— Подожди. Как это ты говорила?.. Ах да. — Делия на минуту задумалась, а Кэсси внутренне сжалась. — Тебе нужен человек респектабельный, но не чрезмерно. Интересный, но не чересчур. Не слишком сильный, но и не слабый. Не нудный и не опасный.

— В твоих устах это звучит глуповато. — Странно: никогда прежде Кэсси не считала свои требования глупыми — напротив, они казались ей весомыми и практичными. Но на этот раз перечень достоинств будущего мужа вызывал смех.

— Да и раньше звучало. — Делия не сводила глаз с сестры. — Наконец-то ты это признала. — Она покачала головой. — Ты ищешь идеального мужчину, а такого не существует в природе. А если он и найдется, этот твой мистер Идеал…

— Лорд Идеал, — поправила Кэсси.

…с этим лордом Идеалом ты умрешь со скуки еще до свадьбы. Только изъяны придают мужчинам особый шарм. Образцы совершенства невыносимы. — И она доверительно улыбнулась: — Разумеется, мужчинам не следует знать о том, что недостатки — их самое ценное достоинство.

— По-моему, они догадываются.

— Конечно, но не подозревают, что и нам это известно. — Делия лукаво усмехнулась, а Кэсси невольно засмеялась. — Итак, — продолжала Делия, — какие у тебя планы?

— Заново отделать и обставить Беркли-Хаус для… — Кэсси чуть не поперхнулась, — будущей жены лорда Беркли.

Делия раскрыла глаза.

— Не знала, что он помолвлен!

— А он и не помолвлен, но его мать больна и хочет успеть перед смертью женить сыночка. — Кэсси задумчиво нахмурилась. — Как странно… Он явно любит мать, но почему-то совсем не тревожится за нее…

— Может быть, уверен, что она поправится?

— Да, скорее всего. — У Кэсси сложилось впечатление, что эта уверенность росла с каждым словом Беркли. Но ведь она могла и ошибиться. И все-таки обстоятельства настораживали. — Во всяком случае, леди Беркли всерьез считает, что новая обстановка в доме поможет ее сыну сделать блестящую партию.

— Очень странно. Впрочем, — Делия усмехнулась, — я не удивилась бы, услышав такое от нашей мамы.

— Кстати, именно мама уговорила меня взяться за это дело. Из сострадания к бедной леди Беркли.

— Вот как? — Делия задумалась. — А мне казалось, она порицает твое занятие не меньше, чем наши братья. В ее уговоры верится с трудом.

— Мама уверяла, что леди Беркли — ее давняя подруга, которой она не прочь сделать одолжение. — Кэсси наморщила нос. — Но леди Беркли прикована к постели, а мне приходится иметь дело с ее сыном.

— И мы опять возвращаемся к лорду Беркли.

— Да, как видишь.

Долгую минуту Делия смотрела на сестру молча.

— Скажи, а что в нем тебя раздражает?

— Манера смотреть сквозь меня, — выпалила Кэсси не задумываясь и сразу пожалела, что нельзя взять эти слова обратно. — Боже, и я сболтнула это вслух!

Делия подавила улыбку.

— Представь себе, да.

— Но я не хотела! Просто собиралась сказать, что меня раздражает его надменность. И самоуверенность. И чрезмерная учтивость. Остроумие. Обаяние. Смех…

— И смех тоже?

— Он заразителен. — Кэсси покачала головой. — Приходится смеяться вместе с ним. Лорд Беркли вынуждает меня смеяться. А глаза! Делия, у него самые загадочные в мире серые глаза! Положительно бездонные! В них хочется броситься, как в омут.

— Да?

— Именно. Они тревожат и волнуют. А еще лорд Беркли хорош собой. И добр, — она на минуту задумалась, — к детям и домашним животным.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал.

— И ты ему веришь?

— Верю. Почти всегда.

— Сдается мне, — начала Делия, осторожно выбирая слова, — что в этом мужчине тебя раздражает в первую очередь то, что он тебе нравится.

— Господи… — Осознав, что происходит, Кэсси потрясенно осела в кресле. — А ведь и вправду похоже…

— И не просто нравится.

— Ни в коем случае! — Кэсси выпрямилась. — Между нами возможна только дружба. Мы уже договорились остаться друзьями…

— Правда?

