— Они красивы, — сказал он, но увидев на моем лице изумление вперемешку с гневом, добавил с нарочитой небрежностью, — конечно, по-своему.

— Что? — хрипло выдавил я.

— Я займусь ранеными, а вы идите туда, — говоря это, он указал пальцем на ближайшую могильную плиту.

Снега у могилы было подозрительно мало, а изогнутый восьмиконечный крест валялся в стороне, словно отброшенный гигантской рукой.

Я перевел взгляд на Тзара, его слова постепенно стали приобретать смысл:

— Что?! — воскликнул я в голос с очухавшимся Владом.

— Вы меня слышали. Я остаюсь здесь, а вы прикройте воинов.

Такого никогда не было. Да и быть не могло: маг во всех операциях выполняет главную роль, спецназ его защищает, а подмастерья лишь учатся….

Но, с другой стороны, если Тзар не займется ранеными, они погибнут… Но не лучше было бы переждать и идти под землю уже вместе с ним?

Обсуждать повеления мага, как и доказывать ему хоть что-то, бессмысленно.

Оставалось только надеяться, что Тзар знает что делает.

Пришедшие в себя штурмовики, понукаемые окриками командира, подняли и отбросили могильную плиту в сторону. Из черного провала в земле повеяло сыростью и запахом гнили. Окружившие яму бойцы направили стволы вниз, но видно, что спускаться туда никто не торопится. Раздвинув крайних, я подошел ближе. Отсюда мог разглядеть добротно сделанную из прессованного грунта лестницу, ведущую на метра три под землю.

— Командир, светошумовую туда и вперед, — громко приказал я, чтобы не выдавать охватившую меня панику.

Уверенный в себе командир, вынув гранату из кармашка бронежилета, бросил ее вниз. Слепяще-белый столп пламени со свистом вырвался из-под земли, наверняка порождая в окрестных деревнях еще одну сказку про «нечистую», живущую на старом кладбище.

— Вперед! — бросил командир, своим примером заставляя людей идти во тьму неизвестности.

Когда последний боец скрылся внутри, в проход вошли мы с Владом. Он где-то нашел мощный фонарь, и светил им себе под ноги. Может, тут нет ничего опасного?

Спецназ разбился на тройки по затверженной инструкции, исследуя ходы чьего-то убежища, а скорее норы…

Потолок, стены и пол словно вырыты гигантским кротом. На плоскость поверхностей, хоть какую-то ровность или на след от лопаты, не было даже намека… Что, черт возьми, это может значить?!

Минуты проходили одна за другой, из динамика по-прежнему доносятся рубленые корректировки командиров групп. Я расслабился, уже почти веря, что боя не будет.

Просто ворлохи которых перестреляли наверху, устроили себе нору здесь… Это объясняет и то, что Тзар не почувствовал опасности и послал нас вниз…

Вот только для чего глупым тварям маскировать вход в свою нору могильной плитой, и выдалбливать грунтовые ступени?

Я не успел додумать мысль. По сырым залам пронесся гром автоматных очередей.

Мерные доклады командиров троек переросли в отчаянные крики. Рации разрываются, словно сами испытывают панику, а со всех коридоров раздается непонятное шипение.

В зал, где застыли я, Влад и тройка охраняющих нас бойцов, влетело несколько человекообразных фигур. Луч мощного фонаря Влада, словно наткнулся на неведомую преграду, свет прорисовал все: разлитые в воздухе клубы порохового дыма и даже каждую порку и шершавость на грунтовых стенах, но высветить объемную, черную как уголь фигуру, был не в силах. Тени!

Освященные пули причиняли им серьезный ущерб, но убить… убить их могли только заговоренные. Тени — существа из подмирья, я никогда таких раньше не видел. Гром и всполохи автоматных очередей утихли. Кажется Влад завыл и не прекращая освещать неспешную тень, попятился от нее пока не уперся в стену.

