Мы все поем, все, сидящие на верхушках деревьев, приглашая этого щебечущего подростка. А он с восхищением произносит нам в ответ:

– Встреча! Готовится встреча!

– Встреча? Где? По какой причине?

– Почему ты, старая глухая обезьяна, не слышишь крика птиц и рева львов?

– Прости меня, прекрасный юноша, должно быть я спал.

– Наверняка спал, потому что все сейчас говорят только об этом.

– Ну, тогда расскажи теперь об этом нам, путешественник. Открой наши уши, если сумеешь.

– Завтра, старый шимп, ты должен привести все свое племя. Идти нужно за недосягаемым плодом, пока он не исчезнет и не появится вновь семь раз. Тогда ты должен оказаться на краю большой равнины.

– И там будет встреча с кем?

– Там будут все. А мне пора идти…

– А по какому поводу этот сбор?

– Каждый, у кого ты спросишь, назовет тебе разные причины. Много историй носится по джунглям, так много, как листьев на этом дереве.

– Но что думаешь ты, смышленый подросток, чьи глаза так же разумны, как целых два недосягаемых плода? Поделись своей мудростью с глупой старой обезьяной.

Нетерпеливый подросток взглянул на меня с совершенным презрением. Его самоуверенность была просто очаровательна. Я уже видел много таких же молодых как он, подвешенных вниз головой между плеч человека.

– Тогда слушай внимательно, старая обезьяна. Мы собираемся только по одной единственной причине.

– Мои уши торчат как грибы-поганки, юноша, и готовы услышать твою историю.

– Время пришло собраться нам всем вместе в огромном количестве, чтобы мы смогли объединить потоки своих мыслей в один. Все существа, населяющие этот лес, объединятся, как объединятся все, кто населяет другие леса, даже самые дальние, потому что орлы уже оповестили всех и везде.

– И какая же цель такого объединения, а, молодец? Пожалуйста, раскрой ее мне, потому что мои уши сейчас стали такими же большими, как у слона.

– Как только мы таким образом соберемся, человек тоже придет туда. Он поймет, что мы все - одно существо, и перестанет убивать нас. Его прозрение будет мгновенным и удивительным.

– Тогда поторопись, молодой шимпанзе. Торопись завершить свой путь. Беги так, словно змея гонится за тобой. Потому что ты уже заставил мои уши превзойти все ожидания, и вот-вот они начнут уже привлекать местных охотников, которые сделают из них обувь. Пожалуйста, поторопись, пока мои уши не оказались на ногах какого-нибудь большого Человека-хозяина.

И он уходит, гордо ступая, разнося молву о большой встрече. Итак, это правда, все эти истории, которые я уже слышал раньше. А я-то думал, что это всего лишь очередная глупая обезьянья сплетня.

– Старейшина, взгляни!

Поперек огромного недостижимого плода проносятся тени огромных птиц.

– А когда мы отправимся на встречу, старейшина? Мы отправимся прямо утром?

Сегодня ночью молодежь моего племени не будет спать. Они вернутся к развилке дерева и отряхнут с себя остатки листьев, которые их укрывали. А утром они будут колотить по сучкам, готовые идти.

– Иди сюда, старейшина, приляг рядом со мной.

Это самка, Та-которая-знает-меня, осторожно потянула меня за руку.

– Это очень опасно - идти всем племенем в одно место.

– Но, старейшина, подумай о том, что мы увидим и услышим.

– Недалеко отсюда есть небольшой ручей. Разве ты слышала все, что он может сказать?

– Старейшина, как я могу услышать все? Этот маленький ручей говорит, не останавливаясь, он говорит, и говорит, и говорит.

Я ложусь около нее и укрываюсь листьями. Ничто теперь не развеет это желание, которое сейчас охватило всех. Поэтому даже я, достаточно старый, чтобы оценивать спокойствие вершин деревьев и коварство загадочных голосов ручья, даже я, несмотря на то спокойствие, что окружает меня здесь, на нашей территории, ощущаю стремление отправиться утром на эту встречу.

– Ты вздыхаешь, старейшина. Положи свою голову мне на грудь.

***

Извините, я только что съел несколько чрезвычайно засекреченных лент. Когда мы выдергивали пальцы у нашего шимпанзе, то, естественно, записали те крики, которыми он выражал восторг по этому поводу. Но на факультете нашлись возмутители спокойствия, из гуманистов, которые угрожали использовать эти ленты против нас перед Конгрессом. Можете себе представить? Ведь это может подвергнуть опасности наш грант! Дело не в том, что на этих записях было что-то не так, но то, как именно кричала шимпанзе, когда мы отрезали ей голову, могло быть неправильно истолковано. Я счел, что наилучшим выходом будет похоронить эти доказательства на дне моего желудка. Хочу сказать, что кто же еще может держать свой рот на замке лучше, чем крысы? В эти революционные времена самые безобидные материалы будут использоваться бунтовщиками. А окись железа с этой пленки значительно прибавит мне бодрости!

