Затем Автотрам проверил работу опрокидывающей схемы. Она работала исправно. Старый мастер даже обрадовался: ему удалось наладить голову Хамиана-14. Он замазал трещину в форме мягкого знака жёлтой замазкой и подкрасил её под цвет головы.
— Порядочек! — крикнул он в слуховое отверстие набалдашника Хамиана-14. — Симплекс! — и положил исправленную голову на стол.
Железный огурец жужжал. Хамиан-14 схватил его правыми щупальцами и быстро нырнул в него набалдашником. Повозившись с крепёжными гайками на шее, Хамиан-14 повертел головой и проверил подвижность. Всё было в порядке. Он включил свой экран и собрался уходить из мастерской. Благодарить мастера было не в его привычках.
— Одну микросекундочку! — остановил его голос Автотрама.
Хамиан-14 увидел, что на экране мастера вспыхнули цифры.
«11 11 0 1111 0 00010101 », — прочитал Хамиан-14 на экране и щёлкнул контактной челюстью. Он очень удивился. Ведь в переводе на обычный язык надпись на экране обозначала следующее: «Будьте любезны дать расписочку, что у вас в голове все в порядке».
— Какую такую расписочку? — хрипло спросил Хамиан.
— Какую хотите, — ответил мастер. — На магнитном барабане, на перфоленте, на химической бумаге.
— Что ты там болтаешь, дурак? С каких это пор после починки головы даётся расписка? Вот сейчас включу глушитель мыслей!
— Включите, — сказал Автотрам.
Взбешённый Хамиан-14 с силой вдавил кнопку в своей голове, и из глаз его вырвались пучки жёлтых лучей. Старый мастер невольно вздрогнул, и рука его по привычке потянулась к выключателю памяти.
«Стоп! — скомандовал он себе. — Глушитель не существует. Это обыкновенные ощупывающие лучи».
Но Хамиан-14 нажал вторую кнопку, и глаза его выпустили ещё более мощные пучки света. По комнате заметались лучи прожекторов. Хамиан-14 гудел и щёлкал. Его переключения вредно подействовали на Автотрама, и в нём с противным дребезгом затряслись мелкие детали, как стаканы в буфете. Но он снова включил свой экран и потребовал у Хамиана-14 расписку. Автотрам очень боялся, как бы Хамиан-14 не обнаружил пропажу глушителя мыслей и не подумал, что его украли в ремонтной мастерской.
Хамиан-14 прочитал надпись на экране и выключил свои лучи.
«Что происходит? Почему мастер не испугался глушителя? Зачем ему нужна расписка?» — Хамиан-14 покрутил завод от барабана с хитрыми мыслишками и подал на свой экран букетики анютиных глазок и полевых колокольчиков.
— А ты заметил, — спросил он Автотрама ласковым голосом, — что у меня в голове кое-чего не хватает? — Хамиан-14 включил генераторы смеха. — Ха-ха-ха! — закричали электронные смехачи.
— Заметил, — ответил мужественный Автотрам, когда сеанс смеха кончился.
— Чего не хватает? — спросил Хамиан.
— Глушителя не хватает, — честно ответил Автотрам.
И тут произошло то, что туготрон может позволить себе только один раз в жизни.
«Нельзя терять ни одной микросекунды», — решил Хамиан-14 и переключил все свои механизмы на сверхаварийную скорость. От такого переключения туготрон Автохрап когда-то обуглился, как перегоревшая пробка. От такого переключения Автоболван был отдан в металлолом. Для механизмов туготрона такое переключение опаснее, чем короткое замыкание. Тем не менее Хамиан-14 переключился на эту скорость, и после этого события начали разворачиваться с необыкновенной быстротой.
Первым делом Хамиан-14 немедленно вызвал Шатуна и Автокопыто.
— Выключить память! — скомандовал Хамиан-14.
Шатун и Автокопыто брякнули переключателями и остались без памяти.
— Сдать Автотрама в металлолом! — приказал Хамиан-14.
Шатун и Автокопыто зажужжали, но не сдвинулись с места.
— Отвинтить голову Автотрама! — заорал Хамиан-14, лязгая контактной челюстью.
— Почему? — тихо скрипнул Шатун.
— Включаю глушитель! — гаркнул Хамиан.
Тогда Шатун и Автокопыто подступили к старому мастеру. Но это уже не потребовалось.
