— Боже, она звезда шоу-бизнеса, — закатила я глаза.

— Нет, — усмехнулся Антон, — Дана нигде не работает. Ей отец безотказно деньги давал, а теперь весь капитал ее. Слышали про автокатастрофу? Ну, весной «Майбах» разбился. Погиб Володин Павел Юрьевич, бизнесмен из списка «Форбс».

— Что-то припоминаю, вроде экстремальные погодные условия, — протянула я.

— Ага, — закивал Антон, — в самом начале марта гроза случилась, погода с ума сошла. В газетах писали, что в «Майбах» молния попала. Никто не выжил, все покойники: Володин, его жена, шофер. Дана теперь сказочно богата, но я бы не захотел мать и отца на миллионы поменять.

— Да уж! — вздохнула я.

— Постойте, — вдруг занервничал Антон, — она же замужем!

— Кто? — прикинулась я дурой.

— Дана! Один раз сюда с супругом приходила, он в кресле сидел, журнальчик читал, пока жена туфли мерила. Ваш сын никак не мог ей предложение сделать.

— Так и знала, что у истории будет плохой конец, — трагично воскликнула я, — сколько раз повторяла Игорьку: никогда не связывайся с окольцованными бабами, от них одни неприятности. Спасибо вам. Поеду домой.

Пытаясь правдиво изобразить расстроенную мать непутевого сына, я медленно двинулась к выходу.

— Дарья, — окликнул меня Антон.

Я остановилась и обернулась.

— Что?

— Не переживайте, — попытался утешить меня консультант, — вероятно, Дана уже в разводе.

— Почему вы так думаете? — удивилась я.

Антон пожал плечами:

— Не знаю. Мне показалось, что у нее с супругом не самые хорошие отношения. Обычно женщины меряют вещь и начинают спутника тормошить, бесконечные вопросы задают: хорошо ли сидят, как цвет, не лучше ли красные взять, или зеленые, или синие. Некоторые такие настырные, что мне их мужей бывает жаль. А эти пришли, он сразу сел журнал читать, она быстро туфли померила и в момент купила. Даже ничьи советы не понадобились. Она вообще в тот день странная была, со мной не поздоровалась, дисконтную карту дома забыла, но я, конечно, ей так скидку сделал.

Я пожала плечами.

— За слабую половину обычно расплачивается сильная, вот девушки и стараются, чтобы вещи понравились мужчине, а Дана богата, ей прогибаться не надо. Хотя вы, конечно, правы, если жена не интересуется мнением мужа, брак нельзя назвать особо счастливым.

Я вышла из «Алонсо» и тут же поняла, что хочу перекусить. В нескольких метрах от бутика виднелась вывеска «Ресторан Пуццо». Я подошла к двери трактира и увидела объявление «Требуется повар на мясо». Аппетит моментально пропал. Конечно, я понимаю, что в «Пуццо» не подают котлеты из человечины и повар нужен на кухне для готовки бифштексов и азу, никто его на фарш не порубит, но обедать тут же расхотелось. Решив лучше выпить воды и съесть шоколадку, я подошла к ларьку, купила бутылочку минералки, батончик, быстро уничтожила и то и другое и стала искать глазами ящик из-под фруктов, которые обычно ставят около своих торговых точек аккуратные продавцы. Импровизированной урны не нашлось, я поскребла пальцем в окошко будки, показалось лицо парня.

— Чего?

— Куда деть пустую бутылку?

— Я их не принимаю, — чавкнул юноша.

— Где тут урна? — изменила я вопрос.

— Фиг ее знает, может, у метро есть, — равнодушно ответил ларечник.

— Ты бы хоть пустую коробку поставил, — укорила я неряху.

— Я ее убрал, — ответил продавец, — туда народ мусор бросал.

Я заморгала и озадаченная заявлением юноши спросила.

— Тебе больше нравится, когда вокруг расшвырены обертки и окурки?

— Тротуар Махмуд подметает, а коробку мне выносить, почувствуйте разницу, — заржал торгаш, — кабы я в пафосе стоял, миллионеров обслуживал, тогда да, а за три копейки грязь таскать не намерен. Еще попросите вам товар отложить, телефон оставьте, чтобы позвонил, когда его из Парижа привезут. — Парень захлопнул окошко.

— Спасибо! — воскликнула я.

— За что? — удивился парень.

— За идею, — сказала я, подошла к машине и взяла мобильный. Мне ответили сразу.

— Слушаю, — пропел мелодичный, с легкой хрипотцой голос.

— Вас беспокоят из бутика «Алонсо», можно Дану.

— Я у телефона.

— Дана Володина?

— Да.

— Простите, не узнала ваш голос.

— Не страшно. Слушаю.

— Я старший менеджер Елена.

— И что?

— Мы проводим опрос постоянных покупателей, не соблаговолите ответить на пару вопросов?

— Только быстро.

— Конечно, огромное спасибо.

— Хватит, начинайте, — резко оборвала меня Дана.

— Вам нравится ассортимент «Алонсо»?

— Да.

— Чего вам у нас не хватает?

— Всего достаточно.

— Ваш супруг посещает наш магазин?

— Нет.

— Почему?

— Он предпочитает другие магазины.

— Куда вам присылать наши каталоги?

— По старому адресу.

— В Кунцево?

— Да.

— Скажите…

— Довольно, — решительно заявила Володина, — это уже не пара вопросов, а целый допрос! Я оставила вам свой номер телефона не для того, чтобы вести кретинские беседы. Появится новая коллекция — сообщите!

