавливается связь. В данном случае, если Анет жива, имеет место связь между ней и Лараной. Тесный контакт с миром мертвых. Часть жизненной силы девушки уходит к призраку. Принцесса сейчас как гигантская пиявка, питающаяся энергией Хранительницы. И чем дольше обещание не будет выполнено, тем вероятнее, что Анет ослабеет и погибнет. Ларана злится и поэтому забирает больше силы, чем могла бы. Если девушка жива, нужно найти ее как можно быстрее и помочь выполнить обещание.

– Ее необходимо найти в любом случае, независимо от того, что и кому она обещала! – взорвался Стикур, которому не понравилась интонация эльфа.

– Да кто же спорит, – Келл размышлял о своем. Он, честно сказать, был не рад, что Хранительница, скорее всего, жива. Это все очень усложняло. Эльф боялся, что связь между Лараной и Анет за полгода чересчур окрепла, и чтобы ее оборвать мало будет просто вернуть украшения. Анет придется участвовать в ритуале передачи. А ритуал эльф планировал совместить с воскрешением. Чем это закончится для Хранительницы, он не знал, но мог предположить.

Анет проснулась от того, что слетела с мягкого бока гхырха в холодный и мокрый сугроб. Спать было и так не очень тепло и удобно, а уж тут… Девушка забарахталась, выбираясь из снега, и открыла глаза, чтобы взглядом найти наглую розовую рожу, посмевшую бесцеремонно испортить и без того не очень приятное утро. Ругательства застыли у Анет в горле. Рядом, безумно хлопая мутными сонными глазами, сидела Ольга, а впереди, напротив принявшего боевую стойку гхырха, стояли три светло-голубые, переливающиеся в лучах утреннего солнца ящерицы, величиной с хорошего волка. Гладкая, блестящая, покрытая чешуйчатыми пластинками шкура, под которой перекатывались валуны мышц, ярко-желтые немигающие глаза с вертикальными прорезями зрачков и внушительные клыки – не очень радостное утреннее зрелище. Ясно, что рептилии явились по их душу с не самыми добрыми намерениями. Скорее всего, тварям банально хотелось есть. Оскаленные морды злобно косились в сторону девушек, старательно обходя взглядом Зюзюку. Каждая ящерица в отдельности, безусловно, была слабее приготовившегося к драке гхырха, но втроем они могли представлять серьезную угрозу. «И откуда зимой взялись ящерицы? Они же, насколько я знаю, холоднокровные и при минусовой температуре должны спать», – отстраненно подумала Анет, а в это время одна из тварей зашипела и двинулась в обход розового зверя, стремясь достать более привлекательных в качестве завтрака девушек. Ольга взвизгнула и проворно отскочила назад, таща за собой застывшую в ступоре Анет. Зюзюка издал странный утробный звук и попытался схватить наступающую рептилию за длинный чешуйчатый хвост, но тут наперерез кинулась вторая тварь, с размаху ударив гхырха когтистой лапой. Зверь обиженно пискнул и шарахнулся в сторону, испуганно косясь на ставшего вдруг опасным противника. Зато от крика любимца опомнилась Анет. Увидев, что кто-то посмел обидеть гхырха, она, не вылезая из сугроба, выставила вперед руки, направив мощную струю бледно-желтого огня на ближайшую рептилию. Тварь обиженно взвыла, пытаясь сбежать из-под прицела, но Анет осторожно приподнялась сначала на колени, а потом встала на ноги и двинулась по направлению к верещавшей на снегу ящерице. В нос ударил запах горелое мяса, и девушка инстинктивно отшатнулась, сдерживая рвотный рефлекс. Она и забыла, как отвратительно воняет паленое. Видя, что хозяйка в безопасности, в бой кинулся ставший чуть осторожнее гхырх. Он медленно начал подходить к ящерице сбоку, делая обманные выпады, пока не изловчился и не вцепился рептилии в мягкое не защищенное пластинчатой чешуей горло. Брызнула желтая липкая кровь и где-то истошно заорала Ольга. Анет дернулась, понимая, что на какое-то время потеряла совершенно беззащитную подругу из вида, и развернулась на сто восемьдесят градусов. Сзади нее снег был красным, а третья, все еще живая, ящерица сидела рядом с Ольгой, оскалив окровавленную морду. Анет закричала и пальнула в тварь молнией, отгоняя от неподвижного тела подруги. Рептилия ощерилась, показывая клыки, но струя огня сбила ее в снег. Туда же кинулся гхырх, а девушка на негнущихся ногах подошла к безжизненно раскинувшейся на снегу подруге. Анет застыла, не решаясь сделать последний шаг. Лицо у Ольги было настолько белым, что сливалось бы с сугробом, если бы не алые пятна на снегу. Синяя разодранная на груди курточка набухла от крови. Анет всхлипнула, падая на колени, и зарыдала в голос, пытаясь нащупать у Оли пульс. Смысла в этом не было. Даже если Ольга осталась жива, ясно было: идти она не сможет. И Анет ее далеко не утащит, разве что привяжет к гхырху, но это тоже не выход. Значит, они так и замерзнут в лесу под елкой, и ни Дерри, ни Стик с Диром никогда не узнают, что ей удалось выжить в поединке с Хакисой. Девушка заревела еще громче и даже не заметила, как подошел погрустневший Зюзюка. Он оказался умнее своей причитающей в сугробе хозяйки и попытался устроиться так, чтобы лежащей на снегу Ольге передавалось хоть чуть-чуть тепла от его шкуры.

Через некоторое время Анет наконец поняла, что реветь дальше не в состоянии, и с трудом взяла себя в руки, заставив посмотреть на лежащую без сознания Олю. Все завершилось гораздо быстрее, чем они планировали, и намного печальнее. Анет медленно протянула руку, пытаясь нащупать у подруги пульс и, обнаружив слабое биение жилки на шее, заревела по второму кругу. Что делать дальше, она не представляла, а замерзать в сугробе абсолютно не хотелось. Осторожно передвинув Ольгу на теплый Зюзюкин бок, Анет кое-как перевязала рану на груди девушки. Точнее, перебинтовала прямо по куртке, чтобы не просачивалась кровь. Чем еще помочь подруге, она не знала и не была уверена, что сможет как следует обработать рану. Ей очень не хотелось раздевать Ольгу на морозе. Подумав, что слюна у ящериц может быть ядовитой, Анет опрометью кинулась искать сумки в надежде, что среди выделенных деревенской ведуньей снадобий окажется та единственная баночка с противоядием, которую, благодаря цвету, Анет могла опознать среди других абсолютно одинаковых склянок. Порывшись в безразмерном Ольгином рюкзаке, девушка вытащила на свет искомое снадобье, насильно влив несколько капель в рот подруге и чуть больше, примерно треть небольшого пузырька, упорно сопротивляющемуся гхырху. Зюзюка не был серьезно ранен, но ящерице удалось слегка поцарапать его бок, и, по мнению Анет, он не меньше Ольги нуждался в противоядии. Девушка дала ему побольше мутного раствора, так как весом Зюзюка превосходил ее и Ольгу вместе взятых.

С чувством выполненного долга Анет вернулась на свое место рядом с теплым зверем. Девушке живо вспомнилось, как полгода назад она так же сидела в лесу с беспомощным Дерри на руках и не знала, что делать. С одной разницей, точнее с двумя. Тогда было лето, и Лайтнинг не истекал кровью. Сейчас Анет понимала, насколько спасительными являлись эти два обстоятельства. Что-то мелькнуло в голове и пропало. Мысль, указывающая на путь к спасению, сверкнула в мозгу яркой искоркой, но тут же исчезла. Анет начала по кусочкам вспоминать тот далекий день, пытаясь вычленить из него единственное полезное на сегодня звено. «Не Зюзюка – это точно», – размышляла девушка, обхватив себя руками и вжавшись в теплый розовый мех. Отправлять куда-либо гхырха значило подписать себе смертный приговор. Им с Ольгой ни за что не продержаться до его возвращения. Их ночной костер, затоптанный в пылу драки, не давал никакого тепла и годился только чтобы разогреть на нем жалкое подобие чая, выданного из сокровенных запасов Ашан-Маррой. Огромный пушистый зверь – вот что не дало им с Олей замерзнуть ночью, если бы не теплая, хоть и чрезвычайно жесткая шерсть Зюзюки, они бы окоченели уже к рассвету. Девушка собрала разбросанные по поляне ветки и, спустив с ладони веселый огонек, разожгла костер. Оголодавшие языки пламени с урчанием накинулись на сырые дрова. Анет отстраненно наблюдала за тем, как танцует пламя. В огне рождались странные картины: цветы, деревья, непонятные двигающие тени. Чьи-то ноги, пентаграмма со свечами и пыльный пол, с удивлением отметила девушка. Она внимательнее изучила развернувшуюся перед ней сцену, но было трудно что-либо понять. Языки пламени скакали с одного сучка на другой и изображение, дернувшись, исчезало.

