Но в дверях появилась Присцилла и потянула сестру за руку:

– Пойдем. Мама зовет тебя. – Она, захлопав светлыми ресницами, обратилась к Берку: – Если, милорд, вы не желаете, чтобы мы составили вам компанию.

– Ваша заботливость трогает. Однако не беспокойтесь, я найду себе развлечение.

Когда они ушли, Гришем почувствовал всю тяжесть своего разочарования. Женщины, которые были ему не нужны, влюблялись в него. А единственная, которая действительно была нужна…

Нет, ему только нужно узнать у Кэтрин, существует ли второй медальон. И Берк подводил разговор к этому вопросу, когда явился дворецкий с письмом. Берк должен был убедиться, что его видения с Кэтрин чистая галлюцинация – возможно, самобичевание за смерть Альфреда.

Эти сводящие с ума фантазии начались в тот момент, когда Гришем сам почти умирал. Он мог поклясться, что слышал женский голос, зовущий его, умолявший вернуться обратно от манящего света. Голос, такой же нежный и мелодичный, как у Кэтрин.

«Не покидай меня. Пожалуйста, не покидай меня».

Волна отчаянного желания захлестнула его. Желания любить.

Проклятие! Чего он действительно желал, так это выпить.

Берк крадучись прошел в столовую, чтобы взять свой бокал и графин с вином. На тарелке Лорены лежало скомканное письмо, испачканное зеленым крыжовенным соусом. Порядочные люди не читают чужие письма.

Какого черта! Двумя пальцами он взял липкую бумажку и прочитал.

«Дорогая моя Лорена!

Прости за ужасный почерк, но у меня от страха трясутся руки. Я хочу предупредить тебя, что в наших краях хозяйничает вор! Сегодня, вернувшись с визитов, я обнаружила, что сейф в моей спальне открыт, а драгоценности исчезли. Да, даже жемчуг, который я надевала на свою свадьбу! Бандит имел наглость оставить в сейфе один медный фартинг. Как будто заплатил мне за мои ценности! Прошу тебя, будь осторожна и запирай окна и двери.

Преданная тебе подруга,

Мэри, леди Боуфорт».

Берк нахмурился. Лорена показалась ему слишком сильной, чтобы упасть в обморок, читая известие о краже. Значит, виной был разговор за обедом. Намеренное описание всех подробностей имело целью вынудить Кэтрин рассказать о медальоне.

Он должен уехать отсюда. Но как? Если он не разгадает тайну, его всю жизнь будет преследовать образ Кэтрин Сноу.

Берк бросил письмо обратно на тарелку. Мелкое воровство его не касалось. Единственное, чего он хотел, – это избавить себя от странных видений. Видений, в которых он видел Кэтрин и ее неотразимую красоту. Кэтрин и ее вспыльчивость и обидчивость. Кэтрин и ее нежность.

Кэтрин!

Дети носились по маленькому дому викария, гоняясь друг за другом, из столовой в гостиную и в библиотеку. Воздух дрожал от веселого крика, и Кэтрин грустно улыбнулась. Шумно играющие дети, запах старых, зачитанных книг наполняли ее сердце тоской по прошлому.

Как обычно, в библиотеке был уютный беспорядок. Кто-то оставил на нижней полке кусок хлеба с маслом. Со спинки деревянного стула свешивалась скакалка. На столе лежало перо, с кончика которого капали чернила.

Как это не походило на строгую библиотеку в Сноу-Мэнор. Сотни книг стояли там на полках, но Кэтрин не могла прочитать ни одной из них. Лорена стремилась лишь создать иллюзию аристократического снобизма. Она купила все эти тома по сходной цене на распродаже, которую проводил какой-то любитель греческого и латинского языков. К сожалению, среди них не нашлось ни одной книги, написанной по-английски.

Из кухни, вытирая о передник покрасневшие руки, вышла полная женщина средних лет. Заботы избороздили морщинками ее широкое лицо.

– Томас! Салли! Питер! Алиса! Джемайма! Сейчас же прекратите этот шум.

Дети со смехом проносились мимо нее, радуясь своему непослушанию.

Миссис Харриет Гаппи схватила линейку и постучала ею по ладони.

– Прекратите, я сказала, или отшлепаю вас!

Мальчишки и девчонки бросились к большому двустворчатому окну и там остановились. Старший из них, паренек со спутанными волосами, налетел на стопку, книг, собранную Кэтрин. Тяжелые тома с грохотом свалились на пол.

