Где-то посреди этого кошмара усталость одолела его, и он заснул. Проснулся, ошеломленный, оттого, что кто-то за волосы поднимал его голову.

— Ты спишь, ты не боишься, собака Фоскара?

Росс замигал. Бояться? Конечно, он боится. С удивительной ясностью он осознал, что страх всегда сопровождал его, спал в его постели. Но он никогда не поддавался ему и не поддастся сейчас.

— Не боюсь! — бросил он в лицо Эннару. Он не будет бояться!

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебя укусит пламя! — выкрикнул Эннар, в его словах звучало неохотное признание храбрости Росса.

Когда укусит пламя… Эти слова все время звучали в голове Росса. Но есть что-то еще. Если бы только вспомнить! До сих пор у него сохранялась слабая тень надежды. Невозможно — он понял это со странной ясностью — невозможно человеку спокойно смотреть в лицо собственной смерти. До самого последнего момента человек всегда надеется на спасение.

Лошадь подвели к бревенчатому помосту, на котором уже покоились носилки с телом Фоскара. Жеребец стоял спокойно. Высокий кочевник неожиданно ударил его топором, и животное упало. Потом убили собак и положили их у ног мертвого хозяина.

Но Росс не должен был отделаться так легко. Колдун плясал вокруг него, отвратительная фигура в звериной маске, со змеиной шкурой на поясе. Тряся погремушкой, он визжал как рассерженный кот, когда Росса повели на помост.

Огонь… что-то относительно огня… если бы он только мог вспомнить! Росс споткнулся о ногу павшего жеребца и чуть не упал. И тут же вспомнил пламя на лугу, которое обожгло лошадь, но не всадника. Голова и руки у него не защищены, но остальное тело прикрыто теплонепроницаемой тканью костюма чужаков. Неужели он сможет? Шанс был так невелик, а его уже толкали на помост. Руки у него связаны. Эннар нагнулся и привязал его ноги к бревнам помоста.

Привязав, его оставили. Племя собралось вокруг погребального костра на безопасном расстоянии, Эннар и еще пятеро воинов, неся в руках факелы, подошли с разных сторон. Росс видел, как факелы сунули в ветки, слышал треск, с которым загорелось сухое дерево.

К нему поднялся желто-красный язык пламени. Росс не решился вдохнуть. Язык огня обвился вокруг его ног, ремень, которым его привязали, задымился. Костюм не защищал от жары полностью, но позволил выждать несколько секунд, что сделало его спасение особенно картинным.

Пламя сожрало ремень, но ногам было не жарче, чем от прямых лучей солнца. Росс облизал губы. Совсем иначе ощущали жар его лицо и ладони. Он вытянул руки, и сунул запястья в огонь, молча вынося ожоги.

И вот когда пламя окружило его так, словно он стоял внутри огненного столба, Росс прыгнул вперед, стараясь насколько возможно защитить голову и руки. Но зрителям показалось, что он невредимым вышел из самого сердца ревущего пламени.

Он удержался на ногах и стоял, глядя на ту часть племени, что оказалась перед ним. Раздался крик, быть может, страха; внезапно горящий факел ударил его по бедру. Он почувствовал силу удара, но факел скользнул по ноге, не оставив и следа на синей ткани.

— Аххххххх!

Перед ним заскакал колдун, тряся погремушкой, поднимая оглушительный треск. Росс ударил его, отбросил колдуна с дороги и остановился, чтобы подобрать брошенную в него горящую ветвь. Вертя ею над головой, хотя обожженные руки страшно болели, он раздул пламя. Держа ветку перед собой, как оружие, он пошел прямо на стоявших перед ним мужчин и женщин.

Факел — слабая защита против копий и топоров, но Росс об этом не думал; всю свою решимость он вложил в этот последний ход. И не представлял себе, каким видится туземцам. Человек, без всякого видимого вреда преодолевший огненную завесу, вышедший прямо из языка пламени, который теперь использует огонь в качестве оружия, — это не человек, а демон!

Стена людей дрогнула и расступилась. Женщины разбегались с воплями, мужчины тоже что-то кричали. Но никто не решился бросить копье или ударить топором. Росс продолжал идти, будто одержимый, не глядя по сторонам. Теперь он был уже в лагере и шел к костру, горящему перед палаткой Фоскара. Он не отвернул, а, держа факел высоко над головой, прошел прямо через костер, рискуя получить новые ожоги, зато окончательно обеспечив себе полную безопасность.

