– Если вдруг всплывет, что вирус искусственно создан и распространен умышленно… Вы представляете, что тогда будет?

– Друг мой. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Так, кажется, принято говорить у вас? Я не меньше вашего заинтересован в конфиденциальности, а потому с моей стороны утечки не будет. Главное, чтобы вы не прокололись.

Эпидемиолог криво усмехнулся:

– Я же не дурак! Главное, чтобы… э-э… жертвы возникли одновременно в разных регионах. Потому что иначе это будут спорадические вспышки… Да, и еще. Это должно произойти быстро, чтобы не было времени на всякие тендеры.

Американец извлек откуда-то ксерокопию карты и протянул ее Хлябцеву.

– Что это?

– Схема миграции диких уток, возвращающихся с зимовья из Китая и Ближнего Востока. Флажком отмечено особо интересующее нас озеро. Это вроде перевалочного пункта для птиц. Там они набираются сил, отъедаются и мелкими стаями следуют к своим летним гнездовьям. Сейчас они уже там, местность практически безлюдная. Через две недели они двинутся в направлениях, указанных стрелками, и разнесут заразу почти по всей европейской части страны.

– Две недели?

– Именно. И тогда доказать, что вирус пришел не из Китая или Турции, будет совершенно невозможно.

– Согласен. – Хлябцев утер свой картошкообразный нос салфеткой. – Придумано хитро!

Вайл проигнорировал сомнительный комплимент и прохладно поглядел на собеседника:

– Как только будет подписан контракт на закупку вакцины, на ваши счета будет перечислена основная сумма.

– Так накануне же подписали? Мы закупаем у вас партию для вакцинации групп риска…

– Не надо так шутить, – ледяным тоном отозвался американец. – Вы прекрасно знаете, что речь идет не об этой мелочи, за которую, кстати, мы с вами уже расплатились. Нас интересует крупный государственный заказ.

– Да… конечно… – неуверенно согласился эпидемиолог. Глазки его беспокойно забегали, выдавая сильное волнение. – Я прекрасно понял, что вы имели в виду. Но… с сегодняшнего дня у меня другие условия.

Наглость, с которой этот толстяк себя вел, раздражала, но Вайл держал себя в руках.

– Мы ведь обо всем договорились. Вы получили задаток. И теперь решили изменить договор?

– Я слишком рискую! Вы видели передачу по местному телевидению? Репортеры уже разнюхали о наших связях!

– Не надо так нервничать. – Голос американца отдавал металлом. Такие фокусы ему не раз приходилось видеть за свою долгую карьеру. – Хотите большего? Просто назовите мне сумму. Если она реальна…

– Я хочу войти в долю! – выпалил Хлябцев, нервно комкая салфетку пальцами-сосисками.

– Вы хотите стать акционером корпорации? – не понял Вайл. Жадность этого обрюзгшего мужчины, по его мнению, была безграничной. Впрочем, он не раз сталкивался с подобными людьми. Более того, если бы их не было – способных ради денег наплевать на свой долг и совесть, – вести дела было бы втройне сложнее.

Как-то один из его университетских приятелей полушутя рассказал ему о своих мечтах – обнаружить в человеческих хромосомах гены, отвечающие за любовь и верность. Пока что похвастаться успехами он не мог. Зато Вайл с возрастом приобрел безошибочное чутье на тех, в ком сидел «ген предательства». Таких Рональд научился вычислять и использовать, что нимало способствовало его росту в бизнесе. С Хлябцевым он тоже не ошибся – такая червоточинка в нем была. Но, похоже, этот пресловутый, придуманный Рональдом «ген» у эпидемиолога стал чересчур агрессивным и подавил собой все остальные. Толстяк даже не представлял себе, чего требовал. Отдать ему часть акций корпорации означало поделиться своими прибылями, влиянием на компанию. Это было решительно невозможно. Вайл устало вздохнул:

– Тогда мы найдем другого чиновника.

– Я думаю, Федеральной службе безопасности будет крайне интересно узнать о ваших планах, – замирая от собственной смелости, заявил Хлябцев. Его грузное тело стала бить мелкая нервная дрожь, когда он увидел на лице американца грустную улыбку, не предвещавшую ничего хорошего.

– Знаете, Вадим, если собрать всех, кто за мою долгую жизнь хотел меня поиметь, они вряд ли поместятся в этот бассейн, даже если сложить штабелем. Больше всего я ценю свое спокойствие, а потому всегда страхуюсь.