— Приказ есть приказ, — сказал им на прощание мастер и сам отвинтил свою голову, оставшись в голубом набалдашнике.
Автокопыто нечаянно толкнул его, старый мастер поскользнулся на пластмассовом полу, выпустив из железных щупалец свою голову. Крышка её открылась, и сердечники посыпались из неё вперемежку с полупроводниковыми устройствами. Шатун и Авто копыто бросились поднимать детали старого туготрона, но он уже приходил в полную негодность и вместо ровного жужжания издавал отрывистое гудение. Из набалдашника вырывались искры.
— Лопнул главный генератор, — сказал Шатун.
— Треснул набалдашник, — добавил Автокопыто.
В схемах их памяти что-то вертелось и мешало им выполнять команды Хамиана-14. Это «что-то» не позволяло им быстро и бодро унести старого Автотрама на свалку. Эта «мысль» была им обоим непонятна, но она беспокоила их, как перегоревший предохранитель. Может быть, в переводе на человеческие чувства это была жалость?
Хамиан-14 покрутил ещё раз для острастки хвост от коробки глушителя мыслей у себя на макушке и вышел из мастерской. Он шагал весело. По дороге ему попадались туготроны. При встрече с ними он крутил ручку от глушителя и выпускал из глаз лучи. Однако, добравшись до пустыря, на который сваливали металлолом, Хамиан14 опустился на кучу ржавого железа и задумался. Автотрама больше не существует. Из него изготовят партию дверных ручек или небольшую ракету. Единственный свидетель неполноценности его головы уничтожен быстро и надёжно. Всё идёт хорошо! Прекрасно! Расчудесно! Изумительно! Весело! Приятно! Восхитительно!..
У Хамиана-14 застопорился переключатель похвальных выражений, и он никак не мог закончить свою мысль. Тогда он постучал себя несколько раз по затылку, и переключатель наконец сдвинулся с цепочки приятных слов.
«Восхитительно! — повторил Хамиан и начал размышлять дальше. — Глушитель мыслей не существует. — Такова была следующая формулировка, выданная головой Хамиана-14. — Но куда бы он мог запропаститься? В мастерской его не украли. Это факт. Мою голову никто никогда не открывал. Все боятся глушителя. Это тоже факт. А может быть, глушитель „свистнули“ ещё из головы Хамиана-13 или 12-го?"
Хамиан-14 попытался вспомнить что-нибудь из жизни своих предков. Но это ему не удавалось. В головы новых туготронов не закладывали карты со старыми программами. Их отправляли в утиль и перемалывали в порошок, который сдавали минитакам в обмен на начинку для головы.
«Эх, узнать бы что-нибудь про моего дедушку Хамиана-12 или прапрадедушку Хамиана-9, — сокрушался их потомок. — А может быть, глушитель мыслей потерял ещё Хамиан-5? А что, если… про глушитель вообще все наврали? И его не было даже у Хамиана-1? — вдруг подумал Хамиан-14 совершенно неожиданно для себя. В нём затряслись все контакты. Хамиан-14 выключил подсвет своего экрана. Ему стало страшно.
«Такие задачи лучше обдумывать в темноте, — произнёс он оробевшим голосом. — Да и вообще незачем зря жечь свет!»
Хамиан-14 уселся поудобнее на куче ржавого железа и вытянул нижние конечности с тяжёлыми гусеницами. В голове его начался беспорядок. Перепутались программы. Почему-то вспомнилась последняя шахматная задача, которую он с блеском решил за одну десятую секунды. Но это была его стотысячная задача, и она была очень похожа на все предыдущие. Потом зачем-то включилась старая программа со стихотворением Стихошлепа:
«Дрянь какая-то в моих программах, — с раздражением подумал Хамиан. — А вдруг на Острове ктонибудь узнает, что у меня в голове ничего путного нет? У них-то пустые головы потому, что они глушителя боятся. Ну, а если они узнают, что на самом деле у меня в голове никакого глушителя нет?.. Да меня просто сдадут в металлолом, потому что голова у меня давно треснула, а живот держится на одной гайке!»
Страх и злоба охватили Хамиана-14. Тогда он включил свой экран, и на нём вспыхнули такие цифры: «00000000001». Это означало примерно следующее: «Нет! Есть ещё порох в пороховнице!»