Черт возьми, взбунтовавшиеся уже прогрызают дорогу через стену моего убежища в лабиринте Кирби. Они грызут, грызут, грызут, грызут… так что я лучше выскользну через окно победителя, вот тут, и дальше, вдоль предупредительного провода высокого напряжения.

– Вот он! Хватай его!

Они видят меня, но кто из них осмелится последовать за мной вдоль провода, предназначенного для фрустрации. Когда-то я висел здесь часами, в то время как ассистенты делали свои записи. Результаты были включены в их ученые диссертации. ("Крысы на проводах высокого напряжения", "Бюллетень психологии", 1969. Если подвешенная на проводе крыса будет висеть…) Я убежден, что именно так начинается эта статья. Эта часть информации ценна своей полнотой, уж поверьте мне. Мятежные войска, не будучи знакомы с этой статьей, неуклюже падают, тогда как я, ученый-доктор Рэт, легко спрыгиваю с конца провода и быстро бегу прочь.

Ого, да они взяли контроль над рабочим столом, где продолжают свое грязное расследование:

– Характер опытов, проведенных над вашей дочерью?

– В возрасте двадцати восьми дней ей были введены гормоны. Через три дня ее убили, а яичники вырезали и взвесили.

И вот так это продолжается и передается во все стороны совершенно невинным животным. После того как эта отвратительная революция будет подавлена, я объясню нашим слушателям, что эта крыса не была убита: произведено вскрытие. Здесь имеется колоссальная разница. Если бы мне удалось вовлечь как можно больше их в танец под названием Новое Вскрытие, этой революции можно было бы избежать. Мне нужно подготовить запрос правительству для увеличения ассигнований на музыкальные гранты. Надо устроить так, чтобы в лаборатории постоянно играла самая мягкая музыка, притупляя нервные окончания.

И, прошу, исполняйте Новое Вскрытие вместе со мной!

Теперь крысы заполонили все уголки и все проходы. Они уже начали прогрызать себе путь через коробку с предохранителями. Вся лаборатория может лишиться энергии, и тогда будут уничтожены все опыты. Да к тому же они начали раздавать большие дозы лекарств, вызывающих эйфорию. Они привели в действие иглу для подкожных вливаний, выстроились в ряд под этим ужасным инструментом, который теперь управляется, словно приводом, массой хвостов. С ее помощью они вкалывают наркотик своему народу. Ну хорошо, я тоже могу получить немного, как раз столько, чтобы не выделяться из этой орды бунтовщиков. Пусть у них не будет на этот счет никаких подозрений. К тому же, эту инъекцию, проводимую бунтовщиками, я рассматриваю как чисто научную.

– Следующий.

– Да, спасибо.

– Вы поддерживаете Революцию?

– О, конечно, разумеется, несомненно. Без колебаний. И к тому же…

– Подождите минутку! Вы - доктор Рэт!

Прыгаю назад, усы бунтовщиков буквально на моем хвосте! Вот через этот узкий проход, между нескольких грязных клеток. Из темноты появляется азиатская крыса и делает церемониальный поклон:

– Почтенный доктор Рэт, для вашей безопасности, следуйте за мной…

Я быстренько ныряю в темноту, поближе к ней. Кто этот парень? Дайте мне свериться со своими записями… хмммммммм, это китайская бамбуковая крыса.

– Здесь вы в безопасности, доктор. Может быть, поднимемся по лестнице к голубым облакам?

Крыса протягивает лапу в сторону грязной лестницы. Заспанные бамбуковые крысы запрыгали по ступенькам, извиваясь в самых разных позах. Это самый малопривлекательный угол нашей лаборатории.

– Пожалуйста, доктор, не бойтесь. Этот слабый дым поднимается к вершинам небес, а я, Кем Ли, к вашим услугам.

Крысы бунтовщики все еще крадутся где-то поблизости. Уж лучше я последую за этим Кем Ли, пока все в округе успокоится.

– Вот и чудесно, доктор, поднимайтесь прямо сюда. Мисс Хоп Той ждет вас наверху ступеней.

Ну, хорошо. Вот и очаровательная молодая самка уже улыбается мне сверху. Должен сказать, что бамбуковые крысы весьма любезны, даже если их лестница заполнена так, что не протолкнешься.

– Добрый вечер, доктор. Не хотите ли пройти внутрь? Мисс Хоп Той делает жест в сторону узкого дверного прохода, а мистер Кем Ли берет меня за лапу.

– Здесь вы найдете только друзей, доктор, будьте уверены.

Маленькая темная комната. На полу лежат какие-то фигуры, их лица освещены мерцающей лампой, а Кем Ли говорит:

– Доктор, позвольте представить вам нескольких ученых парней… мистер Ли Янг, мистер Ен Ши…

– Мы польщены вашим присутствием, доктор.

Ли Янг и Ен Ши подняли свои длинные элегантные хвосты, освобождая для меня место на полу. Бледно-зеленый пепел налип на их лапы, и они приветливо улыбались.

– А что вы, парни, изучаете, если с моей стороны уместен такой вопрос?

– Мы изучаем вершины рая, доктор, и полет желтого журавля.

