Стерва движением, не сулящим ничего хорошего, извлекает мобильник.

– Йози? Эти лохи в погонах, похоже, решили нас кинуть: хотят вместо боя впарить какой-то отстой – не то морг, не то фильтрационный пункт… Включать им счетчик, и пускай как бобики шуруют по новой, со всеми проплаченными спецэффектами?.. Думаешь?.. А вытянем – по иракским-то заготовкам?.. Понято…

Схлопывает мобильник и, смерив взглядом вытянувшегося командира, цедит:

– Ладно, пока живи, полкан – амнистия тебе вышла. Я уж думала – запихнуть вас обратно в вертаки и… твое счастье, что спешим: нам еще народное восстание креатировать… Короче: сейчас возьмешь штурмом само здание – да не вздумай мне экономить патроны и гранаты к подствольнику!.. И кстати: «апачи» пускай разнесут ракетами во-о-он ту колокольню… и, пожалуй что, кусок стены. Сейчас вот только камеры разместим, и по моей отмашке…

Блондин и рыжий тем временем добираются до крыльца.

– …Вот с этой точки и возьмем панораму. Та-ак… а этих сюда кто пустил? – и рыжий хозяйским жестом тычет в спецназовцев Марлоу. – Убрать отсюда этот бомжатник, живо!

– Э-э-э… – несколько теряется сопровождающий их капитан десантников. – Они только что из боя… Собственно, это как раз они и взяли виллу…

Брови телевизионщика ползут вверх, и теперь он принимается изучать всё так же невозмутимо прихлебывающего из фляжки Марлоу с вполне профессиональным интересом; будь это в соответствующие времена он, несомненно, приказал бы тому поприседать, напрячь бицепс и показать зубы.

– А забавно было бы, черт побери, превратить это чучело в национальный символ… – задумчиво изрекает рыжий. – Сыграть, что ль, в Пигмалиона?

– Да ты совсем рехнулся, Коко! – капризно урезонивает его блондин. – Ну какой из него национальный символ, сам посуди: белый – раз, мужчина – два, не урод и не даун – три… Скажи-ка, любезный, – адресуется он непосредственно к Марлоу, – есть у тебя хоть что-нибудь положительное? Может у тебя хоть сексуальная ориентация в порядке? Ну, пусть не твердый гей, но хотя бы бисексуал, а?..

В тот же миг камера улетает в одну сторону, а блондин – в другую; «полет валькирии» завершается в недрах шарообразно-подстриженного вечнозеленого куста, где означенная валькирия и застревает, жалобно суча конечностями.

– Я те покажу «бисексуала», козлина позорный!!! – ревет сорвавшийся с резьбы Марлоу, пытаясь стряхнуть повисших на нем десантников. – Я тя прям щас употреблю во все дыры – кончишь на раз!!!

– Мерзавец!.. – подвизгивает рыжий, предусмотрительно схоронясь за спинами солдат. – Шовинист!.. Таким, как ты не место в армии… и вообще на госслужбе! Герой, блин! – да мы тебя в порошок сотрем, мужлан вонючий!..

82

Дворец Президента (правильнее было бы, конечно – «зиц-Президента») Острова. Его Превосходительство проводит время в компании фотомоделей; ну, не Клаудии Шифер с Наомями Кэмпбелл, конечно – труба пониже и дым пожиже, но посмотреть, в общем-то, есть на что… По составу участников это более всего смахивает на соответствующий эпизод «Jesus Christ – Superstar» – если, конечно, Ирода как следует надраить гуталином.

Расписывать детали происходящего мне, честно сказать, лениво: из возраста эротических фантазий я уж как-то вышел. Скажем так: «Римская Империя периода упадка» – а дальше включайте ваше собственное воображение.

…Адъютант – парадный китель с аксельбантами, эполетами и обширной коллекцией орденов (среди коих наличествует даже неведомо как эмигрировавший в эти края Орден октябрьской революции) спешно напялен прямо на голое тело – вваливается в залу как раз в тот самый момент, когда Его Превосходительство… гм… ладно, замнем детали; не разбазаривая драгоценного времени, рапортует – кратко, точно и по существу:

– Дядя Джо!! Шухер!!! Сгребай хабар и рвем когти – легавые на подходе!

К чести Его Превосходительства следует отметить, что он тоже реагирует вполне адекватно, без дурацких понтов: чувствуется, всегда был морально готов к тому, что рано или поздно эта халява должна закончиться. Мигом стряхнув с себя девок – «всех размеров и цветов, всех фасонов и сортов», – он в чем был (а был он ни в чем) неспешно стопошествует к стенному сейфу, отмыкает его выполненным в виде нательного креста ключиком и лишь тогда деловито интересуется через плечо:

– И кто?..

