Дверцу захлопнуть ему не удалось – зрители навалились на нее и наверняка смели бы обоих, если бы Пакит, страшно закричав, не сорвал полотенце, одним движением намотав его на руку, а другой выставил вперед обнаженный меч, заняв при этом совершенно недвусмысленную позицию.

Передние, ахнув, попятились. Денисов, побывавший в немалом количестве сложных, а порой и опасных ситуаций, такое явное выражение страха на лицах людей видел, пожалуй, впервые.

Началась давка. Кто-то слева часто включал вспышку, скорее всего фотоаппарата, но это Денисова в данный момент волновало меньше всего. Сейчас люди могли реально покалечить друг друга. И, как назло, никто из служителей не спешил вмешаться. Он очень хорошо видел, как какую-то женщину с высокой и уже растрепанной прической так прижали к прутьям клетки, что она начала задыхаться.

К счастью, вскоре неподалеку раздалась трель полицейского свистка. За возбужденными зрителями было не разглядеть блюстителя порядка, но даже один этот резкий звук многих заметно отрезвил.

Несколько минут спустя Денисов с Пакитом получили возможность покинуть место схватки. Все это время Денисов клял себя последними словами и твердил про себя, что все, никаких больше боев. То, что он поддался на уговоры Лялина, было большой глупостью, теперь это стало ясно со всей очевидностью.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как его кто-то окликнул:

– Господин Денисов!

Он сделал вид, что не услышал, и продолжал идти вперед, стараясь побыстрее преодолеть запруженное все еще разгоряченными людьми пространство.

– Несколько слов для прессы! – раздался тот же голос.

Денисов обернулся. Маркус! Собственной персоной. В последние часы он совсем забыл про него. Мелькнула спасительная мыслишка: «Что ни делается, все к лучшему».

Он кивнул полицейскому, обеспечивающему им проход.

– Пропустите.

Журналист, не дожидаясь особого разрешения, нырнул к нему.

– Благодарю вас, – скороговоркой проговорил он, пристраиваясь рядом и протягивая диктофон. – Мы знаем только, так сказать, сценический псевдоним вашего бойца. Не хотите открыть нашим читателям его настоящее имя и вообще рассказать о нем, для начала хотя бы коротко?

– Послушайте, давайте перенесем наш разговор на более позднее время. Мы устали...

– Понимаю, понимаю. Но хотя бы несколько слов. Вы довольны исходом боя?

Не хватало еще, чтобы произошедшее дошло до страниц центральной прессы.

– Вечером, – сказал Денисов. – Часа через два.

Они уже вошли в пустой коридор, где одну из гримуборных отдали в распоряжение Денисова. Пускать туда журналиста в его планы не входило.

– Кстати, ваше лицо мне кажется знакомым, – схитрил он.

– Я Маркус. Артур Маркус, журналист.

– Да, конечно. Вот номер, – Денисов достал из кармана свою визитку, – позвоните мне. Но сильно не затягивайте. Утром мы планируем улететь.

– На Землю? – живо спросил репортер.

– Конечно.

– Вы знаете, что Вали запретил все старты?

– С чего бы это?

– Говорят, вчера произошло нападение на инкассаторский броневик.

Денисов пренебрежительно отмахнулся, одновременно закрывая дверь за Пакитом.

– Подобного рода запреты не касаются кораблей Управления.

– Знаете, у меня к вам просьба. Вы не могли бы взять меня с собой? Я заплачу.

– Заплатите? Ладно, я переговорю с капитаном. Позвоните.

– Спасибо огромное.

– Пока не за что. До свиданья.

– Я обязательно позвоню.

– Я бы на вашем месте поспешил со сборами.

– Да-да, конечно.

Проследив за тем, как Маркус поспешно удаляется по коридору, Денисов вошел в гримерку. Пакит сидел на стуле и смотрел на свое отражение в зеркале. Это был один из тех немногих предметов, которые заинтересовали его по-настоящему. Если не считать телевизора.