– Маг! – шепнули из костра, и Анет испуганно отскочила, когда перед ней возникло призрачное лицо Лараны. – Ищет маг! Зови!

– Кого звать? – икнула девушка.

– Маг ищет! Зови!

Лицо призрачной принцессы исчезло, а Анет задумалась. Единственный маг, которого могла иметь в виду Ларана – это Дир. Может, и впрямь попробовать с ним связаться, он ведь объяснял вскользь, как это сделать. Пожалуй, это действительно единственный шанс для Оли. Если удастся сконцентрировать достаточное количество энергии, может быть, что-нибудь и выйдет. Сообразить бы, как это делается. Впрочем, и соображать-то нечего, концентрируй энергию и посылай как можно более мощный мысленный вызов магу. Вот и вся премудрость. Только вот где такое количество энергии взять? Раньше на Арм-Дамаше ей существенно помогал пополнить свои резервы «Низвергающий в бездну», а сейчас можно было рассчитывать исключительно на свои собственные силы, а их не так уж и много. А если… Анет призадумалась. Не попытаться ли преобразовать в необходимую магическую энергию огонь, текущий по венам. «А что, это можно попробовать», – решила Анет и сосредоточилась, пытаясь вызвать в себе необходимые изменения. Вот она уже физически ощутила, как скачут по кровеносным сосудам маленькие язычки пламени, срываются с кончиков пальцев. Руки вытянуты над головой. Энергия, светлая и солнечная, переполняла Анет, стремясь вырваться наружу, и девушка позволила ей это сделать, выдохнув одно слово: «Дир!».

Часть 2

Попытка осознать

– Ты предлагаешь создать «Поисковую пентаграмму»? – задумчиво протянул Дирон, выпадая из реальности. Так, отгородившись от всего, он мог часами стоять, уставившись в одну точку, и думать о своем, магическом, не замечая ни людей, ни окружающих его вещей. Вот и сейчас маг, углубившись в собственные мысли, прошел сквозь Ларану, не успевшую улететь у него с дороги, и плюхнулся на стул, который собирался занять Стикур. – Но, Келл, это же невероятно сложно и требует колоссальнейших энергетических затрат. Даже если мы с тобой объединим усилия, вряд ли нашей магии хватит на это заклинание.

– Дир, не паникуй. Никто не говорит, что это легко сделать, но ведь попытаться стоит, не так ли? – не согласился с магом эльф, кошачьи глаза которого заблестели от предвкушения. – Тем более, у меня есть одна интересная вещь, которая безусловно облегчит нам задачу. Да и тебе, я думаю, будет интересно с ней поработать. Такая возможность подворачивается не каждый день. А большинству магов не выпадает ни разу за всю жизнь.

– Какая вещь? – заинтересовался Дирон, потирая руки и вскакивая со стула. Маг снова промчался сквозь недовольно пискнувшую Ларану, налетел на угол стола, выругался и с алчным огнем фанатика в глазах уставился на Каллариона.

– Вот эта, – эльф за цепочку осторожно вытащил из-под рубашки крупный, практически не обработанный изумруд, закованный в потемневшее от времени серебро.

– Артефакт, – благоговейно прошептал Дир, усилием воли удерживаясь, чтобы не протянуть руку и не потрогать хранящую мощный магический потенциал древнюю вещь. – А что это, конкретно, за камень, если не секрет? Какими силами обладает этот артефакт, и как он оказался у тебя?

