– Арбалетчики! – на всякий случай прикрывая меня и папу телом, заорал Клоп. – Быстрее!!!

Двигаться так, как Ольгерд, наверное, не мог никто! – мало того что он пронесся сквозь стражников, как снежная лавина сквозь годовалый подлесок, так он еще умудрялся отбивать или рубить на лету арбалетные болты! Вскочив на помост, он сбил с ног увешанного цепями брата и, не прекращая работать мечами, заорал:

– Прекратить стрельбу! Всем стоять!!!

Впрочем, как я поняла, стрелять было уже некому – страшная железяка Глаза, оказавшаяся оружием, видимо, достала всех…

– Знаете, в чем вина этого мальчишки? – перекрикивая шум перепуганной толпы, рявкнул он. – В том, что он – наследник короля Диона! Его сын!

– Именно так! – откинув с головы капюшон, зычным голосом подтвердил вставший рядом папа. – Это мой настоящий сын!

– Король! Король вернулся!!! – раздались голоса в успокоившейся было толпе.

– Да, дети мои! Я вернулся к вам! Чтобы вести за собой в трудные для нашего государства времена… Стража, людей барона Морза – в кандалы!

В нескольких местах вокруг помоста вспыхнули было короткие потасовки, но стоило вновь раздаться гулкому «гласу небес», как сопротивление дворцовой стражи было подавлено, а верные королю части, составлявшие все внешнее оцепление, быстро навели порядок на площади, а потом ворвались и во дворец…

ГЛАВА 41

Король Дореда Прост

Стены Лиуланы уже показались на горизонте, когда из соседнего ущелья, ведущего в сторону Миера, на дорогу прямо перед с триумфом возвращающейся домой армией вылетела карета, запряженная четверкой взмыленных лошадей и в сопровождении десятка всадников. И тут же вынуждена была остановиться: сотня боевого охранения, движущаяся впереди, мгновенно окружила путников и занялась выяснением их личности…

– Король Миера Дион с сопровождающими лицами! – через некоторое время доложил Просту посыльный. – Говорит, что едет к вам, Ваше Величество, по чрезвычайно срочному делу!

– Диона ко мне в карету, спутников держать под охраной до моего особого распоряжения! – приказал король и устало потер красные от недосыпания глаза: весь путь до столицы он размышлял о сложившейся ситуации и искал хоть какой-нибудь выход, позволяющий обойтись без войны…

Вскоре за занавесками экипажа простучали копыта нескольких лошадей, потом раздались отрывистые команды, и наконец в карету ввалился Дион собственной персоной.

Хмуро посмотрев на старого друга, Прост немного подумал, потом все-таки протянул ему ладонь для рукопожатия. И отшатнулся, увидев, во что превратилась протянутая в ответ кисть короля Миера: на ней было всего два пальца! Безымянный и мизинец!

– Что это с тобой, старина? – не удержавшись, спросил Прост, аккуратно пожав обезображенную руку…

– Долгая история, дружище… Но расскажу… Для этого и приехал… Только сначала один вопрос: барон Морз до тебя уже добрался?

– Вроде бы нет! Может, ждет в Лиулане?

– Тебя не затруднит распорядиться, чтобы его задержали? Он виновен в государственной измене…

– Даже так? Конечно, сейчас пошлю гонца… – Прост высунулся из окна кареты и, жестом подозвав телохранителя, отдал несколько коротких приказов. – Все! Рассказывай…

Слушая сумбурный рассказ старого друга, Прост понемногу расслаблялся – все несуразности, происходящие вокруг королевства на протяжении пары месяцев, находили свое объяснение. А на душе становилось все спокойнее: необходимость воевать с Орденом в одиночку отпала. И хотя вероятность начала войны стала выше, выступать против врага объединенными силами было намного легче. Рассеянно глядя в окно, король прислушивался к рассказу о последних событиях в Веллоре, пока не услышал слова «Обители Последнего Пути».

– Так, повтори еще раз? Тебя вылечили адепты Обители, если я правильно понял? – недоверчиво посмотрев на друга, переспросил он на всякий случай.

– Да, дружище, представь себе!