Хлябцев затравленно огляделся.

– Нет-нет, не переживайте. Сейчас вам ничего не угрожает, даю слово. Здесь нет никаких микрофонов и камер. Они были там, где вы вымогали с меня взятку за выгодную сделку. «Хаммер» в обмен на контракт.

– Блеф! – бросил побледневший эпидемиолог.

Словно не слыша его реплики, Рональд продолжал:

– Хочу похвалиться – запись получилась отменная. Вашу колоритную личность опознать сможет даже ребенок, всего раз с вами столкнувшийся. А уж если провести соответствующие экспертизы…

– Если я стану сотрудничать с ФСБ, они меня не тронут. Для них вы – куда интереснее. – Голос толстяка осип от недостатка слюны, которая внезапно высохла. Схватив бутылку, он опрокинул ее содержимое в стакан, несколько раз брякнув стеклом по стеклу от волнения, и залпом выпил.

– Вы всерьез хотите начать войну? – Вайл с интересом поглядел на гостя. Жажда денег совершенно лишила того чувства осторожности.

– Я вынужден защищаться! – прошипел Хлябцев. – Это вы не соглашаетесь на мои условия!

– То же самое могу сказать и я… – Вайл не успел договорить: зазвонил его телефон. – Простите, важный звонок.

Приложив трубку к уху, чтобы лишняя информация не долетала до посторонних, американец услышал срывающийся голос Сканкова:

– …у нас неприятности. Случилось непредвиденное. Все может раскрыться!

На лице Рональда не дрогнул ни один мускул.

– Не жалей денег, – коротко произнес он и выключил мобильник.

12

Дюралевый катер покачивался примерно в двух кабельтовых от берега. Роговец, облаченный в гидрокостюм, загорал на корме. Сейчас он выполнял роль страхующего, а потому при первой необходимости должен был погрузиться под воду, чтобы помочь Юрке, который уже минут пятнадцать как нырнул. Это обстоятельство не позволяло ему раздеться и задремать на солнышке, которое пекло неимоверно. Вздыхая и сетуя на горькую судьбинушку, он расстегнул шейный клапан и максимально обнажил волосатую грудь, ловя каждое движение ветерка.

Обеспечивающий чувствовал себя немного комфортнее. Парень хоть и сидел скрючившись на баке, держа в руках сигнальный конец и каждые полминуты его дергая, но он скинул с плеч неопреновую куртку, оставив болтаться ее на поясе.

Пискнула рация. Игорь нехотя открыл один глаз:

– Вовка! Скажи им, чтобы не доставали, а! Что им на берегу не сидится?

Парень, не отрывая глаз от поверхности воды, периодически пузырящейся всплывающим со дна отработанным воздухом, отрицательно мотнул лобастой головой:

– Правила забыл? Твоя работа.

– Эх, нехороший ты человек, Вовка! – запричитал Роговец, неуклюже пытаясь ногой придвинуть к себе рацию. – Заставляешь меня, старого и больного, напрягаться! Совести у тебя ни грамма нет.

– Ага, в детстве на конфетку променял, – отшутился тот. – А чтоб не болеть – вчера пить меньше надо было.

– Ну, Вован, ты даешь! – возмутился Игорь. – Это ж было с утра! Выветрилось за сутки. Я ж не самоубийца – под воду бухим лезть! И вообще, потому и больной, что трезвый. Это слишком непривычное для моего организма состояние. Стресс офигительный!

– Кончай трепаться! Опять от шефа звездюлину получишь.

Пластиковая коробочка с антенной, наконец, оказалась в руках у страхующего. Смешно нахмурив брови, он нажал на кнопку связи:

– Станция слушает! Мы тут зашиваемся, работаем как волы, секунды свободной нет, а вы трезвоните каждые две минуты! Отвлекаете от важных дел! Сколько можно? Неужели невтерпеж там всем узнать, как мы тут, бедненькие, вкалываем? Не стыдно?.. Что?.. А, это вы, Владлен Михайлович! Простите, не узнал! Богатым будете!.. Нет, спасибо. Не перетружусь… Ну, что вы! Для вас всегда время найдется!.. Да, все нормально, Юрка носом дно роет, старается изо всех сил!.. Ага… хорошо… как только что-нибудь этакое – мы сразу вам! Молнией!.. И вам не болеть!