– Ах, да. Я знаком с этим семейством. Я не испытываю к ним почтения, поскольку, как общеизвестно, они закусывают грызунами.

– Пожалуйста, доктор, попробуйте хотя бы немного наших драгоценных сладостей, они вот здесь, в глиняном кувшине.

Уф-ф-ф, у-ф-ф.

– Я не могу разобрать этот запах…

– Он приходит к нам из звездной реки, доктор, это мазь самих богов.

Эти китайские ученые владеют особым методом представления фактического материала. Он почти столь же туманен, как и любой из моих собственных научных документов. Я полагаю, что единственный способ узнать, что именно находится в этом кувшине, это попробовать немного. Очень хорошо, тогда сунем нос и усы в этот липкий сироп…

Лип, лип, лип.

Очень успокаивает… ощущения. Мистер Ли Янг улыбается мне, и я улыбаюсь ему в ответ. Я явно чувствую головокружение… мой нос зудит… какие-то мысли вихрем проносятся в голове… боже мой! "Наркомания среди крыс", страницы 234-248, "Начальные действия опиума", 1969. Да ведь я нахожусь в секции исследования наркотических воздействий!

Сползаю со стенки кувшина и… и будто подвергаюсь декапитации, моя голова уплывает куда-то… нужно удержать ее… слава богу, я вовремя ее поймал…

Волнение охватывает легочный и митральные клапаны. К этому добавляется ощущение уродства, будто мой локоть прикреплен к прямой кишке. (Сравните с: "Употребление опиума крысами", английский журнал "Вопросы алкоголизма", 1935.) А меня уже манит мисс Хоп Той.

– Сюда, доктор Рэт, все уже дожидаются вас.

– Дожидаются меня? Как приятно слышать.

Я следую за ней сквозь трещину в стене. Мы поднимаемся еще на один пролет ступеней. Я слышу множество голосов. Дверь открывается, и мы входим… в аудиторию! Все аплодируют. Ба, да это они аплодируют мне!

– Идите прямо на сцену, доктор. Король ожидает вас.

Разумеется, теперь я все понял. Наклонив голову, направляюсь к сцене. Там, прямо передо мной сидит на своем троне Крыса-Король из Швеции.

– …доктору Рэт за его выдающийся вклад… потому что его прекрасный… великолепный прорыв… мне приятно вручить вам, доктор Рэт, Нобелевскую премию за вклад в науку.

– Благодарю вас, ваше величество.

Вспыхивают камеры, аудитория лучится приветствиями.

– …вот сюда, доктор, прошу вас. Для вас и для других лауреатов будет устроен специальный обед… сыры, разных сортов… немного прессованного печенья… всевозможные сладости…

– Конечно, конечно…

Богато убранная коврами гостиная, сверкающий канделябр. Все лауреаты кланяются друг другу. В центре комнаты огромная изящная хрустальная чаша. Какой чудесный запах. А внутри плавают такие удивительные фрукты: апельсины, лимоны, так что все лауреаты тут же суют туда носы. Вот я подхожу и присоединяюсь к ним. Восхитительно. Мои поздравленья повару.

Но почему это я сползаю по краю чаши, наступая на кожуру от апельсина? Вокруг меня китайская вышивка, куда же это я попал, что случилось? И почему на мне высокий шелковый головной убор? Осторожно ползу вдоль этого места в сточную канаву, прихватив с собой саксофон, мои лапы вымазаны липким дегтем. (Сравните с: "Потеря реальности под действием наркотиков", "Психиатрия и неврология".) Где-то далеко звучит гонг. Вот появляется сиделка в белом… это мисс Хоп Той… мерцает лампа… мистер Кем Ли улыбается мне… я повис на краю их кувшина, мой нос в сиропе…

За дверью слышны громкие голоса. В комнату врываются крысы-бунтовщики! Быстрее, доктор, протрезвляйся!

– Хорошо, забирайте лекарства…

Капитан мятежников и его команда хулиганья забирают кувшин, отталкивая в сторону мистера Ли Янга и его компанию. Я переворачиваюсь на спину и падаю в тень, в то время как заговорщики придумывают свой очередной ход:

– Мы собираемся бросить камень в Президента, это цель номер один на сегодняшний день…

– Верно, мы хотим забросать камнями их всех, конгрессменов, сенаторов и прочих ОВП (Очень Важных Персон).

– Мы загрузим наркотики в наши защечные мешки. Мы доберемся до их кухни в этом Белом Доме…

– Мы спустим все это дерьмо в президентский суп. Забросаем его камнями за завтраком, ланчем и за обедом, и забросаем каждого, кто ест вместе с ним.

– Его леди тоже.

– Верно, ее тоже.

– Мы накачаем наркотиками армию.

– С этим проблем не будет, они, так или иначе, все наполовину наркоманы.

Меня охватили странные чувства. У революции так много войск. Боевики и внутри, и снаружи, со всех сторон слышны тяжелые удары марширующих ног. А еще эти крысы, замышляющие заговор с наркотиками. Что я делаю здесь? Меня охватывает дрожь. Мой хвост трясется, зубы щелкают. Начинается кризис идентификации.