Именно поэтому для простых людей религия — прежде всего система ритуалов и телодвижений.

Комплекс ритуалов как система проекций идеологии очень облегчает жизнь руководителю. Тысячекратное повторение однообразных движений сделает человека рабом идеологии вернее, чем тысячекратное повторение одной мысли. Мысли приедаются и, в конце концов, вызывают сомнения, а движения воспроизводятся организмом с радостью!

…Это работает — вот все, что вам нужно запомнить. «Честь дороже денег», «смысл жизни — в труде», — вот две простые мысли, которые начальнику нужно внушить своим сотрудникам.

Директор копенгагенского института футурологии Рольф Йенсен — один из тех, кто, наряду с Кунде, пишет о корпорациях-сектах. В своей книге «Общество мечты» он отмечает, что религия корпораций будет естественным образом врастать в культурную и мифологическую ткань общества. Поправлю датчанина: не будет, а уже врастает. И доказательством тому — бренды, речь о которых пойдет чуть позже.

А ты, умный читатель, запомни урок: если кто-то вешает тебе лапшу про Священный Долг, про Бога, про Служение, про Честь, про мать-Родину и про Патриотизм, значит, этот хитрый кто-то хочет, чтобы ты поработал на него бесплатно.

Глава 5

Побег из курятника

Ресурс для использования можно найти везде. То, что для кого-то дерьмо, для другого — ценное удобрение.

Порой самая бесперспективная на первый взгляд аудитория может оказаться самой финансово благодатной для производства денег. Скажем, все наши маркетологи привыкли ориентироваться на молодых, успешных, активных, «от 25 до 45 лет»… А пенсионеры и прочие бюджетники их не интересуют. Однако именно финансово отсталые массивы порой представляют собой прекрасный ресурс для возделывания. Пожинать здесь можно плоды не только электоральные, но и вполне денежные. Скажем, абсолютное попадание в деньги сделали люди, запустившие примитивную газетку «ЗОЖ» (здоровый образ жизни) с миллионными тиражами.

Они рассуждали так: какая самая актуальная потребность у наших стариков? Здоровье, конечно! При этом привыкшие к ужасной советской медицине старики в бесплатную медицину не верят, на платную у них денег нет, а быть здоровым, тем не менее, хочется. К тому же старики легковерны. Ну так продадим им надежду!.. И стали выпускать на плохой бумаге примитивную газету с советами, как домашними средствами — с помощью свеклы, настойки из редьки, собачьей шерсти и барсучьего сала — вылечить ревматизм, грипп, рак… В газете есть все: письма излечившихся читателей, народные советы, рецепты травников, рассказы о полезных упражнениях.

Проект оказался суперуспешным и принес устроителям огромные деньги. А главное, все сделано честно, без обмана — письма настоящие, рецепты народные. Кому помогло, тот пишет, и мы публикуем, кому не помогло, тот уже ничего не напишет. А если напишет… ну, газета же не резиновая, всего не опубликуешь. Да и странно было бы публиковать тексты, противоречащие гуманистической линии газеты, направленной на оздоровление. Причем я не исключаю, а даже уверен, что газета никому не навредила, а даже помогла. Во-первых, разгребая кучу народных средств, всегда можно найти что-то подходящее для кого-то, а во-вторых, газета рождает веру. А вера — сильнейшее исцеляющее средство. Поверив, можно вылечиться даже от рака, причем безо всяких лекарств. Я, во всяком случае, лично знал мужика, который без лекарств избавился из рака мочевого пузыря. Просто придумал себе ментальную систему излечения и поверил в нее.

Теорию о том, что ресурс может открыться там, где его не ждешь, прекрасно подтверждает опыт фирмы «Найк», направившей всю свою маркетинговую стратегию как раз на маргинальные, преимущественно негритянские слои населения. Причем не на все, а на самые, казалось бы, неимущие, — на подростков, которые еще не работают. Парадоксальный расчет полностью оправдался, потому что подростки имеют влияние на родителей, у которых деньги есть. Подробнее об успешном опыте этой фирмы по работе с неграми мы поговорим в главе о брендах.

Умные люди даже откровенный провал могут обернуть в ресурс и превратить в деньги. Подобный случай с неудовольствием описывает журналистка-социалистка Наоми Кляйн в книге «Нет логотипу…»:

«Оказывается, этот маркетинговый выверт „чем хуже, тем лучше“ можно использовать для того, чтобы воскресить безнадежно некрутые, „отстойные“ бренды и убыточную продукцию культуры. Например, через шесть месяцев после провала в кинотеатрах фильма „Шоу-герлз“ студия Metro Golden Meyers пронюхала, что это „сексплуатационное“ кино неплохо расходится на видео, причем не просто как квазиреспектабельная порнография. Судя по всему, группы „двадцати-с-чем-то-летних“ закатывали иронические тусовки на тему „Шоу-герлз“, злобно насмехаясь над кошмарным сценарием и переполняясь ужасом при виде напоминающих аэробику сексуальных контактов. Не удовлетворяясь доходами от продажи фильмов на видеокассетах, MGM решила заново пустить фильм в прокат… На этот раз в газетных рекламных объявлениях никто даже не делал вид, будто серьезно восхищается картиной. Наоборот, приводили цитаты из разгромных рецензий и объявляли „Шоу-герлз“ „классикой стеба“ и „торжеством неизмеримо низкопробного китча“. Для предварительного показа в Нью-Йорке студия даже наняла армию трансвеститов, чтобы они орали на весь зал через мегафоны в самые гнусные кинематографические моменты».

Видите, главное — проявить смекалку. И пусть потом нищие завистники кричат вам вслед, что они тоже так могли бы, да внутренняя порядочность не позволила. Пусть кричат… Из своего «Запорожца». А вы посмейтесь. Как говорится, хорошо смеется тот, кто смеется в «Мерседесе».

Я не зря упомянул здесь социалистку Наоми Кляйн. Мир, заточенный на зарабатывание денег, социалистам дико не нравится. А мне не нравятся социалисты. Социалистичность — страшная умственная болезнь, деформирующая сознание, — порой выдает такие перлы, что только держись! Вот еще один пример того, чем возмущаются социалистки:

«Исследование, проведенное правозащитной организацией Human Rights Watch… выявило, что женщины, нанимавшиеся на работу на мексиканские потогонные фабрики, должны были проходить тест на беременность. Исследование, называющее в числе причастных к такой практике… такие компании, как Zenith, Panasonic, General Electric, General Motors и Fruit of the Loom, обнаружило, что беременным женщинам отказывают в приеме на работу».

Представляете, до чего подлы эти акулы капитализма — нет бы брать работниц вслепую, по принципу «повезет — не повезет» и потом платить всем беременным, ушедшим в декрет, зарплату, так они еще разбираются, мерзавцы!

Не хотят, твари богатые, за свои деньги нищету плодить! Хотят полноценного работника нанять.

В своей книге «Конец феминизма» я уже писал про этот «беременный рэкет», особо отмечая, что пузатых рэкетирш всегда поддерживают феминистки, будучи, по сути, социалистками. Остановлюсь на этом чуть подробнее. Людям не с социалистическим чувством справедливости, а с чувством справедливости, основанным на здравом смысле, ясна правота предпринимателей, старающихся избавиться от беременных. Я как-то провел в своем ЖЖ очередной эксперимент на человеческую порядочность. Поместил реальную жалобу работодателей на беременную рэкетиршу, которая устроилась на работу, умолчав о своей ранней брюхатости, после чего сначала ушла на больничный, а потом и в декрет. И вот теперь маленькая фирма на грани разорения, потому что работу делать некому, место занято и нанять другого человека на него нельзя, а уволить подлую никак не удается.

Никто, даже женщины, не посочувствовал этой беременной. Все мои читатели оказались людьми порядочными и давали разные советы по увольнению бездельницы. Некоторые женщины-руководительницы даже признали, что сами предпочитают брать на работу мужчин — вот именно из-за таких подстав… (Это опять к вопросу о том, как социалисты, принимая свои гуманные законы, достигают противоположного результата — фактически ухудшают положение женщин, которых стремятся защитить.)

Представьте себе, что вы живете в гуманной европейской стране, в которой сложно уволить человека, принятого на работу, потому что законодательство защищает нанятого, а не нанимателя. Например, в России… Да, трудовое законодательство у нас плохое. Да, оно тормозит предпринимательство и экономику и потому должно быть обойдено. Но обойдено законно!

Поэтому некоторые руководители нанимают персонал по временным контрактам, которые возобновляются каждые два-три месяца. Много бумажной работы, но зато не будет проблем с увольнением плохого работника — вы с ним просто не возобновите контракт. Плохой работник — тот работник, который не устраивает работодателя. Например, потому что он стал пить. Или задумал, собака, организовать профсоюз.

Или вот, скажем, проблема штрафов… Для пользы дела работников нужно периодически штрафовать (отрицательное подкрепление) и премировать (положительное подкрепление). Однако нынешний Трудовой кодекс никаких штрафов не предусматривает. А предусматривает он лишь три ступени воздействия — предупреждение, выговор, увольнение.

Прекрасно! Урок первый: оформляем часть зарплаты как премию, тогда у нас появится легальное право лишить нерадивца премии — то есть оштрафовать! По закону штрафовать нельзя, а вот премии лишать закон не запрещает, на то она и премия, что выдается за особые успехи. Конечно, придется каждый месяц писать кучу бумажек — приказов о премировании. Колготно, но зато задница всегда прикрыта. При этом в обиходной речи, то есть неофициально, нужно упрямо называть эти лишения премий штрафами, штрафами, штрафами. Здесь дело в психологии: как выяснили ученые, человек выше оценивает потери, нежели неполученные приобретения (об особенностях народной психологии мы еще поговорим подробнее позже). Соответственно, потеря денег, на которые человек рассчитывает, оценивается им трагичнее, чем неполучение тех же денег в виде премии.

Урок второй: каждый работник должен иметь по паре предупреждений и выговоров (надлежащим образом оформленных), чтобы в любой момент можно было его уволить. А чтобы работник не мог оспорить через суд вынесенное ему письменное предупреждение, оно должно быть документированным.

Мне как-то попалась на глаза интересная информация: на одном из предприятий руководство решило наказывать опаздывающих семьюдесятью (!) отжиманиями от пола. Это было оформлено как «утренняя гимнастика для сотрудников, приходящих на работу с 10.00 до 11.00». Не отжался — выговор, который нельзя оспорить в суде, потому что при приеме на работу каждый сотрудник подписывался под правилами внутреннего трудового распорядка на предприятии. В спорных случаях директор просто показывал судье трудовой договор, подпись под ним сотрудника и номер пункта этого договора, который сотрудник нарушил. И судья пожимал плечами: подпись твоя? Нарушил пункт договора? Ну и чего ж ты теперь хочешь? Выговор за дело влепили!

А вписать в трудовой распорядок можно все что угодно. Есть, скажем, такой предприниматель — Владимир Довгань. Так у него в правила внутреннего трудового распорядка компании были вписаны обязательные для всех сотрудников прыжки с парашютом. Можно также ввести в правила внутреннего распорядка ношение позорной формы. Действует отменно! Все носят белые халаты, а провинившиеся — синие. Походит человек месяц, как дурак, в позорной одежде, и охота бузить пропадает… На людей простых, стремящихся быть как все, это очень действует.

Что же касается тех самых беременных, с которых мы начали, то российское законодательство в этом смысле настолько социалистично, что запрещает увольнять беременных даже за прогулы (ст. 261 ТК РФ)! То есть если пузатая будет приходит на работу пьяная или не приходить вообще, вы ничего не сможете с ней поделать!

Явный социалистический бред. Но выход есть. Закон подразумевает одну лазейку — ликвидация организации. Поэтому умные люди нанимают работников не в свою головную контору, а в несколько мелких сторонних. И с этими мелкими головная контора заключает договоры о предоставлении услуг. Например, главный офис не желает заморачиваться, создавая отдел продаж (лабораторию по качеству, отдел редактуры, маркетинга и пр.), а предпочитает заключить договор со сторонней организацией, которая и будет выполнять всю работу. И если в этой сторонней конторе вдруг заведется беременная, контору всегда можно распустить и заключить договор с другой конторой. В которую нанять всех, кто работал в первой, за исключением беременной.

В поощрении нанятого персонала деньгами (настоящие премии) тоже имеются свои тонкости. Представьте, что щенок сделал лужу, но вы его потыкали в нее мордой только через час. Будет польза? Не будет: щенок уже давно забыл про эту лужу. Наказание должно немедленно следовать за нарушением. И в этом смысле поощрение ничуть от него не отличается. Если вы наградите работника в конце года за те успехи, которые он продемонстрировал во втором квартале, положительного подкрепления не произойдет.

Далее. Работников всегда нужно держать в состоянии неполной сытости. Представьте себе, что вы — миллионер. Будете вы ходить на работу, если она вам неинтересна? То-то! Максимальным рвением к любой работе обладает максимально голодный. Человек, удовлетворивший все свои потребности, не имеющий долгов и, напротив, имеющий некоторый финансовый жирок, уже начинает воротить нос, если работа кажется ему неинтересной. Это счастливый человек. Но если будет много счастливых, кто будет из наших мусоропроводов помои выгребать? Кто будет водить автобусы? Кто, наконец, будет ходить в офис менеджерить?

Последняя категория работников — самая опасная в этом смысле. Однако социальная система Запада и на них нашла управу. Закабалив человека пожизненным кредитом за жилье (машину и пр.), вы получаете управляемый субъект, вечно нуждающийся в работе. А вот если у человека свой дом, нет долгов, есть денежные запасы, которые крутятся в каком-то деле, например, работают в акциях или облигациях, с таким человеком договориться гораздо тяжелее. Все, он вырвался из беличьей клетки! Именно про таких счастливцев сказано: «стремящиеся достичь гармонии между работой и личной жизнью в стиле дзэн. Они упражняются в йоге и играют со своими собаками в набитых оборудованием домашних кабинетах, зарабатывая от контракта к контракту больше, чем когда были привязаны к одной компании и получали фиксированную зарплату… Для таких свободных художников отказ от рабочих мест означает воплотившуюся мечту: свободный рынок и капитализм без галстуков; полное выпадение из корпоративного мира телом, но включенность в него душой. Каждый знает, что нельзя быть винтиком в чьей-то машине, если работаешь в собственной».

Работать в собственной машине или самому представлять собой эту машину — вот единственно возможное счастье и максимальная свобода в нашем мире. Я знаю нескольких таких счастливцев. Один из них Художник, представляющий из себя ходячий бренд, другой — Великий Изобретатель. Художник зарабатывает с картин. А Изобретатель одно время неплохо зарабатывал, продавая технические решения. Поскольку оба они — талантливые люди и работают очень быстро, то применяют в отношении клиентов особый прием, который Художник назвал «деньги должны вылежаться».

Приходит клиент с заказом. На следующий день у Художника уже готов его портрет или заказанная картина. А у Изобретателя оригинальное решение технической проблемы, с которой к нему обратились, рождается прямо в момент разговора с клиентом. Но ни Художник, ни Изобретатель клиенту готовый результат сразу не вываливают. Потому что клиент — дурак. Ребята выжидают пару-тройку недель: клиент должен быть уверен, что работа была трудная, муторная и долгая, в противном случае ему будет тяжело расставаться с деньгами. В самом деле, что за ерунда: гениальная картина, а готова без творческих мук уже на следующий день… А этому умнику даже думать не понадобилось — сразу решил задачу, с ходу, легко. За что платить, спрашивается?.. У дураков ведь работа до сих пор почему-то ассоциируется с тасканием тяжестей. Вот и приходится умным людям хитрить, изображая творческие потуги. Так что если вы гений и работаете быстро, не спешите бежать к клиенту за деньгами. Они еще не созрели.

Ясно, что счастье быть гением доступно не каждому. Но если вы собираетесь командовать людьми и хотите максимально улучшить работу своего подразделения, то должны крепко-накрепко запомнить: штрафовать работников можно часто, а вот чрезмерно стимулировать деньгами их нельзя, поскольку эта процедура эффективна лишь до определенного предела — есть некий оптимум повышения зарплаты, при котором достигается максимальное значение заинтересованности в результатах работы. Дальнейшее повышение зарплаты работником всячески приветствуется, но ничуть его не стимулирует, поэтому повышать ее нецелесообразно.

Конкретные цифры предельных стимулов называть бесполезно, они у каждого свои. Для кого-то 120 миллионов долларов в год — достаточный стимул, чтобы впрячься. А кто-то, заработав свой первый миллион, уходит на заслуженный отдых и всю оставшуюся жизнь попивает коктейли в бунгало, выходящем окнами на море или горное озеро. А время заполняет чтением или написанием книг.

Заработав свои миллиарды, не достигший сорока лет Абрамович отдал жизнь увлечениям — футболу, яхтам, детям. Владимир Яковлев, продав «Коммерсантъ», на семь лет уехал из страны — путешествовать. Петр Буслов, снявший «Бумера», бросил все и уехал жить в Гоа. Мой приятель, московский поэт, заработавший когда-то пару-тройку десятков тысяч долларов, вложил их в ПИФы и живет на проценты, а жизнь посвятил созерцанию природы родного города Люберцы, копанию в интернете и любимому делу — писанию стихов. Проценты у него мизерные, но на еду, квартплату, книги и путешествие раз в год за границу к морю хватает. Как видите, миллионы долларов для свободной жизни не обязательны. На крайняк можно продать квартиру в Москве и уехать жить в Египет, денег вам хватит до конца жизни — и на жилье, и на еду, и на развлечения.

Эту тенденцию — сбегать из беличьего колеса — подметил не только я. Вот, например, что пишет Ирина Хакамада: «Последняя очень актуальная тенденция — уезжать на Гоа. Там за доллар можно снять хижину, еда ничего не стоит и, попыхивая травой на берегу океана, впадать в амнезию. Чаще уезжают молодые, около тридцати лет, творческие люди. С самых престижных, денежных позиций. Таких беглецов становится все больше и больше. Вроде все есть — и деньги, и светская жизнь, и интересная профессия. А люди исчезают».

Именно с этого я и начал книгу, если помните. Дезертирство с трудового фронта мне не очень нравится — кто же работать будет? С другой стороны, мне и самому порой приходят в голову такие мысли: бросить все, уехать в жопу… Удерживает семья (сыну нужно учиться), привычка к столичной суете и страх перед провинциальной скукой тихих курортных мест. Но многие, очень многие с восторгом воплотили бы в свою жизнь слова Бродского: «Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции, у моря».

Выйти утром к морю, встретить рассвет. Окунуться. До обеда пописать книгу или же почитать ее, пообедать в греческой таверне. Вечером выпить вина с приехавшими из Москвы очередными друзьями. Это ли не счастье? Да, да, счастье!!! Но.

Но, по счастью, всем уехать бездельничать в теплые края не удастся, это удел тех немногих, кто, помимо желания, имеет наработанный капитал. Они могут позволить себе сей каприз. Остальных беличье колесо не выпускает из привычного режима гонки. И слава богу. Иначе рухнет мир, а он мне дорог, как память. Поэтому-то моя книга не о счастье. Она о гонке. Гонке за деньгами. В результате которой некоторым удается вырваться к счастью. Но опять-таки через деньги. Ибо без них даже дешевый гоанский рай тут же превратится в нищий грязный ад.

В мире происходит как раз такая сепарация — ушлые, умные, хитрые, неленивые и верткие всплывают, медлительные, долго соображающие и склонные к ненужным рефлексиям оседают внизу. И если вы хотите всплыть, юноша бледный со взором горящим, скажите себе: я сделаю все, чтобы всплыть! И ничто меня не остановит!.. Настройтесь на взятие максимального веса. Мало сказать себе «я — хороший». Это пустая фраза. «Хороший» относительно кого?

«Я — лучше, чем они! Всем всплыть нельзя, кто-то неизбежно останется внизу. И пусть им буду не я!» — вот что вы должны каждый день с утра повторять себе, милый мой. Я очень рассчитываю на вас. Слишком уж много у нас обломовых и мало штольцев.

И если вы действительно только планируете начать свой жизненный взлет, начните его с того, что остановитесь и подумайте: а не стоит ли перед взлетом сбросить балласт ненужных дружб и связей. С кем из тех людей, с коими вы общаетесь сейчас, вы станете общаться в той жизни, какую рисуете себе в самых радужных перспективах? Подходят ли они к тому кругу общения, который у вас будет? Как будут выглядеть ваши дворовые, школьные или институтские друзья в обществе хозяев «заводов-газет— пароходов»? О чем вы будете с ними говорить? И как вы сами будете выглядеть со своими миллионами в плебейской общественной бане или пивной на углу, где привыкли встречаться? Не являются ли эти люди и эти дружбы бессмысленными пожирателями вашего времени? Не платите ли вы за это общение слишком дорого? Что оно вам дает, кроме потерянной жизни? Жизнь коротка, и вы успеете заработать столько денег, сколько времени, усилий и таланта потратите на это. Вы не можете прибавить себе таланта, но на первое и второе вы повлиять можете!..

Впрочем, жизнь — штука саморегулирующаяся, и такие вопросы она обычно помогает разруливать сама: прежние дружбы молодости рассасываются сами по себе и на их месте возникают новые отношения — более близкие к месту работы и потому более полезные. Направляйте этот процесс. Подумайте, что лучше: поддержать ненужную связь, отправившись на традиционную ежемесячную вечеринку выпускников, или почитать учебник по маркетингу. Однако никогда не отказывайтесь от людей демонстративно — не зарывайтесь и не зазнавайтесь, не задирайте нос: люди этого не любят. А они вам еще могут понадобиться. Хотя бы как ступени карьерной лестницы. Ступени должны быть надежными. А для надежности вы должны людей любить и желательно искренне, потому что фальшак люди чуют. Я об этом уже писал, но повторяюсь, ввиду важности этого мероприятия — любви к людям.

Но гораздо важнее, чтобы люди любили вас. Чужая любовь и чужое уважение — это важнейший ресурс. И чтобы его заработать.

Не обижайтесь.

Не расстраивайтесь.

Не злитесь.

Не бойтесь.

Не ругайтесь.

Не стесняйтесь.

Не просите, но предлагайте.

Иными словами, будьте функциональны. Именно для этого существуют самые разные формы психологических бизнес-тренингов, о которых я уже упоминал. И на которых будущих капитанов финансовых морей учат массе любопытных мелочей. Например, чувствовать себя диктатором и взглядом раздвигать толпу. Там же учат плевать на стандарты и так называемую общественную мораль, подогревающую персональные комплексы. Хотите петь на автобусной остановке — пойте! Хотите плясать на улице или в вагоне метро — пляшите! Хотя бы в качестве тренинга. Глупые ограничения — не для вас, вы же лучший. Привыкнув жить без привычных ограничений, вы раскроетесь для денег. Деньги любят нестандартных людей.

Научитесь без стеснения манипулировать людьми: инструмент должен работать в руках мастера. Не стесняйтесь говорить: «Я хочу!» Более того, говорите это, гордо подняв голову. Поставьте себя так, чтобы ваши желания воспринимались окружающими как нечто обязательное к исполнению, потому что вы — лидер, а они — нет. Это может идти только от внутренней уверенности в себе и в своем природном праве умного командовать дураками для достижения своей цели — денег. Если вы не настроитесь достаточно хорошо для того, чтобы откусить от пирога самый большой кусок, кто-то сделает это лучше вас. Но почему кто-то, а не вы? Отнимите у них свое!..

Таков общий посыл этих очень правильных тренингов…

Именно такие люди сейчас нужны стране — решительные, направленные, мотивированные, жесткие, упрямые, идущие к цели напролом. Потому что мямлей — и так полно. Помогите своей стране обогатиться, начав с себя.

Часть 2

Пропаганда вещей

Будущая профессия всех сегодняшних детей — быть квалифицированными потребителями.

Д. Рисман. «Одинокая толпа»

Реклама… порождает потребности в более высоком уровне жизни. Она ставит перед человеком цель обеспечить себя и свою семью лучшим жилищем, лучшей одеждой, лучшей пищей.

Уинстон Черчилль

Наше телевидение гораздо на социальные сюжеты. Вот очередной.

Корреспондент аналитической программы с упоительным осуждением рассказывает о демонстративном потреблении наших новорусских богачей. Они десятками скупают автомобили по полмиллиона долларов. А это, между прочим, годовой бюджет какой-нибудь заштатной расейской области!.. А совсем недавно, заходится журналист, один такой купил в магазине флакон духов за 34 000 евро. Да на эти деньги можно цельный год содержать провинциальный детский дом!.. А еще богатеи оставляют в дорогих ресторанах по полторы-две тысячи долларов зараз. В то время как завтрак несчастных детей в сиротских приютах стоит 8 рублей…

Казалось бы, в чужой карман заглядывать стыдно… Казалось бы, какая связь между тем, сколько своих личных денег тратят на еду отдельные граждане, и тем, насколько щедро кормит родное государство детей в казенных приютах?.. Стыда, однако, у корреспондента никакого, связи между частным рестораном и госбюджетом также никакой, зато сюжет получился впечатляющим по сравнению несравнимого. На простые мозги простого человека такое действует ошеломляюще. Подобных ударных сюжетов можно придумать море. Эверест весит миллиарды тонн, а кучка каши на детской тарелке — 150 граммов! Слезы наворачиваются на глаза. Поневоле начинаешь ненавидеть этот Эверест.

Почему эфир наполняют сюжеты, которые прививают ненависть к лучшим, наиболее успешным людям? Их с экрана осуждают, вместо того чтобы порадоваться, а ведь человек в парфюмерном магазине достал из кармана 34 000 евро и просто так отдал их людям, то есть запустил деньги обратно в экономику — «покормил чаек». Себестоимость этого флакона духов максимум двести баксов. Человек потратил на него в несколько сотен раз больше. То есть попросту подарил эти деньги, которые вновь булькнулись в экономику и начали там работать. Человек осуществил гуманитарную акцию. А его ткнули мордой в грязь. За что?

Не «за что», а «почему». Потому что он богат. Это достаточное преступление в глазах быдла… Таковы плебеи во все времена. Что ж, это отрицательная черта народа. Но зато у народа есть и положительная черта, и заключается она в том, что народ состоит из людей, в которых можно пробуждать экономически полезные желания.

Глава 1

Грабли на столбовой дороге

Господин Кончаловский и подобные ему очень любят абсолютизировать национальный русский характер. Мол, никогда у нас не будет нормального капитализма, демократии, индивидуализма и потребительского общества, потому что русский человек — имманентный византиец, нестяжатель, восточный тип и т. д. и т. п. Все — чушь. Даю справку тем, кто по трагической случайности упустил из виду мою «Историю отмороженных», где анамнез русского характера был великолепно раскрыт, а область определения его функции предельно очерчена. Национальный характер — дитя природы и отчасти генов. Но гены в современном обществе имеют тенденцию к смешению, а дикая природа уже отступилась от homo sapiens, который все больше превращается в искусственное существо, живущее в искусственной среде. Одинаковая среда — одинаковое поведение.

Если человека поместить в условия американского капитализма, то, будь он хоть трижды русским, он вскоре станет вести себя как самый заправский американец. Поведенческие реакции человека определяются обстоятельствами. Сейчас все отстающие страны проходят тот же путь, который уже прошли страны передовые. Я не знаю, кому его пройти суждено, а кому нет, но столбовая дорога у всех одна, хотя и по ней некоторые могут идти, выписывая ногами самые причудливые вензеля. Причем, что самое забавное, даже вензеля эти бывают порой удивительно схожими. Сейчас, например, наше общество по отношению к рекламе переживает то, что в свое время уже пережила ушедшая далеко вперед Америка.

Ох уж эта реклама! Ее не любят. Ее демонизируют. Ее проклинают. Но без рекламы современная цивилизация просто не может существовать. Реклама была придумана давным-давно, и даже в прежние времена ей нельзя было отказать в оригинальности и дерзости. Скажем, пару столетий назад один предприимчивый англосакс, производящий ваксу, за небольшую сумму договорился с местными аборигенами и разместил свою рекламу на египетских пирамидах. Это было броско, но эпизодично. А основой цивилизации реклама стала после Великой депрессии в США.

Иногда Великую депрессию называют кризисом перепроизводства. Действительно, в это тяжкое время зерно, сахар, кофе и другие продукты, не найдя своего покупателя, попросту уничтожались. Но «переизбыток товаров» — лишь одна сторона медали, на которой с противоположной стороны написано «недостаток покупателей». Действительно, американские домохозяйства, потерявшие свои деньги в лопнувшем биржевом пузыре, просто не могли купить многие необходимые товары.

Великая депрессия преподнесла обществу важный урок: потребитель — не менее важная для экономики вещь, чем товарная масса. Он первичен. Потребитель может существовать без товарной массы, например, ведя натуральное хозяйство или бегая с каменным топором за потребляемым мамонтом. А вот товарной массы без потребителя быть не может — эта масса сразу теряет свойства товара. А без товара нет экономики. А без экономики нет цивилизации, а есть дикость.

Когда-то в великой Римской империи, простиравшейся от Атлантики до Месопотамии, жили 70 миллионов человек, 90 % из которых занимались сельским хозяйством. Но производимая ими продукция не являлась товаром, поскольку на рынок никогда не поступала. А потреблялась самими производителями. Единство процесса производства и потребления было столь неразрывным и естественным для подавляющего большинства тогдашних людей, что даже слова такого «потребитель» не существовало. Производство и потребление было просто жизнью.

Дальнейшее развитие цивилизации, приведшее к специализации людей, разделило производство и потребление, поместив между ними посредника — товар. Товар — это продукт, специально произведенный на продажу, то есть для обмена на деньги. И чем больше людей включалось в товарно-денежные отношения, тем развитее и интереснее становилась цивилизация. Тем большее количество нахлебников (ученых, писателей, художников, поэтов) она могла содержать. Ученые изобретали и открывали, и чем больше они изобретали и открывали, тем больше росла производительность труда. Соответственно, тем большее количество «освобожденных работников» могла прокормить цивилизация. И тем больше становилось думающих голов. Которые все больше изобретали. Положительная обратная связь. Взрыв.

Информационный взрыв.

В начале XX века развитое человечество уже могло произвести гораздо больше, чем в состоянии были потребить потребители. Пардон, ошибка. Не потребить, а купить, потому как для того, чтобы стать потребителем, нужно сначала стать покупателем, то есть иметь деньги. Великая депрессия наглядно показала, как прав был Форд, старавшийся платить своим рабочим большую зарплату с целью вырастить из пролетариев новый класс — класс состоятельных потребителей, иначе некому будет продавать произведенное. И этот класс, именуемый средним, мировому капитализму удалось довольно быстро сформировать.

Однако в середине XX века над цивилизацией нависла новая опасность: даже самый богатый и продвинутый потребитель не может жрать в три горла. Американская экономика, которая до Второй мировой войны успешно преодолела Кризис возможностей (Великую депрессию), после войны впервые в мировой истории столкнулась с Кризисом желания. Насытившиеся американцы перестали стремиться делать новые покупки. Они наелись, и это понятно: с 1940 по 1955 годы количество товаров народного потребления выросло в четыре раза, а народонаселение во столько же раз, разумеется, не увеличилось. При этом тогдашние экономисты отметили, что производительность труда удваивается каждые 25 лет. Что же будет дальше? Куда все это девать?

Ситуация выглядела безвыходной. Понятно, что если у человека нет автомобиля, то он его хочет. Но как заставить человека, у которого есть автомобиль, хотеть автомобиль? Казалось бы, задача неразрешима. Но она была, тем не менее, успешно решена. С помощью появления новой огромной индустрии — индустрии стимуляции желаний. Стало ясно, что главное в современной экономике — не сделать что-то превосходное, а продать это самое превосходное пресытившемуся потребителю. Именно тогда и начался массовый отток миллионов людей из производства в сферу торговли, пиара, маркетинга и рекламы. Именно тогда наше общество приобрело те черты, из-за которых его и прозвали потребительским.

Реклама начала свою благотворную работу по страгиванию общества с мертвой точки еще во времена Великой депрессии. В те тяжелые годы, когда люди почти ничего не покупали, капиталисты ожесточенно конкурировали между собой за это «почти». Именно тогда взошла звезда компании Procter&Gamble, благодаря которой наш язык обогатился понятием «мыльная опера». На деньги мыловаров одна американская радиостанция запустила бесконечную трансляцию семейно-бытового сериала «Матушка Перкинс». По ходу действия периодически рекламировалось мыло Oxydol, которым пользовались герои передачи. Депрессия депрессией, а мыться чем-то надо. И с помощью сериала Procter&Gamble подняла продажи своего мыла вдвое. А сериал оказался настолько популярным, что просуществовал 27 лет, за которые американцы прослушали более 7 тысяч серий этой бытовой саги.

Это сработало тогда, это успешно работало и позже. Расходы на рекламу начали увеличиваться со скоростью постепенно набирающего ход состава. Если в 1950 году они составили 6 миллиардов долларов, в 1954 году — 8 миллиардов, в 1955 году — уже 9 миллиардов долларов. А вскоре некоторые фирмы были вынуждены вкладывать в рекламу до четверти своих доходов. Началась новая эра. И это было непривычно. Настолько непривычно, что один из американских хозяев фабрики по производству косметики воскликнул: «Мы теперь не продаем косметику, а покупаем потребителей!»

Мир изменился.

Сегодняшний мир не может функционировать без рекламы, как человек не может существовать без лимфатической или кровеносной системы. Возможно, кому-то это утверждение покажется чересчур сильным. Поэтому постараюсь предельно пояснить.

Мы знаем, что в основе экономики лежит потребление. Мы знаем, что чем больше потребляют люди, тем лучше для страны, тем быстрее развивается цивилизация, тем шустрее прогресс. Мы убедились, что в постиндустриальном мире килограммы сырья все больше и больше заменяются битами и байтами информации. Информация — столп современного мира. Без нее нам труба. Но что создает и поддерживает каналы, по которым течет информация?

Реклама. Именно она позволяет жить телевидению, газетам, интернет-ресурсам, радио… В одной из занимательных книжек Перельмана-старшего поставлен мысленный эксперимент: «А что было бы с миром, если бы вдруг исчезло трение?» Понятно, что трение как физический феномен настолько глубоко «завязано» на фундаментальные свойства материи, что для его «отмены» нужен очень высокий уровень абстракции. Проявим столь же высокий уровень абстракции и спросим себя: «А что было бы с миром, если бы не стало рекламы?»

Если бы рекламы вдруг не стало, информационное, а с ним и товарное «кровообращение» в экономическом организме цивилизации было бы в изрядной степени замедлено, «загущено», как загустевает кровь при диабете, превращаясь в подобие сахарного сиропа. Что бывает при затруднениях кровообращения? Гангрена. Гангрена экономического спада поразила бы планету, оставив сотни миллионов людей без работы. Без еды. Без тепла. Поэтому с полным основанием можно сказать, что дикарская нелюбовь простонародья к рекламе имеет ту же природу, что нелюбовь малого ребенка к невкусным таблеткам.

Но дураков в этом мире, слава богу, хватает, поэтому то там, то сям периодически раздаются призывы ограничить или даже запретить рекламу. Несколько лет тому назад в одной из популярных газет некий престарелый журналист, имени которого я даже называть не хочу, а фамилия его Минкин, разразился гигантской публикацией, в которой с упорством маньяка пытался доказать вред телерекламы для подрастающего поколения, а слово «запретить» мелькало в его статье, от которой за версту несло шизофренией, так часто, что хотелось немедленно набрать номер скорой психиатрической помощи.

Наверняка после этого материала у Минкина появилось некоторое число единомышленников: подобно простуде, шизоидные идеи передаются воздушно-капельным путем — чем громче кричит и брызжет слюной бесноватый, тем больше у него поклонников. Отсталый народ очень восприимчив к ментальной заразе. А отдельные отсталые депутаты — плоть от плоти народной — периодически настолько возбуждаются от увиденного на телеэкранах, что с настойчивостью, достойной лучшего применения, выдвигают законодательные инициативы по ограничению той или иной рекламы, сокращению рекламного времени на телевидении или требуют запретить использовать в рекламе пресловутый 25-й кадр.

Порой народное бессознательное, олицетворенное каким-нибудь красно-коричневым депутатом, выдает такие перлы, которые, появись они в либеральной прессе, могли бы сойти за пародию. Но депутаты занимаются этими самопародиями на полном серьезе. Скажем, была такая депутатка-коммунистка Астраханкина, известная своими патриотическими эскападами. И однажды она послала министру печати Лесину депутатский запрос, который я просто не могу не привести целиком. Этим должен насладиться каждый (орфография оригинала):

«Уважаемый Михаил Юрьевич!

Последнее время избиратели неоднократно обращались ко мне с письмами по поводу неподобающей рекламы, содержащей оскорбительное для русских людей кощунственное отношение к традиционным культурным ценностям и святыням русского народа.

Так, по телевидению демонстрируется, а в вагонах метро расклеивается реклама дезодорантов Rexon, кощунственно использующая замечательную картину великого русского живописца В. И. Васнецова „Богатыри“.

В названной рекламе символический образ русских богатырей — защитников Отечества, воплощение русского духа, олицетворение силы, добра и справедливости — представлен оскверненно: рядом с сидящим на коне богатырем Ильей Муромцем, одним из самых любимых народом эпических героев, — нет его товарищей, стоят только их кони. А далее надпись: кажется, друзья начинают тебя избегать. И более мелким шрифтом — советуется от дурного запаха (запах-дух) использовать Rexon.

Эта антипатриотическая русофобская „реклама“ оскорбительна для русского человека и россиян. Она противоречит Доктрине информационной безопасности Российской Федерации, в которой одной из угроз информационной безопасности России признается девальвация духовных ценностей, насаждение данностей, „противоречащих ценностям, принятым в российском обществе“ (ч. 1, разд. 2).

Считая названную рекламу по содержанию и духу противоречащей законам Российской Федерации и Доктрине информационной безопасности России, прошу Вас принять необходимые меры, пресекающие распространение этой кощунственной рекламы, и сообщить мне об этом по адресу: 103265, Москва, Георгиевский пер., 2…»

Еще раз подчеркиваю, это не пародийный поклеп, это подлинный документ, от чистого сердца подписанный заместителем председателя думского комитета по информационной политике, членом комиссии по этике, членом агропромышленной депутатской группы товарищем Астраханкиной.

Так вот, теми же самыми болезнями нелюбви к рекламе когда-то переболело и западное общество. Рекламофобия была в Америке настоящей социальной модой — такой же, как ныне мода на политкорректность. Это было удивительное время, когда страдающий психиатрическим заболеванием Уилсон Брайен Ки околдовал своим сумасшествием целую страну.

Однажды Уилсон Ки внезапно «понял», что в рекламе эксплуатируются «низменные» инстинкты человека, в частности, сексуальный. Потребителей, оказывается, заставляют покупать товары, воздействуя на людей через подсознание — просто замаскировав в рекламе что-нибудь связанное с сексом! После этого «озарения» в любом рекламном ролике Ки стал искать и, что характерно, везде находил сексуальный подтекст. Результатом этих галлюцинаций стал вышедший в 1973 году знаменитый бестселлер «Совращение через подсознание: тайные способы, применяемые в рекламе для побуждения вас к покупке рекламируемого товара». В 1976 году последовал новый капитальный труд (600 страниц текста!) — «Сексплуатация средств массовой информации». В 1980 году больной написал и издал книгу «Оргия на тарелке». Вся эта мулдашевщина по-американски выдержала семь переизданий и разошлась общим тиражом более полутора миллионов экземпляров.

Впрочем, Ки бросил свои зерна в уже подготовленную и унавоженную почву: до него подобными «исследованиями» баловался еще один американец — Вэнс Паккард, который за полтора десятка лет до Ки выпустил книгу «Тайные увещеватели», разоблачавшую проклятых капиталистов, сующих в рекламу невидимые глазу подсознательные внушения.

Ки оказался достойным учеников Паккарда! В своих книгах он приводил примеры тонко усмотренных им сексуальных символов и порнографических изображений во внешне вроде бы благопристойной рекламе. Например, в рекламе джина Gilbey\'s London, опубликованной в 1971 году в журнале «Тайм» и изображающей высокий стакан джина со льдом и тоником, Ки примерещилось слово «SEX», как бы выложенное в стакане кубиками льда. Никаких букв в кубиках льда, конечно, не было, но поскольку ни о чем другом, кроме как о сексе, Ки думать не мог, в ледяных переливах ему упрямо чудилось зловещее слово. Причем одни кубики льда казались ему «мужскими», а другие — «женскими».

«Нельзя взять в руки газеты, журнал или проспект, прослушать радиопередачу или посмотреть телевизор в любом месте Северной Америки, — писал Ки, — без того, чтобы не подвергнуться подсознательному воздействию вложений, таких как те, которые имеются в кубиках льда. С каким бы недоверием вы все это ни воспринимали, эти подсознательные S-E-X-ы на сегодняшний день представляют собой неотъемлемую часть жизни современной Америки — даже если большинство людей их не замечает на уровне сознания».

На пробке бутылки, которая лежала в рекламе виски рядом с бутылкой, автору привиделось лицо женщины. Тающий на пробке лед, по его мнению, символизировал мужское семя. Отражение бутылки в зеркальной поверхности стола показалось ему похожим на возбужденный половой член. А в отражении стакана больной углядел положенный на бок схематично изображенный женский половой орган. «Вагина, — анализировал рекламу Уильям Ки, — закрыта, это означает, что ее владелица ложится и ждет своей очереди»… В одной только рекламе виски Ки насчитал трех мужчин и двух женщин, занимающихся самым разнузданным сексом, да плюс «подсматривающий за ними человек, символически изображенный верхним кубиком льда».