Тзар рассказывал о тенях только один раз, в тот момент я пожалел, что никогда не доведется их увидеть. А теперь все эти дурацкие воспоминания, пролетели в голове оставляя за собой горечь и опустошение. Сейчас, черный и объемный силуэт высосет меня досуха…

Фонарь за спиной почему-то погас, но черный силуэт перед собой я различал даже в магическом зрении. Тень словно наслаждаясь, смакуя момент и растягивая удовольствие подходила медленно…

Я закричал, но не слышал собственного крика. Меня сотрясала отдача от пуль, вырывающихся из раскаленного ствола пистолета. Но это не нежить, освященные сильнейшими священниками пули не произвели на тень заметного эффекта. Здесь нужны заговоренные магами пули. Но магазин в кармашке бронежилета, а времени нет совсем…

Усмиряя проклятую панику, и глядя в лик приближающейся смерти, я потянулся за магазином с заговоренными пулями. Проклятье почему не вспомнил об этом сразу?!

В агентстве ходила байка будто бы некоторые маги испившие святую воду, а затем поговорившие с церковными священниками, отринули колдовство напрочь… Но как бы там ни было, даже Тзар считает что освященная пуля намного действенней заговоренной. Кроме некоторых случаев… Таких как сейчас.

Трясущиеся пальцы едва нащупали магазин, но неспешная тень подобралась вплотную. Пистолет вырвался из рук и с едва слышным звуком упал на пол. Ледяные руки сильным рывком заставили меня встать на цыпочки, повели темным коридором. Я давно шел с закрытыми глазами. Смотреть и осмысливать происходящее не было сил.

Безмолвная ужасающая прогулка была недолгой, ледяные руки с силой бросили меня на колени. Преодолевая дикий страх, открыл глаза: в просторном зале, в окружении сонма замерших теней, на коленях стоят несколько плененных бойцов.

Среди них я заметил понурившегося, но, перед смертью можно отдать должное, далеко не паникующего Влада.

Происходящее для них было намного страшнее: со всех были сняты навигаторы, и расширенные до предела зрачки беспомощно шарили, силясь разглядеть хоть что-то в могильной черноте. Тени, словно зрители на черной мессе, смотрят, ожидая выхода в центр зала главы ковена…

Я попробовал повернуть голову, но плечо сжала черная, ледяная рука. Тень не хочет что бы я двигался.

Это сон. Кошмарный сон. Я сейчас проснусь!

В центр, между застывшими тенями и дрожащими спецназовцами, вышла фигура закутанная в широкий балахон. Капюшон на голове скрывает почти все, но все же видя в ночи почти так же отчетливо как и днем, я сумел различить под ним какие-то очертания. Кто бы это ни был, — это не тень.

— Харирууин арихандтрхе! — каркающим голосом вскричало существо. Голос разнесся под сводами подземных залов и вернулся вновь. Что-то в этом показалось мне знакомо. — Ариаханууин, оарахете!

Зал словно ожил, тени пришли в движение. Спецназовцы, рефлекторно втянули головы в плечи, один даже заскулил. Маги говорили что тени питаются человеческой кровью…

Давящий страх куда-то исчез. Надежды и ненависти нет тоже. Пришла мысль о Тзаре, но не принесла с собой ничего кроме разочарования. Сейчас мы все умрем…

— Харирууин, архатер архе! — вновь прокаркала фигура и тень рядом придвинулась ближе ко мне.

Архе… Архе, он сказал Архе! Архе — на языке магов означает «исполняй в точности». Несмотря на все старания, их язык мне никак не давался. Все слова которые выучивал за день, забывались на следующий. Но Архе… Я был уверен в его переводе, как и в том, что существо в балахоне говорило на языке магов…

Совпадение?