– Это, как несложно догадаться, старинная эльфийская реликвия – Изумруд Эллана, – как всегда не очень охотно поделился секретом эльф. – Неужели ты думаешь, что моих собственных сил хватило бы, чтобы достичь подобных вершин в магическом искусстве и на тысячелетия продлить свой жизненный путь? Конечно же, нет. Нужна была помощь извне, причем помощь весьма и весьма солидная. Эта вещь передавалась в нашей семье от отца к сыну многие тысячелетия, считаясь чем-то вроде талисмана, оберегающего семью от беды и магического воздействия недоброжелателей. К камню не относились всерьез, но хранили и почитали, как древнейшую семейную реликвию. Я – первый, кто попытался понять истинные силы Изумруда Эллана и открыть его настоящую мощь. С тех пор он хранится у меня. Артефакт настроен на кровь нашей семьи и это одно из его неоценимых преимуществ. В руках постороннего человека изумруд полностью теряет свои силы, превращаясь в плохо обработанную древнюю стекляшку. В данный момент все силы артефакта подчинены мне и с каждым годом увеличиваются. Камень становится могущественнее, впитывая магическую энергию каждого уходящего за порог вечности члена моей семьи. С тех пор как я покинул свой народ, сила камня возросла в десятки раз: даже у нас, эльфов, за тысячу лет сменилось несколько поколений. Из тех, кто знал меня лично, в живых не осталось, пожалуй, никого. Хорошо, что у меня было несколько братьев и сестра: их семьи продолжают существовать, рождаются дети, умирают старики, а камень становится все более и более ценным. Я могу использовать его силу для собственных нужд. Мне повезло, что никто в моей семье так и не открыл секрет этой древней безделушки, иначе за мной на протяжении этой тысячи лет велась бы настоящая охота. Кто же не хочет обладать магией всех своих умерших родных?

– То есть, при создании «Магической пентаграммы» ты поделишься со мной, по сути, силой всех своих предков? – потрясенно выдохнул Дир.

– Ну, можно сказать и так, – согласно кивнул головой эльф. – Далеко не всей силой, а лишь малой ее частью, но и этого должно хватить.

– Да, при таком раскладе, пожалуй, действительно стоит попытать счастья, – улыбнулся настроившийся на серьезную работу Дирон. – Где будем создавать пентаграмму? Прямо здесь? А мы не сильно напачкаем? А то хозяин гостиницы нам точно не скажет спасибо за учиненный беспорядок.

– Кто-нибудь объяснит мне, глупому, что вы собираетесь делать? Я же ни каркала не понимаю в вашей магической болтовне! – не выдержал Стикур, который только и делал в последние полчаса, что переводил недоуменный взгляд с одного мага на другого, безуспешно пытаясь понять хоть что-нибудь из их разговора. Одни магические термины сменялись другими, потом следовали экскурсы в историю с намеками на какие-то значимые события давно минувших дней, маг и эльф хмыкали, понимающе качали головами, и абсолютно не реагировали на попытки Стика привлечь внимание.

– А тебе оно надо? – наконец нехотя соизволил отозваться Дирон, поднимая брови в безмолвной просьбе не лезть не в свое дело и не отвлекать серьезных людей неумными расспросами. – Ну, эти объяснения? Все равно ведь толком ничего не поймешь.

– Надо, – на лице герцога появилось упрямое выражение, и Дир понял, что отвертеться не выйдет. Видя затруднения молодого мага, ему на помощь пришел эльф.

– Мы собираемся создать «Поисковую пентаграмму», – начал Калларион. – В общем-то, это заклинание используется достаточно часто, но чтобы его активизировать, необходима какая-нибудь вещь, принадлежащая объекту, который требуется отыскать. А у нас, как я понимаю, подобной вещи нет, поэтому задача усложняется в разы. Своих собственных сил нам с Дироном в жизни не хватило бы для «Поисковой пентаграммы» такого уровня, но мы считаем, что с помощью «Изумруда Эллана» все должно получиться. Наша мощь возрастет в несколько раз и, соответственно, сама пентаграмма выйдет более сильной и широкого радиуса действия.

– Это все не то, – пробормотал Стикур, начиная злиться. – Мне интересно не как вы будете свою пентаграмму делать и какие сложности вам это действо сулит, а конкретно, зачем нужно это заклинание, и как оно работает.

– А-а-а… – эльф задумался, пытаясь сформулировать ответ. – Понимаешь, как бы это объяснить тебе подоступнее? «Поисковая пентаграмма» позволяет одновременно сделать три вещи. Во-первых, выйти на телепатическую связь с искомым человеком, во-вторых, обнаружить его местоположение в пространстве и, в-третьих, сразу же открыть туда портал. У этого заклинания один минус – оно обоюдное.

– Обоюдное – это как? – уточнил Стик, настроение у которого начало мало-помалу улучшаться. На сложности он предпочитал не обращать внимания, а вот перспектива сразу же найти Анет и сию же минуту доставить сюда, несомненно, радовала. Трудности же герцогу лично казались далекими и непонятными; пусть маги сами с ними сражаются и думают, как их преодолеть к всеобщей радости и успеху этой задумки.

– Обоюдное – это значит, что стремление встретится должно быть общим у мага, создающего пентаграмму, и у искомого объекта. В идеале «Поисковая пентаграмма» устанавливается в том случае, если человек должен выйти на связь, но по каким-то причинам не смог. Тогда вероятность, что объект поиска в данный момент думает о создающем пентаграмму, наиболее велика. С помощью этого заклинания очень часто ищут родных и любимых, то есть тех людей, которые думают о тебе практически постоянно и сами стремятся тебя найти. В данном случае, мы с Дироном исходим из того, что, попав на Арм-Дамаш, Анет осознанно или неосознанно будет пытаться найти вас. Соответственно, ее мысли будут работать в этом направлении и постоянно крутиться вокруг ваших персон, что облегчит нам задачу. Рано или поздно она же должна о нас подумать?

– А если она ничего не помнит? Такой вариант тоже не исключен, наоборот, он очень даже реален, – задал интересующий его вопрос Стикур, у которого поубавилось радости от слов эльфа.

– Если Анет ничего не помнит, то явно стремится как можно скорее вернуть свои воспоминания, а значит, неосознанно ищет вас – ключ к своему прошлому. Для нас это одно и то же. Ты не переживай, по идее все должно получиться, – закончил эльф несколько неуверенно.

Стикур озадачился и ушел в себя, а маги принялись за дело, в глубине души понимая, что если вдруг хозяину гостиницы придет в голову нанести постояльцам дружественный визит, им придется в экстренном порядке подыскивать новое жилище, что в данный момент нежелательно. Но это мелочи по сравнению с тем, что испытывали Дирон и эльф в предвкушении нового магического эксперимента. Дир оттащил к стенам всю мебель из центра комнаты, с помощью Каллариона скатал в трубу тяжелый ковер с густым ворсом, освобождая пыльный пол. Маг лениво потыкал грязные доски носком сапога, размышляя, стоит его протереть или сойдет и так, неуверенно взлохматил длинные, и без того растрепанные волосы. Ясно было: если пол протирать, то делать это надо собственноручно (не звать же любопытных слуг!). Исходя из этого, он решил, что все и так неплохо, и полез в карман за мелком.

Пентаграмма на пыльном полу получилась не то чтобы очень ровная, но все же напоминала звезду с относительно одинаковыми по длине лучами. Эльф ее тут же раскритиковал, заунывно твердя что-то про равновесие сил. Пришлось перечерчивать. Дирон не мог с уверенностью сказать, хуже вышло или лучше, но Калларион улыбнулся и удовлетворенно кивнул, показывая, что на этот раз все как надо. Дир еще раз внимательно посмотрел на творение рук своих, отыскивая изъяны, существенных не нашел и отправился к шкафу, в котором хранились различные магические приспособления, в том числе и свечи. Маг задумчиво остановился напротив распахнутых дверок, размышляя, какие свечи подойдут для ритуала лучше всего. Вспомнил, что Анет близка стихия огня, и вытащил красные.

Немного корявые восковые столбики ни в какую не желали стоять на неровном дощатом полу, норовя пошатнуться и упасть от малейшего неосторожного движения. Дир нервничал и пытался поставить их снова, настроение портилось, но маг не сдавался.

– Я думаю, артефакт стоит установить в центр пентаграммы, для лучшей концентрации сил, – задумчиво произнес эльф, отрешенно наблюдая за мучениями друга.

– А куда, стесняюсь спросить, встану я? Об этом ты подумал, или как? – пыхтя поинтересовался маг, устанавливая и зажигая последнюю непослушную свечу.

– Вопрос, конечно, интересный… – протянул эльф, привычно теребя прядь волос. – Даже не знаю, как поступить. Дать камень тебе в руки – нельзя, он не сработает, положить на один из лучей – тоже не стоит, будет слишком явное нарушение равновесия, и неизвестно, чем подобная вольность обернется для нас. Скорее всего, ничем хорошим.

– Что же делать? – нервно поинтересовался Дирон. – Должен же быть выход? Куда нам деть артефакт?