Лицо Абдулкарима приняло более-менее осмысленное выражение. Хасана он в самом деле знал. И в том, что тот ни секунды не колеблясь может убить того, кто нарушил его приказ, он не сомневался ни секунды.

Через пару минут оба русских, слегка оклемавшиеся, стояли перед арабами – к Мустафе и помогшему ему Асри присоединился еще один террорист.

– Когда мы приведем вас к Хасану, собаки, вы пожалеете, что ваши матери встретились с вашими отцами, – прохрипел Мустафа, закончив обрабатывать свою прокушенную руку. – А это вам пока задаток!

Он шагнул вперед и со всей силы ударил Бессонова в живот. Тот согнулся и немедленно вновь распрямился от жестокого удара в лицо – араб бил снизу, раскрытой ладонью. Такой удар иногда похуже, чем кулаком. Кадушкин дернулся было защитить друга. Но один из боевиков удержал его, а Мустафа с рычанием ударил его коленом в пах – араб не забыл первого полученного от этих двоих удара. И тут же добавил – локтем по спине, между лопаток.

– Все, Мустафа, – решительно сказал Асри, шагнув вперед. – Договорились – по два удара каждому.

– Я помню, – выдохнул Абдулкарим, буравя моряков ненавидящим взглядом. – Ладно, Хасан им еще покажет!

Дождавшись, когда пленники смогут самостоятельно держаться на ногах, арабы погнали их наверх. Сначала по длинному коридору, потом по железной лестнице, дальше через люк в более обжитую часть корабля. По пути Бессонов попытался дернуться – просто от безысходности. Оттого, что хуже уже не будет, некуда хуже. Когда поднимались по лестнице, он попытался лягнуть идущего за ним араба в лицо. Ничего не вышло – боевик был наготове и легко уклонился. Бессонова после этого снова избили – а за компанию и Кадушкину досталось. К счастью, террористы помнили о приказе своего командира, и поэтому серьезных травм пленникам не нанесли. Впрочем, стоит ли здесь говорить «к счастью»? Сам Бессонов был уверен, что нет. Напротив, он думал, что было бы лучше, если бы эта тройка избила их с инженером до смерти. А то ведь не исключено, что их командир и что-нибудь более замысловатое выдумает.

Когда их подвели близко к ходовой рубке, где, надо полагать, и находился Хасан, Бессонов услышал за очередным поворотом коридора шаги и голоса. Причем кто-то из беседующих говорил без акцента – и при этом был не из команды «Дмитрия Суряпина», голоса всех своих Бессонов отлично знал и помнил.

«Кто же это? – подумал он. – Или среди этих гадов и русские есть?»

Свернув за угол, они увидели четырех человек. Двоих боевиков с автоматами и двоих парней с типично русскими лицами, безоружных. Один из них был Бессонову незнаком, но вот второй…

Хоть Павел Сергеевич Бессонов и не был военным, но второго парня он знал. Это же Павлов! Сергей Павлов, по прозвищу Полундра! Он его видел на прошлогодних учениях, где его ледокол тоже был задействован, хоть это и гражданское судно. Кажется, этот Павлов там группу спецназовцев возглавлял. И про него много хорошего говорили – боец, командир, отличник всего чего только можно. И медаль какую-то ему там вручили.

Спецназовец, отличник и кавалер той самой медали молча отвел глаза. Еще бы – смотреть на избитых моряков, каждый из которых ему в отцы годился, было нелегко.

И тут Бессонов поддался наивному, детскому, можно сказать, порыву. Для него в этом парне сосредоточилась последняя надежда. Он рванулся вперед:

– Помогите! Ребята, помогите нам!

Глава 15

Момент был очень неудачный – они еще недалеко от рубки отошли. Но Полундра просто не мог, не имел права спокойно пройти мимо. Он понимал, что тогда этих двух моряков убьют. Значит, нужно было атаковать. Но, разумеется, атаковать Сергей собирался не просто так, а с умом, в наиболее выгодный момент. Когда капитан с криком рванулся к ним навстречу, Полундра только голову опустил. И одновременно замедлил шаг – его собственные конвоиры поравнялись с ним. Боевики, которые вели капитана, навалились на него, тот сдавленно охнул, получив несколько сильных ударов. Краем глаза Полундра заметил, что Закир отвлекся от него, его взгляд устремился вперед. Подходящий для атаки момент настал.

Полундра присел и резко взмахнул левой рукой. Его локоть угодил точно в пах Закиру. Таким ударом Сергей ломал дубовые доски. Араб издал хрип и повалился на бок. А Полундра уже был в движении. Из обычного человека он превратился в смертоносную машину, работающую в полную силу. Приседая, он одновременно наклонился вперед и в тот же миг, когда его удар достиг цели, Сергей прыгнул – головой вперед, словно атакующая змея. Он коснулся руками железного пола метрах в четырех от точки, из которой начал прыжок, перекувыркнулся и снова прыгнул. У кого-то из арабов оказалась неплохая реакция – длинная очередь вышибла искры из пола, из того места, где он начал прыжок. Но было уже поздно. Полундра сразу решил, что вставать на ноги не будет – лишняя трата времени, да и зачем самому себя под пули подставлять? Он атаковал лежа. Мощным пинком, в который была вложена вся инерция прыжка, Полундра угодил по голени одному из арабов. Раздался отвратительный хруст – как и следовало ожидать, кость не выдержала. Боевик рухнул на пол, противно визжа. Одновременно с этим ударом Полундра провел еще одну успешную атаку – дернул за штанину второго боевика, дернул так сильно, что тот не удержал равновесия. Когда он падал, Полундра выбросил вперед вторую руку – дотянулся до его шеи. И вырвал горло. В самом прямом смысле. Пальцами, которыми можно было гвозди гнуть, он вцепился ему в кадык и рванул. Кровь брызнула метра на два, как из брандспойта. В это время третий араб успел отскочить в сторону, нацелить на Сергея автомат. Но Полундра перекатился, и пули прошли мимо. Закончил перекат Сергей на левом боку. А правая его рука, которая оказалась у пояса, вдруг распрямилась, в воздухе тускло сверкнул какой-то стальной предмет. Это была пряжка от ремня. Но не обычная – она была, во-первых, цельнолитой и весила почти сто граммов, а во-вторых, могла отсоединяться от ремня в одно касание – если знать секрет, разумеется. Строго говоря, оружием эта вещь считаться никак не могла. Даже самый предвзятый эксперт ее за оружие не посчитал бы – ну пряжка и пряжка, тяжелая только. И что? Гантель или гиря, например, еще тяжелее, это же не делает их оружием? Но когда стограммовый кусок стали угодил Мустафе точно между глаз, легче ему от того, что достали его не оружием, а обычной пряжкой, не стало. Пряжка погрузилась в основание носа араба почти до половины – Полундра, разумеется, метнул ее так, чтобы она ударила ребром, а силы спецназовцу было не занимать.

От момента, когда Полундра начал приседать, прошли всего три секунды. Даже меньше – две целых и восемь десятых. А из пяти арабов трое уже были выведены из строя. Закир лежал у стенки скорчившись, словно эмбрион, и признаков жизни не подавал. Не исключено, что он был уже мертв – после таких ударов частенько от болевого шока умирают. Асри, которому Полундра вырвал кадык, был мертв точно – лужа крови, вытекшая из него, уже простиралась от одной стенки до другой. Мустафа, из лица которого торчала пряжка, тоже опасности больше не представлял – он был еще жив, беспорядочно дергался, дрыгал ногами, но это уже была агония. Все это были плюсы. Но кроме них в сложившейся ситуации имелись и отрицательные стороны. Второй араб из тех, кто конвоировал Полундру и Бойко, был цел и невредим, и до него было минимум шесть метров – каким бы ни был умелым рукопашником Полундра, но проскочить такую дистанцию под автоматным огнем он бы не смог никак. Правда, оставалось надеяться на закрытую крышку затвора, но так ведь ее и открыть недолго! А в рубке точно слышали выстрелы и крики, оттуда к боевикам уже наверняка идет подкрепление! Да и один из конвоиров капитана и его товарища еще жив – хоть он и получил открытый перелом голени, через секунду-другую вполне может оклематься и принять участие в схватке!

