– Уверена. Потому что Сухарева твой любимый шеф снова куда-то сослал.

– Ничего удивительного. С тех пор, как Тёма изменил внешность, он впал в немилость.

– Мужчины всегда очень несправедливы друг к другу.

– Но виноваты в этом женщины.

– Так ты сможешь выкроить для меня часок?

– Смогу. Если мы поедем прямо сейчас.

Дима схватил телефон и позвонил Болотову. На месте его не оказалось.

– Думаю, он не появится несколько дней, – сообщил художник, с которым работал Иван. – Лучше всего перезвоните через неделю-полторы.

– Что-нибудь случилось? – обеспокоенно спросила Лиза, когда Дима пожал плечами и положил трубку.

– Болотова неделю-полторы не будет на работе.

– Интересно, почему? Давай звонить ему домой.

К телефону никто не подходил.

– Возможно, с ним что-то случилось? – обеспокоилась Лиза.

– Вот уж не думаю.

Дима решил позвонить Хабарову. Дома его не было, в «Митэксе» испуганная секретарша сообщила, что Вадима нет.

– А когда он будет, не подскажете?

– Н-н-не знаю, – запнулась та. – Попробуйте позвонить дней через пять.

– Скажите, с ним все в порядке? – остановил ее Дима. – Я его друг. Не могу с ним встретиться, но чувствую, у Вадима что-то произошло.

– С его сестрой случилось несчастье.

– С Любочкой? – мгновенно переспросил Дима.

Уверившись, что это действительно кто-то из своих, секретарша глубоко вздохнула и со слезой в голосе добавила:

– Вчера вечером Любочку убили!

* * *

Люба Болотова принимала ванну, когда убийца отворил дверь. По всей вероятности, он схватил ее за волосы, как прежде Ольгу Гладышеву, и сунул под воду. Люба сопротивлялась. Она сломала ногти о края ванны, часть воды с островками взбитой пены выплеснулась на пол, залив банный коврик. Со стеклянной полки полетели вниз флакон с шампунем, круглая баночка с ночным кремом, зубная паста, стаканчик со щетками и дезодорант. Полотенце, по всей видимости, висевшее неподалеку, утонуло вместе с хозяйкой. Молодая женщина изо всех сил старалась выжить. Пыталась за что-нибудь уцепиться. Пластиковая занавеска сиротливо провисла, сорванная с трех колец.

Мертвую Любочку обнаружил муж, вернувшийся домой в десятом часу вечера. Убийца побывал в квартире примерно за час до него.

– Я даже не смог ее встретить, – повторял Иван как заклинание.

Лицо его поблекло, и серые тени залегли на скулах и под глазами. Руки мелко дрожали.

– Я только поговорил с ней по телефону. Конечно, я хотел приехать пораньше, но у меня ничего не вышло. Две важные встречи подряд.

– Мы хотим помочь, – в который раз извинился Дима, лихорадочно записывая все, что удавалось вытянуть из убитого горем мужа. – Что за встречи? Где? С кем?

– Первая состоялась в моем офисе в половине седьмого. Приезжал представитель торгового дома «Кларисса» Изворотов, они хотят делать наружную рекламу.

Дима мгновенно вспомнил, как они искали Глеба Соколова, и искоса взглянул на Лизу. Рекламщик Болотов и рекламщик Соколов. И несколько убийств. Лиза ответила понимающим взглядом. Впрочем, вид Ивана мог поколебать кого угодно. Обе его ладони были в кровавых лунках от ногтей, которыми он впивался в собственную плоть, пытаясь сдержать отчаянье. Заострившийся нос, почти белые, с сиреневым оттенком губы.

– На вторую встречу ездил я сам, – монотонно продолжал Болотов. – Без чего-то восемь мы с Изворотовым расстались…

– А точнее? – мягко спросил Дима.

– Без двух, без трех минут. Кажется, так. Я посмотрел на часы, было почти что восемь.

– Хорошо, спасибо. А вторая встреча…

– Заказ на рекламу для нового ресторана «Полетта» неподалеку от Киевского вокзала. Я ездил взглянуть на помещение и пообщаться с владельцем.

Он продиктовал адрес, телефон и фамилию.

– Во сколько вы выехали из своего офиса?

– Меня уже обо все этом спрашивали, – напомнил Болотов. – Ничего нового я вам не скажу.

– Вы должны извинить мою настойчивость, – твердо сказал Дима. – Это исключительно в ваших интересах.

– Мне все равно, кто ее убил, – внезапно сказал Болотов, резко поднимая голову. – Все равно – кто. Я убежден, что рано или поздно подонок получит свое. Но Любочку-то, Любочку не вернуть… Как я буду без нее? Что мне теперь делать?

Он внезапно заплакал, закрывшись руками. Лиза наклонилась к Скороходову и одними губами сказала ему прямо в ухо:

– Из своего офиса он мог спокойно заехать домой, убить жену и потом отправиться на встречу с владельцем ресторана.

Дима посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Отхронометрировать такую поездку практически невозможно. Светофоры, пробки, то, се… – не сдавалась Лиза, кося глазом на вздрагивающего Болотова.

«Правду говорят, что женщины – самые бездушные существа на земле», – подумал Дима, качая головой. Потом он взял Лизу за локоть и, развернув лицом к себе, также шепотом возразил:

– Но замок в квартире был взломан!

– Он мог сломать его потом, чтобы отвести от себя подозрения. И вот еще что! Любочка к тому моменту уже набрала полную ванну и просто нежилась в ней – вода из крана не текла. Почему же она не слышала, что кто-то возится с замком?

Дима пожал плечами и отмахнулся. Иван тем временем немного пришел в себя, и он спросил:

– Вы сразу же по окончании первой встречи выехали из офиса?

– Нет, немного задержался. Выехал в двадцать минут девятого. Мой художник может подтвердить, мы как раз посмотрели с ним на часы.

– А во сколько вы приехали в ресторан?

– В девять. Плюс-минус пять минут.

– Вы вчера общались со своей женой по телефону?

– Дважды. Понимаете, она не сказала, что прилетает. Хотела сделать сюрприз.

Лиза шевельнулась в своем кресле. Внезапный приезд жены – это классическая ситуация. Однако до сих пор нет ни одного намека на то, что у Болотова была другая женщина. Любочка, только Любочка была для него светом в окне.

Люба Болотова прилетела в Москву в пятнадцать часов пятнадцать минут. Милиция оперативно разыскала пассажиров, которые могли общаться с ней в полете или еще в южном аэропорту. Как выяснилось, молодая женщина ни с кем не откровенничала, но казалась невероятно возбужденной. «Может быть, она предвкушала, как приедет домой без предупреждения и осчастливит мужа? – думала Лиза. – Или, напротив, застанет его с какой-нибудь красоткой?» Лизу еще насторожило слово «взвинченная». Одна из пассажирок выбрала именно этот эпитет, чтобы охарактеризовать состояние своей соседки. Люба Болотова была взвинчена, когда самолет заходил на посадку. Почему?

Иван уверял, что по телефону ничего не говорил своей жене о ситуации, в которую попал Вадим. Поэтому Люба ничего не знала о смерти Ольги и Жанны Гладышевых. А может быть, знала? Может быть, она позвонила кому-то из общих знакомых и ее просветили на этот счет? Но все опросы оказались тщетными. Проверили звонки из ее номера в гостинице. Люба Болотова на протяжении всего своего отдыха на побережье звонила только мужу и брату. Оба утверждали, что намеренно держали ее в неведении.

– А почему Люба одна отправилась отдыхать? Для вашей семьи это норма? – допытывалась Люба.

– Нет, вовсе нет. Но в этот раз я заставил ее. Накануне она тяжело переболела. У нее был бронхит с осложнениями. Врач порекомендовал солнце. У меня была материальная возможность отправить Любочку к морю, но не было физической возможности ее сопровождать. Вадька тоже работает.

– А подруги?

– Подруг у Любочки как-то не получилось. Близких, я имею в виду. А мимолетные подружки – они все замужем, у всех дети.

– Ваша жена не могла иметь детей? – осторожно спросил Дима.

– Могла, почему не могла? Просто мы думали, у нас еще есть время пожить в свое удовольствие.

«Что за удовольствие? – думала Лиза. – Люба Болотова сидела дома и стирала мужу рубашки. С такой потрясающей внешностью, с таким образованием!»

– А почему ваша жена не работала?

– Не хотела, – пожал плечами Иван. – Может быть, попалась бы ей работа по душе, и она бы упорхнула из семейного гнездышка.

Без роскошной улыбки лицо Ивана Болотова потеряло свою выразительность. Горе сделало его блеклым.

Люба Болотова окончила журфак МГУ и несколько лет работала фотокорреспондентом, заключая договоры с самыми разными изданиями. Позже, после замужества, она просто продавала снимки куда придется. Но потом оставила и это занятие. Видимо, высокие доходы мужа убили в ней сначала материальный интерес, а затем и творческий.

Лиза этого не понимала. Зато знала многих женщин, которые сделали весьма успешную карьеру, но при первой же возможности с удовольствием засели дома. Была, правда, еще одна любопытная деталь, связанная с этой стороной ее жизни. Один из оперативников, осматривавших квартиру Болотовых, нашел большую папку с фотографиями, которые сделала погибшая Люба, и безапелляционно заявил, что она была чертовски талантлива. Он знал, что говорил, потому что сам много лет занимался художественной съемкой и участвовал в выставках, в том числе и международных. Лизе стало еще обиднее за Любу.

Она не ездила в морг осматривать тело, поэтому представляла себе жену Болотова живой, веселой и счастливой, чему способствовали домашние фотоальбомы, которые попали к ней в руки. «Двадцать восемь лет, а кажется, будто смотришь на совсем молоденькую девочку. Неудивительно, что и муж, и брат называли ее Любочкой, и никак иначе, – подумала Лиза и тут же вздрогнула от обжегшей ее мысли. – Внешне она похожа на девочку. У нее даже есть нечто общее с Жанной Гладышевой. Обе невысокие, худенькие, со светлыми задорными кудряшками. Может быть, за этим сходством что-то стоит? Вернее, кто-то стоит? Мужчина, предпочитавший неопытных школьниц или, в крайнем случае, женщин, похожих на таковых! Мы изо всех сил искали любовницу Болотова. А может быть, надо было искать любовника его жены?»

Лиза бросилась к Ратникову.

– Мы вообще мало занимались Любочкой, – нахмурился тот. – Сестра Хабарова ни разу не была у нас в списке подозреваемых. Пробежались по верхам, и все.

– Нужно срочно добыть информацию! – кипятилась Лиза.

– Если Хабаров будет платить, то добудем.

Через час Хабаров лично подтвердил, что будет платить. Выглядел он едва ли не хуже Ивана, но настрой у него был совершенно другой.

– За что? – спрашивал он, нервно щелкая огоньком зажигалки. Вокруг него валялись пустые смятые пачки из-под сигарет. – За что ее убили?! Это необъяснимо, это… это… противоестественно! Любочка никому не хотела зла, никогда!

– Мне кажется, – осторожно сказала Лиза, – весьма правдоподобной на сегодняшний день выглядит версия, что некто хочет зла вам, Вадим. Вас хотят сбить с ног, заставить страдать и, возможно, запятнать ваше имя, запутать, не знаю, что еще. Вы меня понимаете?

– Понимаю, но не вижу для этого никаких оснований. Я не знаю, кто может хотеть мне зла. До такой степени…

Вадим прикурил очередную сигарету и сделал глубокую затяжку.

– Вчера и сегодня, – тихо продолжала Лиза, – вас наверняка осаждали сотни мыслей. Были среди них какие-то особенные? Что-то показалось вам непонятным, странным, из ряда вон выходящим или просто немного необычным?

– Я не понимаю, почему Любочка не позвонила из аэропорта, чтобы я ее встретил, – мгновенно ответил Вадим. – Допустим, она хотела сделать сюрприз Ивану. Но ехать одной хлопотно. Ловить машину, тащить сумки… А она была такая хрупкая… Не могу понять.

– Может быть, ваша сестра как-то узнала об убийстве Ольги и Жанны Гладышевых? Ведь, когда она улетала на море, вы с Ольгой еще не расстались, были вместе.

– Нет, она ничего не знала. Ведь она дважды после приезда разговаривала с Иваном. Если бы до нее дошли слухи о моей ситуации, вряд ли она промолчала бы. Ну, поставьте себя на ее место. Ольга в самом деле не была мне чужой. И Жанна…

– Кстати, какие у вашей сестры были взаимоотношения с Ольгой?

– У Любочки со всеми были хорошие взаимоотношения. Ее все любили. Ее нельзя было не любить!

– Я знаю, что вопрос, который я хочу задать, вас расстроит, – негромко сказала Лиза. – Вы должны заранее меня простить.

Вадим настороженно поглядел на нее и с силой раздавил в пепельнице окурок, превратив его в плоский блин.

– Ваша сестра не была влюблена в мужчину? Я не имею в виду Ивана Болотова. В какого-нибудь другого мужчину?

Она специально сформулировала свой вопрос так, чтобы избежать уничижительных слов типа «любовник», «адюльтер» и так далее. И тем не менее она была уверена, что Вадим все равно возмутится и, может быть, даже скажет что-нибудь оскорбительное. Вадим открыл было рот, удивленно взглянув на нее, но потом передумал и не озвучил своих первых ощущений. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Скажите, а почему вы задали этот вопрос? У вас есть какие-то подозрения на этот счет? Для меня это важно.

– У нас нет подозрений, – заверила его Лиза. – Так вы можете ответить?

– Нет, у меня лично даже мысли никогда не закрадывалось, – достаточно спокойно сказал Вадим. – Я не думаю, что у Любочки кто-то был. Хотя… Не уверен, что она со мной поделилась бы, будь это правдой.

– То есть вы не исключаете подобную возможность, – ухватился за его ответ Дима.

– Как я могу исключать? Я любил Любочку, но не идеализировал ее. Она была живым человеком – молодым, жизнерадостным… – На глаза Вадима навернулись слезы. – Какая черная душа ее убила? Не могу понять. Мне так хочется понять. Мне жизненно необходимо это постичь. Я мечтаю посмотреть в глаза тому подонку, который убил ее, а потом…

Лиза почему-то подумала, что Иван Болотов ни разу не задал риторического вопроса: «За что?», который постоянно задавал себе Вадим.

– У тебя патологическая ненависть к Болотову, и ты не в состоянии ее контролировать, – сделал заключение Дима, когда она поделилась с ним своими сомнениями.

В деле на нынешний момент было два «белых пятна». Во-первых, осталось неизвестным, что делала Люба Болотова в Москве с момента прилета и до своей гибели. Старушки-соседки из дома напротив видели, как она приехала из аэропорта. Примерно в четыре часа она выгружала сумки из машины. Затем машина уехала, Любочка по одной донесла сумки до лифта, а буквально спустя три минуты выбежала из подъезда с одной маленькой сумочкой через плечо. Куда она отправилась? К кому? Во сколько вернулась домой? Вернулась она одна или с убийцей? Пока на эти вопросы ответа не было.

– Возможно, у нее действительно кто-то был, – сказал Ратников, задумчиво глядя на Лизу. – Насколько я знаю, красивые женщины не терпят рутины. Она надоедает им слишком быстро. А семейная жизнь – это рутина.