– И кто, если не секрет? – с сомнением в голосе произнес Прост, слегка напрягшись – ложь он не выносил с самого детства.

– Ольгерд Коррин. Беата Коррин Хвостик… и еще несколько молодых ребят… – Заметив, что Прост ему не верит, Дион вспыхнул, сжал в кулак здоровую левую руку и рявкнул: – Я тебя когда-нибудь обманывал? Вон, посмотри, среди всадников, которые меня сопровождают, воин с двумя мечами… Это Ольгерд. А если присмотришься к оружию поближе, то думаю, головы соколов на рукоятях тебе скажут больше, чем мои слова… А вон тот воин на караковой кобылке – Беата… если ты увидишь ее в платье, то заметишь татуировки Арены на ее теле….

– Не верю! – выдохнул Прост, пожирая глазами живые легенды. – Я думал, что их давно уничтожил Орден…

– Как видишь, они живы и здоровы… и я благодаря им! Яд, которым меня отравил мой беспутный старший сын, было невозможно излечить. Сколько времени я искал противоядие, если бы ты знал… А они играючи поставили меня на ноги! Как? А как они убили Керрома с расстояния в десяток полетов стрелы?

Прост, наклонив голову набок, пристально посмотрел в глаза собеседника, потом ухмыльнулся, распахнул дверцу кареты и одним движением оказался снаружи:

– Я намерен с ними познакомиться. И немного их испытать… От этого зависит, поверю я тебе или нет – ты уж прости меня за правду. Но между нами кровь моего посла…

Вокруг короля, направляющегося к восседающим на конях сопровождающим Диона, мгновенно возникли воины его личной охраны. Быстрым шагом преодолев разделяющее их расстояние, король остановился невдалеке от указанного другом воина и, холодно посмотрев на него, поинтересовался:

– Это вы назвали себя Ольгердом Коррином?

– Нет, меня так назвали в детстве! – спешившись и поклонившись королю, ухмыльнулся воин.

– Вы полный тезка великого Коррина или обычный самозванец? – начиная выходить из себя, чуть повысил голос король.

– А кто такой Великий Коррин? – захихикала соскользнувшая с лошади девушка, одетая в мужское платье.

– Тот, кто победил Тварей в Ущелье Последней Тропы…

– Аа… Ну это был я… – широко улыбнулся воин, приобнял девушку за плечи и добавил: – Только не один, а с кучей друзей.

– Ну тогда вы, наверное, сможете справиться с парой моих телохранителей? – поинтересовался Прост, жестом приказывая выйти вперед двух своих лучших рубак.

В глазах самозванца вспыхнула ярость:

– Что ж, я готов! Только вот жалеть их я НЕ БУДУ. И кровь, которая прольется здесь, будет на вашей совести, Ваше Величество!

– Я это переживу.

– А они – нет… – В руках воина мгновенно оказались мечи, и он, сделав пару скользящих шагов вперед, замер, расслабленно опустив клинки к земле…

– Фаири! Нет! – заорал догнавший Проста Дион. – Позволь мне сказать! Дай им тренировочные мечи!

– Не надо, Ваше Величество! – справившись с бушевавшей в нем злостью, буркнул Ольгерд. – Из уважения к вам я постараюсь их не убивать… Но тогда я, с вашего позволения, сменю оружие…

Беата, без слов понявшая брата, стащила со своей лошадки небольшой сверток, аккуратно развернула ткань, извлекла на свет два черных как ночь клинка и бросила их брату…

…Повинуясь взгляду Проста, оба воина выхватили полуторники и, чуть увеличив дистанцию между собой, одновременно пошли в атаку. Одни из лучших дуэлянтов королевства, привычные к парному бою, воины умели бить в разные уровни, на очень высоких скоростях и были чертовски умны и выносливы. Однако атаки не получилось: воин, еще мгновение назад стоящий на месте, вдруг скользнул в сторону, уходя из-под удара левого от себя атакующего, и легким касанием клинка перехватил пояс пытающегося среагировать на его смещение воина. Телохранитель, левой рукой рефлекторно пытаясь удержать сползающие с него штаны, вдруг почувствовал холод лезвия меча, упирающегося ему в горло. И услышал издевательский смешок:

– Ну, может, хватит, Ваше Величество? А то ваши воины неодеты… и у них что-то с оружием!

