К зданию РУОПа мы ехали на машине бизнесмена. Тот время от времени произносил одну и ту же фразу:

– А меня могут арестовать или задержать по указу?

– В принципе, повода для этого нет, – отвечал я, – но провокаций ждать можно…

В ту пору действительно часто случались провокации – сотрудники РУОПа подкидывали подозреваемым оружие, наркотики… Кстати, впоследствии РУОП был расформирован именно за злоупотребления со стороны сотрудников.

Мы подъехали к зданию РУОПа, подошли к проходной и набрали номер того человека, который должен был допрашивать моего бизнесмена. Через некоторое время к нам спустились парни. Все они были одеты в гражданское и, самое интересное, внешним видом ничем не отличались от бандитов, которых тогда так много развелось в Москве. «А может, такая установка была дана специально, – подумал я, – чтобы не выделяться». Ведь часто РУОП выезжал на «стрелки» и, работая под прикрытием, задерживал членов тех или иных группировок.

Нас проводили на третий этаж. В кабинете сидели три человека. Предложили нам сесть. Один из сотрудников заинтересовался моим удостоверением.

– А ордер у вас есть? – спросил он, внимательно изучив его.

– Да, – я вытащил из портфеля листок бумаги, который давал мне право как адвокату участвовать в следственном действии. Сотрудник подошел к ксероксу, снял копии со всех моих документов и вернул оригиналы.

– Ну что же, – произнес человек, сидящий в кресле по центру стола, – давайте начнем наш допрос.

Я посмотрел на своего бизнесмена и заметил, что тот волнуется. Руоповец, который являлся неплохим психологом, тоже почувствовал это.

– Послушайте, – он обратился к бизнесмену по имени-отчеству, – я хочу сказать, что у вас есть два пути: либо вернуть деньги фирме, которой вы задолжали, либо мы сейчас будем оформлять привлечение вас к уголовной ответственности. А для начала задержим вас на тридцать суток по Указу президента. – Сотрудник достал тонкую папочку «Дело» и открыл ее. Внутри я увидел бланк задержания. Нарочно показав документ, чтобы бизнесмен еще больше заволновался, он медленно выдвинул верхний ящик стола и, достав оттуда наручники, положил их рядом с папкой. «Вот вам и психологическое воздействие!» – подумал я. Конечно, оснований для задержания моего клиента не было. Но следуя инструкциям своего наставника, я молчал.

– Ну, что вы скажете? – Руоповец подвинул наручники ближе к моему клиенту. Тот, волнуясь, стал объяснять, что никаких денег он не должен, поскольку была проведена сложная финансовая операция, связанная с взаимозачетами. Он достал контракт, который принес с собой, и стал показывать отдельные пункты, заранее подчеркнутые.

– Вот видите, в этих пунктах все сказано, – говорил бизнесмен.

Но руоповец отмахнулся:

– Не собираюсь я ничего изучать! Меня ваши бумаги не волнуют. Я уже сказал: или вы сейчас признаете долг и мы пишем соответствующий документ по этому поводу и спокойно расстаемся, либо мы вас задерживаем по Указу за связь с организованной преступностью.

Тут я не выдержал:

– Позвольте поинтересоваться, какая связь? Где конкретные факты? Я бы хотел это знать!

– У нас эти факты имеются, – спокойно ответил руоповец. – А вам мы не обязаны ничего говорить.

– В таком случае это полное беззаконие и беспредел! – продолжал я.

– Мы с вами не на бандитской «стрелке», чтобы употреблять такие термины, как «беспредел», – сказал руоповец.

В этот момент неожиданно открылась дверь, и в кабинет влетел еще один руоповец. Обратившись к своему коллеге, он быстро проговорил:

– Олег, мы двух «телок» от бандитов отбили. Будешь с ними разговаривать?

Олег вопросительно посмотрел на него и перевел взгляд на нас, что-то обдумывая. Тут в кабинете появились две симпатичные девушки, одетые как московские путаны высокого класса. Я понял, что значит «разговаривать». Конечно, девушки должны были оказать руоповцам интимные услуги.

У Олега загорелись глаза. Видно стало, что теперь ему не до нас…

– Ладно, – он закрыл папку и сбросил наручники в ящик стола. – Мы дадим вам время подумать. Помните, что мы вернемся к этому вопросу и позвоним через два дня.

Бизнесмен открыл было рот, собираясь что-то сказать, но я дернул его за рукав и прошептал:

– Пошли отсюда!

