Дольский пробурчал:

— Да я в Москве таких ксив пачками напечатаю. И любые печати поставлю. Хоть царскую, петровскую!

Закир улыбнулся:

— Понимаю вас! Что ж, в таком случае свяжитесь непосредственно с вашим посольством. Номер…

Оператор, закончивший первую съемку, сказал:

— Это другое дело. Но назови-ка ты нам, друг Закир, лучше номер телефона посольства… ну, скажем, Китая в Афганистане!

И вновь Закир улыбнулся:

— Пожалуйста, я только в записную книжку взгляну. На память не помню!

— Взгляни, взгляни.

Вскоре Сергинский позвонил в посольство КНР, представился, попросил соединить его с российским дипломатическим ведомством. Его просьбу выполнили, и только после разговора с одним из секретарей посольства России все сомнения в подлинности свидетельства Закира Асадани отпали.

Руководитель съемочной группы извинился.

Асадани ответил:

— Не стоит! Вы поступили верно! Теперь проедем к моему вертолету?

Дольский спросил:

— У вас свой вертолет?

— Да! Вообще-то у меня их несколько. Купил у военных. Пытаюсь создать авиакомпанию по обслуживанию населения кишлаков, находящихся в труднодоступной горной местности, куда попасть только по воздуху и можно!.. Итак, прошу в машину!

Съемочная группа погрузилась в «УАЗ». Закир устроился на переднем пассажирском сиденье. В принципе, расстояние до вертолета Асадани можно было пройти пешком, так как ехал советский армейский внедорожник всего несколько минут. Остановился у площадки, где уже медленно вращал лопастями несущего винта камуфлированный вертолет без каких-либо знаков различия. Асадани провел съемочную группу на борт, пожелал удачного полета и попросил передать привет дядюшке. После чего винтокрылая машина, набрав обороты, медленно оторвалась от бетонки и, поднявшись над аэродромом, взяла курс на юго-запад Афганистана.

Асадани достал американскую рацию дальнего действия:

— Дядя Абдул! Это Закир!

Бывший полевой командир ответил:

— Слушаю тебя, Закир!

— Гостей встретил, только что отправил к тебе. В заданном районе вертолет должен приземлиться ровно через тридцать пять минут.

— Хорошо! Спасибо, Закир! Высылаю машину за гостями.

— Если еще что-то будет нужно, дядя, не стесняйся. Как найти меня, знаешь. Ближайшее время я не намерен покидать Кабула.

— Хоп! До связи, Закир!

— До связи, дядя Абдул!

Асадани-младший, зачехлив радиостанцию, сел в «УАЗ», приказав водителю:

— Домой!

Армейский внедорожник покинул территорию Кабульского аэропорта.

Хаджа же доковылял до ближайшего ангара. Там спросил однорукого Алима. Вскоре к Хадже подошел молодой мужчина-инвалид.

— Ассолом аллейкум, Хаджа-ага!

— Ва аллейкум ассолом, Алим! Как дела?

— Спасибо, все хорошо!

— Ну и слава Аллаху! Обеспечь-ка мне срочную связь с Хандаром! И побыстрей, Алим!

— Пройдемте со мной, уважаемый Хаджа-ага!

Однорукий работник аэропорта провел попутчика съемочной группы в отдельный отсек ангара. Вытащил из-под топчана чемодан:

— Вот спутниковый телефон, Хаджа-ага! Мне вызвать Хандар или вы сами сделаете это?

— Я сам сделаю это, а ты, уважаемый Алим, выйди и проследи, чтобы никто не слышал разговора!

— Слушаюсь!

Алим вышел. Закрыв за ним металлическую дверь, Хаджа положил чемодан на топчан, открыл кодовые замки, извлек трубку с толстым стержнем-антенной. Набрал номер. Ему ответили сразу:

— Салам, Хаджа, я ждал твоего звонка!

— Салам, Исмаил-Хан! Через полчаса ваши клиенты приземлятся на плато у барриярской «зеленки».

— Они уже вылетели из Кабула?

— Только что!

— Кто их встречал?

— Племянник Абдула, Закир!

— Он дал русским охрану?

— Нет!

— Ты лично видел это?

— Да!

— Тебя гяуры ни в чем не заподозрили?

— Если заподозрили бы, то вряд ли продолжили бы свой путь!

— Верно! Спасибо за работу, Хаджа! Возвращайся к семье, отдыхай и жди курьера.

— Хоп, саиб! Удачной тебе охоты!

— Спасибо! Никуда эти русские не денутся.

— Надеюсь! До связи!

Хаджа сложил аппарат в чемодан, вызвал Алима. Указал на кейс:

— Убери! И найди Фаруха. Скажи ему, я еду домой!

— Слушаюсь, саиб!

Глава 4

«Ми-8», принадлежащий племяннику Абдулы, Закиру Асадани, приземлился на плато у «зеленки». Съемочная группа вышла из вертолета, и тот тут же поднялся в небо, направившись обратно в Кабул. Еще на выходе российские журналисты увидели стоявший метрах в ста от площадки, где приземлилась вертушка, подержанный внедорожник «Ниссан». Как только вертолет улетел, автомобиль подъехал к группе. Из него вышли двое афганцев, облаченных в национальные одежды, с автоматами в руках. Один из них, старший по возрасту, улыбнулся и заговорил на русском языке:

— Здравствуйте, уважаемые гости. Как прошел перелет из России в многострадальный Афганистан?

Ответил Сергинский:

— Здравствуйте. Перелет прошел нормально. Хотелось бы узнать, кто вы?

— Да, да, конечно. Я — один из помощников саиба Абдула, который с нетерпением ждет вас в кишлаке Баррияр, Юнус, мой напарник, он же водитель — Хусейн.

Сергинский ответил:

— Хусейн так же, как и вы, хорошо владеет русским языком?

Юнус вновь улыбнулся:

— У нас в Баррияре все мужчины старшего поколения, от сорока лет и больше, хорошо владеют русским языком.

— Это приятно, а вот мы… да кстати, позвольте представиться: я — руководитель съемочной группы, Антон Дмитриевич Сергинский, второй мужчина — оператор Владимир Алексеевич Дольский и наша очаровательная женщина, корреспондент — Валентина Борисовна Туркина. Так вот мы, к сожалению, совершенно не знаем вашего языка.

— Ничего, это не обязательно.

Юнус посмотрел на Туркину:

— Вы смелая женщина, раз не испугались прилететь в страну, которую считают чуть ли не земным адом.

Валентина ответила:

— Такова моя работа. Я вот что хотела спросить, мне обязательно носить здесь платок и длинное платье?

— Нет, не обязательно! Вы — европейка, у вас свои традиции, свой уклад жизни, в конце концов, иная религия. Можете носить все, что посчитаете удобным и нужным.

— Спасибо! А я уж подумала, что придется надеть паранджу.

Юнус с Хусейном рассмеялись:

— Это талибы насаждали старые порядки. У нас же женщины хоть и придерживаются национальных обрядов, но паранджу не носят!

Радиостанция помощника бывшего полевого командира издала сигнал вызова. Тот ответил:

— Я слушаю вас, саиб! Да, встретили, познакомились!.. Выезжаем! Что?.. нет, все нормально, я следил за дорогой… Хоп. До встречи.

Отключив станцию, Юнус сказал:

— Абдул выходил на связь, он ждет вас и беспокоится.

— А есть причины для беспокойства? — спросил Сергинский.

— Нет! Но Абдул беспокоится. Прошу вас в машину.

— И долго нам ехать? — задал вопрос Дольский.

Юнус объяснил:

— Нет! Сейчас спустимся до моста через реку, далее свернем влево, обойдем перевал, что виднеется перед вами, и, проехав два километра, въедем в кишлак Баррияр. Поездка займет не более получаса.

Сергинский спросил:

— А почему вертолет сразу не приземлился в кишлаке?

Юнус кратко ответил:

— Там это сделать невозможно. — И вновь указал не внедорожник: — Прошу в автомобиль!

Съемочная группа устроилась на заднем сиденье, сложив дорожные сумки в объемный багажник, афганцы заняли места впереди.

Хусейн взглянул на Юнуса. Тот кивнул:

— Вперед! У моста поаккуратней.

«Ниссан» медленно развернулся и направился к невысокому перевалу. Вскоре дорога пошла вниз. Валентина спросила старшего встречающей группы:

— Юнус, а что это за речка впереди?

— Ее название труднозапоминающееся, в переводе на русский что-то типа «коварная вода».

— Коварная вода? И чем же она коварна?

— Все горные ручьи и реки коварны. Большую часть времени они спокойны, мелки, проходимы даже для ребенка, но если в горах пройдет дождь, то эти ручьи превращаются в бурные, сметающие все на своем пути потоки. То же самое происходит и с нашей речкой. Мост, по которому мы поедем, река сносит несколько раз в год, и нам приходится восстанавливать его. Когда ушли русские, мы доставили сюда понтон. Но его унесло во время разлива.