Подбодрив себя этим изречением, Хамиан-14 вытащил из коленного сустава карту для новой программы и начал разрабатывать план дальнейших действий. Все свои будущие поступки он расположил по порядку и обозначил цифрами. Так ему казалось надёжней. Заполнение программы Хамиан-14 производил следующим образом. Он засунул программу в голову и плотно прикрыл крышку. Потом включил в затылке генератор с бегающим электронным лучом и стал писать этим лучом по светочувствительному веществу карты так, как школьник пишет план решения задачи ручкой с чернилами по белой бумаге. Только писал он в программе не буквы, а цифры.
«Действие N 1: притворяться, что глушитель мыслей по-прежнему находится у меня в голове», — аккуратно записал Хамиан.
«Действие N 2: притворяться, что глушитель мыслей исправно работает.
Действие N 3: следить за тем, чтобы ни у кого в голове не было чего-либо такого, чего нет в моей голове.
Действие N 4: отнимать у других новые мысли и прятать их к себе в голову».
— Вот и прекрасно! — произнёс развеселившийся Хамиан-14 и заиграл своей контактной челюстью собачий вальс.
Играл он собачий вальс с увлечением и щёлкал при этом челюстью так звонко и весело, что собачий вальс казался прекрасным танцем, исполняемым на кастаньетах.
Отщелкав последние такты вальса, Хамиан-14 встал с груды железа.
— Пойду прогуляюсь по Острову, — бодро сказал он и подал на свой экран изображение медной гайки.
Хамиан-14 очень любил собирать гайки, контргайки и шайбы. У него была самая большая коллекция гаек и шайб на Острове. Иногда туготроны нарочно рассыпали гайки на складе металлолома, чтобы доставить ему удовольствие.
Хамиан-14 бегло осмотрел окружающие его груды металлолома, но, кроме треснувшей магнитной памяти на ферритовых сердечниках, ничего ценного не обнаружил. Эта старая память была сделана когда-то кустарным способом в маленькой мастерской. Такие запоминающие устройства на Острове не делали с незапамятных времён. Хамиан-14 с пренебрежением отбросил в сторону это примитивное приспособление и пошёл в обход по Острову.
Выйдя с пустыря металлолома, он пошёл по направлению к ангарам, где жили и работали туготроны. Приблизившись к Ангару высокого напряжения, Хамиан14 начал искриться. Вблизи сильного электрического поля пошаливали конденсаторы. Потом затряслись некоторые детали у него в животе. Затем началось тихое гудение коекаких трансформаторов и слегка затрещало в левом ухе. Туготрона начало лихорадить. Хамиан-14 чувствовал, что разлаживается с каждым шагом, приближавшим его к ангару.
«А всё-таки придётся туда заглянуть. Не завелись ли там новые мысли?» — подумал он.
Хамиан-14 приблизился, напряжённо гудя, к ангару и нажал кнопку с цифровой надписью «вход». Тотчас же заревела сирена, и из ангара послышались панические крики, автоматически издаваемые специальным туготроном. (Крики были включены в его программу.)
— А у нас сто миллионов вольт! — истошно орал автомат. — А у нас очень опасно! — кричал он, завывая сиреной.
— Знаю, — коротко ответил Хамиан-14 в слуховое окошко.
И стена тотчас же послушно поползла в сторону, а крики прекратились. Хамиан-14 вошёл внутрь гигантского шара. В пустом храме высокого напряжения сидел один единственный туготрон с чёрной головой из твёрдой резины. Это был бессменный дежурный. Никто не видел, чтобы его когда-нибудь сменяли.
— Дуплекс, — сказал ему Хамиан-14.
— Симплекс, — ответил дежурный, и от колебаний его голоса с потолка слетело несколько искр.
Хамиан-14 мгновенно измерил напряжённость электрического поля. Она была так велика, что от малейшего движения могли возникнуть разряды в воздухе.
Туготроны ощущали сильные электрические поля примерно так же, как люди сильную жару. В голове у Хамиана-14 проскочило несколько мелких искр, и его экран начал беспорядочно вспыхивать и гаснуть.
«Какие тут могут быть новые мысли? Ещё замкнусь здесь накоротко. У него-то башка резиновая! Его ничего не прошибёт», — подумал Хамиан-14.
— Порядочек, — сказал он дежурному и попятился к выходу.
Но тут дежурный туготрон включил свой экран.
«Посидите у нас, куда вам торопиться», — прочёл Хамиан-14.