Когда он подошел к последнему ряду палаток, кочевники разбежались. Впереди лежала открытая равнина. Лошадей отогнали сюда, подальше от погребального костра; они нервно переминались, их тревожил запах дыма.

Снова Росс взмахнул факелом над головой. Вспомнив, как испугалась чужаков его лошадь, он бросил факел на землю между палатками и табуном. Сухая трава мгновенно вспыхнула. Теперь, если его попытаются догнать верхом, это будет трудно сделать.

Беспрепятственно, тем же ровным шагом пришел он по лугу, не останавливаясь и не оглядываясь. Руки его превратились в два отдельных мира пронзительной боли; волосы и брови обгорели, болел обожженный подбородок. Но он был свободен, и вряд ли люди Фоскара решатся его преследовать. Где-то перед ним лежит река, текущая к морю. Росс шел солнечным утром, а за ним поднимался густой черный столб дыма.

Впоследствии он понял, что несколько дней был несколько не в себе и почти ничего не помнил, кроме боли в руках и необходимости идти дальше. Однажды он опустился на колени и погрузил обе руки в прохладную грязь на берегу ручья. Грязь чуть уменьшила боль. Росс жадно напился.

Казалось, он брел в полном тумане. Временами туман рассеивался, и тогда он видел окружающее, мог вспомнить, сколько прошел, и определить направление дальнейшего пути. Но промежутки между этими прояснениями для него навсегда потеряны. Как-то раз он вышел на берег реки и увидел медведя, который ловил рыбу. Зверь поднялся на задние лапы и зарычал. Росс даже не обратил на него внимания и прошел мимо изумленного животного.

Иногда, когда наступала темнота, он засыпал или шел при свете луны, прижимая к груди обожженные руки, слегка стонал, спотыкаясь обо что-то: тогда по всему телу от толчка пробегала волна боли. Однажды он услышал пение и с трудом понял, что поет сам, напевая мелодию, что будет популярна тысячи лет спустя. Но все время Росс помнил, что должен идти, идти вдоль реки к своей конечной цели — к морю.

Постепенно промежутки ясности становились продолжительней, а периоды беспамятства между ними — короче. Росс переворачивал камни на берегу реки, добывал ракушки и жадно поедал их. Однажды он сбил палкой зайца и устроил пир. Нашел в тростниках птичье гнездо и выпил яйца — всего этого хватило, чтобы продолжать идти, хотя теперь его глубоко запавшие серые глаза глядели словно из черепа.

Росс не уловил того момента, когда понял, что его опять преследуют. Началось все с тревоги, которая отличалась от предыдущих галлюцинаций, вызванных лихорадкой. Какое-то внутреннее принуждение, растущее стремление повернуть и пойти назад, к горам, навстречу кому-то или чему-то ожидающему его там.

Но Росс упорно продолжал двигаться вперед. Теперь он боялся заснуть и боролся со сном. Потому что однажды он проснулся на ногах и понял, что идет назад, принуждение овладело его бессознательным телом во сне.

Он отдыхал, но не решался уснуть, и все время на него давило стремление повернуть, пойти назад. Вопреки всему, он полагал, что это чужаки пытаются завладеть им. Росс даже отдаленно не догадывался, зачем он им так нужен. Он не знал, идут ли по его следу и кочевники, но понимал, что происходившее — это борьба воли, воли его и чужаков.

Постепенно берега стали вязкими, и ему пришлось брести по воде и грязи, чтобы преодолеть болотистый участок. Тучи птиц кричали, потревоженные его появлением, скользкие водные животные высовывали из воды любопытные головы, глядя на двуногое существо, механически бредущее их зеленым миром. Но принуждение все время ощущалось, так что вскоре Росс думал уже не о пути, а только о нем.

Зачем он им? Почему они не идут за ним следом? Или боятся далеко отходить от того места, где совершили переход во времени? Он все дальше уходил от гор и поселка, но нить, которая тянула его назад, не становилась тоньше. Росс не понимал ни мотивов, ни средств чужаков, но продолжал бороться.