– Устал?

– Нет, не очень. Почему ты не дал мне его просто убить?

Снова повторять про зрелище, законы и прочее Денисов не стал. Надоело.

– Таково было условие. Но ты и так здорово его отделал. Я даже не ожидал. Но все же чересчур.

Пакит самодовольно усмехнулся.

– Пусть скажет спасибо, что я не отрезал ему второе ухо и нос. Знаешь, сначала я хотел рассечь ему нос надвое. У властителя есть такой шут с двумя носами. Очень смешно. Однажды он сам так наказал его за похотливость. Но я подумал, что передо мной воин, а не шут. Хотя и плохой.

– У властителя все воины хорошие?

– А зачем ему плохие?

Резонно. Но Пакит показал себя уж очень хорошим бойцом. Просто невероятно хорошим. За время своих экспедиций Денисов кое-чего повидал и знал толк в единоборствах. Впрочем, не только в них. Пакит обладал просто невероятной скоростью и фантастической реакцией.

– Переодевайся. Нам надо спешить. И сотри эту мазню.

– Она мне нравится.

– Я тебе потом не хуже нарисую. А пока сотри. Не надо чтобы тебя лишний раз узнавали.

– Почему? Я же победил.

– Дикий народ. Снова начнут бросаться.

– Без моей воли никто не подойдет ко мне ближе, чем на длину моего меча.

Это уж точно. Жаль, что Софочка вместе со знанием русского языка не вложила ему в голову законопослушность и хотя бы основы земной морали. А так Денисову чуть не все время приходится быть кем-то вроде няньки для Пакита. Эта роль стала ему несколько надоедать.

– Быстрее. У нас мало времени. – Вызвав капитана, сообщил открытым текстом: – К нам на борт просится известный журналист Артур Маркус.

– Ладно, – в ответ буркнул Крокодил.

– Вы там скоро?

По сценарию сейчас капитан должен был заниматься улаживанием финансового вопроса с местным боссом.

– Работаем.

– Кстати, журналист сообщил, что старты запрещены из-за какого-то ограбления.

– Да-а? – с неприязнью в голосе переспросил Крокодил.

Этот тон свидетельствовал о том, что капитан начинает злиться. Видно, переговоры шли не слишком гладко.

– Именно. До связи?

– Давай.

Разговаривая, Денисов искоса наблюдал, как Пакит стер полотенцем грим с лица, после чего небрежно бросил его под ноги. Да уж, те еще нравы у дворцовых охранников.

Во время профилактических работ на маяке Денисов, несколько дней вынужденный жить во дворце, имел возможность кое-что увидеть и оценить. Личных телохранителей Маришита тренировали не то что хорошо – просто на пределе, а то за пределами возможностей. Готовясь к своей работе, Денисов и его команда тоже не резьбу в носу наворачивали. Вкалывали будь-будь! И гоняли их нещадно. При этом никаких тренажеров. Спортзал, контактные единоборства, кроссы, болота, пески, горы, прыжки, плавание в полной экипировке, стрельба, хотя как раз необходимость именно этой дисциплины в руководстве вызывала споры. И это все помимо сугубо технических, прикладных дисциплин. Как-то один инструктор обмолвился, что их готовят по программе спецназа. Так или нет – сложно сказать. Может, это такая скрытая форма похвалы, поощрения. Но даже в самых сложных, мутных местах их команда чувствовала себя уверенно. Кроме, пожалуй, дворца Маришита, после того как увидели, что проделывают его ребята. Не знай этого, Денисов ни в жизнь не согласился бы на этот поединок. Да и Лялин, конечно, тоже. Так что по поводу носа и другого уха Пакит говорил не просто так. Дай ему волю, он бы с этого трюкача с живого кожу срезал и глазом не моргнул.

