– Может, видел, а может, нет. Так или иначе, но он был очень осторожен. Не стал рисковать, все следы уничтожил.

– Он меня видел... Как же я сразу не догадалась!

– А вы отсюда видите то место, откуда за ними наблюдали?

– Вот оно, – показала она. – Я остановилась вон там. А они стояли здесь.

Броуди внимательно осмотрел землю:

– Ничего нет. Может, криминалисты и обнаружили бы какой волосок, но что это докажет?

– Она же сопротивлялась, пыталась вырваться.

– Ему достаточно было замести следы парой веточек.

– Она колотила ногами по земле, потом затихла. А он все держал ее за шею. – Рис села, уткнула лицо в колени.

Броуди ничего не говорил. А рядом текла река, и в воде отражались белые облака.

Когда они вернулись к машине, она вдруг поняла, что безумно устала. Ей хотелось лечь под одеяло и заснуть, забыться.

Броуди завел мотор, и она всего на секундочку прикрыла глаза. И тут же провалилась в сон.

«Как тихо она спит», – думал Броуди. Она прислонилась головой к окошку, руки спокойно лежали на коленях. И что ему с ней делать? На этот вопрос он ответить не мог, просто ехал не торопясь до города самыми окольными путями. Он понимал, что втянут в это дело, и не только потому, что сам чуть не стал свидетелем убийства. Он втянут в это дело из-за нее, причем не из-за ее слабости, а, наоборот, из-за того, с какой силой она стремилась найти виновного. Он проникся к ней уважением.

Пока она спала, он ехал мимо полей с прошлогодней, поблекшей за зиму травой, мимо кустов вездесущей полыни. Титонские горы по-прежнему были в снегу. Да, Скалистые горы повеличественнее, подумал он, но и в этих есть своя магия.

Рис тихонько застонала во сне. Броуди взглянул на нее и увидел, что она дрожит.

Он остановился посреди дороги, потряс ее за плечо:

– Просыпайтесь!

– Нет! – Она очнулась в одно мгновение. И тут же вскинула руку, сжатую в кулак.

Он подставил ладонь.

– Ну-ка ударь меня, – сказал он негромко. – Получишь сдачи.

– Что? Что? – Она уставилась на свой кулак. – Я правда заснула? Я тебя ударила?

– Попыталась. Больше не пытайся.

– Постараюсь. Может, отпустишь мою руку?

Он разжал пальцы.

– Ты всегда просыпаешься так, будто услышала гонг?

– Не знаю. Но с тобой рядом мне почему-то спокойно.

– Спокойно, спокойно... Ты зря это твердишь. Знаешь, мне ведь захочется, чтобы ты переменила мнение.

Она улыбнулась.

– Не станешь же ты... Ой, ты только посмотри! Здесь в так дико, так по-настоящему. Все это пространство вокруг они стоят – как крепость. Они здесь хозяева. Она оперлась о капот. – Я каждый день смотрю на них из окна. Но здесь нет ни домов, ни людей, они выглядят совсем иначе.

– Я – тоже человек.

– Ты же понимаешь, о чем я! – Ей было приятно, что они перешли на «ты». – Я думала, побуду здесь немного и поеду дальше. Но смотрю на них каждое утро, и мне никуда не хочется уезжать. – Она прикрыла глаза и просто вдыхала этот дурманящий воздух.

– Ты бываешь такой, когда готовишь.

Она распахнула свои карие глаза.

– Какой?

– Спокойной, счастливой. – Он склонился над ней.

– Броуди...

– Только не говори, что совершенно этого не ожидала. Сердце Рис бешено забилось. И от страха тоже.

– Наверное, я об этом не думала. Почти не думала.

– Если тебя это не интересует, ты только намекни.

– Да нет, просто я... Ой...

Ойкнула она потому, что он подхватил ее на руки.

Дыхание у нее перехватило, голова пошла кругом. Он был настойчив и решителен. Ее словно накрыло волной. Она, едва успев подумать, что сейчас окончательно потеряет голову, обняла его. Ее била дрожь, но губы были так же настойчивы, как и его.

Он приподнял ее и усадил на капот. Она уже ни о чем не думала, делала то, что диктовало тело. И ногами обхватила его за талию. Его руки скользнули ей под свитер, накрыли ее грудь. Она застонала, выгнулась дугой.

– Не спеши, – сказал он. И взял ее за руки. Его пальцы тоже немного дрожали.

В голове у нее гудело, и она едва расслышала его слова. Она уронила голову ему на плечо.

– Не надо... Я не готова... Зря мы это...

– Вовсе не зря. И хорошо бы нам поспать вместе. Она прижала пальцы к вискам.

– Нет, подумать только! Мы тут накинулись друг на друга, говорим бог знает о чем. А женщина-то погибла.

– Она все равно мертва – вне зависимости от того, переспим мы с тобой или нет. Если тебе нужно время на обдумывание, пожалуйста, думай хоть два дня.

Он стоял, такой крепкий, сильный, мужественный, а за его спиной вздымались горы.

– Я не сплю с каждым, кто мне понравится.

Он развернулся и пошел садиться в машину.

– Насколько я понял, ты уже два года ни с кем не спала.

– Не спала. Но если ты думаешь, что сможешь воспользоваться тем, что я истосковалась...