Когда он закончил общение с берегом, Вовка «катался» по баку.

– Ну, ты, Игореха, жук! – сотрясаясь от смеха, заявил он. – Хорошо хоть куда подальше профессора не послал!

– А какого лешего он сам звонит? Я ж не знал, что на него нарвусь, – улыбаясь, оправдывался верзила. – Обычно Машка надоедала.

– Марии не до тебя сейчас. – Обеспечивающий шмыгнул носом. – Она воздушные ванны принимает.

– В смысле? – Роговец только улегся на прежнее место и прикрыл веки.

– В прямом. Вон она в купальнике загорает.

Несмотря на лень, Игорь подскочил, едва не опрокинув катер.

– Машка? В купальнике? Я должен это увидеть! Где мои большие глаза?

С грацией гималайского медведя проковыляв по лодке, он откопал бинокль и залег с ним на корме.

– Вот это да! Я-то думал, что у нее в лифчике пусто совсем! А там все очень даже и ничего!.. Да и ножки ровненькие. Вот дуреха – вечно напялит на себя балахоны, и не разглядишь под ними ее истинного лица, в смысле – фигуры.

– Ты, извращенец, хорош Машкиными прелестями любоваться. Все равно тебе не светит.

– Эт-то еще почему? – обиделся Игорь, но потом подумал и согласился. – Вообще-то да. Куда уж мне, к примеру, с Юрцом тягаться. Он ведь у нас мачо. С другой стороны, Машенька и не в моем вкусе. По жизни – она классная девчонка. Но женщин я люблю пообъемнее.

Он отложил оптический прибор и поднял указательный палец к небу, вспомнив о чем-то важном:

– Кстати! Вовка, есть очень толковое предложение наведаться в общагу местной швейной фабрики. Меня приглашали.

Лобастый парень усмехнулся, посмотрел на часы и дернул один раз за сигнальный конец, что означало: «Как себя чувствуешь?» Замер, ожидая ответа. Конец дернулся в его руках один раз, повторив принятый сигнал, и через паузу второй раз: «Чувствую себя хорошо». Владимир удовлетворенно кивнул и обернулся к Роговцу:

– И когда ты успел в этой глуши девок найти?

– Уметь надо, – похвастал Игорь. – Давай сегодня вечерком сгоняем? Там же одни красотки и ни одного мужика! Представляешь? Они ж нас на руках носить будут.

– Ну, уж ты скажешь, – неуверенно ответил парень, что-то прикидывая в уме. – А физиономии нам местная шпана не начистит?

– Нашел тоже из-за чего переживать! – хохотнул Роговец. Согнул руку в локте, демонстрируя внушительных размеров бицепс. – Мы с тобой их всех одной левой! К тому же нет там никакой шпаны, иначе фабричные девочки не были бы такими голодными до мужиков.

Вместо ответа Владимир проворчал:

– На фига тебе еще один конец?

– Что? Второй конец? Мне? Зачем? И одного вполне хватает.

– Да не тебе, остолоп! Это Юрка требует. Давай, табань помаленьку вон к тем пузырям и топи линь.

Пожав плечами, Игорь взялся за весла. Катер неспешно двинулся в указанном направлении.

– Хорош! Стой!

С негромким плеском в воду ушло свинцовое грузило, утягивая за собой синтетический трос. Вытравливая метр за метром, Игорь склонился к воде. Хоть она и прозрачная, дна разглядеть было нельзя. К тому же яркие солнечные блики от поверхности мешали зрению.

«Поднимай наверх», – просигналил водолаз, трижды дернув за только что опущенный трос. Роговец послушно потянул его на себя, но не тут то было. Нахмурившись, он уперся в борт, вены на висках вздулись от напряжения. Катер накренился. Рывок – и трос пошел уже легче, свиваясь мокрыми кольцами на дне лодки. Студент даже вспотел.

– И что за корягу этот подлец заставил меня тащить? – возопил он, когда из воды показался поросший водорослями предмет. С трудом перевалив его через борт, принялся разглядывать.

– Что-то не очень на корягу тянет… – тихо поделился с ним Вовка. – Уж больно квадратный.