Перед спуском на Астору Пакита обрядили неприметно. Джинсы, куртка, туфли. Гражданскую одежду Денисов лично собирал по всему экипажу «Марки». Получилось ничего, нормально. Другое дело, что парень так и не научился толком с ней обращаться. Приходилось помогать. Вот и сейчас Денисов, экономя время, взялся помогать с пуговицами на рубашке. Застегивая очередную, он вдруг поймал дважды отраженный в зеркале взгляд подопечного. В нем сквозило презрение, как к слуге. Этого еще не хватало!

– Мне долго тебя учить?! – зло, нагнетая, спросил он, выпрямляясь. – Или урок нужен? Вожусь тут с тобой, как с паршивым сопляком.

На родном, точнее, на дворцовом, казарменном языке Пакита слово «урок» несло угрожающий смысл. Если на русском это по большей части просто учеба, то дворцовый старшина вкладывал в него несколько иной смысл. И не только вкладывал, но и наглядно демонстрировал. После такого его подчиненные выползали полуживыми. Денисов догадывался, что не все и не всегда. К счастью для него, летальных исходов видеть ему не пришлось. Психика даже у подготовленных операторов Управления совсем не железобетонная, о чем свидетельствуют ежегодные отчеты и многочисленные инструктажи. Недаром психологи, сменяя друг друга, трудятся над ними не покладая рук и смахивая пот.

Окрик подействовал. Пакит заспешил пальцами, не слишком ловко обходясь с пуговицами – но ведь сам!

Денисов, стараясь выглядеть максимально раздраженным – копировал дворцового старшину, – отвернулся.

У них там, в казарме, чертовски сложные отношения, основанные на внутренней иерархической идеологии. Один может помочь тому же Пакиту – друг. Ну, а если другой – почти изгой. Слуга. Под эту последнюю категорию Денисову попадать не хотелось бы. Он кое-что знал о казарменных и тюремных обычаях и порядках и понимал, что в низшую касту попасть можно запросто, а вот выйти из нее – вряд ли.

А вот чего он не знал, так это повадки спортивных и прочих фанатов. Когда они с преобразившимся до неузнаваемости Пакитом – без устрашающего грима, вполне традиционно одетым, меч упакован в футляр – вышли из охраняемой зоны, намереваясь пройти к стоянке каров, где их должен ждать один из гаража хозяина планеты, оказалось, что кое-кто из зрителей и не думал уезжать.

Денисов слишком поздно понял свою ошибку. Если Пакит при определенных условиях и мог бы проскочить незамеченным, то уж его-то, как бы тренера чудо-бойца, многие запомнили в лицо.

Страсти, конечно, уже несколько поутихли. Совсем не то, что в зале. Но десятка два юнцов и еще некоторое количество перевозбудившихся дамочек – среди них та, с растрепанной прической, от которой теперь, в смысле от прически, ничего уже не осталось, кинулись к ним, что-то крича наперебой.

На весьма просторной площадке оставалось еще довольно много транспорта, так что Денисов не сумел сразу найти взглядом нужный. Вроде, в дальнем углу справа стояло что-то похожее, но угол был действительно дальним, метров сорок до него, не меньше. Что теперь, бежать? Глупо и как-то несолидно. Денисов не любил выглядеть ни глупо, ни несолидно. И возраст и положение отучили от подобного. Хотя порой, чего скрывать, приходится. Но то в поле. Там и не такое случается.

И что делать? Ну не мечом же от них отмахиваться.

– Назад! – скомандовал он, приготовясь отступать к двери, из которой они только что вышли. До нее метров пять, не больше.

– Люди имеют право чествовать победителя, – спокойно, даже, кажется, несколько напыщенно ответил Пакит.

Пораженный Денисов уставился на него. Ну ни хрена себе! Интересно, чью программу вложила Софочка в эту туземную башку? Он ее обязательно спросит. Просто очень обязательно.

Время и, главное, инициатива были упущены. Но при этом быть растоптанным Денисов не предполагал даже в самых страшных своих кошмарах. Его могли сожрать, бросить в котел с кипятком, распылить на атомы, могло накрыть волной лавы или, в конце концов, просто потерять – и, кстати, теряли. Про всякие административные приключения и говорить не приходится. Но растоптать – нет.

