– А мужчина моей мечты, – встряла Саша, – одевается у Тома Клайна, умеет чинить электроприборы и питается полуфабрикатами.

– Почти что твой Еланский. С тех пор, как вы поженились, он как раз и питается полуфабрикатами.

– Ну да. Зато он боится электричества и одевается в ЦУМе в отделе для крупных детей.

Разговор о мужьях и любовниках возникал всякий раз, как Басов прилетал по делам в Москву. Первым делом он звонил Анне, чтобы построить свой график, не ущемив себя в личном. Чаще всего он звонил именно в «Триаду», и Женя с Сашей с самого начала были осведомлены, что у их подруги началась очередная полоса любви.

Анна разложила на столе салфетку и высыпала на нее содержимое своей косметички.

– Обновлю макияж, – пояснила она.

Но тут ее позвали из зала, и прошел почти час, прежде чем она снова появилась в кабинете.

– Ты забыла про своего Карабасова! – тотчас же сообщила Саша.

– Я не забыла.

– Первый раз вижу, чтобы ты заставляла его ждать.

– Не могу же я бросить клиентку!

Обе ее подружки удивленно переглянулись.

– Ты его раньше никогда не динамила, – не отставала Саша.

– Что у тебя за подростковый жаргон? – Анна торопливо взглянула на часы. – Может, подвезешь меня к «Волшебнице»? Машину оставлю здесь. Хочу напиться.

– Вряд ли Карабасов обрадуется твоему желанию. Думаю, пьяные женщины не в его вкусе.

– Наверное, ты права. Но я все равно напьюсь.

– У вас с ним что, какие-то разборки, с Карабасовым? – осторожно поинтересовалась Саша.

– Лучше тебе этого не знать.

– Да, ты права. Меньше знаешь, медленнее лысеешь.

Глава 7

У Вадима в сознании никак не укладывались похороны, засыпанная цветами могила, рыдающие люди – и его жена. Она уехала в Борисовку, живая, невредимая и красивая, как всегда...

Вадим сидел в фотостудии, которую снимал в небольшом переулке неподалеку от «Новослободской», и тупо глядел в пустой стакан. Он даже забыл, что хотел выпить. На столе перед ним лежала огромная куча фотографий. Вот Ада в голубом шифоновом платье, которое вызвало настоящую сенсацию прошлой весной, а вот она в желтом костюме из прошлогодней коллекции Марины Кобозевой. Здесь она рекламирует белье для прибалтов, а вон там – снимки, сделанные на каком-то из приемов, где Ада в винного цвета декольтированном платье, которое он сам выбирал для нее в Париже.

Пытаясь осознать случившееся, Вадим ненадолго даже забыл, до какой степени жена раздражала его в последнее время. Убийца, выпустивший пулю в Аду, выбил Вадима из колеи, и он никак не мог сосредоточиться, собрать мысли воедино, продумать, что ему теперь вообще делать, как строить свою жизнь.

Полчаса назад позвонил следователь. Был ужасно нелюбезен, требовал срочной встречи, причем никуда не вызывал, намеревался явиться лично. Зачем? Вадим сообщил, где находится, и следователь попросил его подождать. Но он и так никуда не собирался. Он торчал здесь третьи сутки, спал на диване, вернее, даже не спал, а впадал временами в прострацию. Его никто не утешал, не сидел с ним, не держал за руку. Только один раз забежала Вика и стала наезжать на него, доказывая, что она совершенно ни при чем. Абсурд! Как будто он ее в чем-то подозревал! Еще в воскресенье явилась младшая сестра Ады, Настя, – премерзкая девица двадцати трех лет от роду. У этой вообще крыша поехала. Она сказала ему: «Мне кажется, Вадичка, это ты убил мою сестру».

Было часов одиннадцать утра, когда она позвонила в дверь студии. Вошла расхлябанной походочкой и с нахальным видом принялась разглядывать обстановку. В любое другое время Вадим отшил бы ее, но сейчас не посмел и только мрачно следил за Настиными передвижениями.

Настя Леонтьева была крупной блондинкой с толстой косой отличницы и румянцем, как у молочного поросенка. Она смотрела на людей прямо, даже с каким-то вызовом, вот и сейчас просто дыру просверлила в голове Вадима, то и дело бросая на него свирепые взгляды.

– Просто так зашла? – в конце концов не выдержал он.

– Хотела посмотреть, чем ты занят.

– Зачем тебе знать, чем я занят?

Настя пожала плечами:

– Думала, может, ты празднуешь.

– Ага! С шампанским и любовницей! А ты придешь и застукаешь. У тебя с головой все в порядке?

– Ада говорила, что ты ее в последнее время терпеть не мог.

– Она так говорила? – Вадим пытался сосредоточиться и понять, как правильно вести себя с этой нахальной девчонкой.

– Ну так что, скажешь, это неправда?

– Семейные отношения – такая сложная штука, Настя...

– У тебя ведь есть другая женщина, – не сдавалась та. – Ада тебе мешала, разве не так?