– Американы. Армия. До хренища!..

– Ты ж говорил – русские, спецназ? – не отвлекаясь от процесса укладки в кейс долларовых пачек и обжигающей ледяными искрами бриллиантовой осыпи, уточняет для себя обстановку зиц-Президент.

– Не, дядя Джо, то была лажа! Американы, в натуре. Бишопа с ребятами уже помочили… Вишь, повадились – в Норьегу играть… ни рейтинга б им ни имиджа, паразитам…

– Смотри у меня, племяш, – Его Превосходительство успел тем временем защелкнуть кейс и натянуть на чресла шорты кого-то из девок – тесны до незастёга молнии, но свои искать некогда. – Коли так, то и вправду – пора на крыло…

С натугой сдвигает в сторону собственный ростовой портрет в золоченой гробоподобной раме – открывается потайной ход. Делает ручкой фотомоделям:

– Увы, девочки! Все контракты аннулированы по пункту о форс-мажорных обстоятельствах. За компенсацией зайдите к казначею, в 201-ую комнату; налички, правда, всё равно нету – берите либо сахаром, либо кокаином. Чао!..

…Ибо не зря сказано в классике советского киноискусства: «Главное в профессиях вора и святого (а мы от себя добавим: и Президента…) – вовремя смыться!»

83

Бело-синий вертолетик «Bell-206» – такой же, как у покойника Бишопа – делает прощальный круг над президентским дворцом; площадь перед ним запружена танцующим народом – то ли карнавал, то ли революция. Его Превосходительство недоуменно откладывает мобильник:

– Ни хрена не поймешь, что происходит! Полиция тоже не в курсе… Так свергли меня или еще нет?

Пилот простодушно советует:

– А вы телевизор включите, сэр: уж в CNN-то небось знают!..

84

Один из центров кристаллизации ликующей толпы – наши старые знакомые, «цыгане» в камуфляже и голубых беретах ВДВ: играют по преимуществу советскую классику, которая, однако, в их исполнении обращается в нечто неописуемое; опознать по останкам можно, разве что, «Артиллеристы, Сталин дал приказ». Откуда-то выныривает репортер, тот самый, что выклянчил у начальства еще денек отпуска под залог грядущей сенсации – и, похоже, не прогадал. Приветственно машет рукой:

– Oh! Russian spetsnaz!

– Он самый, мистер! – заговорщически подмигивает ему огромный, воистину лиловый, негр-саксофонист.

– Я не «мистер», я «мсье»…

Сбоку озабоченно материализуется импресарио:

– Всё, чуваки, шабаш! Линяем в темпе – пилот уже устал отстегивать всем этим шакалам из наземки. Американы нос суют во все дыры – что да как…

Репортер мгновенно выхватывает диктофон:

– Маэстро… Баджио, я не путаю? Несколько слов для прессы, газета «Ревью Паризьен»! Как вы оцениваете итоги ваших здешних… э-э-э… гастролей?

– Ну, что гастроли… – небрежно приосанивается тот: какое-никакое, но паблисити. – Я на такие гастроли выезжал чаще, чем ты подписывал гранки…

– Да уж, чувствуется ваши ребята – крутизны немерянной, – хмыкает репортер, – куда там «Пинк Флойд»… Кто бы мог подумать, что подготовка русского спецназа настолько универсальна – вплоть до русских мелодий?

– Ты еще не видел нашего спецназа в деле, парень, – оскорбляется импресарио. – Русские мелодии – это капля в море того, что мы умеем… Просто для того, чтоб покорить этот островишко, ничего иного и не потребовалось…

– О! Так значит, вы его покорили?

– Остров был у наших ног, парень, только на хрена б он нам сдался!

– И как вас встретили местные фанаты?

– Ну, мы надеялись, что в кои-то веки прибудем незамеченными, чинно-благопристойно, но куда там… Аэропорт был уже набит под завязку, что ты!.. Стояли сплошняком – дуделки, трещотки, петарды, ну, сам понимаешь… Горячая была встреча, чего тут говорить… Еле пробились! Ну, в городе, как вырвались на оперативный простор, – (интересно, отчего штатских так тянет на оружие и военную терминологию?) – пошло полегче…

Грузовичок, в который успели за это время погрузиться музыканты, разражается призывными гудками.

– Ладно, счастливо! – с видимым сожалением прерывает пресс-конференцию импресарио. – Нам в аэропорт, пока американы кислород не перекрыли наглухо. Тут хорошо, а дома лучше!

Репортер прячет диктофон, поправляет фотоаппарат; в задумчивости оглядывается по сторонам. Примкнувшие к революционным массам заезжие музыканты, наряженные русскими десантниками (эдакий, знаете ли, Ростропович навыворот) – это, конечно, забавная и вкусная деталька разворачивающейся под винтами американских вертолетов мистерии, но на отдельное блюдо она, увы, никак не потянет – в лучшем случае на гарнир. Настоящую сенсацию надо искать в других местах – например, в штабах сил вторжения или брошенных резиденциях прежних хозяев острова…

85

Джип-тоёта с сержантом Такером за рулем на средней скорости катит по петляющей меж кустарниковыми зарослями грунтовке. Он уже миновал знакомый нам дорожный указатель «Дорога № 3. Аэропорт – 1 км», когда на следующем повороте в свете фар внезапно возникает – буквально перед самым капотом! – здоровенный, совершенно голый негр очумелого вида… Сержант реагирует в общем верно: дабы избегнуть столкновения, он резко выворачивает руль влево, однако не справляется с управлением (рука-то одна!); машина вылетает на обочину и втыкается в деревце, а спецназовец – в приборную доску; при этом сломанная рука его задевает за рулевую колонку, так что отключается он всерьез и надолго.

Негр, ставший невольной причиной аварии – вовсе не эксгибиционист (как возможно решил кто-то из читателей). Это Бенджи, главарь первого «блок-поста» тонтон-макутов – тот самый, которого Марлоу оставил оглушенным в бензиновой луже, и который, едва лишь придя в себя, предусмотрительно сбросил всю свою пробензиненную одежду. Он рысью подбегает к разбитой машине, распахивает дверцу (на предмет помародерствовать) и замирает в изумлении. Оружие – M-16 и пистолет, очень кстати; «Стингер» – ох, и не хрена ж себе, он же на штуку баксов потянет, не меньше, но только кому теперь его толканешь? А это что на заднем сиденье – спутниковый телефон, что ли?

Тут как раз спутниковый телефон принимается призывно бибикать, и беглый тонтон-макут – сам не зная зачем – поднимает трубку…

86

Ударный авианосец «Том Клэнси», недавно переименованный в «Барбару Картленд»; сия операция по перемене пола была проделана в рамках компании по усилению общей политкорректности в рядах Вооруженных сил и борьбы со свинским мужским шовинизмом.

По судну движется обширная комиссия, состоящая из каких-то высоких чинов: есть и военные (в больших звездах), и гражданские; среди гражданских наличествует несколько бизнес-вумен – из тех, что непринужденно перекусывают зубами колючую проволоку и мельхиоровые вилки; работают телевизионщики. Выражение, застывшее на лицах сопровождающих комиссию офицеров авианосца, я бы, пожалуй, назвал матерно-обреченным.

Комиссия оккупирует кают-компанию; на импровизированную трибуну восходит пухлощекий чиновник военного ведомства.

– Дамы и господа, коллеги! Сегодня мы с вами присутствуем при поистине эпохальном событии. На наших глазах падет последний бастион, удерживаемый пока Воинством Тьмы – политической некорректностью. – (Многозначительный взгляд в сторону командира корабля и его офицеров.) – Имя этого бастиона – интеллектуальный шовинизм. Да, дорогие коллеги! В наших Вооруженных силах давно отошли в прошлое проявления расового и мужского шовинизма. Мы уже успешно победили и гетеросексуальный шовинизм, открыв перспективы военной карьеры перед лицами с нетрадиционной сексуальной ориентацией. – (Еще один испытующий взгляд; моряки, однако, чинно удерживают на лицах уставное – «молодцевато-придурковатое», согласно Петровскому артикулу – выражение.) Но есть категория американских граждан, которая по-прежнему ущемлена в своих гражданских правах, и в частности, в праве служить в Вооруженных силах: это те, кого интеллектуальные шовинисты презрительно именуют «слабоумными».

– Как вам должно быть известно, коллеги, на основании тестов определяется индекс умственного развития человека – I.Q. Значения I.Q. от 90 до 110 баллов принято считать за норму; выше 140 баллов идут гении, а ниже 70 баллов – те, кого и было принято называть «слабоумными». Этих последних, в свою очередь, делят на «дебилов» (значения I.Q. от 70 до 50), «имбецилов» (I.Q. – 50-25) и, наконец, «идиотов» (I.Q. – менее 25). Всякому ясно, что границы эти весьма условны; так ли уж велика разница между «дебилами» и представителями так называемого «пограничного класса» со значениями I.Q. от 70 до 80? А ведь «пограничный класс» – это не просто полноценные члены общества, это, можно сказать, самая его основа! И вполне естественно, что к нему принадлежат 26 членов Конгресса США и, по разведывательным данным, более половины депутатов российской Думы…

На левом фланге кремово-золотой шеренги морских офицеров – молодой, в очках-хамелеон, лейтенант-коммандер и поседевший в боях и походах коммандер (на наши деньги – кап-лей и кап-два).