И он сделал то, чему его учили. Шаг вперед, полунаклон, присед, обе руки выброшены вперед, ладони обращены к нападавшим и предельная концентрация. Он сконцентрировался. Аж зубы свело.

Секунду или около этого толпа продолжала двигаться в прежнем направлении и прежнем темпе.

Вера в себя – предельная! Я могу! Я это делал! Всесилен! Я излучаю огонь! Много, очень много, еще больше огня. По глазам. По ноздрям. По разинутым ртам.

Впереди оказались двое молодых людей. Лет по четырнадцать-пятнадцать, наверное. Дети кого-то из управленцев, что живут тут семьями. Один из них – прыщавый и черноволосый, с затейливой серьгой в ноздре – вдруг словно споткнулся и заверещал, хватая себя за лицо. Второй отшатнулся и громко и испуганно крикнул. Кто-то из бегущих следом толкнул его в спину, и он упал. Потом заорал еще кто-то, и еще, и еще, и еще.

Спустя несколько мгновений эти жалкие, стонущие создания уже не были похожи на воспламененных страстью людей. Кучка испуганных, расползающихся, пришибленных болью существ больше не представляла опасности. Смотреть на них Денисову было неприятно и стыдно. Стоило ли так с ними?

– Где машина?! – рявкнул он, включив связь.

– Здесь, – раздался в ухе удивительно спокойный, если не сказать меланхоличный голос водителя.

Медленно, обплывая людей, к ним двигался кар престижного вишневого цвета с включенными на ближний свет фарами, солидно отблескивая полированными боками.

– Ты велик, – услышал Денисов тихий голос, в котором без труда слышалось уважение.

Он обернулся к Пакиту. Тот смотрел на него как... Ну, на бога, наверное, смотрят все же иначе, но на Мастера (именно с большой буквы) – похоже.

А ему было стыдно. Ну зачем, зачем все это, если нужно было всего лишь немного подумать, посмотреть чуть-чуть вперед? Он что, кино про фанатов не видел? Или сомневался в победе Пакита? Другое дело, что он не сумел предвидеть такой изощренной жестокости. Ведь дикарь же, дикарь! Хорошо обученный, даже великолепно, но дикарь. У них же там до сих пор приговоренных кидают на съедение драконам. На потеху толпе. Они же с пеленок приучены к виду крови и изощренных мучений. И все его психо-гипнотические увещевания ничего в его природе не изменили. Да, сдерживался парень некоторое время, зато потом...

– Пошли в машину, – зло сказал Денисов, рывком открывая дверцу.

Люди очухаются. Да, собственно, и уже. Другое дело, что психологическая травма может задержаться надолго. Впрочем, истеричные типы уже сами по себе могут считаться травмированными. Время лечит. По крайней мере в это хочется верить. Да лечит, лечит! Уже сейчас половина из них практически забыла о произошедшем. По крайней мере о его причине.

– В порт! – приказал Денисов.

– Мне было велено... – начал было свою партию водитель, но Денисов оборвал его вопросом, заданным самым ласковым тоном, от которого – если правильно, умело говорить – у людей на макушке волосы встают торчком от враз образовавшегося статического напряжения. Аж светятся. Кое-кто по сию пору склонен называть это огнями святого Эльма.

– Тебе нужны аргументы?

Справа от водителя имелся небольшой экранчик. Можно было не сомневаться, что он не только служит для связи с диспетчером, но и для приема местных передач, которые так скрашивают скуку водительского ожидания. А, похоже, сегодняшний бой стал гвоздем сезона. Не исключено, что еще до его начала. И уж наверняка скучающий на стоянке водила не преминул полюбопытствовать, что же там такое проделывают его пассажиры.

– Есть ехать в порт.

– И побыстрее.

– Как прикажете.