Эти мысли не заняли и трети секунды, но нужно было не думать, а действовать. И Полундра действовал – благо у него, гениального бойца, была прекрасно развита интуиция. Да и прикидывал он кое-что, прежде чем начать бой. Левой рукой Сергей рывком надвинул на себя тело убитого араба, из горла которого все еще била кровь: прикрываться убитыми – это уловка не новая, но по-прежнему эффективная. Одновременно правой он рванул у араба из-за пояса нож. Тем временем тот, кому он перебил ногу, справился с болью, повернулся, пытаясь направить на русского ствол оружия. Он не успел. Полундра снова показал такой высший пилотаж боя, что хоть в цирке с таким номером выступай. Он бросил выхваченный у врага кинжал – не метнул, метнуть его толком он бы при всем желании не смог, просто потому что лежал не на том боку. Именно бросил – не во врага, а, казалось бы, в сторону. Но когда кинжал пролетел около метра, он оказался как раз над ногами Полундры. И Сергей пнул его изо всех сил. Нож метнулся вперед с жуткой скоростью, словно молния мелькнула, и по рукоятку вошел в глазницу араба, так и не успевшего нажать спусковой крючок. Тот дернулся, его тело сотрясла дрожь, а потом боевик обмяк, осел на пол.

Но на это Полундра потратил еще одну драгоценную секунду, за которую «бешеный» парень, оставленный в тылу, мог начать стрелять. А Сергей его сейчас даже не видел, защитой служило только тело убитого, которым он прикрывался. И выстрелы зазвучали. Но Полундра не ощутил толчков от попаданий в свой «щит». Задумываться сейчас было не время. Он вскочил на корточки и, не вставая в полный рост и по-прежнему держа в одной руке перед собой убитого, кинулся назад. Снова выстрелы – и снова ни одного попадания даже в труп. Сергей рывком отбросил тело и прыгнул – вперед и вверх. Именно для этого он и бежал на корточках, по-утиному, чтобы враг целился вниз, а у него ноги были согнуты, готовы для прыжка. В таком положении был шанс пропустить очередь под собой. Полундра оттолкнулся от стены, придавая себе дополнительное ускорение, чтобы сразу сокрушить врага, смять его…

Но эта хитрость оказалась лишней. У Сергея все это время не было и мгновения, чтобы посмотреть назад, но теперь, в прыжке, он наконец увидел, что происходило у него за спиной. Парень из МЧС оказался даже лучше, чем Полундра о нем думал – а ведь он и думал о нем неплохо. В первую секунду араб попытался выстрелить в прыгнувшего к его товарищам Сергея. Но, как и предвидел спецназовец, ему помешала закрытая крышка затворной коробки. А открыть ее он не успел. У Владимира Бойко реакция была, конечно, не как у Полундры, но все же хорошая, не хуже, чем у любого другого здорового парня его лет. Так что полутора секунд ему вполне хватило, чтобы сориентироваться в ситуации. Видя, что с автоматом у террориста что-то не заладилось, Бойко размахнулся и от души вмазал ему в челюсть. Араб был щуплым, а Бойко весил под сто килограммов. Конечно, никакой спецподготовки у него не было, но здоровенный русский мужик может и без спецподготовки врезать так, что мало не покажется. Боевика отнесло на два метра в сторону, впечатало в стену. Он рефлекторно нажал на спусковой крючок, но очередь ушла в потолок, никого не задев. Конечно, в честном бою один на один он бы, пожалуй, эмчеэсовца сделал – как-никак на базах подготовки, оборудованных группировкой «Аль Джафар» в северном Пакистане, рукопашному бою тоже учили. И довольно прилично. Но сейчас он получил первый удар внезапно, когда его внимание было сосредоточено на другой цели. А после полновесного, со всего размаху, хука в челюсть, да еще от человека, который тебя в полтора раза тяжелее, продолжать драться разве что профессиональный боксер сможет. Таковым боевик не являлся. Пару секунд он был совершенно оглушен, мог только осоловело вращать глазами. И Бойко этого времени хватило. Он подскочил к противнику, схватил его за грудки, поднял, – легким оказался сопляк, и шестидесяти килограммов в нем не было! И правой нанес ему страшный прямой удар в лицо. Под рукой Бойко что-то хрустнуло – то ли нос, то ли зубы, то ли лицевая кость. А может, все эти части лица разом. После такого удара встают только в голливудских боевиках – да и то исключительно главные герои. Араб дернулся и обвис в железной хватке эмчеэсовца.

– Уф… – Бойко разжал руку, повернулся. И как раз успел увидеть прыжок Полундры, как тот от стены отталкивается.

– Ну, ни хрена себе, – выдохнул эмчеэсовец. – Ты прямо человек-паук! А по стенам бегать не можешь?!

– Потом покажу, – отозвался Полундра. – В каждой руке у него уже было по автомату. В отличие от своего штатского товарища, Полундра умел не тратить ни секунды на то, чтобы порадоваться победе – ведь он понимал, что бой еще не окончен. За поворотом уже был слышен топот – судя по приближающимся звукам шагов, враги будут здесь секунд через шесть.

– Вооружайтесь, чего стоите?! – рявкнул Полундра уже в прыжке. Он оказался возле угла, высунул за него ствол автомата и одной очередью опустошил добрую половину магазина. Стрелял не целясь – сейчас он хотел не попасть в кого-то, а просто остановить террористов. И этой цели он достиг – топот тут же сменился злобными воплями. Познаний Полундры в арабском как раз хватило на то, чтобы понять – Хасан приказывает своим людям спрятаться и ответить огнем.

«Надо же, до сих пор и со своими по-русски говорил, а тут на арабский перешел, – мысленно отметил Сергей. – Интересно, это он специально, надеется, что мы его не поймем, или просто от волнения?»

– Ну, быстрее! – скомандовал Сергей, поворачиваясь к соотечественникам. Бойко уже успел завладеть одним из автоматов, а вот оба спасенных моряка все еще никак не могли прийти в себя. – И запасные обоймы прихватите!

Прямо перед лицом Полундры из стального косяка брызнули искры – боевики начали палить в ответ. Полундра прекрасно понимал, что они сейчас делать будут – часть автоматчиков станет палить, не давая ему высунуться, а остальные пойдут в наступление. Вот только вряд ли у них задуманное легко получится – с «морским дьяволом» дело имеют, не с кем-нибудь.

Сергей бросился на пол, на мгновение высунулся из-за угла и полоснул очередью по ногам двух наступающих боевиков. И тут же спрятался: тут главное было – не увлекаться. Вовремя – несколько пуль тут же ударили в пол, туда, где только что была его голова. А из коридора послышался крик от боли – как минимум одного он зацепил.

– Все уходим! – прошипел Полундра, откатываясь назад, к своим соотечественникам, которые наконец собрали все оружие. Устраивать здесь битву и стоять до последнего он не собирался. Это было просто глупо. Если застрять здесь, то сдерживать террористов какое-то время, конечно, удастся. Но скоро Хасан соберет сюда резервы, тех боевиков, что контролируют другие части корабля. И тогда конец. Так что нечего Хасана дожидаться, надо делать ноги. Правда, перед бегством нужно еще решить, что сказать Хасану напоследок. А что-то сказать обязательно надо, слова – это тоже оружие, иной раз не хуже автомата. И пользоваться ими тоже надо уметь. Полундра умел – этому его тоже обучили.

«Так, сейчас главное, чтобы он нас не сразу преследовать кинулся, – подумал Сергей. – И еще лишить его уверенности в себе. Значит…»

– Эй, Хасан! – громко крикнул Полундра. – Я Сергей Павлов, лейтенант российского спецназа! Обещаю – отрежу тебе уши и заставлю их сожрать!

– Зря ты мне свое имя назвал! – раздался из-за угла полный ненависти голос.

– А я таких, как ты, не боюсь! С людьми посерьезнее дело имел и ничего, жив до сих пор! Ну, давай, атакуй! У меня тут куча стволов и патронов хватает! – С этими словами Полундра подскочил к углу, не высовываясь и не целясь, выпустил в коридор короткую очередь. Ему тут же ответили, но он уже отпрыгнул назад. Теперь боевики наверняка не попрут вперед сразу, поосторожничают. Именно этого Сергей и добивался.

– Все, за мной, – шепотом скомандовал он. – И не топайте, тихо шагайте!

– Куда уходим-то? – на ходу спросил капитан.

– В трюм! И под палубой к камбузу! – отозвался Сергей, оглядываясь. Похоже, арабы еще не поняли, что их противники отступили, погони не видать.

– Зачем?

– Там заложники.

Полундра хотел воспользоваться тем, что сейчас Хасан соберет большую часть людей вокруг себя. Значит, в других местах останется минимум боевиков. Самый удобный момент для освобождения пленников.

– А что ты там сделаешь? – прошипел на ходу Кадушкин. – Их же охраняют!

– То же, что и здесь! – Полундра ткнул большим пальцем за спину, туда, где остались пять трупов. Нет, не пять! Сергей досадливо прикусил нижнюю губу. Вот ведь как бывает, когда работаешь не один, но и не с профессионалами, на которых положиться можно! Он забыл прикончить того типа, которому Бойко навалял! А сам эмчеэсовец наверняка его добить не догадался. А если бы даже и догадался, вряд ли бы смог – одно дело бить вооруженного врага, и совершенно другое хладнокровно добить его, когда он без сознания.

«Ну, что ж делать, не возвращаться же теперь!» – подумал Полундра, первым ныряя в люк, ведущий под палубу, к трюмам и машинным отделениям.

Глава 16

На борту катера, который отвалил от большого китобойного судна под американским флагом, находились три человека: Ричард Дональдсон, помощник капитана, Стивен Фастмен, медик, и Джон Стьюден, механик. Катер шел по морю уже второй час, но пока ничего даже отдаленно похожего на российский атомный ледокол на горизонте видно не было.

Врач сидел на корме, нахохлившись, словно воробей зимой. Он считал, что они занимаются делом бесполезным и опасным – но, с другой стороны, отказаться не мог. Капитан корабля приказал. Можно было его, конечно, вместе с приказом послать далеко. Но что, если кто-нибудь из этих проклятых русских на ледоколе помрет? Начнутся разбирательства, выяснится, что он, медик, отказался прийти на помощь. Это может очень плохо кончиться – вплоть до тюрьмы. Закон есть закон, и, к несчастью, иногда бывают в жизни честного гражданина США моменты, когда закон оборачивается против него.

Примерно те же чувства испытывал и механик. В атомных реакторах он разбирался примерно так же, как нынешний президент США в высшей математике, так что толку от него русским быть не может. Но приказ есть приказ – и, вместо того чтобы отдыхать в своей теплой каюте или даже стоять свою вахту, он был вынужден двигаться к русскому ледоколу, который того и гляди взорвется – известно же, какие русские разгильдяи. Мало им одного Чернобыля.

– Толку там от нас никакого не будет, – проворчал Стьюден. – Дик, может, повернем, пока не поздно? Все равно пока никакого корабля не видно.

– Под суд захотел? – не оборачиваясь, отозвался Ричард. – Сиди спокойно.

– Правда, когда мы этих русских-то найдем? – брюзгливо спросил медик. – Не понимаю я вас с капитаном – нельзя, что ли, было поближе на корабле подойти? Почему мы должны здесь на катере плавать? Тут же опасно! Вон льдин вокруг сколько! Напоремся на какую-нибудь, и уже нам придется помощь оказывать! Да вот только не оказалось бы поздно!

В этом Фастмен был прав. Ричарду то и дело приходилось огибать большие льдины и уворачиваться от маленьких. Нельзя сказать, чтобы это было слишком уж трудно, но по мере продвижения льдин стало попадаться все больше. И был риск, что рано или поздно они зажмут катер в тиски – если в ближайшее время не обнаружится русский корабль. Риск этот действительно был лишним – но не мог же Ричард вслух в этом признаться. Тогда бы пришлось рассказывать и про Джонса, про то, что он прямо запретил судну входить в этот квадрат и не желал видеть русских на борту. Вряд ли эта информация успокоила бы его маленькую команду. Скорее наоборот.

Вообще-то его самого удивляло, что русского корабля было до сих пор не видно. Может, он что-то с координатами напутал? Ричард еще раз сверился с бумажкой, на которой записал продиктованные ему Джонсом координаты терпящего бедствие корабля. Нет, все верно. А может, сам корабль снесло куда-то? Тут ведь есть течения. А стоит такой густой туман, что в кабельтове от судна проходить будешь и не заметишь. Ричард решил, что нужно уточнить координаты, и включил рацию.

– В чем дело? – снова подал голос врач. – Кого вызываешь?

– Наших, – отозвался Ричард. – Капитан Китинг, ответьте.

– Да, – из рации доносился голос не капитана, а Джонса. – В чем дело?

– Не могу найти русское судно. Вышел на указанные вами координаты, но здесь его нет.

– Диктую поправку, – и Джонс затараторил буквы и цифры.

– Они точно там? – спросил Ричард, закончив записывать.

– Да. Вот еще что… – тут голос Джонса заглушили сильные помехи. Ричард выругался, попытался отладить рацию. Ничего не вышло. Еще одна попытка выйти на связь тоже оказалась тщетной. Оставалось только воспользоваться полученными координатами.

На это ушло еще полчаса. Но и на этот раз в указанной точке русского ледокола не было. Ричард разозлился, а уж двое его товарищей и вовсе из себя вышли – причем всевозможные упреки и проклятия обрушивались, естественно, на его голову. Просто потому, что никакого более подходящего объекта для выказывания недовольства поблизости не было.

– Долго мы еще кружить тут будем? – визгливо сказал Фастмен. – Идем обратно.