– Вот, блин, отыскал же штуковину. – Верзила достал нож и со вздохом присел над находкой. Снял пальцами прилипшую черно-зеленую тину, постучал обушком. – Железная, похоже…

– Игорь, ты где-нибудь в уголке поскреби, – посоветовал напарник, выбирая сигнальный конец – дайвер поднимался на поверхность следом за добытой со дна штуковиной.

– Без сопливых разберусь, – огрызнулся Игорь и принялся счищать лезвием налипшую грязь. Блеснул металл, заставив парня душевно выругаться. – Твою мать! Зуб даю, серебро это!

Снова запищала рация – это с берега заметили активность над местом подводных работ.

– Да ответь ты им, не отстанут! – взмолился Вовка. – Знаешь же, что мне нельзя «сигналку» из рук выпускать, пока Юрка на борт не поднимется!

– Ладно, не ворчи, как дед старый! Потерпят, не пожар. Мы тут еще сами не поняли, что к чему… Что же это за ерундовина такая? Окно, что ли? А на фига из серебра его делать? А чего это мы с тобой, Вовка, головы ломаем? У нас же для этого есть те, кому это по статусу положено. Вон их сколько на берегу сидит – дармоедов-бездельников. Давай-ка эту хрень им оттащим, а там пускай сами разбираются – наше дело маленькое.

Метрах в двух от катера с плеском выскочил яркий шар – это водолаз обозначил место находки буйком. Через пару минут из «кипящей» пузырьками воды показалась голова в маске. Фонтанчики брызг энергично разлетались в стороны от клапанной коробки при выдохах, делая аквалангиста похожим на фыркающего тюленя. Игорь ловко подвел плавсредство к вынырнувшему парню, ухватился за ремни дыхательного аппарата и помог перевалиться тому через борт. С облегчением вздохнул: водолаз уже в лодке, значит, и страхующему можно расслабиться. Неторопливо распахивая свой «знойный» костюмчик, Роговец справился с этим быстрее, чем ныряльщик освободился от акваланга.

Юрий выглядел усталым, но довольным до крайности. Отлепив от лица маску, он протер мокрой ладошкой лицо с красными следами прижима силиконового уплотнителя и улыбнулся во все тридцать два зуба:

– Видали? Еле из ила выковырял…

– Ты на трех метрах остановку не забыл от радости? – Игорь подсобил ему стащить с мокрого компенсатора плавучести «упряжь» с воздушными баллонами. – А то по глупости кессонку заработаешь – никакие богатства мира не обрадуют.

– Нормально все. – Парень сдвинул капюшон и попытался привести в порядок мокрые сбившиеся кудри. – Дайте глянуть при свете дня, что мне попалось.

Осмотрев железяку со всех сторон, он с сомнением покривился:

– Не, пацаны, под водой она смотрелась более презентабельно. А здесь напоминает кусок металлолома, мы такие в школе собирали…

Роговец взял из его рук тяжелую находку, потряс ее, прикидывая вес, а потом размахнулся в сторону борта:

– Раз и тебе не нравится – пусть тогда дальше себе валяется, где валялась!

– Э! Э! – хором закричали на него ребята, видя, что шутник и впрямь собирается вышвырнуть кусок замусоренного металла. – Не балуй! Сам за ней полезешь! И без акваланга!

Роговец загоготал:

– Что? Купились? Ха-ха! Ладно, пожалею я вас. Но только, чур, вы на веслах!

Рация разрывалась от натуги, пытаясь вызвать к себе интерес со стороны молодых людей, которые возбужденно обсуждали между собой найденный предмет, не торопясь делиться новостями с остальными членами экспедиции. Но на жалобный писк никто не реагировал, было не до того. Слишком непонятным и заросшим был металлический прямоугольник, извлеченный со дна. Сойдясь на том, что без специальных инструментов очистить его не удастся, они все-таки вспомнили о профессоре и, не переставая оживленно спорить, направили катер в сторону ярких палаток.

Встретили их сурово. Подбоченясь, на берегу стояла Маша и демонстративно держала в руках свой радиопередатчик. Рядом недовольно шевелил усами сам Рубашников, которого неугомонная девушка вытащила из тени навеса, чтобы восстановить-таки дисциплину в лагере. За их спинами собралась кучка любопытствующих, предвкушавщих сцены расправы. Взбучка водолазов ждала еще та! Игорь, как наиболее привычный к экзекуциям такого рода по причине своей врожденной расхлябанности, приободрил товарищей: