– А как же! Краду у богачей и отдаю все бедняку – себе.

– Надо же, какой оригинальный филантроп. Я потрясена.

– Если ты немедленно не закроешь свой ротик и не уснешь, то я тебя точно задушу. Хм, а может быть, ты не можешь уснуть по какой-нибудь другой причине?

Ей совершенно не понравилась ухмылка, которой он одарил ее.

– Да, ты прав. Я хочу быть уверенной, что не просплю тот счастливый момент, когда закон настигнет вас. Уж эту сцену не хотелось бы пропустить ни за какие деньги.

– Серьезно? А я было подумал, что ты ждешь не дождешься, чтобы я занялся с тобой любовью на этом жалком лежбище. Очень отвлекает от мрачных мыслей.

Не успела она открыть рот и отбрить этого нахала, как он оказался наверху. Она испуганно вскрикнула, когда его вес пригвоздил ее к месту. И хотя сердце выпрыгивало из груди, она постаралась не выказать своего страха. Холодно улыбнувшись, она горящим от гнева взором уставилась на него. А когда заговорила, то и сама была довольна, что голос ее звучал спокойно и отрезвляюще:

– Ну, и что это вы, мистер, затеяли?

Хантер не мог не восхититься ее самообладанием. Он прекрасно слышал, как от страха ее сердце молотило в груди, физически ощущал ее страх. Но действовала она так, словно ничего не случилось, спокойно и взвешенно.

– Даю тебе то, на что ты так и напрашивалась.

– Не помню, будто выражала желание, чтобы меня расплющили. Слезай. Да шевелись же!

– Ну чем не принцесса! Так и сыплет приказами своим верным рабам! Этому трюку ты выучилась в школе для выскочек на востоке?

Она раздвинула губы для ответа, и в этот момент он поцеловал ее. Лина была слишком удивлена, чтобы пошевелиться. Сначала ее шокировал сам факт, что он целует ее. Затем она ошалела от того, какие ощущения этот поцелуй вызвал у нее. Она должна была бы протестовать и отбиваться. Чувствовать возмущение. Вместо этого внутри странно потеплело, и она как-то обмякла. Кажется, у нее совсем не осталось сил для сопротивления. К собственному невероятному огорчению, она поняла, что ей нравится то, как ее целует этот грабитель банков.

Просунув язык к ней в рот, он ласково погладил им все внутри и даже застонал от удовольствия. После этого все мысли о сопротивлении улетучились. Оставалось только молиться, чтобы он об этом не догадался.

Он медленно и словно нехотя оторвался от нее. Хантеру и самому было невдомек, как это можно так завестись от простого поцелуя. Внутри у него все буквально свело от жажды обладания. Впервые в жизни он фактически навязал себя женщине. Он отодвинулся и от всего сердца пожалел, что не оставил ее в городе с тем подонком, с Мартином. Пусть бы сейчас кусалась и царапалась с этим идиотом.

То, что он все не отрывал взгляда от ее блестящих глаз, никак не помогало ему успокоиться. Она ни разу не шевельнулась под ним, но пылкость ее губ выдала ему, что и она загорелась. Однако чувствовалось, что она потрясена. Как и он сам.

– А вот этому тебя вряд ли научили в школе. Оскорбительное заявление мужчины мгновенно отрезвило ее. И взбесило.

– Заткнись! Надеюсь, ты получил все, что хотел?

Он подумал, что она, наверное, поразилась бы, если бы он откровенно рассказал ей, как много всего он хотел бы проделать с ней, кроме поцелуя. Но решил, что ей и без того хватает проблем для одного дня.

– Угу.

Чертыхнувшись, она повернулась к нему спиной.

– Прекрасно. Тогда я могу хоть немного поспать.

Лежа на спине, подсунув руки под голову, он пробормотал:

– Приятных снов.

Глава 3

– Что это такое?

Лина поморщилась и ткнула пальцем в кучу одежды, которую Хантер бросил к ее ногам. Понять, что это одежда, помогли лишь блеснувшие пуговки. В остальном эти тряпки выглядели рваньем.

– Твоя одежда.

– Где ты ее добыл? Ограбил какого-нибудь пьянчужку?

– Они чище, чем ты думаешь.

– Еще бы! Иначе ты бы не стал раздевать его.

– Переоденься.

– Ни за что! Уж лучше останусь голой.

– Ты скоро и станешь голой, как только эта драная рубашка совсем разлезется. А это непременно случится через день-два.

Кажется, он прав. Делать нечего. Вздохнув, она сдалась и брезгливо подобрала двумя пальцами тряпки.

– Теперь подскажи, где я смогла бы переодеться. Здесь нет ни одного укромного местечка.

Она вздрогнула, когда он взял ее за локоть и повел в сторону чахлых деревьев, растущих неподалеку.

– Ты мог бы просто ткнуть пальцем в нужную сторону.

– Вот здесь, пожалуйста, за этими деревьями. – Он легонько подтолкнул ее.

– Надеюсь, тебе не придет в голову торчать рядом?

– Именно это я и собираюсь сделать. И поторопись, пожалуйста. У нас не так много времени.

Зайдя за деревья, она поняла, что они мало что скрывают. Ей, например, отлично была видна его широкая спина сквозь не особенно густую листву. Слава Богу, что он оказался достаточно деликатен, чтобы повернуться к ней спиной. Она раздраженно вздохнула и принялась торопливо разбирать одежду.

Ей случалось раньше думать, каково это – носить мужскую одежду. Только она всегда воображала при этом шикарный пиджак и модные брюки, а не заношенные джинсы и выцветшую фланелевую рубашку, Обругав себя за глупые мысли, которые почему-то приходили ей в голову, она постаралась натянуть джинсы, пытаясь перебороть чувство неловкости. Она надеялась, что не покажется в них смешной или нескромной. Но вот мокасины из грубо выделанной кожи она мгновенно оценила по достоинству. Это вам не босиком по камням бегать.

Хантер повернулся, когда она вышла из-за деревьев. Он оглядел ее с ног до головы и сглотнул тугой ком. Джинсы сидели как влитые, да и рубашка выглядела на девушке гораздо лучше, чем на истинном владельце этих вещей. Видимо, он сообразил, какой примерно у нее размер, когда она вчера лежала под ним. Хотя это длилось и не так долго, как ему хотелось бы, но оставило яркий след в памяти. Дьявольщина, все даже слишком хорошо подошло! Надо было что-нибудь пошире. Потертые, много раз стиранные вещи мягко облегали девичью фигуру, не скрывая, а, наоборот, подчеркивая форму великолепной груди и бедер. Неизвестно, было ли это лучше, чем оголенная Лина. Даже ее драная рубашка казалась ему сейчас приличнее и скромнее.

– Сойдет, – резко проговорил он и, схватив ее за руку, решительно направился к лошадям.

Лине его реакция показалась слегка странной. Но в последнее время с ней случилось столько странностей, что она и удивляться перестала. Все обычное теперь не для нее.

– Не понимаю, почему ты завелся на этот раз. Я сделала так, как ты просил.

– Угу. Я ничего и не сказал.

– Тогда чего ты такой кислый? Или то, что каждый день просыпаешься по ту сторону закона, не способствует хорошему настроению?

– Думаю, мы мило поболтаем с тобой в другой раз. Сегодня нам предстоит проделать немало миль.

Когда он подбросил ее на круп лошади, на которой ехал и сам, она мельком подумала, что неплохо было бы тут же и попробовать сбежать. Впрочем, мысль эта растаяла без следа, едва он запрыгнул в седло не спереди, а сзади нее. Стало очевидно, что он не собирался дать ей ни единого шанса на бегство. Ладно, время пока терпит, подумала она. Они тронулись в путь. Когда-нибудь он просто устанет следить за ней и все рассчитывать заранее.

– Я позволю себе нескромность. Видите ли, мне ужасно интересно, куда это мы направляемся.

– В Мексику.

– О! Прямо как заправские преступники! Общество, вероятно, там собралось знатное. Но путь длинноват. Придется проехать немало миль.

– Вот именно, – пробормотал он и тронул поводья.

– Неужели для ваших дел не нашлось ничего ближе Колорадо?

– Угу. Видишь ли, все остальные банки на этой дороге мы уже обчистили.

Не обратив внимания на язвительный ответ, она протянула:

– Да-а, не самый ближний путь до дома. А значит, возрастает и вероятность, что вас всех поймают и повесят. Ведь должен же быть хоть один честный шериф на этом долгом пути.

– Я не стал бы особенно надеяться на это.

К тому времени когда бандиты остановились на ночлег, у Лины уже не осталось никаких сил, чтобы подумать, не говоря уже о том, чтобы спланировать побег. Единственной здравой мыслью, пока она молча поглощала разогретую на ужин фасоль, было решение, что пора ей взять готовку еды на себя. Иначе всем им грозит полное несварение желудка. А если это не убьет ее, то доконает сумасшедшая скачка. Пообещав себе, что примется за стряпню со следующего утра, она спотыкаясь побрела к разложенному на земле одеялу. Когда Хантер присел возле нее, у нее хватило сил лишь на то, чтобы подвинуться.

Утром ее ожидал сюрприз. Хантер исчез.

Она отошла подальше освободить желудок – хотя Чарли смущал ее тем, что все время торчал неподалеку, – затем умылась и принялась готовить завтрак. И тут-то она заметила, что Хантер исчез не один. В лагере остались лишь Чарли и Джед. К тому же Джед все еще спал.

Чуть позже, сидя за первой в последние дни кружкой нормального кофе, она прокрутила в мозгу и тут же отвергла несколько планов побега. Она уже сообразила, что Чарли и Джед – слабейшие во всей этой шайке. И вряд ли появится более удобный случай сбежать. Если помнить, куда они направлялись, то проделанный ими путь говорил о том, что Пуэбло уже где-то рядом. Тем более удивительно, что Хантер оставил ее под охраной только этой парочки.

К несчастью, все ее планы рухнули. А все из-за новой проблемы – Джеда. Раненый выглядел очень скверно. Чарли без конца встревоженно поглядывал на своего друга. Проклиная собственную глупость и непростительно мягкое сердце – нашла кого жалеть! – она встала и прошла к Джеду. Не успела приблизиться, как Чарли тут же оказался рядом.

– Держись-ка лучше от него подальше. Ты и так причинила ему много вреда.

– Но это вряд ли назовешь смертельной раной.

Она хмуро уставилась на Джеда, который тоже сердито глазел на нее. Выглядел он чуть краше мертвеца. Лицо приобрело землисто-зеленый оттенок, и по нему стекали струйки пота. И хотя она сомневалась, что обычная рана, к тому же в пятку, может довести человека до такого состояния, она решила взглянуть на ранение. Не исключено, что эти идиоты вообще не знают, как обрабатывать раны. В этом случае и простая царапина может стать причиной смерти.

– Надеюсь, вы вытащили пулю? – обратилась она к Чарли, который прислонился к дереву возле лежанки Джеда.

– Угу, вот этой штукой. – Чарли на мгновение прекратил чистить свои грязные ногти ножом, на который и указал Лине.

– Но сначала, конечно же, помыл и протер его?

– От чистки ножи не становятся острее, женщина. Лина выругалась про себя. Идиоты! Теперь она понимала, что творилось с Джедом. И ей не очень хотелось заниматься этим. Но бросить несчастного помирать от небрежности и невежества – тоже было ей не по душе. Если рана уже загноилась, это убьет его в считанные дни. Пусть его смерть ляжет на чью-то совесть, только не на ее.

– Дай-ка мне взглянуть на твою ногу.

– Это еще зачем? Если хочешь знать, ему и без тебя не очень сладко. Все, что могла, ты уже сделала.

– Я ведь не тебя спрашиваю, Чарли. Джед, мне надо осмотреть твою ногу.

Прозвучало это так повелительно, что Чарли мгновенно повиновался. Удивительно, как многого можно добиться, если выбрать правильный тон, подумала Лина.

Чарли размотал повязку на ноге Джеда. Лину чуть не стошнило. Ей пришлось вонзить ногти в ладонь, чтобы справиться с собой. Она могла бы поклясться, что еще ни разу не видела более грязной пятки.

– Ты что, никогда не купаешься?

– Конечно, купаюсь. Раз в месяц – обязательно. Как раз пора бы. Правда же, Чарли?

– Кажется, так. Не помню, когда мы делали это в последний раз, Джед.

– Тогда меня все это не удивляет. Чарльз, принеси, пожалуйста, воды.

– Зачем?

– Чтобы вымыть эту ногу и промыть рану. Она вся загноилась и воспалилась. Это может стать причиной смерти. Из-за гноя и воспаления Джеда и знобит. У тебя ведь жар, так?

– Я что, и вправду так плохо выгляжу?

Чарли взглянул на друга и решил сказать правду. Он кивнул: – Ты очень пугаешь меня, Джед.

– Тогда не будем терять время. Принеси воды, Чарли.

Когда вода оказалась под рукой, Лина принялась смывать грязь с этой проклятой пятки. Воды, конечно, не хватило, и Чарли переквалифицировался в водоноса. Все шло гладко до той минуты, когда она попросила у Чарли нож.

– Нет, мэм, вот это нельзя.

– Но мне нужен нож, иначе как я вскрою рану?

– За каким чертом резать то, что уже затянулось?

– Но рану необходимо открыть! В ней столько ядов для организма. Их надо выпустить, а рану хорошенько промыть кипяченой водой.

– Угу. А вдруг вам взбредет в голову что-нибудь похлеще? Например, проткнуть нас этим ножом и удрать отсюда?

– Ну-у, вообще-то мне, конечно, могло бы и повезти. Я могла бы, предположим, нанести удар одному из вас. Но ведь другой-то не будет просто сидеть сложа руки и смотреть, не так ли? Так что убить двоих сразу – нереально. А что касается Джеда, то, пожелай я его смерти, проще было бы не обратить внимания на его пятку. Он бы так и сгнил заживо. Да еще и помучился бы перед этим, как грешник в аду.

– Сгнил бы? – Джед взглянул на друга с мольбой в глазах. – Дай-ка ей нож, Чарли.

Чарли нерешительно протянул ей нож. Лина промыла его и подержала над пламенем костра. Когда он слегка остыл, она попросила Чарли подержать Джеда, пока она будет вскрывать рану. Сделала она это на удивление мастерски. А потом начала прикладывать к ране тряпки, которые вынимала из котелка с кипящей водой. При этом гадала, откуда эти белые тряпицы. Потом вдруг опознала свою собственную ночнушку. Покачав головой, она продолжала очищать рану до тех пор, пока не почувствовала – больше водой ничего не сделаешь. Да и выглядела рана теперь совсем по-другому. Вылив на чистую рану виски из фляжки Чарли, она откинула голову, чтобы полюбоваться на результаты своего труда.

Все выглядело теперь гораздо лучше. Вот только Джед совсем побледнел. Наверное, от боли. Хотя и стоически выдержал все.

– Ножик, мэм.

Вздохнув, Лина вернула нож в протянутую руку Чарли..

– Лучше промой его хорошенько сначала, ладно?

– А рану не надо зашить? Так и останется открытой? – обеспокоенно спросил Джед, пока Чарли отмывал свой нож.