Отметив пропуск, мы вышли из здания.

Через два дня звонка не было. Со временем это дело спустили на тормозах.

Впоследствии, когда в 2002 году против одного из этих руоповцев будет возбуждено уголовное дело и его поместят в следственный изолятор, делом займусь я. Олег придет ко мне в контору, и тогда я напомню ему, что мы знакомы с 1994 года. Он признается, что тогда просто выполнял просьбу друзей из коммерческой фирмы и должен был припугнуть бизнесмена.

Круг наших клиентов стремительно ширился. Я уже стал получать заказы по телефону. В один из дней мне позвонил Алексей, спросил, есть ли у меня под рукой ручка и бумага.

– Записывай: Маркин Николай, 1967 года рождения, из Люберец. Задержан за перевозку оружия 164-м отделением милиции. Следователь Терехов. Его телефон…

Я записал телефон следователя.

– Хороший клиент, – добавил Алексей. – Главное, «бабок» много! Постарайся сегодня приехать и «разрулить» ситуацию, а я поеду в Генеральную прокуратуру…

Я знал, что под предлогом поездки в какое-либо учреждение Алексей часто навещает своих любовниц. Но мне-то какая разница, где он бывает! Главное, я получаю заказы, а за них – деньги.

Алексей спросил, есть ли у меня бланк ордера.

– Конечно, имеется…

В те времена, когда еще не было разделения форм деятельности адвокатуры, ордера являлись разрешениями, «путевками» на работу с тем или иным клиентом, которые мы получали в своей юридической консультации. А основанием для выдачи такого ордера был письменный договор, который тоже составлялся у нас. Все это оформлялось секретарем. Мы заключали договор, секретарь на основании его брала книжку ордеров с пронумерованными бланками, вписывала данные конкретного человека, фамилию адвоката, ставила печать. Адвокат же передавал этот ордер следователю или судье. Такое правило существовало очень долго. Но поскольку мы работали в режиме «Скорой помощи», часто нужно было, получив заказ по телефону, тут же ехать на задержание. Поэтому и придумали, чтобы чистый бланк находился у тебя постоянно на руках. Нужно было уговорить секретаря – конечно, не бесплатно – выдать чистый бланк, сказав, что мы еще не знаем, какой следственный отдел ведет это дело. Секретарь прекрасно знала правила игры, но, не желая портить отношения с адвокатами, а может, из надежды получить какой-либо подарок, потворствовала нам. Поэтому практически у каждого адвоката в загашнике всегда находился один, а то и два чистых бланка, куда мы вписывали того или иного клиента.

После разговора с Алексеем я достал бланк ордера, записал имя и фамилию нового клиента и поехал в указанное место. 164-е отделение милиции находилось недалеко от метро. Попав в дежурную часть, я спросил, где находится следователь Терехов.

– На втором этаже, кабинет 16, – ответил дежурный. – А вы кто?

– Адвокат. – Я показал ему удостоверение.

– Пожалуйста, проходите!

В кабинете меня встретили четверо мужчин в гражданской одежде.

– Добрый день! Кто из вас Терехов? – спросил я.

– А вы кто будете? – ответил один из мужчин, внимательно смотря мне в лицо.

– Я адвокат Николая Маркина, задержанного.

– А-а, этого люберецкого бандита… И кто же вас нанял, можно поинтересоваться?

– В свою очередь, я бы хотел узнать, кто вы, – проговорил я.

– Мы – РУБОП, разрабатывали вашего бандита.

– Вообще, вы знаете, кто такой Маркин? Это один из лидеров люберецкой ОПГ, – добавил другой мужчина. – Как же вы таких злодеев защищаете?

– Профессия у нас такая, – парировал я. – Вы ловите, а мы защищаем. Вы что, предлагаете отменить институт адвокатуры, чтобы все вершилось только прокурорами и операми?

Оперативник ухмыльнулся:

– Наверное, он хорошие «бабки» вам отвалил?

Я промолчал, не желая поддерживать пререкания.

– А вашего следователя нет, – произнес первый оперативник, – он скоро будет. Но… Мы не советовали бы вам влезать в это дело. Ваш Маркин сел глубоко. У него нашли ствол, «ТТ», сейчас его отправят на экспертизу, «пальчики» прокатаем… Так что года на два он сядет. И никто ему не поможет – ни вы, ни другой адвокат.

