И вот она уже летела домой. Поглядеть на нее – так она выглядела почти так же, как и тогда, когда уезжала, и вместе с тем, что-то в ней изменилось. Она уже не походила на ту наивную девочку, которая две недели назад вот так же вот смотрела в иллюминатор, пытаясь разглядеть в облаках воздушные замки. Сейчас она не видела за окном ничего, кроме пустоты – почти такой же, что была в ее душе.

Автор сказал:

– Каждый человек после отпуска всегда выглядит чуть иначе, чем до него. Это естественно – он стал старше. Две недели – срок небольшой, но за него иногда можно прожить больше, чем за несколько лет. Еще древние египтяне заметили, что возраст определяется не годами, а напряженностью чувств. Может, поэтому некоторые женщины кажутся вечно молодыми. В этом смысле отпуск, проведенный в поисках счастья, всегда оказывается за свой счет, даже если он оплачен профсоюзом…

К Кате подсела Ада Петровна.

– Юра встретит? – спросила она.

– Не знаю.

– Но ты бы хотела?

– Не знаю.

– Смешно. Когда ты впервые пришла, я подумала, вот сумасшедшая. Потом – вот наивная. Когда полетела – вот, думаю, везучая.

– А теперь?

– А теперь я думаю, что лучше сожалеть о ненайденном, чем о потерянном.

– Вы о Юре?

– Нет, нет, я о своем. У каждого – свой Юра.

– Николаевич?

Ада Петровна усмехнулась.

– А твоего как отчество?

– Не знаю.

– Не знаешь отчества?

– Не знаю – мой ли…

Ада Петровна достала из сумки визитную карточку.

– Вот. Приходи завтра вечером. Тут телефон и адрес. Я же не такая знаменитая, меня мальчишки не знают.

– Спасибо, – сказала Катя. – Но вы от меня, наверное, уже не знаете, как отделаться?

– Не знаю. Потому и зову.

Юра встречал ее с цветами. И даже не один. С ним был его приятель, известный киноактер. Юра подошел к дежурной в зале прибытия.

– Что, будапештский рейс уже впустили?

– Не знаю, – сухо сказала дежурная. – Выйдут – увидите. Юра посмотрел на приятеля. Тот вздохнул и подошел к дежурной. Она увидела его и только и сказала:

– Ой… Это вы?…

– Я, – скромно сказал актер. – А это мой друг. Мы встречаем из Будапешта нашу киноактрису. Хотелось бы не омрачать встречи.

– Вы проходите. Только не здесь, а то все полезут. Вы с той стороны, через зал депутатов.

– Спасибо.

– Скажите… Вы извините, вот мы спорили: у вас мальчик или девочка? Клава говорит, она читала, что сын, а мне один пилот сказал, что вы с дочерью летели.

– В настоящее время, – сказал актер, – у меня только голубой пудель и язва желудка. Передайте это, пожалуйста, Клаве и вашему другу-пилоту.

Они сидели в зале ожидания для депутатов. К ним подошла девушка в форме, поставила на стол две чашки кофе.

– Вот, – сказала она, – пожалуйста. Этот вот – без сахара, как вы любите. – И она подвинула чашку актеру.

– Кто вам сказал, что я так люблю? – удивился актер.

– У нас одна стюардесса читала ваше интервью.

– Она ошиблась. Это Марчелло Мастроянни пьет несладкий. И вот – мой друг. А я – три куска. – Он взял сахар у Юры и сказал ему: – Что у тебя за манера рассказывать о своих привычках? – И улыбнулся девушке: – А вы не посидите с нами? Скрасили бы, так сказать.

– Не могу, работа. Я вам скажу, когда их подвезут. А что за актриса? Демидова?

– Нет, это новая кинозвезда. На наших экранах она еще не сверкала.

– Иностранка?

– Нет, наша. Но в экспортном исполнении.

– А вы дома тоже все время вот так вот, шутите?

– Дома? Трудно сказать, поскольку дома я практически не бываю.

– Все время играете?

– Все время.

– И все время разные роли?

– Все время одну и ту же.

– Ну да… Кого же?

– Актера высшей категории, – мрачно сказал актер.

– До чего же вы забавно говорите… А правда, что у вас жена замминистра?

– Кто?

– Девочки говорили.

– А в каком министерстве – не говорили?

– Нет.

– Жалко.

– Ой, ну почему все так любят сочинять? И главное, так авторитетно.

– Обидно. А у нас сценарии писать некому.

– Вон, – сказала девушка. – Идут.

В зал ожидания вошла Катя. Юра уже встал ей навстречу, но тут он увидел, как к ней подошел таможенник, они поговорили и пошли куда-то. За ними поплыли ящики. Через некоторое время Катя вышла: в руках у нее была только шляпа.

– Катя! – крикнул ей через барьер Юра. Она увидела его, помахала рукой.

Юра заметил, что актер несколько разочарован ее видом, – он ожидал, очевидно, увидеть совсем иное, и сказал как бы извиняясь:

– Понимаешь, – группа, коллектив. Неудобно выделяться…

И вот они уже стояли втроем, все трое ощущая некоторую неловкость.

– Симпатичная штучка, – сказал актер, разглядывая Катину шляпу. – Умеют делать, черти…

– Ну, хорошо, – сказал Юра. – Чего мы стоим? Поехали.

– Куда? – спросила Катя.

– Как куда? Ко мне. Стол накрыт.

– Но мне домой, – сказала Катя.

– Куда домой? – не понял Юра. – В Верхнеярск?

– Домой – домой. К бабушке.

– Но слушай, это же глупо.

– Почему? У меня еще два дня отпуска.

– Вот и хорошо. Проведешь их здесь. Подготовлена культурная и деловая программа.

– Да нет, Юра, спасибо, в другой раз.

– Какой другой раз? О чем ты говоришь? Уже все договорено. Завтра тебя ждут на киностудии. Будет кинопроба. Скажи спасибо, – он кивнул на приятеля.

– Спасибо, – сказала Катя, – но это лишнее.

– Иметь лишнюю роль никогда не лишне, – заметил актер. – Или вы теперь только в зарубежных?

– Да нет, что вы, это ведь так… Случайно.

– Все так начинают. А некоторые даже…

– Нет, но я и начинать не хочу.

– Это хорошо. Молодец, – похвалил актер. – У нас не любят, кто сам хочет. У нас любят уговаривать. Но не пережимайте.

– Ладно, – решительно сказал Юра. – В общем, никуда ты не едешь, ни к какой бабушке, едем ко мне, там все обговорим.

– Нет, Юра, я поеду домой.

– Ну, ладно, братцы, – сказал актер. – Вы тут решайте, я пока колесами займусь. Ехать все равно надо. – И он ушел.

На площади, на стоянке такси, стояла огромная очередь. Актер стал чуть в стороне.

– Слушай, я не понимаю тебя, – кипятился Юра. – Ведь если утвердят, ты понимаешь, что это значит? Это же – другая жизнь…

– Я понимаю. Но я не хочу другой.

Около актера выстроилась очередь такси. Шоферы спорили:

– Со мной поехали, начальник, – доказывал один. – Аппаратик вон, новенький…

– Ты на этой неделе Олега Попова возил? Хватит с тебя, – отвечал ему другой.

Не слушай их, шеф, – возражал третий. – Они ж темные люди, они ж в кино не ходят, они же тебя только по ящику смотрят…

Подошел диспетчер.

– В чем дело, братцы? Почему не работаем? Вон где очередь, а ну-ка… – Он козырнул актеру. – Здравия желаю. А где вещички?