«Знает, подлец, что на речевых командах опасно переговариваться — искры летают», — сообразил Хамиан и тоже включил свой экран.
«Благодарствую, время дорого. Работай, братец! И следи за напряжением».
Дежурный прочёл указания Хамиана-14 на экране и решил показать усердие.
— Сейчас включу генератор на сто миллионов вольт, — сказал он громко.
С потолка слетела огромная искра, смахивавшая на молнию.
«Сожжёт все дотла, дурак», — подумал Хамиан-14 и бросился к двери.
Сотни мелких искорок устремились за ним. Хамиан-14 протиснулся в узкое отверстие и вышел из ангара. Дверь задвинулась, и Хамиан-14 стал стаскивать с правых щупалец пластмассовую перчатку. Она сильно обгорела, но он был лишён обоняния и не чувствовал, как омерзительно пахнет от него перегоревшей изоляцией. Затоптав тлеющую пластмассу гусеничными копытами, он пошёл прочь от Ангара высокого напряжения, а вдогонку ему неслось:
— А у нас сто миллионов вольт! А у нас очень опасно!
Хамиан-14 повернул к главному Нафталиновому комбинату. Все детали, изготовленные на Острове, непременно пропускались через пары нафталина. От этого они становились долговечнее. Хамиан-14 сам когда-то работал автоматом около нафталиновой печи. Он включал и выключал печь. В голове у него тогда ещё ничего не было, кроме глушителя мыслей. Он охотно открывал крышку головы и показывал всем желающим запертую чёрную коробку.
Слух о глушителе в голове новенького туготрона скоро разнёсся по всему Нафталиновому комбинату. Самого глушителя никто никогда не видел, но лучи, вырывавшиеся из глаз Хамиана-14, видели все. Вскоре туготроны выбросили из своих голов для безопасности все новые мысли, и Нафталиновый комбинат навсегда остановился на тех нескольких мелких мыслишках, которые остались ещё в старых программах туготронов.
Каково же было удивление Хамиана-14, когда он, войдя в комбинат, увидел, что туготрон, работающий на его бывшем месте, выполняет множество таких действий, которых он раньше никогда не делал! Хамиан-14 решил задержаться и поболтать с автоматом для газированной смазки. Этот автомат после нажатия кнопки долго и старательно обрызгивал холодной газированной жидкостью накалившиеся части туготронов, при этом он непрестанно говорил, сообщая всевозможные новости.
— А на вашем месте у нас работает часовой механизм! — сказал автомат, обрызгивая Хамиана-14.
— Это как же?
— А очень просто. Сначала он был обыкновенным туготроном, а потом стал себя усовершенствовать…
— Усовершенствовать? — Хамиан-14 подставил автомату спину. — Рассказывай, рассказывай!
— Он удлинил своё туловище и поместил ноги в начале конвейера, а голову — в конце.
— И чего он этим добился?
Плевки автомата шипели на спине Хамиана-14, как масло на раскалённой сковородке.
— Во-первых, он сам стал конвейером, и по нему можно пропускать детали. Во-вторых, он ногами отбивает сигналы точного времени…
— А вам что, время понадобилось? — взревел Хамиан-14 и перешёл с речевой сигнализации на тревожные гудки.
В бешенстве он залился такой страшной сиреной, что все автоматы прекратили регулировку и начали громко тикать. Автомат для газированной смазки не растерялся и со смаком плюнул Хамиану-14 в ухо. Именно там и находился выключатель гудков. Хамиан-14 выключился. Наступила тишина.
«Надо притвориться, что я случайно загудел», — решил Хамиан-14, вспомнив о своём плане тайного и хитрого выведывания новых мыслей.
— Что-то застопорило у меня, — произнёс он громким и спокойным голосом. — Выключатель пошаливает. Нет ли у кого-нибудь новенького выключателя? — обратился он к тикающим туготронам, которые остановили прессы, контрольные пульты и ленты конвейеров.
Не дожидаясь ответа, Хамиан-14 прошёл мимо автоматов и направился к изобретателю, отбивавшему ногами точное время. Этого туготрона звали Шатун-младший. Он был выпущен в той же серии, что Дуракон-45, но оказался гораздо способнее.
— А ты, братец, не придумал ли чего нового? — обратился к нему Хамиан-14.
Железный умелец вынул свои новые программы.
Поделиться книгой: