Размышляя на неврологические темы, я пришел к заключению, что некоторые аспекты человеческого бытия в неврологии не уничтожаются, а наоборот - доводятся до крайности.

Людей можно грубо разделить на два типа: тех, кто ни хрена не понимает, что им говорят, и тех, кто все понимает, но сами не в состоянии связать пару слов, потому что Бог не дает рогов бодливой корове.

После приличного инсульта эти качества разбегаются по полюсам.

Помню, была у меня одна больная, когда я некоторое время бесславно заведовал отделением в Сестрорецком Курорте. Она абсолютно ничего не понимала, в том числе и себя саму, и на все говорила "Исин".

- Исин. Исин.

Сидим мы с медсестрой в моем кабинете и готовимся приступить к выяснению отношений. Распахивается дверь: стоит, в цветастом халате.

- Исин! Исин!

Медсестра - прикуривая и лениво поворачивая голову:

- Что опять Исин?..

Я смотрел мягко и доброжелательно.

После моего лечения наметилась положительная динамика, и эта женщина расширила свой словарный запас. Она стала говорить "Исин Тудум".

- Исин Тудум!... Исин тудум! - настойчиво, с заклинающими интонациями.

И был очень старенький и очень симпатичный профессор, с которым стряслась противоположная беда. Он все понимал, но на все обращения разводил руки и горестно говорил:

- Ничего нет, лапочка. Ничего.

Как он был прав.

Голова

Я почти не читаю газет.

Я их начитался на всю жизнь, когда работал в больнице. Покупал ежедневно штуки по четыре и разгадывал все четыре кроссворда, и еще сканворд успевал.

Но иногда газета мне все-таки попадает в руки.

Продолжаю читать газету, которую начал позавчера. Называется АиФ. Там что ни статья, то откровение: вырастили зубастых кур и так далее. И напечатано интервью с директором НИИ трансплантологии.

Директор в ответ на вопрос корреспондента ответил, что технически пересадить голову можно, но его смущают моральные аспекты.

Я, наверно, совсем отстал от современной науки. Но шесть лет тому назад, в больнице, у нас было принято считать, что при анатомическом перерыве спинного мозга наступает дело-дрянь и ни хрена не восстанавливается. Как же они будут шить эту голову?

И мораль, конечно, имеет место. Если у кого-то голова больная, а туловище здоровое, то туловище можно взять в качестве донорского симптомокомплекса. Определяется ли личность головой? Каким именем будут называть акцептора туловища? И не явится ли акцептором само туловище, то есть все наоборот, а дающий голову - донором?

Но идея заманчивая, конечно. Это всем будет только лучше, если поймать какого-нибудь дебила, отпилить ему голову и пришить новую - от писателя, скажем, который скоро скончается от цирроза печени.

Обыденное

Меня надо приковать наручниками к батарее и никуда вообще не выпускать, потому что расстройство не то что сплошное, а просто одно и то же, одинаковое, изо дня в день.

Пошел в аптеку за анальгином.

Передо мной - гладкая дородная дура (это я заранее, потому что потом там были поиски денежки в кошельке, спрашивание мешочка, отказ купить мешочек за два пятьдесят, спрашивание о бесплатном мешочке, сожаление по поводу отсутствия в природе такого мешочка - все это ерунда, я и не буду про это писать); спросила валидол.

"И вот этих четыре штучки, как они называются" (променад через всю аптеку): Аскорбиночка!

Аптекарша, которой я всегда почему-то побаиваюсь, не расслышала. Ей послышалось, что нужен арбидол, а не валидол.

- Взрослый или детский?

- А давайте и взрослый, и детский...

Детский валидол, умереть.

На разбирательство ушло еще какое-то время, и мне расхотелось анальгину.

Ингерманландия

Поступила старушка.

Курлы-бурлы, да бурлы-курлы. Буйная, привязали.

Рядом сосед лежит, вокруг него советские самолеты летают.

Вот они так лежали курлы-бурлы, а потом он ей вдруг злобно говорит:

- Дура!

А она ему:

- Сам дурак!

Доктор заинтересовался: а по-каковски же вы это говорите?

- Вам этого не понять. Это очень древнее эльфийское наречие.

Доктор даже грузить ее не стал галоперидолом, чтобы другая смена послушала.

К истокам

Мы вернемся к истокам. Когда гуманной медициной гуманно правили гуманные Мудров, Пирогов... его заспиртованные препараты до сих пор где-то хранятся как образцы врачебного мастерства. Кудесник, пильщик, топограф.

Срезы такие анатомические. Мясные.

Доктор пришел к главному и сказал, что ему надоело лечить белую горячку галоперидолом. Для тех, кто боится этого слова, применим эвфемизм: ставить галочку.

Не надо больше ставить галочку.

Надо похмелять.

Главный растроганно согласился.

- Я теперь полсоточки ставлю, - трубит доктор. - Достаточно, да. На подносе стоят, обычно стаканчика три. Спиртик, конечно. Трое обычно и выступают.

Слуга государев

Я отработал вечернюю смену в петергофской поликлинике, выпил пивка, сел в электричку и поехал домой.

В тамбуре вместе со мной курили сотрудники Петергофского Музея-Дворца-Заповедника. Это были Петр Первый и его дружок Меншиков.

Переодетые, они были много пьянее меня.

Между нами завязалась дружеская беседа.

Царь Петр все больше курил, балагурил Меншиков.

Я рассказывал, что работаю участковым доктором-невропатологом. Что очень много и долго работаю, очень стараюсь, очень люблю людей, особенно пожилых. Что ни с кого не беру денег - и это правда. Что принимаю без номерка. Что я еще очень молод и верю в то, что все может быть замечательно.

У Меншикова слезились глаза. Петр в треуголке молчал и смотрел в окно на проплывавший мимо колхоз Красные Зори.

- Не меняйся! - с чувством попросил Меншиков, повидавший - надо думать - государевых докторов. - Только не меняйся!...

Я обнял его.

Он только качал головой и умиленно смотрел на меня, не веря в ангела.

- Я не изменюсь, - торжественно пообещал я Меншикову.

Но я обманул его. Я изменился.

Бред на двоих

Есть такой психиатрический термин.

Рассказали мне тут историю, как к доктору пришла семейная пара, где муж все время трагически молчал, а жена жаловалась на свекровь. За то, что та пару лет назад наорала на нее в лифте.

Знаете, я бы насторожился сразу после лифта, который пару лет назад. Ко мне ведь такие приходили.

Люди считают, что невропатолог - от нервов. Что он утешает, если нервничаешь, когда на них наорут в лифте пару лет назад. Они не понимают, что я человек грубый, что мне милее радикулит или инсульт, а в их случае - перелом основания черепа. Вот они и жаловались на. Разное.

Посмотрел, кусил, назвал змеей.

На эти случаи у нас во дворе поликлиники имелся двухэтажный желтый домик с безотказным доктором Милокостом, который принимал всех, кого я к нему отправлял. В этом психиатрическом домике они исчезали навсегда., ко мне ни один не вернулся. А от меня на всякий случай, сразу - нейролептики, да потяжелее, чтобы обида и скорбь двухлетнего образца отступили на заданные позиции.

Хайрулла и Вольдемар

Народ пьет черт-те что.

Уже непонятно, инсульт ли это, или что-то другое.

Невропатолог пишет: инсульт, моторная афазия. Но при моторной афазии обычно хочется что-то сказать, да никак не выходит! А этой не хочется ни хера.

Хайрулла зовут.

Лежит голая, довольная, ноги раскинуты. Катетер торчит из уретры, мочевой.

Доктор походил-походил, плюнул, ушел.

На следующий день привезли мужика по имени Вольдемар. Он месяц пил с товарищами, а потом замолчал и перестал быть интересен как собеседник. Друзья вызвали Скорую.

Привезли, стало быть, Вольдемара. И был он такой же, как Хайрулла.

Доктор пошел к Хайрулле.

- Хайрулла! Мужика хочешь?

- Да!

Афазия моментально прошла.

И вот их каталки состыковали. Оба тянутся друг к другу, оба голые, оба с катетерами в уретре. И привязаны оба крепко-крепко, к своим каталкам. Чтобы никуда, значит, не делись. Не дотянуться им друг до друга.

Моча между тем собирается в резервуары.

Какой-то обряд надо изобретать, что ли, для такого вот биологического единения. База есть, нужна культурная надстройка.

Культурный пласт

И вот, как мы с вами выяснили, пьют непонятно что.

Один лежит и требует себе права на звонок. Один звонок. На работу.

Вращает глазами, орет в телефон:

- Заберите меня отсюда! У меня здесь на ногах... (по нарастающей, воет и трубит) ...кандалы! по девяносто килограммов каждый! И на руках кандалы - по семьдесят пять килограммов!...

А второй, бывший интеллигент, гоняет бесов. И обращается со строгой просьбой:

- Прошу изъять резину из канала.

- Что?!...

Галоперидол вне очереди.

Потом до доктора дошло: это клиент просил катетер вынуть. И выразился витиевато, потому что культурный пласт не пострадал.

Про пункцию