– Не так, – Вадим сел на диван и потер лицо ладонями. – Нет у меня никакой другой женщины. Но даже если б и была и Ада бы мне страшно мешала, я бы развелся. Тебе такой сценарий не приходил в голову?

Настя взяла в руки толстый иллюстрированный журнал и стала листать, раздувая ноздри. В ней явно утвердилась мысль, что с Вадимом не все так просто.

– Ада в последнее время стала тебя побаиваться. И еще она тебя ревновала, – как бы между прочим сообщила она.

– Обычная женская болтовня.

– Ну, не скажи...

– Послушай, дорогая моя девочка, – зло бросил Вадим, – я только что похоронил жену. И у меня нет настроения выслушивать твои измышления!

– А если я пойду в милицию? И поведаю, Глава Ада рассказала мне накануне своей смерти? Про твои делишки?..

Вадим быстро сглотнул. «Неужели Ада поделилась с этой идиоткой нашими планами относительно убийства Вики?! – подумал он. – Не может быть! Она же прекрасно знала свою экспансивную младшую сестру».

– Да ради бога, – как можно равнодушнее сказал он. – Иди, рассказывай!.. Интересно, сильно ли помогут следствию твои романтические сопли. Ада меня побаивалась, Ада меня ревновала... Ада меня ревновала много лет подряд. Сама чуть не совершила пару преступлений на почве ревности.

– Значит, ты давал ей повод.

Вадим устало закрыл глаза и тихо спросил:

– Ладно, говори конкретно: чего ты хочешь?

– Хочу точно знать, Вадичка, не ты ли убил мою сестру? – Румянец на щеках Насти сделался алым, словно кумач.

– Нет, не я. Если не веришь, можешь проверить мое алиби.

– Алиби! – насмешливо подхватила девица. – В наше время нанять киллера стоит дешевле, чем купить телевизор.

– А ты что, в курсе расценок на убийства? – встрепенулся Вадим. – Так это, может быть, ты заказала свою старшую сестру? Ты ведь завидовала ей, не так ли? Она была красивее и раз в десять стройнее. У нее не было щек как у сурка, обломанных ногтей и дурных манер. Зато был муж, работа, поклонники...

– У меня тоже есть работа и поклонники. А муж – это не проблема! – звонко парировала Настя, и в голосе ее послышались слезы.

Вадим мгновенно остыл. Ведь это же сущий детский сад! Хотя Насте вот-вот должно было исполниться двадцать три года, она вся горела какой-то подростковой яростью.

– Ладно, молодая бунтарка, – устало сказал Вадим, – кончай базар. Я устал, выдохся. У меня внутри ни одной мысли, будто все разобрали по винтику и свалили в кучу. Хочешь, я дам тебе денег на ресторан? Небось ничего не ела дня два, все правды ищешь...

Продолжая дуться на весь мир, Настя наконец собралась и ушла, оставив после себя витающее в воздухе чувство раздражения и запах дешевой туалетной воды. Когда дверь захлопнулась, Вадим снова впал в прострацию. Кажется, он немного выпил вечером, а уж сколько выкурил сигарет, уму непостижимо.

Сейчас он глянул на себя в зеркало и покачал головой. Вот-вот явится следователь, увидит его физиономию и наверняка поморщится. Так, едва заметно, чтобы показать свое отношение. Слабак, мол, ты, Вадим Сергеевич. Не берешь себя в руки, не помогаешь следствию. Сидишь в своей норе, водку жрешь пополам с кофе. Разве ж так ведут себя настоящие мужчины?

У двери прозвенел звонок. Вадим поставил стакан на стол и пошел открывать. Со следователем они провели вместе немало неприятных часов. Официальные встречи, опознание тела, сотни вопросов, протоколы – все было связано с этим человеком. Кусков был невысок ростом, рыжеват и лысоват, выглядел на свои сорок пять, и на самом кончике носа у него примостились очки в металлической оправе. Казалось, одно резкое движение – и они слетят на пол, поэтому-то Кусков так осторожен в движениях и так прям, будто у него вместо позвоночника палка от швабры.

Он сел напротив Вадима и поверх очков впился в него глазами. Потом нарочито громко вздохнул:

– Вадим Сергеевич, где вы были сегодня примерно в десять утра?

– Сегодня? – Вопрос для Вадима прозвучал совершенно неожиданно, и он никак не мог представить, как связано расследование смерти жены и его сегодняшнее времяпрепровождение. – Почему вы спрашиваете?

– Мне хотелось бы, чтобы вы сначала ответили. – Кусков по-прежнему не отводил от фотографа глаз.

– Я был здесь. Со вчерашнего дня никуда отсюда не выходил, – пожал плечами Вадим. – А что, это так важно?

– Вас кто-нибудь навещал, звонил?

– Ну... – Вадим пожал плечами. – А что, мне снова необходимо алиби? Еще кого-нибудь убили?

Он спросил это просто так, не особенно вдумываясь в смысл вопроса, но Кусков ответил:

– К сожалению, да. Сегодня утром в подъезде своего дома застрелена Виктория Карташова. У вас есть что сообщить по этому поводу?