– Может быть, может быть, – кивнул я.

Вскоре в кабинет вошел еще один мужчина. Это и был следователь. Я протянул ему свое удостоверение вместе с ордером. Следователь быстро взглянул на удостоверение, вернул его мне, взял ордер и, перевернув его, спросил:

– А телефона у вас нет?

– Есть.

– А мобильный?

– Мобильного нет.

Руоповцы хихикнули.

– Что же, такой крутой адвокат, а мобильным телефоном до сих пор не обзавелся?

– Он дорого стоит – больше трех тысяч долларов, – ответил я спокойно.

– Ну и что? Я думаю, с одного только Маркина вы пять, а то и десять тысяч получите, – с усмешкой сказал один из оперативников.

– Лихо ваши оперативники любят подсчитывать чужие гонорары, – заметил я.

Видимо, это не понравилось следователю.

– Ладно, ребята, – сказал он, строго взглянув на них, – не мешайте нам с адвокатом работать!

Руоповцы нехотя покинули кабинет. Мы остались вдвоем.

– Вы в курсе дела, за что и как задержан Маркин? – спросил меня Терехов.

– Нет, – покачал я головой.

– Он перевозил оружие. Подъехали руоповцы, которые были тут, и доставили Маркина в это отделение милиции, так как задержание произошло недалеко, в районе Новослободской улицы. Дело поручено нам.

– Все понятно… И что же Маркин говорит по поводу оружия? Отрицает?

– Да, угадали – отрицает, – следователь улыбнулся. – Более того, он говорит, что якобы подвозил какого-то пассажира на заднем сиденье своего «Мерседеса» и тот забыл сверток с оружием, который Маркин не заметил.

– А пассажир куда делся?

– Вышел раньше. Такие версии нам знакомы, многие бандиты их выдвигают.

– А почему вы считаете, что и в данном случае это неправда? – поинтересовался я. – Или у вас есть какие-то доказательства?

– Нет, я так не считаю… Вы давно Маркина знаете? – неожиданно сменил тему разговора следователь. – У него же старший брат есть. Оперативники говорят – лидер одной из люберецких бригад. С «раменскими» они воюют.

– И что?

– Многие магазины они «окучивают», «крышуют» автосервисы. Так что ребята они зажиточные…

Я пожал плечами:

– Этого я не знаю, в их финансовые дела не лез.

– А как вы в это дело вошли?

– Это имеет какое-то значение? К нам пришла женщина, отрекомендовалась женой или невестой… Мы же, в отличие от вас, документы не проверяем.

– Понятно… – протянул следователь. – Конечно, допуск к Николаю Маркину дам. – Он подошел к компьютеру и стал набирать текст разрешения на встречу с клиентом. – Вы знаете, где он находится?

– Пока нет…

– Тут недалеко, 50-е отделение милиции. У них ИВС есть, пока он там сидит. Честно говоря, не знаю, как поступить. Начальник сказал – в течение трех дней определиться… Потом хотим его в Бутырку перевести. Так что, если желаете с ним встретиться, у вас есть три дня.

Последняя фраза следователя была для меня непонятной. Почему он так сказал? Позже я узнаю причину. Это был определенный намек: если хотите освободить клиента, то у вас есть три дня. Ищите концы или договаривайтесь сами об освобождении.

– Хорошо, я понял, – кивнул я, взял разрешение на свидание с клиентом и повернулся к выходу.

– Погодите, я печать не поставил! – Следователь взял у меня листок и вышел. Через несколько минут он вернулся и протянул мне полностью оформленный бланк.

– Может быть, я тоже подъеду после обеда, – сказал Терехов.

У выхода из отделения милиции я увидел знакомых руоповцев, куривших на крыльце. Видимо, они решили узнать, на машине ли я приехал, один ли. А вдруг со мной кто-то из «люберецких»?

Через некоторое время я уже парковался возле 50-го отделения милиции, а еще спустя несколько минут сидел в следственном кабинете.

Николай Маркин оказался парнем лет тридцати, крепким – в прошлом боксер или борец. Он деловито вошел в комнату, протянул мне руку. Я представился.

– А кто нанял-то? – спросил он.

– Брат твой звонил моему партнеру.

– Лехе, что ли?

Я понял, что с Алексеем братья Маркины знакомы.

– Да, ему, – подтвердил я.

– А ты давно с ним работаешь? – продолжал расспрашивать он.