Болото тянулось бесконечно. Он нашел островок и привязался поясом к единственной растущей на нем иве, понимая, что должен поспать, иначе следующего дня он не выдержит. И уснул, а проснулся замерзшим, дрожащим и испуганным. Проснулся по плечи в грязи. Должно быть, во сне он отвязался, освободился, и только падение в воду привело его в себя.

Он сумел вернуться к дереву и вновь прочно привязался поясом, так, чтобы узел выдержал до рассвета. Сразу уснул и проснулся, по-прежнему привязанный, от утренних криков птиц. Отвязываясь, Росс подумал о своем костюме. Может, его ткань позволяет чужакам воздействовать на него. Если он разденется, и бросит эту одежду, не окажется ли он в безопасности?

Юноша попытался расстегнуть костюм на груди, но кнопки не поддавались слабому давлению его обожженных пальцев. Он потянул ткань, но разорвать не смог. И по-прежнему в чужом костюме продолжал путь, почти не заботясь о том, куда идет. От частых падений его облепила грязь, она немного защищала от туч насекомых. Отчетливее, чем боль и усталость, он ощущал притяжение чуждой воли.

Постепенно облик болотистой местности снова стал меняться. Река, словно веер, разделилась на десятки рукавов. Посмотрев вперед с одного из болотистых островков, Росс почувствовал облегчение. Это место он запомнил по карте Эша. Наконец-то он приблизился к морю, и пока ему этого достаточно.

Соленый ветер ударил его в лицо, словно кулаком. Солнца не было, тяжелые тучи придавали местности зимний вид. Под громкие крики птиц Росс брел по лужам, прокладывая дорогу через густые заросли. Крал яйца из гнезд, жадно высасывал их, не обращая внимания на рыбный вкус, пил из застоялых солоноватых прудов.

Неожиданно он остановился. Вначале ему показалось, что раскатистый грохот — это гром. Но тучи над головой не темнее, чем раньше, и не было ни следа молнии. И тут он понял, что загадочный звук — это прибой. Он рядом с морем!

Заставляя себя бежать, он двинулся раскачивающейся рысцой, изо всех сил преодолевая стремление повернуть назад. Под ногами уже не болото, а песок. Перед ним темные камни в белой пене.

Росс направился прямо к пене, пока не погрузился по колено в бурлящую пенную воду и не почувствовал, как его тянет вперед почти с такой же силой, как и назад. Наклонился, позволяя соленой воде обжечь каждый ожог, каждый порез и царапину, набрал воды в рот и нос, смывая вкус болотной слизи. Вода холодная и горькая, но это морская вода! Он дошел!

Росс Мэрдок побрел назад и неожиданно опустился на песок. Оглядевшись, агент увидел, что находится на небольшом треугольнике между двумя протоками. Земля была усеяна наносами весеннего паводка, которые навсегда застряли здесь, отвергнутые морем. Для костра достаточно дров, но ему нечем зажечь костер; кремень, который все торговцы носят с этой целью, он давно уже потерял.

Это море, и он добрался до него вопреки всем препятствиям. Он лег, уверенность вернулась к нему настолько, что он смог задуматься о будущем. Смотрел на чаек, ныряющих в воду. Ему не хотелось ничего, только лежать и смотреть.

Но он недолго поддавался требованиям измученного тела. Голодный и замерзший, чувствуя, что приближается буря, он понимал, что должен разжечь костер. К тому же огонь на берегу поможет ему привлечь внимание подводной лодки. Не понимая почему — один участок берега ничем не хуже другого, — Росс побрел вдоль воды, пробираясь между камней.

Так он нашел углубление между двумя камнями, с черным кругом обгоревшего дерева и рассыпанными вокруг пустыми раковинами. Несомненные следы лагеря! Росс бросился вперед, импульсивно коснулся рукой углей. И, к своему изумлению, ощутил тепло!

Не смея притронуться к драгоценным уголькам, он порылся вокруг и только потом принялся раздувать погасший пепел. Ему ответило разгоравшееся свечение! Это не было плодом воображения!

Из груды хвороста Росс взял маленькую веточку, потер ее, расщепив на нити, и поднес к углям, с надеждой глядя на нее. Ветка загорелась!

Приходилось очень осторожно действовать неуклюжими оцепеневшими пальцами, но Росс учился осторожности в суровой школе. Подкладывая веточку за веточкой, он наконец развел настоящий костер. Потом, откинувшись на камень, принялся разглядывать его.

Очевидно, место для первого костра было выбрано очень тщательно — камни хорошо защищали его от ветра. К тому же здесь костер был виден только с моря. Очень подходящее место для сигналов — но кто их подавал и кому?

Руки Росса слегка дрожали, когда он подкладывал хворост в костер. Совершенно очевидно, кто мог подавать отсюда сигнал. Мак-Нейл. А может, он и Эш. Они все-таки выжили после крушения плота. Добрались до берега и покинули это место сегодня утром, судя по теплым углям. Подали сигнал. И, как и предполагалось, их подобрала подводная лодка, которая теперь идет в свой тайный североамериканский порт. Для него надежды нет. Он считал, что его товарищи погибли, когда нашел обломок плота с ремнем. И они тоже посчитали его погибшим в реке. Он опоздал всего на несколько часов!

Росс обхватил колени руками и положил на них голову. Никакой возможности добраться до своих. Тысячи и тысячи миль лежат между ним и базой проекта в этом времени.

Он так погрузился в отчаяние, что не заметил, что внутреннее принуждение отпустило его. Он свободен, впервые за много дней. Но, встав на ноги, юноша задумался. Отказались ли преследователи от охоты? Утратив связь со своим временем, он об этом не очень тревожился. Какая разница?

Груда хвороста уменьшалась, но он решил, что это тоже неважно. Тем не менее он встал и принялся собирать разбросанный водой плавник. Зачем ему оставаться здесь, у этого бесполезного маяка? Но он почему-то не мог заставить себя уйти, хотя ожидание казалось тщетным.

Он собрал груду высушенных солнцем ветвей давно умерших деревьев, работая до тех пор, пока не засмеялся над созданной им баррикадой.

— Осада! — впервые за все это время он заговорил вслух. — Я словно готовлюсь к осаде… — Он добавил к груде еще одну ветвь и снова присел к огню.

На берегу живут рыбаки; завтра, отдохнув, он двинется ка юг и постарается найти одно из их примитивных племен. Теперь, когда кочевники прошли, сюда придут торговцы. Если бы он мог связаться с ними…

Росс стоял, глядя в море в ожидании сигнала, который — он это понимал — никогда в жизни не увидит. И тут его словно ударили в спину копьем.

Удар не физический, но от него в голове вспыхнула острая рвущая боль, такая сильная, что Росс не мог даже пошевельнуться. И сразу понял, что позади — страшная опасность.

Глава 18

Росс попытался вырваться из этого захвата, повернуть голову, взглянуть опасности в лицо. Она могла исходить только от чужаков. Странная битва воли против воли продолжалась. То же неприятие чужой власти, которое правило его молодостью, которое в конце концов привело его в проект, теперь заставило противостоять нападению.

Он повернет голову, он увидит, кто стоит позади. Обязательно! Дюйм за дюймом медленно поворачивалась голова Росса, хотя пот жег его кожу и дышать становилось все труднее. Он увидел полоску песка за камнями. Она была совершенно пуста. Даже птицы над головой исчезли, словно никогда и не существовали. Или их смахнул нетерпеливый борец, который не желал терпеть никаких помех.

Повернув голову. Росс решил повернуться всем телом. Он медленно поднял левую руку, будто поднимал огромный вес. Ладонь его болезненно вцепилась в камень, и он наслаждался этой болью, потому что она прорвала темный покров принуждения, окутавший его. Он сознательно прижал ладонь к камню, сосредоточившись на острой боли. И чувствовал, что пока внимание его занято физической болью, давление на его волю слабеет. Собрав все силы, Росс повернулся. Это движение никак не напоминало его прежнюю кошачью грацию.

Берег по-прежнему пуст, на нем были только скалы, наваленная им самим груда хвороста и другие обыденные предметы, которые он видел и раньше. Но он ощущал, как что-то ищет возможности наброситься на него. Его единственной надеждой оставалась боль. Он уже понял, что ее можно использовать как оружие. Он не сдастся без боя!

И тут же, едва приняв решение, Росс почувствовал, как слабеет принуждающая его сила. Казалось, его противники удивились либо его действиям в последние мгновения, либо его решимости. Росс ухватился за это удивление, добавив его к своему арсеналу незримого оружия.