Можешь не усмехаться. Это ровным счетом ничего не значит, — отмахнулась Кэсси. — Просто в ближайшее время нам предстоит часто и подолгу видеться, а в таких обстоятельствах лучше быть друзьями, чем изводить друг друга язвительными шпильками. Делия засмеялась:

— Только не говори, что он язвит!

— Он — нет. — Кэсси поморщилась. — А я — да. Но отныне я буду придерживать язык.

— Потому что он добр к детям?

— Да. — В голосе Кэсси зазвенела решимость. — А еще потому, что до сих пор я была с ним слишком груба.

— Когда вы снова встречаетесь?

— Завтра. Я покажу ему первые наброски. Будем выбирать обстановку для будущей виконтессы Беркли.

Делия покачала головой и прыснула, вызвав у сестры такое же раздражение, как лорд Беркли.

— Делия, если не считать того, что мы с лордом Беркли сумели найти общий язык, он мне не подходит. Мы друзья, и не более. Лорд Беркли — не тот человек, с которым я хотела бы провести остаток своих дней. Далеко не лорд Идеал. — Кэсси придвинулась ближе к сестре. — И никогда им не будет.

— И насколько же эксцентрична мисс Эффингтон? — Маркус протянул Реджи стакан бренди.

— Упряма, обо всем имеет собственное мнение и не скрывает его. — Реджи с удовольствием глотнул превосходного бренди из запасов друга и расположился в кресле, которое давным-давно облюбовал в просторной библиотеке Пеннингтон-Хауса.

В этой комнате друзья с давних пор обсуждали всевозможные вопросы — от самых серьезных до фривольных, и даже теперь, после женитьбы Маркуса, библиотека оставалась их святилищем. Боги и заботливая матушка помогли Маркусу связать судьбу с Гвендолин Таунсенд, ныне леди Пеннингтон, и Реджи считал этот брак своей удачей: ведь Маркусу вполне могла достаться сварливая, неуживчивая жена, которую раздражало бы постоянное присутствие посторонних в доме.

— Откровенно говоря, Маркус, мне хочется или задушить ее, или… — он усмехнулся, — поцеловать.

Маркус поднял бровь.

— Да неужели? А мне казалось, вы с прелестной мисс Эффингтон давно решили, что не подходите друг другу.

— Мисс Эффингтон постановила, что мы не пара, еще во время нашего первого разговора. Ей, видите ли, не нужен обладатель такой… — Реджи прокашлялся, — сомнительной репутации, как моя. Но почему-то мне кажется, что она уже готова изменить своим принципам. С тех пор, как мы начали чаще встречаться.

— А про себя что скажешь?

— Если собираешься напомнить, что я поклялся не выдавать своих чувств к мисс Эффингтон, — напрасно. Я все прекрасно помню.

— И я тоже. Ты говорил, что не дашь воли чувствам, пока не убедишься в том, что они взаимны. — Маркус изучал друга, глядя поверх края стакана. — Тебе уже представился такой случай?

— Нет. — Реджи задумался. Если дама смотрела на него с легчайшим одобрением в глазах и чуть не ахнула, когда он взял ее за руку, это еще ничего не значит. — И вряд ли представится. Но мы решили стать друзьями.

— Друзьями? — Маркус нахмурился. — А это хороший признак?

Реджи хмыкнул:

— Не знаю, но не прочь выяснить.

— Реджи, каковы твои намерения? — прищурился Маркус.

— Понятия не имею.

— А ты, случайно, не…

— Не пори чушь, — отмахнулся Реджи. — В настоящее время мое единственное желание — оказывать мисс Эффингтон всемерную помощь в обстановке моего дома. О, я буду учтив, приятен и вежлив с ней — как с любой знакомой дамой, к которой я питаю дружеские чувства. Я буду вести себя с мисс Эффингтон так, как… с твоей женой.

— Восторг с ее стороны тебе обеспечен, — сухо отозвался Маркус. — Гвен относится к тебе, как к старшему брату.

— Правда? — искренне обрадовался Реджи. Молодая леди Пеннингтон покорила его с первой минуты знакомства. — Признаться, я чрезвычайно польщен и счастлив!

— Напрасно. Подозреваю, что вскоре моя жена займется сватовством — как любая заботливая сестра, брат которой не женат.

— С чего ты взял? Маркус пожал плечами:

— В последнее время она все чаще заговаривает о том, как мы счастливы и как тебе одиноко.