– Еще как смогу, – усмехнулся он и сел за руль. Она села рядом.

– Идиотская беседа получается. Я вообще не понимаю, что я в тебе нашла... – пробормотала она. – Я, конечно, очень благодарна тебе за то, что ты мне поверил, но...

– Ты не путай одно с другим, – сказал он холодно. Он поехал и она, вздохнув, сказала:

– Ты прав, это было оскорбительно. Оскорбительно для нас обоих. Я же говорила тебе, у меня голова плохо работает. Мне нужно поговорить с шерифом. Отвези меня к нему.

– Да ради бога. Что завтра на ужин? Ты обещала мне ужин.

– А я и забыла. Не знаю, что-нибудь придумаю.

– Валяй, думай. А потом выспись как следует. Ты с ног валишься.

Когда он подвез ее к конторе шерифа, она подождала несколько секунд, потом взяла рюкзак и потянулась к ручке дверцы.

– Я думала, ты меня на прощание поцелуешь.

– Слушай, Худышка, так это у нас серьезно? – усмехнулся он.

– Какая же ты сволочь. – Она не выдержала и рассмеялась. – Знаешь, когда ты захочешь, чтобы все было серьезно, не забудь подарить мне кольцо. И тюльпаны. Это мои любимые цветы. – И она захлопнула за собой дверь.

У шерифа в конторе пахло затхлым кофе. В комнате стояли два металлических стола. За ними, по-видимому, работали помощники шерифа. Но сейчас занят был только один. Помощника зовут Денни Дарвин, вспомнила Рис. Любит яичницу и бекон с поджаристой корочкой.

– Добрый день, мисс Гилмор, – сказал он.

– Зовите меня Рис. Я хотела поговорить с шерифом.

– Он у себя в кабинете. Проходите.

Дверь в кабинет шерифа была приоткрыта. Рик сидел за обшарпанным дубовым столом, на котором помещались компьютер, телефон и несколько фотографий в рамках. В углу на вешалке висели его шляпа и потрепанная коричневая куртка.

Увидев ее, шериф встал:

– Проходите, Рис. Я как раз вам звонил. Хотите худшего кофе во всем Вайоминге?

– Воздержусь, но все равно спасибо. Есть новости?

– Хорошие новости: никто из пропавших без вести в нашем округе не подходит под описание, которое вы дали.

– Наверное, ее просто еще не хватились. Всего сутки прошли.

– Может быть. Я буду проверять и дальше.

– Вы решили, что я все это придумала?

Он подошел к двери, закрыл ее, вернулся на место. Лицо его лучилось добротой.

– Я говорю только о том, что знаю. Я знаю всех женщин, живущих в этом городке. Все приезжие тоже, слава богу, живы. А еще я знаю – у меня работа такая – все проверять, – что вы пару лет назад пережили очень печальную историю.

– Это не имеет к случившемуся никакого отношения.

– А если имеет? Хотелось бы, чтобы вы все как следует взвесили. Может, вы просто видели, как люди ссорятся?

– Женщина была мертва.

– Ну, пульс ее вы пощупать не могли. Возможно, она встала и пошла, отделалась несколькими синяками, и все.

– Она была мертва. И если бы она ушла сама, то следы наверняка остались бы.

Шериф заговорил нарочито терпеливо – как говорят с больными:

– Вы впервые пошли этим маршрутом. Вы были испуганы. Вы легко могли перепутать место, откуда вы все видели.

– Нет, перепутать я не могла.

– Я все осмотрел. Еще я связался с местными больницами. Женщина с травмой головы или шеи к ним не поступала.

Рис встала:

– Так вы считаете, что я ничего не видела?

– Да нет. Думаю, вы увидели что-то, что вас напугало и расстроило. Но я не нашел ни одного доказательства убийства. Доверьте это дело мне, и обещаю вам, я все разузнаю.

Когда она ушла, Мардсон вздохнул с облегчением. Он сделал все, что мог, большего от него и требовать нельзя. А теперь можно ехать домой, к жене и детям.

Броуди достал пиво, сунул в духовку пиццу. Включил автоответчик, на котором оказалось сообщение от его агента. Книгой, которая должна выйти осенью, заинтересовалось несколько книжных клубов. Что ж, в честь этого можно позволить за ужином лишнюю бутылку пива.

Если деньги будут, он купит новый телевизор. С плазменной панелью. Повесит над камином. Наверное, это здорово – лежать на диване и телик смотреть!

Но сначала нужно потрудиться – если не посидеть за компьютером, на телик не заработаешь. Да он и так собирался посочинять сегодня, перед сном. А пока что, в ожидании пиццы, можно посидеть на кухне и узнать побольше про Рис.

Ноутбук стоял на столе. Он включил компьютер.

Он нашел старую газетную статью про шеф-поваров Бостона. Там была и фотография двадцатичетырехлетней Рис. Молодая, задорная, с улыбкой в пол-лица, она стояла с огромным кубком в руках.

Он узнал, что в пятнадцать лет она осиротела и с тех пор ее воспитывала бабушка по материнской линии. В «Бостон глоуб» была статья о том, что ее пригласили шеф-поваром в «весьма популярное, модное место». На фотографии Рис в облегающем черном костюме и красных туфлях на высоченных каблуках стояла посреди сверкающей сталью кухни этого модного ресторана.