Он наклонился вперед, по-прежнему прижимая ладонь к камню, чтобы боль продолжалась, взял сухую ветку и сунул ее конец в костер. Однажды использовав огонь для спасения, он готов был снова проделать это, хотя что-то внутри него в ужасе отшатывалось от такой возможности.

Держа импровизированный факел на уровне груди, Росс осматривал берег в поисках врагов. Несмотря на костер и факел, сумерки мешали ему заглядывать далеко. А грохот прибоя мог скрыть приближение целой армии.

— Попробуйте взять меня!

Он взмахнул веткой, раздувая огонь, и воткнул ее в песок. Взял вторую, но в это время искры первой упали на изогнутые сухие корни лежавшего рядом дерева.

Росс стоял напряженно, держа в руке второй горящий факел. Путы чужой воли, которые только что так прочно сжимали его, постепенно слабели, медленно отступали, как утекающая вода. Но он не верил, что его незримые противники так легко пойдут на попятную. Скорее похоже на борца, готовящегося к новому смертельному захвату.

Ветвь в руке — вторая линия обороны — Россу страшно было пускать ее в ход, но если его вынудят, он это сделает. Ладонь он продолжал безжалостно прижимать к камню, как напоминание и в качестве некой опоры.

Трещал хворост, подожженный первой веткой, на несколько ярдов освещая пространство вокруг. Росс был рад этому в сумерках надвигающейся бури. Если бы только они появились в открытую до того, как начнется дождь…

Брызги падали ему на плечи и спину. Росс телом защищал горящую ветку. Если пойдет дождь, он утратит даже ту слабую защиту, которую дает костер, и придется искать другой способ обороны. Они его не сломают и не схватят, даже если ему придется войти в море и плыть в холодных северных волнах, пока его тело не откажется двигаться.

Снова стальная воля обрушилась на Росса, пробивая его упрямство, осаждая разум. Он развернул ветку и прижал горящий конец к руке. Не в силах удержать крик боли, он не был уверен, что сможет еще раз выдержать такую пытку.

Он снова победил! Давление резко отступило, словно перекрыли поток. Сквозь серую завесу пытки Росс ощутил недоверие и удивление. Он не понимал, что использует всю свою силу волю, всю способность к восприятию и передаче мысли. Он даже не подозревал, что обладает такими способностями. Но его сопротивление потрясло противников так, как не подействовало бы на них никакое физическое нападение.

— Попробуйте взять меня! — снова выкрикнул он пустому берегу, где только огонь пожирал хворост и больше ничего не двигалось, но где все равно скрывалось что-то живое и разумное. На этот раз в крике Росса звучал не просто вызов — торжество.

На него, на костер, на ветку обрушилась пена. Пусть море погасит огонь! Он найдет другой способ борьбы. Теперь он был уверен в этом, почувствовав, что его враги тоже поняли это и встревожились.

Ветер подхватил пламя, раздул его, оно пожирало все новые и новые ветви, образовав стену огня. Но она не сможет послужить непреодолимым барьером на пути тех, кто скрывается в сумерках.

Росс снова прислонился к скале, разглядывая полоску берега. Неужели он ошибся, считая, что они в пределах досягаемости его голоса? Или их воздействие может распространяться на большее расстояние?

— Яахххх! — теперь в его крике звучал вызов. Ветер, ревущее море, собственная боль — все это вызывало в нем какое-то дикое безумие. Он готов встретить все что угодно, что бы они ни выслали к нему, и постарался бросить им эту мысль. Никто не ответил ни на его крик, ни на вызов.

Отойдя от скалы. Росс подошел к горящему плавнику, держа наготове ветку.

— Я здесь! — крикнул он в ветер. — Идите! Встаньте передо мной!

И тут он увидел тех, кто следил за ним. Две высокие худые фигуры в темной одежде — они спокойно смотрели на него, темные глаза ясно выделялись на светлом овале лиц.

Росс остановился. Хотя их разделяли ярды песка и камня и костер, он чувствовал их силу. Но природа этой силы изменилась. Раньше она била острием копья, теперь образовала защитную преграду. Росс не мог пробить этот щит, а они не смели убрать его. В странной, никогда раньше не виданной схватке наступило равновесие.