– Бьюсь об заклад, – тихонько роняет лейтенант-коммандер, – что у самого этого хмыря I.Q. до 70 крупно не дотягивает.

– Очень даже ошибаешься, – мрачно отвечает коммандер. – Смею тебя уверить – там не меньше 130. Знаешь анекдот: «Дура-то, я может, и дура – но свой стольник в час всегда имею»…

– …Зараженные интеллектуальным шовинизмом лица, – гнет меж тем свое пухлощекий хмырь, – всячески вставляли палки в колеса нашему прогрессивному начинанию. Пытались, например, ограничить доступ наших подопечных к боевой технике, определяли их чуть ли не в посудомои… Однако администрация министра обороны, – (подобострастный кивок в сторону больших звезд на правом фланге) – по достоинству оценила те результаты, что курируемая нами группа лиц с ограниченным значением I.Q. показала на тренажерах и компьютерных симуляторах, и издала приказ, – (эффектная пауза) – выставить их, в порядке эксперимента, на по-настоящему ответственный пост, а именно: на боевое дежурство в центре управления огнем крупного военного корабля!

– Кстати, – продолжает хмырь, строго взирая на пошедшие цветами побежалости физиономии офицеров, – есть и еще один приказ министра обороны: отныне в Вооруженных силах категорически запрещается употреблять сами слова «дебил», «идиот» и им подобные – только «лицо с ограниченным значением I.Q.» А если кто из нижних чинов будет возражать – дескать, «длинно», ответьте, что вон, к «афроамериканцам»-то попривыкли, и ничего – будто спокон веку так было!

Пока комиссия тянется на выход из дверей кают-компании, командир корабля кивком подзывает к себе давешних офицеров – начальника боевой части (БЧ) и его заместителя:

– Готовы?

– Так точно, сэр! – лейтенант-коммандер собран и серьезен. – Мы замкнули на локальную сеть все рабочие терминалы, за которыми будут сидеть эти… ну…

– Дебилы, – отрубает командир. – Дальше!..

– Реальная информация будет поступать только на мой собственный терминал; с него же пойдет и управление – в случае экстренных обстоятельств. А дебилам нашим запустим в сеть последнюю версию DOOM'а – пускай себе играют, самое занятие для придурков.

– Ясно. Действуйте, лейтенант-коммандер. А вы, коммандер, позаботьтесь, чтобы никаких этих самых «экстренных обстоятельств» в ближайшие часы не возникло.

87

Некто в морской форме, видимый лишь со спины, – в телефон, почему-то очень плаксиво:

– Алло! Чрезвычайная Комиссия по борьбе с политической некорректностью? Считаю долгом сообщить, что командир ударного авианосца «Барбара Картленд» – это «Том Клэнси» после перемены пола – контр-адмирал Смоллетт и лейтенант-коммандер Хокинс в разговоре злонамеренно именовали лиц с ограниченным значением I.Q. – «дебилами», и это непосредственно после зачтения приказа министра! Говорит мичман палубной команды означенного корабля Тимоти Элам. Но заклинаю держать в тайне мое имя. Опасаюсь мести вышеизложенного командира.

И повесил трубку, подлец.

88

Центр управления огнем находится в помещении боевой части корабля – БЧ-2 («два» потому, что БЧ-1 на авианосцах – это авиакрыло). Рассаженные за рабочие терминалы лица с ограниченным значением I.Q. смотрятся достаточно благопристойно: слюни забывает утирать лишь один… или, может двое… ну, от силы трое – и это ведь из целых пятерых, шутка ли!

Пухлощекий хмырь, раздуваясь от гордости, прохаживается за спинами своих подопечных – которые, сами о том не подозревая, возносят его сейчас в совершенно заоблачные карьерные выси. Остальные члены комиссии разбрелись по помещению – интересно ведь всё-таки, как-никак настоящий боевой корабль! Из нормальных людей на всю БЧ-2 наличествует лишь один вахтенный – лейтенант-коммандер Хокинс: таковы утвержденные Вашингтонским начальством условия эксперимента.