— Боже правый. Сначала моя матушка, теперь твоя жена. — Реджи глотнул бренди, понимая, что иначе ему не выстоять против коварных интриганок. Похоже, весь мир сошел с ума.

— А что твоя матушка? — В голосе Маркуса зазвучало беспокойство. — Ей не стало хуже?

— Нет, но радоваться нечему. — Реджи покачал головой. — Это лишь догадки, но мне кажется, вся эта затея с новой обстановкой и помощью мисс Эффингтон имеет одну-единственную цель — свести меня с ней.

— А если леди Беркли и вправду умирает? — Маркус пригубил бренди.

— Говорю тебе, Маркус: внутренний голос подсказывает мне, что это заговор. Наши с тобой матери — близкие подруги. Твоя хитростью умудрилась женить тебя, причем довольно удачно. Имея перед глазами такой пример, как ты, моя матушка была просто обязана повторить подвиг подруги!

— Логично. И все-таки, — Маркус приподнял стакан, — болезнь может оказаться настоящей, а не мнимой. Реджи фыркнул.

— Да она за всю жизнь ни разу не болела. Посуди сам: разве может человек быть совершенно здоровым во вторник, а уже в среду лежать на смертном одре? И даже врач не может понять, в чем дело. Нет, я готов держать пари, что мама поправится сразу после моей помолвки!

— С мисс Эффингтон?

— С кем угодно. Не знаю, почему из всех невест высшего света она выбрала именно мисс Эффингтон, но ее мать тоже обеспокоена здоровьем моей матери.

— Да, похоже на сговор.

— Напрасный сговор, — мрачно объявил Реджи. — Да, я не прочь жениться, но никому не позволю выбирать мне невесту.

Маркус прокашлялся.

— Не всем удача улыбается так часто, как тебе, — напомнил Реджи, поднося к губам стакан. — Ты, дружище, исключение из правил.

Маркус рассмеялся.

— Да, мне всегда везет. — Некоторое время он молча смотрел на друга. — Значит, ты решил не попадаться на удочку заговорщиц?

— Ни в коем случае. — Реджи покачивал стакан. — Может быть, — пожал плечами и переглянулся с другом.

— Даже не знаю.

— Сложный случай…

— Нет, не то чтобы сложный… — Реджи мучительно подыскивал верные слова. — Несмотря на то что я не согласен с мисс Эффингтон и считаю, что мы неплохая пара, я решительно отказываюсь открывать душу женщине, которая не отвечает мне взаимностью. Вот что я имел в виду, когда клялся, что на этот путь больше никогда не встану.

Мисс Эффингтон недвусмысленно дала мне понять, что я ее не интересую. А мне осточертела неразделенная любовь. — Он глубоко вздохнул. — Но в этой женщине что-то есть — не могу объяснить, что именно, но рядом с ней у меня что-то сжимается в груди, и я понимаю, что любить эту женщину и потерять ее будет гораздо тяжелее, чем любую другую. — Реджи перевел взгляд на друга. — Я буду болваном, если в отношениях с мисс Эффингтон переступлю дружеские рамки.

— Понятно. — Маркус изучал друга с непоколебимым спокойствием.

— И больше ты ничего не скажешь? Маркус покачал головой:

— Ни слова.

— Но ты же хочешь что-то добавить. По глазам видно. — Реджи подался вперед. — Ты едва сдерживаешься. Давай выкладывай!

— Ну хорошо. — Маркус дотянулся до графина с бренди неизменно занимающего приставной столик, и снова наполнил свой стакан. — Реджи, ты неглуп, если сразу понял, что эта женщина опасна. Мне было бы горько видеть, как ты вновь берешься за старое. И все-таки, — он подлил бренди в стакан друга, продолжая рассуждать обманчиво небрежным тоном, — я всегда считал, что распознать опасность заранее практически невозможно. До тех пор, пока не станет слишком поздно.

Реджи смотрел на друга во все глаза, потом нерешительно покачал головой:

— Нет, Маркус, ничего подобного я не допущу. — Он помолчал и обреченно вздохнул. — Да, я уверен, что ты ошибаешься, а я сумею впредь быть хозяином своей судьбы, но… со мной происходит нечто странное, и это, несомненно, пошатнет твою веру в собственную правоту.

— Буду только рад, — усмехнулся Маркус. Реджи напрягся.

— Не кажется ли тебе, что это увлечение мисс Эффингтон, отделка и обстановка домов…