В голове раздался звон сотни тысяч разбиваемых стекол. Каждый осколок звенел, вибрировал и острыми краями впивался в черепную коробку. Я орал, дергался, и катался по полу, краем сознания улавливал что ледяная рука пытается вернуть меня на место…

Боль и звон в голове прошли так же неожиданно как и начались. Тень удерживала меня обеими руками, существо в балахоне недовольно повернуло в мою сторону капюшон:

— Пейте кровь. Разрешаю, — сказало оно голосом Тзара.

Кажется у меня начались галлюцинации…

Тень, встав передо мной на колени и держа за плечи, придвигалась к моему лицу… Но если раньше я видел лишь угольно-черное очертание, то теперь зрение выхватывает из черноты глубокие провалы глазниц, челюстей, клыков…

Движение тени был похож на молниеносный бросок змеи. Я почувствовал, как в шею впиваются ужасающие челюсти.

Острые клыки, пробив тонкую оболочку, прячущую под собой главную артерию, всосались в нее будто гигантские клещи. Ужас смерти снова отступил, огненная боль не желала уступать место блаженному беспамятству…

Челюсти на шее разжались, тень отпрянула с быстротой урагана. Встав поодаль черная фигура стала терять четкие очертания. Наверное у меня в глазах расплывается от потери крови… Через секунду тень исчезла, мне показалось что на самом краю слышимости раздался крик полный боли и ненависти. В чем дело, не понравилась моя кровь?

Не обращая внимания на струящуюся по шее вниз кровь, я оглядел зал: все штурмовики мертвы. Над трупом каждого из них склонились сразу несколько черных тварей. Меня замутило. Слабость в теле тянула к земле. Я упал на холодный и твердый пол, кровь, покидая тело, оставляла на шее теплый след и скапливалась в лужицу как раз под моей щекой.

Меркнувшее сознание вновь стали одолевать галлюцинации. Я видел что неведомо как объявившийся Гардий, он же главный маг агентства, скучающе разговаривал с повелителем теней, в широком балахоне:

— Все, как мы и предполагали… — доносился откуда-то издалека голос магистра.

— Проследи, чтобы наши подопечные не сдохли, прикажи теням занять позиции и начинай готовиться к возвращению. В этом мире нам больше нечего делать.

Глава 2

Оставив машину в подземном паркинге, я прошел через три пункта ненавязчивой, но бдительной охраны, направляясь к лестнице наверх. Можно, конечно, сесть в лифт, но их я почему-то не терплю и всегда, если есть такая возможность, предпочитаю идти пешком.

Спиной я чувствовал внимательные взгляды, следящие за моей неверной походкой: обычно человека в моем состоянии задерживают на многие часы, но меня пропустили без лишних вопросов. А придраться к внешнему виду стоило совсем не для профилактики: хотя следов от укуса тени не осталось, но шея распухла, а на бледном как полотно лице выделялись красные от полопавшихся сосудов глаза.

Надеюсь, люди перестанут от меня шарахаться уже завтра…

Лестница уперлась в пластиковую дверь на первом этаже здания. Помню, как кто-то говорил, что она выдержит даже направленный взрыв какого-то там эквивалента тротила. Створки двери раздвинулись, пропуская меня в огромнейший зал, немного напоминающий полицейский участок в американских фильмах. У десятков несимметрично расставленных письменных и компьютерных столов хаотично бродила сотня создающих вид бурной деятельности сотрудников агентства почему-то в белых рубашках. Все куда-то спешат с бумагами в руках, о чем-то переговариваются, дают указания, выискивают и добывают информацию из мониторов компьютеров. Некоторые, хоть и делают вид, что целиком поглощены своей работой, украдкой провожают меня глазами.

Я не знал, связано ли это с моей внешностью, или эта шушера уже знает о произошедшей вчера бойне… Судя по всему из моей группы почти никого не осталось. Я пришел в себя в госпитале агентства, все что смог вытянуть из медперсонала, укладывалось в одну строку: меня и еще четырех человек доставил вчера ночью Тзар…

Значит он меня спас? Но те галлюцинации были… Были просто галлюцинациями. Я учился у Тзара около трех лет, участвовал почти в десяти операциях под его началом. Он не мог предать всех… Да и зачем ему это?