Хокинс разместился перед таким же, на сторонний взгляд, терминалом, как и подопытные. Членам комиссии-то всё по барабану, а вот будь на их месте понимающий человек, тот сразу сообразил бы: выражение лица вахтенного слишком уж безмятежно, а пальцы слишком уж быстро порхают по клавиатуре; может до «прямой и непосредственной угрозы» дело пока и не дошло, но что ситуация складывается нештатная – факт.

– Лейтенант-коммандер Хокинс вызывает коммандера Ливси, – негромко, чтоб, упаси Бог, не привлечь внимания экскурсантов, произносит он в переговорник. – Дэвид, у меня, похоже, проблема. С Центрального Компьютера, из Штаба флота, поступило срочное сообщение с литерой «Q»; ты когда-нибудь слыхал про такую?

– Никогда… – чуть помедлив, откликается наушник. – А в чем суть?

– Приказано перенацелить один из наших штатных «Томагавков» – ну, из тех, что всегда в минутной готовности; координаты прилагаются – насколько я могу судить, они не из компьютерной базы, а сняты непосредственно в поле, ручным джи-пи-эсом. Но самое странное: запуск велено осуществлять не по сигналу из Штаба, а по устному приказу с некоего спутникового STR-телефона… ну, здесь параметры связи. Это же против всех правил! Ссылаются на какую-то инструкцию «Q», а допуска на вход в ту директорию у меня нет – только у капитана…

– Погоди, погоди, Джимми… Спутниковая связь STR-типа – она считается непрослушиваемой – имеется только у головки администрации, в посольствах и у разведки; ну, и на крупных военных кораблях, вроде нашего… Да, кстати! – координаты, которые тебе передали, не близки ли к… – и коммандер называет цифры, правда, приблизительные – до градуса.

– Да!.. – изумленно откликается Хокинс. – Как ты?..

– Элементарно, Уотсон!.. Сейчас по телевизору идет сообщение CNN – на этом самом карибском островке как раз высаживаются наши десантники: свергают тамошнего диктатора, нечто среднее между Норьегой и Бокассой. Так что это небось какие-то игры наших шпионов по обеспечению вторжения, согласованные с командованием Флота…

– Спасибо, ты меня успокоил, – облегченно откликается лейтенант-коммандер; он вызывает на экран параметры системы наведения соответствующего «Томагавка», и тут вдруг за спиною у него раздается лязганье некоего несмазанного агрегата:

– Офицер Хокинс! Встать!

Вахтенный оборачивается. Перед ним развернутый строй – «уступом вправо» – из троих штабных генералов, один другого звездатее; в тылах этого наступающего подразделения угадывается адъютант с трубкой: явно только что принял спецсообщение. Чуть помешкав – флотскому еще перед «сапогами» тянуться! – он все-таки принимает стоячее положение.

– Офицер Хокинс! Чрезвычайная комиссия по борьбе с политической некорректностью данной ей властью отстраняет вас исполнения обязанностей. В отношении вас возбуждено служебное расследование по пункту о саботаже…

Лейтенант-коммандер ошеломленно (во ведь работают, а? – ихнюю б энергию да в мирных целях…) скашивает глаза на мониторы лиц с ограниченным значением I.Q. А ведь DOOM придуркам еще не загружали – пока что у них вывешены заставки, имитирующие нормальный интерфейс; неужто среди этих начальственных болванов нашелся-таки спец, который сечет фишку?.. Чего делать-то, а?..

– …По пункту о саботаже, – продолжает лязгать генерал, – последнего приказа министра о неупотреблении в рядах Вооруженных сил выражений, оскорбляющих честь и достоинство лиц с ограниченным значением I.Q.

– Слушаюсь, сэр! – с видимым облегчением переводит дух лейтенант-коммандер; черт бы с ним, с ихним расследованием – лишь бы в компьютеры не лезли. – Разрешите закончить выполнение поступившего приказа…

– Ма-алчать! Десять суток ареста за препирательство со старшим по званию! – с наслаждением ЗАБИВАЕТ ПО ШЛЯПКУ генерал. – Командира корабля сюда, живо! Налево кругом – а-арш!!!

Хокинс, угрюмо козырнув, строевым направляется к выходу (дублера, дублера – быстрее!), а генерал небрежно кивает своему адъютанту на систему связи, занимающую почти всю противоположную стену:

– Что там еще за приказ, разберитесь немедля!

Адъютант пару секунд пытается прочесть, что к чему, а потом тычет в соответствующую клавишу:

– Это JB-007? Уточните, сэр – что нам делать с той ракетой?

89

Беглый тонтон-макут Бенджи – в костюме Адама, чей фиговый листок злонамеренно сжевали травоядные обитатели Эдема – недоуменно вслушивается в слова, доносящиеся из трубки спутникового телефона.