Он смотрел на эти лишенные выражения белые лица, пытаясь найти какой-то выход. В нем росла уверенность, что пока он живет и движется, пока живут и движутся они, эта борьба, это бесконечное преследование не закончится. По какой-то загадочной причине им нужно получить его в свою власть, но этого никогда не произойдет, даже если они будут ждать на этой песчаной полоске до самой смерти! Росс из последних сил старался передать им эту мысль.

— Мэррррдок! — хриплый крик со стороны моря мог прозвучать из клюва морской чайки.

— Мэррррдок!

Росс повернулся. Низкие облака и брызги пены сокращали видимость, но он увидел что-то круглое, пляшущее на волнах. Подводная лодка? Плот?

Почувствовав за собой движение, он повернулся назад в то самое мгновение, когда один из чужаков, не обращая внимания на пламя, прошел сквозь костер и легко побежал к нему. В руках у него появилось то же оружие, которое свалило Фоскара. Росс безрассудно бросился на противника, сбив его толчком тела и упав вместе с ним.

Тело чужака казалось хрупким, но двигался он необыкновенно быстро. Росс попытался перехватить руку с оружием и прижать ее к песку. Он был слишком занят, чтобы обратить внимание на выстрел над головой и тонкий воющий крик. Он прижал руку противника к камню, и белое лицо в нескольких дюймах от него исказилось от боли.

Он пытался найти лучшую опору, но покатился от резкого толчка, придавил левую руку и ощутил острую боль. Его противник успел вскочить.

Фигура в синем костюме устремилась к телу второго чужака, лежавшему на песке. Первый перебросил своего потерявшего сознание товарища через огненный барьер и без видимых усилий перескочил вслед за ним. Росс, сидя на песке, ощутил необыкновенную легкость и пустоту. Странное принуждение, тащившее его к чужакам, исчезло.

— Мэрдок!

На волнах качался резиновый плот, на нем стояли два человека. Росс встал, расстегивая кнопки костюма на груди. Он не мог поверить собственным глазам: все-таки подводная лодка не уплыла. К нему по песку бежали два человека. Свои!

— Мэрдок!

Россу совсем не показалось странным, что первым добежал до него Кэлгаррис. Росс, словно во сне, попросил майора помочь ему расстегнуться. Если чужаки следили за ним с помощью костюма, они проследят и за подводной лодкой и могут обрушиться на проект, как на красных.

— Это… нужно… снять… — он выдавливал слова одно за другим, лихорадочно воюя с кнопками. — Они следят за этим. Могут выследить нас…

Кэлгаррис не нуждался в дальнейших объяснениях. Расстегнув застежки, он сорвал облегающую ткань с Росса, и тот завопил от боли, когда майор схватил его за левую руку.

Ветер и пена льдом хлестали его по телу, когда Росса тащили на плот и привязывали к нему. Он не помнил, как его доставили на борт лодки. Когда же наконец юноша открыл глаза, он лежал в тихо вибрирующем подводном корабле, и на него внимательно смотрел Кэлгаррис. Эш, у которого плечи и грудь были почти целиком забинтованы, лежал на соседней койке. Мак-Нейл следил, как врач раскладывает инструменты.

— Ему нужен укол, — сказал врач, пока Росс смотрел на майора.

— Вы оставили там костюм? — спросил он.

— Да. Что это за слежка? Кто за тобой следил?

— Чужаки с космического корабля. Только так они могли выследить меня на реке, — ему трудно было говорить, протестующий врач размахивал шприцем, но Росс отрывистыми фразами сумел закончить свой рассказ — о смерти Фоскара, о своем спасении из погребального костра вождя и о странной дуэли разумов на берегу. Говоря, он думал о том, как невероятно все это звучит. Но Кэлгаррис слушал внимательно, а на лице Эша не было недоверия.

— Так вот откуда ожоги, — медленно произнес майор, когда Росс закончил. — Сознательно жег руку, чтобы вырваться из их власти… — он ударил кулаком о стену крошечной каюты и, когда Росс болезненно поморщился, торопливо положил руку ему на плечо, руку удивительно теплую и мягкую. — Сделайте ему укол снотворного, — приказал он врачу. — Он заслуживает месячного отдыха. Я думаю, он принес больший кусок будущего, чем мы надеялись…