– Питер Аллен Гаппи! – воскликнула мать. – Подбери их и подойди сюда.

– Прости, мам. – Мальчуган торопливо сложил книги на столе, ему помогли брат и сестры, с опаской оглядываясь на руки матери.

– Тебе не надо бояться, – сказала Кэтрин, переходя на йоркширский диалект, и потрепала мальчика по волосам. – Он нечаянно, я уверена. Миссис Гаппи, можно я им почитаю?

– Да! Да! – все как один закричали дети. – Мама, пожалуйста!

Мать опустила линейку и вздохнула.

– А у тебя есть время, тебя не ждут дела в имении?

Кэтрин надеялась, что Лорена все еще спит.

– Да, для короткого рассказа…

– «Путешествия Гулливера», – с сияющим лицом подсказал Питер.

– Слишком длинно, Может быть, басню Эзопа.

Кэтрин взяла книгу и села на табурет у очага. Питер и Томас устроились у ее ног. Алиса и Салли, аккуратно расправив юбки, сели на диван, словно и не носились только что как мальчишки. Самая маленькая, пятилетняя Джемайма, забралась к Кэтрин на колени и сунула палец себе в рот.

Горло Кэтрин сжималось от невыплаканных слез. Восемнадцать лет назад, после того как ее мать и отец умерли от лихорадки, она приехала сюда, в дом преподобного Джорджа Гаппи, назначенного ее опекуном. Тогда ее звали Кэтрин Ярдли, она была сиротой, занимавшей положение между служанкой и членом семьи. Она выросла в доме викария и, будучи еще ребенком, оплачивала свое содержание, заботясь о каждом из потомства Гаппи с самого детства: готовила пищу, стирала, убирала. Джемайма только начала ходить, когда Кэтрин вышла замуж и покинула дом викария.

Как наивны были тогда ее мечты. Как бы она ни любила своих подопечных, ей хотелось иметь преданного мужа и собственную семью. Прелестного ребенка с мягкими каштановыми волосами. Мальчика или девочку, которые бы доверчиво прижимались, к ее груди. Малыша, нуждавшегося в ее заботе и любви.

Но судьба лишила ее радости материнства. Вина целиком лежала на ней, плата за безрассудство. И за подлый поступок лорда Торнуолда…

Воспоминания нахлынули на Кэтрин. Дети выжидающе смотрели на нее, и она, подавив боль, вздохнула, достала очки из потайного кармана юбки, раскрыла книгу и прочитала знакомую басню.

В конце Джемайма вынула палец изо рта и спросила:

– И что это значит, мисс Кэти?

– Это значит, что ты не должна бегать без толку как заяц, а трудиться упорно и не спеша, как черепаха.

– Спорю, его сиятельство бегает быстро, – сказал Питер.

Вздрогнув от неожиданности, Кэтрин строго взглянула на мальчика, сидевшего у ее ног:

– Граф Торнуолд? Ты его знаешь?

– Не, – смутился Питер – Но я видел, как он ехал на черной лошади по пустоши Я хочу, когда вырасту, быть таким, как он.

– Надеюсь, что не будешь. – Кэтрин стерла грязь со щеки мальчика. – Он самый знаменитый игрок во всем Лондоне.

– И самый красивый, – со вздохом заметила пятнадцатилетняя Салли.

– Он красив, но внешность не всегда соответствует внутреннему содержанию. – Кэтрин сняла очки и спрятала в карман. – Время сказок кончилось. Алиса и Салли, идите и помогите маме на кухне. Питер и Томас, садитесь и читайте дальше Священное Писание.

– А мне что делать? – спросила Джемайма.

Кэтрин поцеловала ее в лобик.

– Скажи маме, что я ухожу.

Дети снова зашумели. Джемайма соскользнула с колен и побежала за старшими девочками. Шаркая ногами и ворча, мальчики уселись за стол, и Питер первым начал вслух читать Библию.

Когда Кэтрин собрала свои книги, миссис Гаппи вышла проводить ее на крыльцо.

– Ты всегда умела справляться с ними, – с усталым вздохом сказала она. – Да, теперь комната на чердаке покажется убогой для такой леди, как ты.

Странно, но Кэтрин с любовью вспоминала тесную комнатку наверху, которую она по очереди делила с каждым ребенком семьи Гаппи. Она не стремилась к роскоши, а только хотела сама распоряжаться своей судьбой.

– Я скучаю по вашей семье, – призналась Кэтрин – И все время стараюсь приходить сюда, как только мне это удается.