Глава 8

Постороннему могло показаться, что Игорь Шитов очень медлителен. Но это было лишь первое поверхностное впечатление. Никто лучше его самого не знал, насколько обманчивыми могут быть подобные суждения. Посмотришь на него – вроде ничего особенного. Телосложение нормальное, хорошая стрижка, руки любит прятать за спину. Прямой нос, волевой подбородок. Вот только глаза не очень обычные: серого цвета, цепкие и быстрые. Мельком взглянув, Игорь мгновенно опускал их вниз. Потом снова глядел, повторяя маневры атаки и отхода. Если бы не этот пронзительный мгновенный взгляд, Игорь мог показаться простоватым. В его внутреннем кармане лежало удостоверение начальника службы безопасности фирмы «Бихом-экспорт».

Он шел по длинному коридору к кабинету своего шефа, и со стороны никто не мог бы сказать, что он торопится. Тем не менее секретарше, встрепенувшейся при его появлении, с порога заявил:

– Я к Константину. Скажи, что срочно.

Когда секретарша кивнула, Игорь, ни секунды не медля, двинулся к двери. Константин Бизин был на пять лет моложе Игоря. Что ж, веяние времени. Начальники теперь чаще всего моложе работников.

У Константина Бизина был просторный кабинет со светлыми стеллажами от «Командора». Одну стену, прямо позади кресла хозяина кабинета, занимала стеклянная витрина с презентами, которые дарили фирме визитеры. Так что на ее фоне Константин и сам казался экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. В сущности, там было на что посмотреть. Хрупкий блондин тридцати одного года с доброжелательной улыбкой, контактный, умный и предприимчивый, Бизин успешно делал свой бизнес. Правда, у него был партнер, но все знали, и Игорь Шитов в том числе, что Хомяков чаще вредит делу, чем помогает. Хомяков пил, бездарно тратил деньги, постоянно скандалил с женой и бесчисленными любовницами, что свидетельствовало о слабости духа. В качестве противовеса всем своим недостаткам он имел тестя в Госдуме, который обеспечил фирме «Бихом-экспорт» льготные кредиты и вообще помогал чем мог. Его дочь почему-то желала иметь Хомякова в мужьях, и он старался, чтобы дела у зятя шли хорошо.

– У Хомякова гости, – негромко сказал Игорь, подходя к столу.

– Кто? Налоговая? УБЭП?

– Пока ничего не знаю.

Константин схватился рукой за подбородок и стал напряженно растирать его, уставившись на ковер.

– Они сразу пошли к нему?

– Да. Двое в штатском. Чушкин бдит снаружи. Как только они выйдут, доложит.

– Думаю, Хомяк сам прибежит, – махнул рукой Константин. – Это какие-то его делишки. В последнее время у него много понтов не по делу.

Через полчаса и в самом деле бледный Хомяков возник на пороге. Его круглые щеки распирала улыбочка, ясно свидетельствующая, что он бодрится изо всех сил. Упав на диван возле окна, Хомяков вытянул ноги и откинул голову на спинку.

– Релаксируешь? – обманчиво мягким голосом спросил Константин.

– Расслабон пошел, – согласился Хомяков. – Тебе небось уже донесли, что у меня гости были?

– Не донесли, а доложили. – Константин придвинул к себе пепельницу и достал сигареты. – Ну, чего молчишь? Кто был?

– Да ментовка, ничего особенного.

– Послушай, Веня, – тоном светской беседы начал Константин, – твои разборки с бабами – в порядке вещей. Это твое личное. Но что касается фирмы, будь любезен, выкладывай без задержек.

– Да это как раз связано с бабами... То есть личные неприятности.

– Почему тогда тебя не вызвали куда следует?

– Да они еще не знают наверняка... Хотели кое-что спросить.

– Ладно, давай, Хомяк, колись! Что стряслось?

Веня капризно прикусил изогнутую вишневого цвета губу, потупил глаза, потом поднял на Константина взгляд побитой собаки.

– Убили одну мою знакомую. Застрелили в подъезде. Сегодня утром.

Константин молча и холодно глядел на своего партнера.

– А оперативники, – пожал плечами Хомяков, – просто проверяют связи.

– Кончай темнить, Хомяк, – тихо давил Константин. – Можешь моей секретарше лапшу на уши навешать.

Взглянув в серьезные глаза партнера, Хомяков как-то сразу сник. В его вальяжной позе проскользнула беспомощность.

– Эта женщина... Она была твоей любовницей? – жестко спросил Константин.

Хомяков молча покорно кивнул. И тогда Бизин разразился бранью. Он умел цветисто выражаться, но отборную матерщину редко кто слышал от него. Хомяков заморгал в растерянности.

– Я тебя, суку, на десять дней отправил на Кубу, – цедил Константин. – Денег дал, чтобы ты всех проституток смог поиметь и хоть ненадолго успокоился. Мы же с тобой договаривались!.. Перед своей женой ты должен быть чист, кристально чист! Проститутки – это цветочки, а вот любовница, одна, постоянная, может ее расстроить по-настоящему.