– Ты хочешь сказать, что женщинам в Скаргласе не раз­решено отказывать мужчинам? – бросилась Фиона в атаку. Подбоченившись, она с яростью взглянула на Натана.

Натан поспешно отступил:

– Ну, некоторые позволяют себе это, но отец говорит… Фиона подняла руку, не давая ему продолжать:

– Не повторяй глупости, которые говорит твой отец! Я прекрасно знаю, какого мнения он о женщинах и об их месте среди мужчин. Но я понятия не имела, что здешние женщины принимают всю эту чушь за вселенскую правду. Давно пора открыть им глаза и научить их слову «нет». Где Мэб?

– Гм… В хижине, где готовят лекарства, – ответил юно­ша и густо покраснел.

– Почему это при упоминании имени Мэб ты красне­ешь? – с улыбкой спросила Фиона.

– Вовсе я не краснею, – отрезал Натан, и когда Грегор захохотал, ткнул его локтем в бок.

– Если ты не краснеешь, значит, у тебя жар, тогда тебе следует дать хорошую порцию слабительного и от­править в постель. – Юноша взглянул на нее с таким ужасом, что Фионе пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться.

– Мэб готовит для меня микстуру.

– Молодец, что не побоялся сказать, – тихо прогово­рила Фиона. – А от чего?

– Вернее, не микстуру, а мазь для лица, – поправился Натан и вновь покраснел. – От прыщей.

Фиона внимательно взглянула на красивое лицо Ната­на. Прыщи на нем и в самом деле были, но она видала и не такое.

– Ничего страшного, Натан, – успокоила она. – Сколь­ко тебе лет?

– В следующем месяце исполнится девятнадцать.

– Эти прыщи скоро у тебя пройдут. А чтобы это случи­лось быстрее, нужно тщательно умываться. По крайней мере раз в день хорошо мой лицо горячей водой с мылом и насу­хо вытирай. А самые крупные протирай спиртом.

– А почему именно спиртом?

– Не знаю, – пожала плечами Фиона. – Наверное, спирт подсушивает прыщи. Но то, что он помогает, это точно.

– А Мэб сказала, что поможет ее микстура.

– Мэб очень милая женщина. Она прекрасно умеет ле­чить обычные болезни, готовить простейшие микстуры и мази. Однако я бы не советовала тебе пользоваться теми средствами, которые она сама придумывает. Мне кажется, вы все уже стали относиться к ним с подозрением. – Гре­гор энергично закивал, а Натан неуверенно нахмурился. – От тех лекарств, которые она изобретает сама, бывают всякие неприятности: волосы начинают зеленеть или синеть, начинается сильное расстройство желудка.

– И выступает ужасная сыпь, – подхватил Грегор.

– Только этого мне не хватало, – проговорил Натан.

– Я схожу к ней. Если мне удастся определить, из чего она готовит лекарство, я смогу тебе сказать, стоит тебе им пользоваться или лучше его выбросить.

И Фиона направилась к хижине. Глядя ей вслед, Натан спросил Грегора:

– Ты знал, что лекарства, которые готовит Мэб, не все­гда безопасны для здоровья?

– Да, – ответил Грегор. – Неужели ты сам никогда не задумывался над тем, почему многие из нас начинают бо­леть, намазавшись мазью, которую смешала Мэб, или вы­пив микстуру, которую она приготовила?

– Я думал, ты всегда отказываешься от ее лекарств, по­тому что у них отвратительный на вкус и плохой запах.

– Поэтому тоже, но еще и потому, что в первые годы пребывания Мэб в замке ее так называемое лечение мало кому шло на пользу. Она способна вылечить рану, вправить кость и сбить температуру, но лучше все-таки не попадать ей в руки.

– Я это запомню, – сказал Натан, слегка улыбнув­шись. – Я сердечно поблагодарю Мэб за помощь, но по­ступлю так, как советует Фиона. Отказываться от помощи Мэб я не стану, чтобы ее не обидеть.

– Не беспокойся, Фиона сумеет найти в разговоре с ней нужные слова. С самого первого дня, как она приехала в Скарглас, она ведет себя так, что Мэб ее слушается во всем и не обижается. Ей ужасно хочется быть хорошим ле­карем, а Фиона училась лечить у леди Молди, о которой Мэб самого высокого мнения. Так что Фиона делится с ней лекарскими знаниями, не оскорбляя при этом ее чувств.

– Как ты думаешь, Фиона точно так же намеревается себя вести с нашим братом? – спросил Натан, ухмыляясь во весь рот.

Грегор расхохотался и покачал головой:

– Боюсь, что с ним ей потребуются кнут и прочная веревка.

– Почему он ее не хочет? Ведь она красивая девушка.

– Еще как хочет, однако считает, что не достоин ее.

– А она, похоже, другого мнения.

– Да, но мне кажется, она слишком уж беспокоится о своих шрамах. Да еще наш отец постоянно вмешивается не в свое дело. Все это вынуждает Эвана держаться от Фионы подальше, а Фиону чувствовать себя не в своей тарелке всякий раз, когда наш брат оказывает ей хоть ка­кое-то внимание. В общем, отношения между ними не­простые, и пройдет еще немало времени, пока они нала­дятся. Хорошо бы все закончилось благополучно и Эван с Фионой поженились.

– Может быть, нам следует вмешаться? Хотя предста­вить себе не могу, что мы можем сделать. Может, погово­рить с Эваном?

– Нет, пока этого делать не стоит. Разве что намекнуть Эвану, что он ведет себя как последний дурак. В таких де­лах лучше держаться подальше и дать девушке и парню са­мим разобраться в своих отношениях. Вот если Эван нако­нец узнает, кто такая Фиона, из какого она клана, и попы­тается получить за нее выкуп, тогда мы вмешаемся. Эван хочет ее, Фиона хочет его, и из нее получится великолепная хозяйка Скаргласа. И я не позволю страхам и сомнениям разбить эту пару.

– Можешь рассчитывать на мою помощь.

– Да и все наши братья наверняка не останутся в сто­роне.

– А что, все понимают, что происходит?

– Конечно. Неужели ты думаешь, что Макфингелы про­пустят молоденькую хорошенькую девчонку, появившуюся в Скаргласе?

И братья весело рассмеялись.

«В Скаргласе не любят перемен», – подумала Фиона, глядя на Клэр – высокую дородную женщину. Убедив­шись, что мазь, которую Мэб готовит для Натана, не при­несет ему никакого вреда, Фиона поспешила к женщи­нам, стиравшим белье, чтобы предложить им свое мыло, но наткнулась на каменную стену по имени Клэр. Похо­же, эта особа решила, что Фиона собирается давать ей со­веты, и всем своим видом продемонстрировала, что этого она не потерпит ни за что и никогда. Глядя на нее, Фиона очень пожалела, что в отличие от Джилли не умеет видеть людей насквозь и не может с уверенностью сказать, что они в данный момент чувствуют. Ей бы очень хотелось знать, почему Клэр так категорично отказывается от ее помощи: из страха потерять место или из простого упрям­ства.

– Но ведь от этого мыла белье станет мягче, – пред­приняла она еще одну попытку, осторожно кладя куски мыла на табуретку. – Его надолго хватит, и одежда, кото­рую вы стираете, прослужит дольше. А отстирывает оно не хуже того мыла, которым вы пользуетесь сейчас. И не су­шит руки.

Фиона очень надеялась, что служанки, чувствуя, что сей­час разразится скандал, не бросят стирку, чтобы с удоволь­ствием за ним понаблюдать.

– Ты здесь не хозяйка, а жалкая пленница! – рявкнула Клэр, мрачно глядя на нее своими темными глазами. – И не имеешь никакого права здесь распоряжаться!

– Верно, но я всего лишь предлагаю вам воспользо­ваться моим мылом.

– Ты здесь не имеешь права голоса! Ты в Скаргласе чужая! Отправляйся к своей сумасшедшей ведьме Мэб. Вот ее можешь поучать!

– Мэб не сумасшедшая и не ведьма. Клэр презрительно фыркнула:

– Эта ненормальная вообразила, что умеет лечить. Не понимаю, почему лэрд не вышвырнет эту старую суку и ее ублюдка из Скаргласа, пока она кого-нибудь не отравила. А теперь убирайся отсюда, девка!

И она толкнула Фиону с такой силой, что та едва не свалилась на землю, однако сумела удержаться на ногах. Краешком глаза она заметила, что Натан, нахмурившись, бросился к ней, услышала, как служанки ахнули от ужаса, однако ни то, ни другое ее не остановило. Одним прыжком подскочив к Клэр, которая уже успела повернуться к ней спиной, она нанесла ей такой удар, что скандалистка рух­нула на колени. Фиона одной рукой рывком заломила ее правую руку за спину, а другой обхватила женщину за гор­ло. Наклонившись, она заговорила ей прямо в ухо, даже не стараясь понизить голос:

– А теперь позволь сказать тебе: я могу простить тебе то, что ты назвала меня девкой и посмела распустить руки, но вот то, что ты сказала про Мэб, я не стану пропускать мимо ушей.

– Она… – начала было Клэр, однако Фиона еще силь­нее сжала ей горло, не давая и слова сказать.

– Мэб милая и добрая женщина, взявшаяся за дело, которое никто другой не пожелал выполнять. И никакая она не сука. Она стала жертвой распутного прохиндея, ко­торый скрыл от нее, что у него есть жена. Так что советую тебе презирать тех, кто заслуживает презрения. И если не хочешь, чтобы я подрезала твой поганый язык, настоятель­но рекомендую тебе не говорить гадости о ее сыне. – От­толкнув Клэр, она отступила на шаг. – А если ты настолько тупа, что не желаешь принимать никаких новшеств, твое дело. Я сама выстираю свою одежду и белье.

С трудом поднявшись, Клэр усмехнулась Фионе прямо в лицо, стараясь, однако, держаться от нее подальше.

– Можно подумать, что такая белоручка, как ты, умеет стирать!

– Опять берешься судить о том, чего не знаешь? Похо­же, ты еще тупее, чем кажешься. Я много чего умею: сти­рать одежду, покрывать соломой крышу, сажать растения, чинить сбрую и прочее. А еще я умею укорачивать злые языки. – Выхватив нож, которым обычно разрезали куски мыла, Фиона метнула его, аккуратно пригвоздив рукав пла­тья Клэр к столбу, возле которого та стояла. – Имей в виду, что я вонзила нож именно туда, куда хотела. – И взяв свое мыло, Фиона пошла было прочь, однако по дороге оберну­лась и бросила: – А со своим мылом можешь делать все, что пожелаешь. Советую тебе вымыть им твой гадкий рот.

Как только Фиона ушла, Натан подошел к Клэр, смот­ревшей прямо перед собой широко раскрытыми глазами, и проговорил:

– Она терпеть не может, когда ее называют девкой.

– Кто она? – дрогнувшим голосом спросила Клэр.

– Лэрд называет ее Фионой, Обладательницей Десяти Кинжалов. – Заметив, что женщина побледнела, Натан мрачно ухмыльнулся. – Именно столько кинжалов мы на­шли у нее, когда брали ее в плен. – Он наклонился к Клэр ближе и холодно продолжал: – Почти все мы любим Мэб, а ее сына считаем своим братом. Умная женщина наверня­ка бы вспомнила, сколько в Скаргласе незаконнорожден­ных детей, и не стала бы говорить о них с таким презрени­ем. Умная женщина держала бы ушки на макушке и сооб­разила бы, что эта малышка вполне может стать женой лэрда, следующей леди Скаргласа. – И, отвернувшись от дрожащей Клэр, он устремился за Фионой, но по дороге обернулся и прибавил: – Во всяком случае, я и почти все мои братья намереваемся сделать все возможное, чтобы это произошло.

Натан увидел Фиону посередине двора замка. Она сто­яла, уперев руки в бока, и смотрела в небо. Подойдя к ней, Натан заметил, что она глубоко дышит.

– Я не сумела сдержаться, – проговорила Фиона, не отрывая взгляда от темных дождевых туч.

– Да, хорошую ты задала Клэр взбучку, – согласился Натан.

Слова эти польстили Фионе, однако она тотчас же одер­нула себя: радоваться туг нечему.

– Благовоспитанная леди должна уметь держать себя в руках. Наша Джилли говорит, что когда леди злится, она не должна бросаться на людей и метать в них ножи.

– А каким образом она должна выражать свой гнев?

– Наша Джилли говорит, что леди должна вежливо дать понять, что она недовольна, и говорить твердо, но спо­койно.

– По-моему, ты не кричала.

Взглянув на улыбающегося Натана, Фиона тоже улыб­нулась и вздохнула:

– Как бы мне хотелось, чтобы я могла взглянуть на че­ловека и точно определить, какие чувства он испытывает. Наша Джилли обладает этим умением. Она видит человека насквозь.

– Похоже, это очень полезное умение. Фиона кивнула:

– Да. Если бы мне это было дано, я бы смогла понять, почему Клэр такая злюка и язва.

– Почему вместо крови у нее желчь?

Фиона хмыкнула, и Натан улыбнулся. Они вместе на­правились к замку.

– Некоторые люди рождаются злыми и мрачными, но большинство становятся такими с возрастом. Если знать, почему это происходит, можно сделать так, что они снова станут милыми и доброжелательными или по крайней мере такими, что при общении с ними не хочется отрезать им язык. Клэр спала когда-нибудь с твоим отцом?

– Нет, Ее муж жаловался, что она и с ним редко спит. – Взглянув на Фиону, Натан вспыхнул: – Прости. Я не дол­жен был тебе этого говорить.

– Не извиняйся. До тринадцати лет я воспитывалась вместе с пятью братьями. Потом приехала Джилли, и наше грубое воспитание претерпело некоторые изменения к луч­шему, а суровая жизнь, которую мы вели, стала более ком­фортной. Но все равно некоторая грубость в нас осталась, поэтому сомневаюсь, что ты способен сказать мне что-то такое, чего я не слышала раньше или что могло бы меня шокировать. – Она нахмурилась. – А почему Клэр назвала Мэб ведьмой? – И, взглянув на Натана, удивилась: похо­же, этот вопрос смутил юношу.

– Гм… Если ты поживешь здесь еще какое-то время, ты наверняка услышишь, что многих наших женщин называ­ют ведьмами, а мужчин колдунами. Думаю, эти слухи рас­пускают Грей. Видишь ли, почти у всех людей из нашего клана смуглая кожа, а наш замок Скарглас довольно мрач­ный. У моего отца было пять жен, четыре из которых умер­ли. Это тоже вызвало немало слухов. – Фиона презритель­но фыркнула, и он с облегчением вздохнул. – И даже то, что он любит посылать всех к черту, не помогает.

Внезапно Фиона резко остановилась и взглянула на Натана широко раскрытыми глазами.

– Теперь я знаю, кто вы такие! Я слышала сплетни о вас, но никогда не обращала внимания на то, как называет­ся ваш клан. Если эти черные слухи распускают Грей, они весьма в этом преуспели, ведь даже до меня они дошли. – Она покачала головой и вновь направилась к замку. – Не знаю, где была моя голова? Я должна была по крайней мере узнать ваш замок, поскольку, говоря о вашем клане, его очень подробно описывали. Когда я его впервые увидела, во мне даже шевельнулись какие-то неясные воспомина­ния, но я никак не могла попять, откуда они у меня. Реши­ла, что вид замка навевает мысли о колдовстве и убийстве.

– А теперь ты не боишься?

– Нет. Ведь ни того, ни другого мне видеть не довелось. Среди вас, конечно, живут странные люди, такие, как, на­пример, старик по имени Айан, который любит танцевать в лунном свете в круге, выложенном камнями. Или Питер, который настолько боится воды, что, должно быть, не мыл­ся уже лет десять.

– Скорее двадцать.

– Может быть. Но я не вижу в этом никакого колдовства. Странности, не более того. И хотя мне не слишком нравится ваш отец, не думаю, что он убил своих жен. Ско­рее всего бесконечные роды сократили их жизнь. Что же касается того, что он околдовывает женщин… Похоже, он и в самом деле обладает настоящим талантом заманивать их в постель, и я подозреваю, выбирает таких дурочек, которые верят в сказки, которые он им рассказывает.

– Это верно. А еще он пользуется своим положением в замке, чтобы заставить женщин с ним спать. Они с Эваном часто спорят по этому поводу. – Остановившись, Натан взглянул в сторону ворот. – Кстати, вот и он. Легок на помине.

Фиона постаралась не подать виду, насколько ей прият­но видеть Эвана. Она не хотела, чтобы Натан догадался о ее чувствах. Эван неловко спешился, поморщился и с трудом выпрямился. Фиона бросилась к нему, и он поспешно от­ступил на шаг, что ее покоробило, однако она постаралась это скрыть.

– Ты ранен, – обеспокоено проговорила она, внима­тельно оглядывая его с головы до ног.

– Вовсе нет, – ответил он, тронутый тем, что о нем беспокоятся, и ругая себя за это.

Заметив, что штаны его насквозь пропитаны кровью, Фиона так и ахнула:

– Да из тебя течет кровь, как из недорезанного поро­сенка! Нужно как можно скорее промыть рану и зашить.

Прежде чем Эван сумел придумать подходящий пред­лог, чтобы отказаться от ее помощи, Натан взял его под руку и увлек в замок, а там отвел в спальню. Заметив, что оставляет за собой тонкую полоску крови, Эван понял, что никакой вразумительной причины для отказа он приду­мать не сможет. Оставалось только надеяться, что боль и потеря крови настолько лишат его сил, что Фиона, когда будет ухаживать за его раной, не вызовет у него никакого желания.

Натан принялся стаскивать с него, одежду, и Эван по­нял, что в самом деле сильно ослаб, поскольку не смог ему помешать, а лишь что-то пробурчал себе под нос, выражая возмущение, и, застонав, почти рухнул на кровать. Натан осторожно накрыл его одеялом, оставив неприкрытыми ра­неную ногу и грудь. Внезапно Эван почувствовал сильный приступ головокружения, однако сумел побороть его.

– Что случилось? – спросил Натан, когда Фиона при­нялась смывать с ноги Эвана кровь.

– Мы поймали нескольких мужчин из клана Греев за кражей скота, – ответил Эван. – К сожалению, еще с пол­дюжины скрывались неподалеку, но мы их не видели. Пока мы преследовали воров, они пустились за нами в погоню. Несколько наших получили легкие ранения.

– О Господи! Где же Мэб? – воскликнула Фиона. – Наверное, она не знает, что нужна.

– Я схожу за ней, – сказал Натан и поспешил к двери.

Эван хотел попросить его остаться, однако промолчал. В конце концов, он взрослый, сильный и решительный мужчина. Он вполне способен остаться с Фионой наедине и не поддаться низменным желаниям. Ведь она касается его ноги только затем, чтобы начать лечить его рану.

Однако его решимость таяла с каждым прикосновением ее пальцев к бедру. Эван почти с радостью воспринял боль, которая нахлынула на него, когда Фиоиа прижгла рану спир­том и стала зашивать ее. Боль быстро остудила желание, но, к сожалению, ненадолго. Когда Фиона принялась бинто­вать рану, почти касаясь при этом его паха мягкими паль­чиками, желание вернулось с удвоенной силой. Эван по­спешно взглянул вниз и с облегчением вздохнул: одеяло надежно скрывало то, насколько он возбужден.