Когда меня укусила тень, он спустился вниз и спас меня. Его можно обвинить только в неверной команде, из-за которой спецназ без прикрытия вошел в логово врага…

Но об этом можно подумать и потом. Сейчас у меня была куда большая пища для ума. Я шел на прием к начальнику агентства, человеку, от которого целиком и полностью зависели судьбы сотен, если не тысяч людей. Его имя и фамилию не произносят вслух, для всех он просто — Директор.

Стараясь не столкнуться ни с кем из «белорубашечников» и не привлекать лишнего внимания, я прошел, ко второму от входа, лифту. Лифт избранных, не таких, как все они, и даже не таких, как я…. Им обычно пользовались только сам Директор и маги. Очень редко по нему поднимались простые служащие, которых хотел видеть Директор. Ходили слухи что их больше никогда не видели…

Войдя в лифт, который по размерам напоминал небольшую танцплощадку, я даже не пытался искать кнопки этажей — они здесь не предусмотрены. Лифт, не останавливаясь, поднимает сразу на седьмой этаж — святая святых Агентства.

Тело бьет легкий озноб, душу попеременно бросает в огонь и лед: я не знал чего стоит ждать от встречи с Директором, и это тяготило больше, чем неопределенность насчет своего учителя.

Но может это постарался Тзар? Наверняка подстроил так, чтобы свалить на меня гибель группы или еще что-либо в этом духе.

Двери распахнулись плавно и бесшумно, открывая на удивление узкий коридор.

Кажется, его специально перестроили, чтобы увеличить площадь прилегающих кабинетов. На этом этаже за весь срок службы я был всего пару раз. Три года назад, когда молодого строителя, то есть меня, принимали в агентство. Странным оно мне тогда казалось: засекреченная служба с серыми и размытыми целями. И зачем им понадобился какой-то строитель без документов и памяти? Интересно, знай я тогда, в какой ад мне пришлось бы погрузиться, согласился бы на эту работу?

Хотя, конечно, согласился, ведь до этого перебивался едва не на хлебе и воде, таскал камни, штукатурил стены, а жил в вагончике с гастрабайтерами. И плевать было всем вокруг на то что я потерял память… Без документов, друзей и родных ты никто. И если бы не агентство…

— О, нас посетил сам Видящий, какая честь! — раздавшийся сбоку голос заставил меня вздрогнуть.

Казах со странным именем Талапхартур стоял, гневно упершись руками в бока.

Когда-то давно с сыном они оказались в Москве и в надежде найти нормальную работу перебивались дешево оплачиваемыми заработками. Так было до тех пор, пока их, как и меня, не отыскали вербовщики. Как-то от скуки, заглянув в их личное дело, я поразился этому факту. По каким критериям агентство набирает сотрудников?

После обучения Талапхартура отправили в службу внутренней охраны, а сына — в спецкоманду…. С замиранием сердца я вспомнил, что его сын был одним из погибших вчера на кладбище.

— И тебе привет, — поздоровался я, стараясь говорить спокойней. — Я сочувствую твоему горю.

— Вардес! Не играй со мной, я все знаю! — сорвался он на крик.

— Что ты знаешь?

— Влад все мне рассказал! Ты все знал! Из-за тебя погиб мой сын. Ты их всех предал! Ты пожертвовал ими как пешками в своей игре за власть. Ты — гнида, Видящий!

Он стоял бледный, и без того узкие глаза казаха сузились до двух щелок, раздувшимися ноздрями шумно вдыхает воздух, словно только что пробежал несколько километров. Едва удерживает сжатые кулаки у пояса, еще немного и он исполнит свою мечту — пустит их в ход. И плевать ему на все дальнейшее. Я повернулся к нему спиной и, прожигаемый ненавидящим взглядом, прошел дальше по коридору. Он, против ожиданий, не пытался меня остановить и ничего не выкрикнул вслед. Просто стоял с опущенной головой.

Влад… И ты жив? Тварь, почему ты не сдох?! Даже если дать тебе в морду, что прикажешь делать со всеми этими россказнями? Отмыться от ложных да вдобавок невероятных обвинений практически невозможно….

Идя на негнущихся ногах через ряды одинаковых дверей, увидел, наконец, отличающуюся от всех. Последняя дверь от лифта, без надписей и прочей шелухи, выглядела как-то по-особому, более важно, что ли.

Я набрал в грудь воздуха, вошел, стараясь выглядеть уверенно:

— Товарищ генерал-лейтенант, по вашему приказанию прибыл.

Замерев в стойке «смирно», я смотрел на Директора, ожидая реакции на мое появление. Генерал, как официально к нему обращаются, не сразу обратил на меня внимание. В кабинете он был не один. Напротив него, развалившись в кожаном кресле, о чем-то неспешно говорит магистр Гардий. Гардий был главным магом агентства и, судя по всему, очень этим гордился. Мясистое лицо излучает суровость и решительность, черные волосы и длинная заплетенная в шнур борода придает схожесть с черным колдуном, каких рисуют в детских сказках.

Хотя я вовсе не военный, устав в агентстве соблюдается лучше, чем в любой силовой структуре. Понимая глупость создавшегося положения, все же отбарабанил:

— Здравия желаю, товарищ полковник! — конечно, магистру было начихать на это звание, но оно было присвоено, чтобы исключить путаницу в субординации. Обычно его и не произносили, но при Директоре стоит соблюдать даже глупые правила.

Поскольку на меня вновь не обратили внимания, а разговор шел на непонятную мне тему, я, пользуясь моментом, осмотрел просторный кабинет. Директор сидит в широком черном кресле, внимательно слушает магистра, серые брови сошлись на переносице, на лице выражение крайне сильной задумчивости. Чем-то он сейчас напомнил старого волкодава, такой же серый и лохматый с виду, но в случае надобности готовый зубами вцепиться в любого.

Словно спохватившись Гардий встал, всем видом показывая, насколько срочно ему вдруг понадобилось уйти. Спускающаяся до самого живота узкая черная борода колыхнулась при этом, словно гигантский червяк. Смолевые волосы скручены сзади в хвостик, мясистое лицо на вид сорокалетнего мужчины смотрит на мир отстраненно, словно человек даже во время общения полностью погружен в свое сознание.

— Входи… Вардес, — с заминкой сказал Директор, бросив взгляд в спину магистра.

— Я вас оставлю, — сказал магистр и, проходя мимо меня, добавил, — Вардес, я знаю, что ты потерял людей, сочувствую.

Он захлопнул за собой дверь прежде, чем до меня дошел смысл сказанного. Я потерял людей…. Кажется, положение хуже, чем я ожидал, и Тзар с Гардием навесили на меня всех возможных тут собак.

Я неуверенно сел в кресло уже нагретое Гардием. Больше не силясь разгадать планы и смысл их действий, поспешил развеять терзания и начать разговор:

— Еще раз добрый день, товарищ генерал.

— Ну зачем же так официально? Зови меня просто Сергей Борисович. Сигареты? – предложил он. Видя, что я покачал головой, отложил пачку в сторону. — Тогда не буду тянуть и перейду к делу. Ты прекрасно знаешь, откуда пришли магистр и его маги. Так вот, скоро они нас покинут.

— Это они вам сказали? — спросил я. Еще пару дней назад такая новость меня бы ошеломила, но сейчас, после событий на кладбище, я воспринял это как должное.

— Да… — с заминкой сказал Директор, остро взглянув на меня своими серыми глазами. — Но я вижу, ты не удивлен?

— Нет, не удивлен.