– Демоны меня раздери! – взвыл покрывшийся красными пятнами телохранитель, сместился назад, уходя от клинка у горла, и взмахнул правой рукой…

Дикий хохот вокруг и заметно полегчавшая рука заставили его замереть на месте: меч, верой и правдой служивший ему не один год, стал короче ровно на длину лезвия. И не только у него – Роми, его вечный напарник, тупо смотрел на рукоять своего оружия, тоже оставшуюся без клинка…

– Ну что, доволен? – сдерживая улыбку, поинтересовался у Проста Дион и тут же отшатнулся: король Дореда выхватил меч и, сделав несколько шагов вперед, остановился перед спокойно глядящим в глаза монарху Ольгердом.

– Правом, данным мне Творцом, я посвящаю вас в звание Защитника за неоценимую помощь, оказанную королевству Дореда, и дарую титул Барона Нарионского с прилагающимся поместьем и землями… И приношу свои извинения за сомнения в вашей личности, барон Ольгерд Коррин!

– Ну вот, а меня, как всегда, прокатили! – хмыкнула Беата, забрасывая обнаженные было мечи в ножны, и мрачно свела брови: – Может, и мне кого раздеть?

Сначала расхохотался Дион, а потом все окружающие, кроме, разве что, поддерживающего спадающие брюки телохранителя.

Вытерев выступившие от хохота слезы, Дион, подойдя к ней поближе, поцеловал ей руку и, улыбаясь, пообещал:

– Вернемся в Веллор, и я вам дам то звание, которое вы выберете, Беата!

– И даже королевы? – ухмыльнулась девушка.

– И даже королевы, если, конечно, вы готовы выйти за меня замуж! – усмехнулся Дион.

– Та-а-ак! Тут поподробнее, пожалуйста! – взвыл воин, до этого скромно стоявший в отдалении. – Не успела выйти замуж за одного, как тут же подбиваешь клинья к другому? Зарэжю!

– Эх, Ваше Величество! – притворно насупившись и выпятив губку, «застрадала» Беата. – Нет в жизни счастья! Вот только решила устроить себе жизнь по-королевски, как оказывается, что не могу! И под страхом смерти должна выйти замуж за этого вот ревнивца! Всю оставшуюся жизнь я буду страдать, что не смогла стать Королевой!!!

…Глядя на веселящуюся молодежь, король Прост внезапно почувствовал себя не в своей тарелке – судя по реакции, ни подаренный титул, ни поместье не произвели на эту странную компанию никакого впечатления! Да, Ольгерд Коррин поблагодарил его, но, судя по взгляду, в жизни его волновали какие-то другие ценности… И это было немного непонятно…

Задумчиво посмотрев на улыбающуюся свиту, он подозвал к себе посыльного и вполголоса распорядился:

– Найди генерала Гвинера и передай: армия поворачивает на Миер. Немедленно…

ГЛАВА 42

Ольгерд

– Елки-моталки! Как же нам не хватает самолета или, на худой конец, нормальной тачки! – буркнул Глаз и дал шенкелей своему коню по кличке Паджеро. – Вот ща бы прошли регистрацию, заняли бы места в салоне и фьють – уже в Волчьем Логове! А так трясись на этих проклятых животных, потом неделю – на дурацком паруснике и снова залазь на коней!

– А что такое «самолет»? – спросила скачущая рядом Оливия.

– Хрень такая. По воздуху летает, – «объяснил» Вовка. – Типа вот этой вороны, но намного быстрее… и выше…

– И с него можно прыгать с парашютом! – мечтательно закатив глаза, мурлыкнула Беата… – Интересно, а мы еще когда-нибудь сможем побывать в Москве?

– Надеюсь, что да! – ответил я, тоже почувствовав, что мира, оставленного там, за логовом Хранителя, мне здорово не хватает.

– А нас с собой возьмете? – не унималась Оливия.

– А зачем тебе? – ехидно ухмыльнувшись, прикинулся ветошью Вовка. – Вот ща выйдешь замуж за Эрика, нарожаешь кучу детей и будешь сидеть дома, мордастая и задастая, как… ну Вилия, например! Я вообще не понимаю, что ты с нами поперлась! У вас дома вроде все наладилось… Орден в пролете, батя на троне, братана опять же не видела хрен знает сколько… Нет, блин, подавай тебе приключений…

Оливия гордо вскинула носик и, еле дослушав тираду веселящегося Вовки, выдала:

– Ты бы о себе подумал! Хвостик-то твой кто?

– Кто?

– Графиня де Плие! А у них там какие обычаи, забыл? Вот доберетесь до Логова, нарядит она тебя в кружева и рюшечки, родит тебе детишек и будешь ты у их кроватки колыбельные распевать… Представляю себе твое личико в капоре… Правда, надо бы брови повыщипать, губки подвести, румяна в щеки небритые втереть… и над пластикой немного поработать…

– А что не так с пластикой? – ухмыляясь, на всякий случай поинтересовался он.

– Да ходишь как-то не так! Плавнее надо, бедрами покачивая, и шаг от бедра… – захохотала Беата. – А что, идейка мне нравится… Еще бы ты беременным ходил…

– У… спелись, ведьмы… удавиться, что ли?

– Как это удавиться? А обязанности?! – взвыла моя неугомонная сестра. – Не успел на мне жениться – уже сваливать собрался… Вот фиг тебе… Как говорит Сема, за базар ответишь…

Слушая их непрекращающуюся перебранку, я привычно поглядывал по сторонам, автоматически выискивая признаки возможной засады, и размышлял… В отличие от Глаза, мне больше всего не хватало связи с Мерионом и Эолом: будь у меня обыкновенный мобильник, я бы смог посоветоваться с ними обоими и скорректировать дальнейшие действия.

Там, позади, все шло по плану: объединенные войска Дореда и Миера выдвигались к границе, и на месте командующего силами Ордена я бы очень хорошо подумал, прежде чем решился бы напасть на воодушевленные возобновлением союзного договора войска коалиции. А вот впереди, в Аниоре, ждала неизвестность. Мало того, судя по информации, полученной от Проста, не мешало бы мне смотаться и в Корф: один из высших иерархов Империи, судя по всему, был весьма недоволен политикой нового Императора и всей доктриной Ордена. И явно собирался ее поменять, сменив босса у руля… В общем, поучаствовать в этом стоило, тем более что такой вариант развития будущего давал неплохой шанс на установление мира без привлечения на Элион Тварей… Но прежде чем двинуть к Корфу, надо было пообщаться с Мерионом и Эолом – их знаний и опыта мне здорово не хватало. И еще я здорово соскучился по Машке и маленькому Самирчику…

– Ольгерд! Впереди засада! – Голос Эрика оторвал меня от размышлений и заставил окинуть взглядом окрестности.

Тракт, идущий по вековому лесу, в этом месте сужался до размеров двухполосной дороги, а густой подлесок мог скрыть не один десяток вооруженных людей. Мало того, густая листва придорожных деревьев наверняка скрывала стрелков из арбалетов, выцеливающих нас в просветах нависающих над дорогой ветвей… А вот засада была не впереди, а практически рядом с нами – поваленное поперек дороги дерево, привлекшее внимание Эрика, было тому подтверждением…

– Темп! – заорал я и, скатившись с лошади, нырнул в придорожные кусты…

Через миг над дорогой засвистели арбалетные болты, раздалось ржание раненых животных и мат Володьки: зацепившаяся в стремени нога не дала ему исчезнуть в кустах, а волочиться за взбесившейся от боли в месте попадания стрелы лошадью в его планы не входило. Мелькнуло сразу два ножа, перерубленное стремя выпустило ногу вцепившегося в кобуру пистолета Глаза, и тут же на дорогу высыпали местные работники ножа и топора… Первые двое умерли, еще не успев толком выбраться из кустов, – Оливия метала ножи, как из пулемета. Потом дважды хлопнул пистолетный выстрел, а через мгновение вокруг вскочившего на ноги парня закружилась карусель боя на мечах: озверевшая Беата под прикрытием Эрика и Нейлона пластали всех, до кого успевали дотянуться. Брол и Клоп метались каждый по своей стороне дороги, сбивая на землю «кукушек»» – стрелков на деревьях. Оливия метала ножи в тех, кто, по ее мнению, опасно приближался к кому-нибудь из ребят… А я практически бездельничал – прислушивался к треску кустов неподалеку… Как оказалось, не зря: буквально через минуту на дорогу вырвались еще десятка два таких же мордоворотов, как и первая партия атакующих, и уже в каком-то подобии строя поперли в атаку…

Клоп, несмотря на почти своевременный перекат в сторону и серию из четырех ножей Оливии, попавших в цели, умер практически сразу: восемь или девять мечей, одновременно пущенных в дело, не дали ему шанса на спасение. Брол, раскрутив свой посох, продержался намного дольше. Секунд десять. И это спасло ему жизнь – перестроившись в привычную тройку, я, Беата и Нейлон врубились в строй разбойников и дали ему возможность отойти… И, оказавшись на острие второй тройки из него, Оливии и Эрика, метнуться в ответную атаку… Глаз, оставшийся в тылу, вмешивался в бой в самые острые моменты – патронов оставалось крайне мало, и он стрелял крайне экономно…

…А через десяток секунд редеющий на глазах строй разбойников сначала дрогнул, разделившись на две неравные половины, потом подался назад и сломался: сначала с диким криком попытался прыгнуть в кусты оставшийся без левой руки бородатый коротышка с топором; оседая с перерубленным мною позвоночником, он отвлек на себя внимание еще двух товарищей, явно не мечтавших о таком конце и тут же нарвавшихся на мечи Беаты. Потом в кусты попытались прыгнуть сразу два мужика и тоже не успели: я дотянулся до ноги одного, а Беата вогнала меч в почку второго. А после их криков началось повальное бегство: растерявшие боевой дух громилы бросали оружие, орали от страха и пытались скрыться от свиста ножей и ударов мечей… Все, кроме одного: прикрываясь телом своего же товарища, возле ствола здоровенной лиственницы стоял кряжистый мужик с дубиной в правой руке и пытался отдавать никому не нужные команды…

Тело перед ним стоять не хотело и не могло – пара ножей Оливии уже оборвали его жизнь, но в могучей руке предводителя оно превратилось в своеобразный щит.

– Он мой! – прорычал Брол, снося последнее препятствие на пути к здоровяку, и нанес страшный удар посохом по правому плечу мужика. Но промахнулся. А мелькнувшая в воздухе дубина – нет: окровавленное дерево вмяло грудную клетку воина, словно бумажную, и Брол ничком повалился на землю…

– Подвиньтесь! – заорал Глаз, не видевший цель со своей позиции, но было поздно: озверев от потери сразу двух воспитанников, я в два прыжка оказался рядом с ухмыляющимся уродом и, отбив в сторону очень быстрый и сильный удар, сначала по очереди отрубил ему обе руки, а потом, дав понять, что убиваю, смахнул с плеч голову…

…Брол умирал. Сломанные дубиной ребра пробили внутренние органы, и кашляющий кровью парень, потеряв сознание от боли, вытянулся на земле, так и не выпустив из руки верный посох. Глаз, присев на колени рядом с ним, тяжело вздохнул и, посмотрев на меня, отрицательно покачал головой:

– Не жилец… Минут двадцать… от силы час… Охренеть…

Скрипнув зубами, Оливия вдруг сорвалась с места и метнулась назад, за мою спину. Раздался хрип, за ним еще один, и я вдруг сообразил, что она добивает притворяющихся мертвыми раненых!

– Ненавижу! – донесся до меня короткий полувскрик-полувсхлип, и через минуту, наполненную сдавленными причитаниями, на дороге снова наступила тишина…

…Ребят похоронили на небольшой полянке неподалеку от дороги. Затем, еле отловив трех оставшихся здоровыми лошадей, нагрузили их нашим скарбом и в отвратительном настроении тронулись в путь. И до самых ворот Сента, показавшихся на фоне уже темнеющего неба, не проронили ни слова…