Трубка противно запищала, я бросила ее на сиденье. Дана находится дома, судя по уверенному голосу, у нее все в порядке. Наверное, полковник Дегтярев прав, я слишком увлекаюсь чтением детективных романов и мне на каждом углу чудится преступление. Ну почему я решила, что рыжеволосой красавице нужна помощь? Девушка смотрела на меня умоляющим взором? Может, у нее всегда такой взгляд! Вот, например, наш мопс Хуч. Если не знаешь, что он с утра хорошо закусил курицей, полакомился печеньем, которым его угостил Аркадий, затем украл малую толику фруктов из спальни Маши, то заплачешь от жалости к несчастной собачке, которая смотрит на тебя огромными карими печальными глазами. У посторонних людей, впервые увидевших Хуча, кусок застревает в горле, и они начинают угощать мопса, приговаривая:

— Маленький! Совсем проголодался, вон как кушать хочет!

Представьте изумление добрых гостей, когда Хучик отворачивает нос от сыра, а Маня радостно поясняет:

— Не давайте ему «Чеддер», Хуч ест только «Трюфель».

Вот вам и ослабевшая от недоедания собачка!

Вероятно, у Даны такой образ: девушка со слезами на глазах. И почему я решила, что рассказ о сумке из бутика «Алонсо» — это попытка женщины назвать свое имя? Она просто хотела похвастаться эксклюзивным клатчем! Все, забудем о глупом происшествии, лучше сделаю педикюр, правда, к моему мастеру надо записываться заранее.

Я позвонила в салон и узнала, что маникюрша Танечка готова принять меня прямо сейчас. Я поехала в сторону Кутузовского проспекта, тихо радуясь невероятной удаче. Попасть в разгар лета на педикюр без предварительной договоренности сродни чуду.

Чтобы клиентка не скучала во время процедуры, Таня дала мне пару глянцевых журналов, и я принялась лениво листать страницы. На фотографиях мелькали одни и те же лица, оставалось лишь удивляться, почему некоторым людям не надоедает безостановочно носиться по тусовкам. Я зевнула.

— Скучное чтиво? — тут же спросила Танечка, ловко орудуя пилкой.

— Точно, — согласилась я.

— Возьмите другой еженедельник, — посоветовала она и сунула мне тоненькую брошюру, — совсем новый, только вышел.

Я раскрыла обложку и увидела фото Даны. Красотку сняли во весь рост, ее стройное тело обтягивало нежно-голубое платье, рыжие волосы были заколоты в высокую прическу, в мочках ушей висели огромные бриллиантовые серьги, а в руках Володина держала тот самый клатч из «Алонсо». Очевидно, на данном этапе жизни он являлся ее любимой сумочкой. Маленькие ножки Даны украшали босоножки, щедро усыпанные стразами, и я опять увидела ее изящные аккуратные пальчики.

— Красивая женщина, — невольно вырвалось у меня.

— Кто? — тут же проявила любопытство Таня.

Я повернула к ней журнал.

— Дана, — коротко сказала Таня.

— Вы ее знаете? — удивилась я.

— Довольно хорошо, — кивнула Танечка, — она была моей постоянной клиенткой. Вот уж не ожидала!

— Чего? — напряглась я.

Таня подлила в ванночку горячей воды.

— Дана в нашем салоне обслуживалась не один год, сюда еще ее мама ходила. Вот уж кто была милейшая женщина, всегда улыбалась, оставляла щедрые чаевые, никогда пальцы не растопыривала, хотя с ее-то деньгами могла нас тут всех построить. И Дана воспитанной казалась. Она очень сильно изменилась после замужества, стала мрачной. Ой, тут такое было! — Таня вдруг испуганно замолчала.

— Говори, говори, — поощрительно закивала я.

Мастер поплотнее закрыла дверь кабинета, взяла кусачки и стала самозабвенно сплетничать.

Салон, который я посещаю, пользуется популярностью у знаменитых людей, не всякий захочет краситься и стричься на глазах у простой публики, поэтому на минус первом этаже здесь есть VIP-кабинет. Как-то раз администратор велела маникюрше:

— Иди скорей, там Володины приехали, мать и дочь.

Танечка поторопилась к лестнице, спустилась вниз и решила на секунду заскочить в туалет. Не успела она шмыгнуть в кабинку, как из предбанника послышались шаги, потом плеск воды и сердитый голос Ольги Михайловны, старшей Володиной.

— Немедленно умойся и не позорь меня перед посторонними людьми! Кому сказано, перестань рыдать.

— Слезы сами льются, — простонала Дана, — мама, если вы с папой не разрешите нам с Сережей пожениться…

— Замолчи, — отрезала Ольга Михайловна, — не бывать этому никогда!

— Мама, я покончу с собой!

— Сергей — альфонс! Жиголо!

— Он любит меня, — заплакала Дана.

— Еще бы, — фыркнула мамаша, — с твоими-то миллионами!

— Нельзя же все мерить деньгами, — с отчаянием воскликнула дочь.

— В нашем случае только так и можно, — жестко ответила Ольга Михайловна. — Сергей прощелыга, он весь в долгах. Ездит на дорогой иномарке, шикарно одевается, но денег не имеет. Нам такой зять не нужен. Не пускай сопли, отец найдет тебе отличного мужа, чем, например, плох Никита Романцев?

— Лучше умереть! — зарыдала Дана. — Он урод! Лысый! Толстый! Страшный!

— Нам не нужен зять мошенник и…

Окончание фразы потонуло в звоне.

— Господи, — закричала Ольга Михайловна.

В голосе Володиной звучал неприкрытый страх, и Танечка, наплевав на осторожность, выбежала из кабинки. Перед ее глазами предстало шокирующее зрелище. На полу осколки зеркала, у раковины стоит бледная, как смерть Дана, из ее левого запястья льется кровь.