– Мы должны сообщить вам, что убийца возвратился. Тай-пэнь хочет, чтобы вы нашли его.

– Я уже слышал эти басни – со мной этот номер не пройдет. Это становится скучным...

– Это решать вам с великим тай-пэнем, сэр, а не с нами. Он ждет вас.

– Где он?

– В большом отеле, сэр.

– В каком конкретно?

– Мы можем сообщить вам только, что в этом отеле огромный холл, в котором всегда полным-полно народу, а его название связано с прошлым этой страны.

– Есть только один такой отель – «Мейфлауэр», – проговорил Конклин, наклонив голову к левому лацкану пиджака, в петлю которого был вшит микрофон.

– Это вам решать.

– Под каким именем он зарегистрирован? Кого нам спросить?

– Никого, сэр. В холле к вам подойдет секретарь тай-пэня.

– К вам также этот секретарь подходил?

– Сэр?

– Кто нанял вас, чтобы следить за нами?

– Мы не вправе отвечать на такие вопросы и не станем этого делать.

– Вот оно что! – закричал Александр Конклин, и в то же мгновение мощные прожекторы осветили лужайку и двух растерянных стариков, которые оказались азиатами. К освещенному пятачку с разных сторон бежали сотрудники ЦРУ, готовые в любой момент пустить в ход оружие.

Внезапно такая необходимость возникла, но было уже слишком поздно. Неожиданно из темноты грянули два выстрела, и снайперские пули разорвали горло обоим курьерам-азиатам. Сотрудники ЦРУ бросились на землю, откатываясь в разные стороны в поисках укрытия.

Конклин сгреб Панова в охапку и вместе с ним упал на дорожку, пытаясь спрятаться за скамейкой. Люди из Лэнгли, двигаясь зигзагами, устремились к месту, откуда только что прогремели выстрелы. Через несколько мгновений тишину нарушило гневное восклицание.

– Проклятие! – орал Холланд, освещая фонарем землю между деревьями. – Они смылись!

– С чего ты взял?

– Смотри на траву, сынок, вот следы. Этим ублюдкам не откажешь в ловкости: они спрятались здесь, сделали по одному выстрелу, а потом убрались. Ладно, черт с ними! Теперь что-то предпринимать – бесполезно. Но если они снова устроят засаду и откроют огонь, то размажут нас по стенам Смитсоновского института.

– Настоящий оперативник, – проворчал Алекс и поднялся, опираясь на трость. Рядом с ним стоял перепуганный и растерянный Панов. Доктор огляделся по сторонам и бросился к распростертым на земле телам азиатов.

– Они мертвы! – закричал он, падая на колени возле убитых и глядя на развороченные выстрелами шеи. – Господи, как в парке аттракционов! Тут то же самое!

– Это и есть послание, – согласился Конклин. – Надо рассыпать соль по следу, – загадочно добавил он.

– О чем это ты? – спросил психиатр, быстро повернувшись к отставному разведчику.

– Мы были недостаточно бдительны.

– Алекс! – заорал седовласый Холланд, подбегая к скамейке. – Я слышал твой голос по рации, но после случившегося в отель идти нельзя, – сказал он, едва переводя дух. – Вы не пойдете туда – я вам просто не позволю!

– Случившееся многое отменяет, черт возьми, – но только не мой визит в отель. Это – не Шакал, а Гонконг! Внешние симптомы были похожими, но инстинкты меня подвели! Подвели!..

– Что ты теперь будешь делать? – уже спокойнее спросил директор.

– Не знаю, – ответил Конклин с отчаянием в голосе. – Я был не прав... Надо как можно скорее связаться с нашим человеком.

– Я говорил с Дэвидом... Примерно час назад, – сказал Панов, мгновенно приходя в себя.

– Ты говорил с ним? – взволнованно переспросил Алекс. – Ведь было поздно, и ты был дома. Как же?..

– Ты знаешь мой автоответчик... – сказал доктор. – Если бы я отвечал на все дурацкие звонки после полуночи, я бы утром не попал на службу. Я дал ему звонить, сколько вздумается, а так как я готовился уходить, чтобы встретиться с тобой, то решил послушать, что там записано. Там было только: «Свяжись со мной». Когда я решился поднять трубку, нас уже разъединили... Тогда я сам позвонил ему.

– Ты позвонил Дэвиду? По своему телефону?

– Ну... да... – нерешительно пробормотал Панов. – Он говорил очень быстро и очень сдержанно. Просто хотел сказать, что М. – он назвал ее М. – уезжает вместе с детьми сегодня утром. Вот и все. И сразу же повесил трубку.

– Теперь у них уже есть и имя, и адрес вашего парня, – сказал Холланд. – А может быть, записан и разговор.

– Место – да, разговор – возможно, – буркнул Конклин, – но не адрес и не имя.

– К утру будут...

– К утру он будет на полпути к Терра-дель-Фуэго...

– Боже мой, что я наделал?! – воскликнул психиатр.

– Любой на твоем месте сделал бы то же самое, – ответил Алекс. – Ты получаешь сообщение в два часа ночи от человека, которого любишь и который попал в беду, и немедленно звонишь ему. Мы должны связаться с ним как можно скорее. Итак, это – не Карлос, это – «некто», у кого достаточно оружия, он затягивает петлю и надеется, что одержит победу.

– Алекс! Воспользуйся телефоном в моем автомобиле, – предложат Холланд. – Я включу специальную систему: не будет ни подслушивания, ни записи.

– Пошли! – И Конклин захромал через газон к машине ЦРУ.

* * *

– Дэвид, это Алекс.

– Ты застал нас в последнюю минуту, дружище, мы уже в дверях. Если бы Джеми не попросился на горшок, мы были бы уже в машине.

– В такой час?

– Разве Мо тебе не объяснил? У тебя дома никто не отвечал, и я позвонил ему.

– Мо немного взбудоражен. Расскажи мне сам. Что происходит?

– У тебя надежный телефон? Насчет телефона Мо я не был уверен.

– Надежнее не бывает... Говори...

– Я отправлю Мари и детей на юг – далеко на юг. Она так кричит на меня, что в аду слышно; я зафрахтовал рокуэлловский самолет, который вылетает из аэропорта Логан. Никаких трудностей не возникло благодаря тем мерам, которые ты предпринял четыре года назад. Компьютеры завертелись как бешеные, и все были готовы помочь. Они вылетают в шесть часов утра – я хочу, чтобы еще до рассвета их здесь не было.

– А ты, Дэвид? Как же ты?

– Честно говоря, я подумываю о том, чтобы отправиться к тебе в Вашингтон. Если Шакал после стольких лет начал опять охотиться за мной, мне придется вернуться к своему ремеслу. Может, я еще смогу быть полезным... Я приеду к полудню.

– Нет, Дэвид, нет. Не сегодня и не сюда. Отправляйся с Мари и детьми. Уезжайте... Ты должен быть со своей семьей на острове.

– Я не могу, Алекс. На моем месте ты тоже не смог бы. Мари и дети не смогут чувствовать себя свободными – по-настоящему свободными – до тех пор, пока Карлос не исчезнет из нашей жизни.

– Это не Карлос, – перебил его Конклин.

– Что? Вчера ты мне сказал...

– Забудь о том, что я сказал вчера. Я был не прав. Это Гонконг! Макао!

– Глупости, Алекс! С Гонконгом покончено, с Макао тоже. Все, кто был там, мертвы и давно забыты – не осталось никого, у кого была бы причина начать охотиться за мной.

– И все-таки кто-то остался. Один тай-пэнь – «величайший тай-пэнь в Гонконге», как сообщил нам совсем недавно человек, уже отправившийся на тот свет.

– Никого не осталось. Карточный домик Гоминьдана рассыпался в прах. Никого не осталось!

– Я говорю тебе: кто-то есть!

Дэвид Уэбб погрузился в молчание. Через мгновение холодно заговорил Джейсон Борн:

– Расскажи мне все, что ты знаешь, вплоть до мелочей. Сегодня ночью что-то произошло? Что же?

– Ладно, до мелочей, так до мелочей, – согласился Конклин. Отставной разведчик описал план слежки, разработанный в ЦРУ, рассказал, как он и Моррис Панов заметили стариков, которые следовали за ними, передавая их друг другу, как эстафету, пока они по разным маршрутам направлялись к Смитсоновскому институту, – никто из них не приближался до самой встречи на пустынной дорожке, где им сообщили о послании из Макао, а также о великом тай-пэне. Наконец Конклин описал сокрушительные выстрелы, которые заставили умолкнуть навеки обоих стариков азиатов.

– Нить тянется из Гонконга, Дэвид. Ссылка на Макао подтверждает это. Там была берлога человека, который присвоил твое имя.

Линия молчала – было слышно только ровное дыхание Джейсона Борна.

– Алекс, ты ошибаешься, – наконец произнес он медленно и задумчиво. – Это Шакал. Неважно, что они там говорили: Гонконг, Макао... Это Шакал!

– Дэвид, ты порешь чушь. Карлос не связан с тай-пэнями, Гонконгом или Макао. Эти старики – китайцы, не французы, итальянцы, немцы или кто там еще. Ниточка тянется из Азии, а не из Европы.

– Ну конечно, старики – только им он и доверяет, – продолжил холодный голос Джейсона Борна. – Парижские старики – вот как их называли. Они были его связными по всей Европе. Действительно, кому придет в голову подозревать дряхлых стариков независимо от того, нищие они или просто в них едва душа держится? Кому придет в голову допрашивать их, тем более с пристрастием? Даже под пытками они будут хранить молчание. Они делали свое дело – и сейчас его делают – и потом исчезают, отдавая жизнь ради интересов Карлоса.

Слушая странный, глухой голос своего друга, озадаченный Конклин уставился на приборную доску, не зная, что ответить.

– Дэвид, в чем дело? Я понимаю, что ты огорчен – мы все расстроены, – но, пожалуйста, говори яснее.

– Что?.. О, извини меня, Алекс, я мысленно вернулся в прошлое. Короче, Карлос прочесал весь Париж, выискивая стариков, которые медленно умирали, зная, что дни их сочтены. Они все числятся в полицейских архивах, у всех нет ни гроша за душой. Мы забываем о том, что у этих стариков почти всегда есть кто-то, кого они любят, есть дети – законные и внебрачные, – о которых они должны позаботиться. Шакал находит их и клянется помочь семье полуживого старика, если тот посвятит остаток своей жизни ему. Окажись мы на их месте – без гроша в кармане, только нищета и дурная слава – вот и все, что останется в наследство их близким, – как бы поступили многие из нас?

– И они верили?

– У них были для этого серьезные основания, да и сейчас есть. Ежемесячно из множества швейцарских банков поступают чеки с незарегистрированных счетов наследникам этих стариков. Невозможно проследить, откуда поступают эти деньги, но люди, получающие их, знают, кто им платит и почему... Забудь о секретном досье, Алекс. Карлос что-то разнюхал в Гонконге – там он нашел ниточку к тебе и Панову.

– Тогда мы тоже кое-где покопаем: проникнем во все азиатские кварталы, во все китайские букмекерские притоны и рестораны во всех городах в радиусе пятидесяти миль от Вашингтона.

– Ничего не предпринимайте до моего приезда. Ты ведь не знаешь в точности, что надо искать, а я знаю... Это замечательно! Шакал не подозревает, что я многого до сих пор не могу вспомнить, но он почему-то считает, что я позабыл его парижских стариков.

– А может быть, и нет, Дэвид. Может быть, он как раз рассчитывает на то, что ты помнишь о них. Может быть, вся эта шарада – всего лишь прелюдия к настоящей ловушке, которую он для тебя готовит.

– Тогда он совершил очередную ошибку.

– Да?

– Я не так прост – Джейсон Борн не так прост.

Глава 4

Дэвид Уэбб вышел из здания Национального аэропорта через автоматически открывшиеся двери на заполненную народом площадь. Он внимательно рассмотрел указатели и пошел по направлению к стоянке, где автомобилям разрешалось парковаться на короткое время бесплатно. Согласно плану, он должен был пройти до крайнего правого прохода, повернуть налево и идти вдоль ряда машин, пока не увидит серый, с металлическим отливом «понтиак-ле-манс» 1986 года, на зеркале заднего вида которого будет висеть декоративное распятие. Водитель – мужчина в белой кепке; стекло с его стороны будет опущено. Уэбб приблизится к нему и скажет: «Полет был удачным». Если человек снимет кепку и запустит двигатель, Дэвид молча сядет на заднее сиденье.

Ничего кроме этого и не было сказано Уэббом и водителем. Однако тот вытащил из-под приборной доски микрофон и негромко, но четко произнес в него:

– Груз на борту. Обеспечьте прикрытие на время поездки.

Дэвид подумал, что эта экзотическая процедура граничит с клоунадой. Но так как Алекс Конклин следил за ними до самой посадки в рокуэлловский самолет в аэропорту Логан и связался с ним по личному телефону директора ЦРУ Питера Холланда, Дэвид подумал, что свое дело оба знали туго. У Дэвида мелькнула мысль, что поведение Алекса должно быть как-то связано с телефонным звонком Мо Панова девять часов назад. Его подозрение перешло в уверенность, когда трубку взял сам Холланд и настоятельно попросил доехать до Хартфорда и вылететь коммерческим рейсом из аэропорта Брэдли в Вашингтон. Он прибавил несколько загадочно, что не хочет больше никаких телефонных переговоров, а также не желает использовать частные или правительственные самолеты.

Водитель серого «понтиака» не тратил времени даром и уже выруливал с территории Национального аэропорта: казалось, прошло всего несколько минут, а они уже мчались по сельской дороге. Миновав пригороды Вирджинии, машина подкатила к въезду в комплекс дорогих загородных коттеджей. Над воротами красовалась вывеска «ВЕНСКИЕ ВИЛЛЫ» – поселок был назван в честь расположенного рядом городка. Охранник, по всей видимости, узнал водителя, потому что приветствовал его как старого знакомого, пока поднимался тяжелый шлагбаум. Водитель обратился к Уэббу:

– Здесь пять больших секций, сэр. Четыре из них – коттеджи, принадлежащие частным лицам, а пятая – самая дальняя от ворот – является собственностью Управления. Там отдельный въезд и своя система безопасности. Вы там будете здоровехоньки, сэр.

– Я, вообще-то, не чувствую себя таким уж больным.

– И отлично: теперь вы – «личный груз» директора ЦРУ, а ваше здоровье – предмет его особой заботы.

– Рад это слышать, но как вы об этом узнали?

– Я в его команде, сэр.

– А как ваше имя?

Водитель помолчал мгновение, а когда ответил, Дэвид испытал неприятное чувство, словно его отбросили назад, в прошлое, куда, судя по всему, ему предстояло возвратиться.

– У нас нет имен, сэр, ни у вас, ни у меня. «Медуза».

– Понятно, – протянул Уэбб.

– Вот мы и прибыли. – Водитель свернул на круговую подъездную дорогу и остановился перед двухэтажным домом в колониальном стиле: казалось, его белые колонны вырублены из каррарского мрамора. – Извините, сэр, я только что обратил внимание: у вас с собой нет багажа.

– Действительно нет, – сказал Дэвид, распахивая дверцу.

* * *