«Легко сказать, – подумал Ричард. – Связи нет, а координаты нашего корабля я не знаю. Да к тому же координаты какие-то странные. Может, приборы барахлят?»

Видимо, на его лице отразилось беспокойство.

– Мы обратно можем вернуться?

– А ты обратно нас отвезти сумеешь? – одновременно задали одинаковые по смыслу вопросы врач и механик.

– Смогу… наверное.

– Что значит «наверное»?

– По-моему, с нашей аппаратурой что-то не в порядке. Джон, может, посмотришь?

Механик полез вперед, бормоча себе под нос слова, за каждое из которых, сказанное публично, в его родном штате можно было очень нехилый штраф заплатить. А за некоторые и в тюрьме на пару недель оказаться.

Но не успел он толком заняться навигационной аппаратурой и рацией, как врач отвлек его и Ричарда.

– Это еще что? – недоуменно сказал он. – Земля, кажется.

В самом деле, впереди, кабельтовых в двух по ходу движения катера, была земля. Голые, серые прибрежные скалы, за ними, похоже, более-менее ровная местность.

– И что это такое? – спросил механик, поднимая глаза на Ричарда. Именно ему как помощнику капитана и вообще старшему на катере полагалось задавать такие вопросы.

– Не знаю… – ответил Дик. – Хотя, может быть, это остров Холл? Или остров Святого Матвея? Но это значит, что мы сильно отклонились в сторону!

– А как-нибудь точно это выяснить можно? – поинтересовался врач.

– А как же. Так, где карта… Наши координаты вот… Ага. Точно, это остров Холл. Но не понимаю, как тогда Джонс мне мог эти цифры продиктовать, если здесь земля?!

– А ты сам что же не посмотрел?

– Ну, я же не думал…

– Вот в том-то и беда, что думать не умеет ни капитан наш, ни его помощнички! – зло выдохнул механик.

Ричард не стал отвечать.

– Так что делать-то будем? – поинтересовался врач. – Возвращаться? Я так понимаю, что на острове русский корабль никак находиться не может.

– Возвращаться, пока связь не наладится, опасно, – сказал Ричард. – Лучше здесь подождем.

– Ничего себе! И сколько нам ждать?! Здесь же холодно и жрать нечего! Мы окочуримся, пока эта проклятая связь наладится!

– Ничего подобного. Здесь люди живут. Алеуты. Надо проплыть вдоль берега, и мы скоро на них наткнемся – остров маленький. А там видно будет.

За неимением лучших идей на этой американцы и остановились.

Глава 17

В одном из трюмов Полундра остановился. Нужно было быстро обсудить планы на ближайшее будущее.

– Так, – сказал он, осмотрев своих соратников. – Вы двое остаетесь здесь.

– Почему это?! – вскинулся Бессонов. – Я капитан! Я должен помочь тебе, ты же идешь освобождать мою команду!

– Я понимаю тебя, но не стоит, – сказал Полундра мягко, но непреклонно. – Ты только навредишь. Посмотри на себя – на ногах же еле держишься. Тебе уже и так досталось.

– Но…

– Все, без разговоров! Поверь мне, я в подобных делах лучше тебя разбираюсь. Расскажите лучше быстренько, откуда вас вели и за какие заслуги так разукрасили.

Бессонов заговорил. Он старался не слишком увлекаться подробностями, но рассказ все равно занял не меньше пяти минут. Впрочем, Полундра был уверен, что провести здесь с четверть часика даже полезно – чтобы люди Хасана успели вокруг места перестрелки собраться. А то напорешься еще на кого – обидно будет.

– Молодцы вы, – совершенно серьезно сказал Полундра, дослушав капитана. – Вот это и есть героизм, без всяких натяжек. Если выберемся, вам обоим Героев России дадут.

– Ну, прям уж…

– Конечно, насчет дадут, может, я и погорячился, но вы этой награды заслуживаете. Значит, это именно благодаря вам планы этих гадов нарушились.

– Получается, что так… – усмехнулся Кадушкин.

– Ладно, за героизм потом поговорим, когда все проблемы позади будут, – нетерпеливо сказал Бойко. Он уже давно дожидался возможности задать главному инженеру ледокола свои вопросы. – Так, значит, говорите, сначала вы систему энергоснабжения поставили в режим перегрузки и потом…

– Так, вот что, – перебил его Полундра. – Вы тут пока обсуждайте технические дела, а я пойду наших выручать.

– А я?! – обиженно воскликнул эмчеэсовец.