Миссис Гаппи понимающе кивнула.

– Иди прямо домой. Мистер Гаппи вчера сказал, что у леди Боуфорт украли драгоценности. Может быть, вор все еще прячется неподалеку.

По спине Кэтрин пробежали мурашки.

– Я буду осторожна.

От деревни Уорренби ее путь пролегал через горбатый мостик, под которым через камни с приятным звоном перекатывался ручей, затем огибал край болот, растянувшихся на мили и терявшихся вдали. На западе на горизонте виднелись темные тучи, но голубизна неба над головой слепила Кэтрин глаза.

Нельзя бояться грабителей в такой божественный день, думала она. В воздухе стоял густой аромат нагретых солнцем травы и вереска. Цветы покрывали болота бесконечным розово-пурпурным ковром.

Увлекаемая какой-то непреодолимой силой, она прошла по пружинящему под ногами торфу и взобралась на сухую каменную гряду. Положив книги, подняла голову и подставила лицо под сияющие лучи солнца. Ей следовало уже вернуться в усадьбу. Домашняя работа, как марширующие оловянные солдатики, мелькала у нее в голове. Приготовление желе… стирка… обед… Лорена… близнецы.

Но редко выдававшаяся минута свободы была дорога ее сердцу. Сегодня свекровь провела утро в постели, жалуясь на недомогание. После ленча она уснула, и Кэтрин сбежала. Когда Лорена проснется, пусть сладкоголосый гость развлекает ее. Они с Берком стоят друг друга.

Нет! Это несправедливо по отношению к свекрови, чья вина заключалась лишь во властных манерах. Даже она никогда бы не опустилась до его безнравственности.

Неожиданно воспоминания, глубоко спрятанные в душе Кэтрин, вырвались на свободу. Ее мысли вернулись к тому счастливому времени, когда после молниеносной женитьбы в Гретна-Грин они с Альфредом провели четыре романтические недели, путешествуя по Шотландии и Северной Англии. Альфред был обаятельным компаньоном днем и страстным любовником ночью. Как странно и захватывающе интересно было обедать в маленьких гостиницах, есть то, что не надо было готовить, спать на постелях, которые не надо было заправлять, видеть места, о которых она лишь читала в книгах. И наслаждаться вниманием красивого джентльмена, по уши влюбленного в нее.

Но однажды утром она проснулась одна в постели, а когда спустилась к завтраку, то натолкнулась на Альфреда. Он беседовал с горничной. Он шептал ей что-то на ухо, а девушка мило краснела.

Кэтрин поразило впечатление их близости. Неужели ее супруг флиртовал с девушкой? Еще больше ее поразил виноватый вид Альфреда, когда он обернулся. Улыбаясь, он направился к ней, чтобы поздороваться, но Кэтрин не могла сдержаться и резким тоном потребовала объяснить, о чем он болтал с горничной. Альфред рассмеялся и шутливо упрекнул ее за ревность. Поцелуями и нежными словами он скоро сумел убедить жену, что для него во всем свете существует единственная женщина – она.

Однако в тот самый день осенняя погода взяла свое. Подул холодный ветер и унес с собой всю жизнерадостность Альфреда. Беспокойный и рассеянный, он отказался продолжать свадебное путешествие и привез молодую жену в Сноу-Мэнор. Оказанный свекровью прием оказался холоднее, чем зимняя стужа на болотах. Альфред и Лорена скрылись в будуаре, и некоторое время Кэтрин слышала их громкие голоса, затем хлопнула дверь. Муж вернулся с мрачным выражением лица и объявил, что немедленно уезжает в Лондон.

«Прости, любимая. У меня в городе дела. Страшно скучные».

Кэтрин бросилась ему на шею:

«Возьми меня с собой».

«Леди никогда не навязываются, – холодно заметил он, освобождаясь от ее объятий. – В мое отсутствие мать научит тебя одеваться и соблюдать этикет. Если ты будешь делать успехи, мы сможем поехать в Лондон вместе будущей весной».

Кэтрин продолжала умолять Альфреда, но, казалось, это только раздражало его. И когда наступило время отъезда, он с явной радостью сел в карету. Она боялась, что надоела мужу. Он женился не подумав и теперь сожалел об этом. Альфреду хотелось спрятать свою деревенскую мышь в глуши Йоркшира.

Он стыдился ее.

Эта мысль была унизительна, и в душе, охваченной отчаянием, Кэтрин дала себе клятву: она станет одной из тех женщин, которыми он восхищается: она превратится в модную леди.

Все следующие дни под руководством Лорен Кэтрин подвергала себя экзекуции. С помощью привязанной к спине доски она научилась ходить прямо и гордо. Она выучила сложные танцевальные фигуры кадрили и рила. Брала уроки речи, чтобы однажды заговорить как аристократка, четко выговаривая каждый слог.

Она трудилась, пока страшная апатия не овладела ею. Кэтрин обнаружила, что ей трудно вставать по утрам, и не сразу поняла, что беременна.

Радость забурлила в ней, как то прекрасное шампанское, которое они с Альфредом пили, празднуя свадьбу. Ей не терпелось сказать об этом мужу. Теперь-то он не будет думать, что его необдуманная женитьба была ошибкой. Все мужчины хотят иметь сына, продолжателя рода. Как он будет счастлив и горд!

Но муж должен был вернуться домой не раньше Рождества, до которого оставался почти месяц. А письмо слишком невыразительно для такой важной новости.

Ослушавшись Лорену, Кэтрин отправилась в Лондон в почтовом дилижансе. С собой она взяла небольшой саквояж и немного денег, которые Альфред оставил ей «на булавки». Она удивит его известием. У них будет ребенок! У них будет семья! Меньше чем через восемь месяцев она будет держать и ласкать свое дитя, чудесный плод их любви.

Путешествие заняло три с половиной дня, дилижанс доставил ее на почтовую станцию неподалеку от Ковент-Гардена. Она расспросила дорогу у уличного торговца и пошла по многолюдным улицам удивительного города, стараясь не глазеть на невиданные вещи, окружавшие ее. Еще будет время все осмотреть.

К тому времени когда Кэтрин нашла нужную улицу, был уже поздний вечер. Холодный ветер, гулявший по темной площади, раздувал юбки. Проезжавшая через лужу карета облила ее туфли ледяной водой. Девушка шла по краю дороги, и дурные предчувствия возвращались к ней. Что, если Альфреда нет дома? Может, он приглашен на обед или званый вечер?

Четырехэтажный дом, стоявший в тесном ряду с другими зданиями, был небольшим, но элегантным, с внушительным фронтоном над дверями. Золотистый свет в окнах верхнего этажа ободрил ее.

Но на стук никто не отозвался. Как странно, что поблизости от двери не оказалось ни одного лакея. Поколебавшись, Кэтрин повернула начищенную медную ручку, на нее пахнуло теплом. Она вошла в дом. Поставив саквояж, она оглядывала красивый холл с хрустальной люстрой, в которой ярко горели свечи. Слева была столовая. Сверкающий фарфор на столе, накрытом к праздничному обеду. Кэтрин почувствовала себя незваной гостьей, служанкой, которая должна пользоваться черным ходом.

«Но теперь этот дом будет также и моим домом», – напомнила она себе.

Она здесь хозяйка. Странно и похоже на сон.

Откуда-то сверху доносились приглушенные мужские голоса. Кэтрин поднялась по мраморным ступеням на второй этаж и увидела ряд закрытых дверей. Здесь голоса и смех звучали громче. Должно быть, Альфред принимал гостей.

Кэтрин расправила испачканную в дороге юбку – она так мало знала о хороших манерах. Прижала ладони к животу, и приятное волнение охватило ее. Да как она может еще хотя бы минуту скрывать такую новость?!

Кэтрин потянула ручку одной из тяжелых дубовых дверей, приоткрыла ее и заглянула в роскошную сине-золотую гостиную. Комнату заполняли джентльмены, одетые по последней моде. А платья дам были настолько открытыми, что Кэтрин застыла в изумлении. Одна женщина, расположившись на коленях мужчины, впилась в него накрашенными губами. Другая посмеивалась от того, что ее партнер шарил руками под лифом платья. От запаха алкоголя и табака Кэтрин замутило.

На мгновение она зажмурилась. Должно быть, она вошла не в тот дом. Наверное.

Когда Кэтрин снова открыла глаза, то увидела Альфреда.

Он стоял в дальнем конце комнаты, увлеченный разговором с каким-то джентльменом. Кэтрин поразил вид мужа. Его щеки раскраснелись от вина, светлые волосы были в беспорядке, галстук сбился набок. Он громко хохотал в ответ на какие-то слова собеседника.

В отличие от Альфреда джентльмен выглядел безупречно – в черном фраке и белоснежном галстуке. Он был высокого роста, смугл, с четко высеченными чертами лица и внушительной осанкой.