Фафни молвил:

– Мало, сужу я, ты совершишь, коль опрометчиво выйдешь в море, а лучше пережди на берегу, пока уляжется ветер.

Сигурд молвил:

– Скажи ты мне, Фафни, если ты премудр: каковы те норны, что метят детей при родах?

Фафни отвечает:

– Много их, и различны они по роду: 

(Фафнисмол, 13)[10]Иные – из асов, иные – из алфов,Иные – дочери Двалина. 

Сигурд молвил:

(Фафнисмол, 14)– Что за остров, где будут брагу мечейСмешивать Сурт и асы? 

Фафни отвечает:

– Он зовется Оскапт.

И еще молвил Фафни:

– Регин-брат – виновник моей смерти, и так сдается мне, что станет он виновником и твоей смерти, и все идет, как он пожелал.

Еще молвил Фафни:

– Я носил шлем-страшилище перед всем народом, с тех пор как лежал на наследии брата, и брызгал я ядом на все стороны вдаль, и никто не смел приближаться ко мне, и никакого оружия я не боялся и ни разу не видел я пред собой стольких людей, чтоб не считал я себя много сильнее их; и все меня страшились.

Сигурд молвил:

– Тот шлем-страшилище, о коем ты говоришь, мало кому дает победу, ибо всякий, кто встречается со многими людьми, познает однажды, что самого смелого – нет.

Фафни отвечает:

– Мой тебе совет, чтобы ты сел на коня и ускакал отсюда как можно скорее, ибо часто случается, что тот, кто насмерть ранен, сам за себя отомстит.

Сигурд сказал:

– Такой твой совет, но я поступлю иначе; поскачу я к твоему логову и возьму великое то золото, которым владели родичи твои.

Фафни отвечает:

– Поедешь ты туда, где найдешь так много золота, что скончает оно твои дни; и это самое золото будет тебе на погибель и всякому другому, что им завладеет.

Сигурд встал и молвил:

– Поехал бы я домой, хоть бы и лишился великого этого богатства, если бы знал, что никогда не умру. 

(Фафнисмол, 21)И отважнейший воин властен над золотомПо некий суженый срок. Ты ж, Фафни, майся в предсмертных муках,И пусть тебя примет Хел. 

И тут умер Фафни.

XIX. Регин испил крови Фафни

После этого пришел Регин к Сигурду и молвил:

– Благо тебе, господин мой! Великую победу ты одержал, убивши Фафни, и до сей поры никто не дерзал стать ему поперек дороги, и этот подвиг будут помнить, пока свет стоит.

Вот стоит Регин и глядит в землю, а затем говорит в великом гневе:

– Брата моего ты убил, и вряд ли я непричастен к этому делу.

Тут берет Сигурд свой меч Грам и вытирает о траву и молвит Регину:

– Далеко ушел ты, когда я совершил это дело и испытал этот острый меч своею рукою; и своею мощью поборол я силу змея, покуда ты лежал в степном кустарнике и не знал, ни где земля, ни где небо.

Регин отвечает:

– Долго пролежал бы этой змей в своем логове, если бы ты не владел мечом, что сковал я тебе своею рукою, и не совершил ты этого один без чужой помощи.

Сигурд отвечает:

– Когда доходит до боя между мужами, лучше тут служит человеку храброе сердце, чем острый меч.

Тогда молвил Регин Сигурду в великой печали:

– Ты убил моего брата, и вряд ли я непричастен к этому делу.

Тут вырезал Регин сердце у змея тем мечом, что звался Ридил; тут испил Регин крови Фафни и молвил:

– Исполни мою просьбу; для тебя это – легкое дело: пойди к костру с сердцем этим, изжарь его и дай мне поесть.

XX. Сигурд съел змеиное сердце

Сигурд пошел и стал жарить на вертеле, а когда мясо зашипело, он тронул его пальцем, чтоб испытать, хорошо ли изжарилось. Он сунул палец в рот, и едва сердечная кровь попала ему на язык, как уразумел он птичий говор.

Услышал он, как сойки болтали на ветвях подле него:

– Вот сидит Сигурд, жарит сердце Фафни, что сам бы он должен был съесть. Стал бы он тогда мудрее всех людей.

Другая говорит:

– Вот лежит Регин и хочет изменить тому, кто во всем ему доверяет.

Тут молвила третья:

– Лучше бы он отрубил ему голову: мог бы он тогда один завладеть золотом этим несметным.

Тут молвит четвертая:

– Был бы он разумнее, если бы поступил так, как они ему советуют, а затем поехал к логову Фафни и взял несметное то золото, что там лежит, а после поскакал бы на Хиндарфьалл, туда, где спит Брюнхилд, и может он там набраться великой мудрости. И был бы он умен, если бы принял наш совет и думал бы о своей выгоде, ибо волка я чую, коль вижу уши.

Тут молвила пятая:

– Не так он быстр рассудком, как мне казалось, раз он сразил врага, а брата его оставляет в живых.

Тут молвила шестая:

– Ловко было бы, если бы он его убил и один завладел богатством.

Тут молвил Сигурд:

– Да не будет такой напасти, чтобы Регин стал моим убийцей, и пусть лучше оба брата пойдут одной дорогой.

Взмахнул он тогда мечом тем Грамом и отрубил Регину голову, а затем съел он часть змеиного сердца, а часть сохранил. После вскочил он на коня своего и поехал по следам Фафни к его пещере и застал ее открытой. И из железа были двери все и также все петли и ручки, и из железа же все стропила постройки, и все это – под землей. Сигурд нашел там многое множество золота и меч тот Хротти, и там взял он шлем-страшилище и золотую броню и груду сокровищ. Он нашел там так много золота, что, казалось, не снесут ни двое коней ни трое. Это золото он все выносит и складывает в два огромных ларя.

Вот берет он под узды коня того Грани. Конь тот не хочет идти, и понукание не помогает. Тут Сигурд понял, чего хочет конь: вскакивает он ему на спину, дает шпоры – и мчится тот конь, словно совсем без ноши.

XXI. О Сигурде

Вот едет Сигурд по дальним дорогам. И все он ехал, пока не прибыл на Хиндарфьалл и не свернул на юг, к Франкской земле. На горе увидал он пред собою свет великий, точно огонь горит, и сияние поднималось до неба, а когда он подъехал, встала перед ним стена из щитов[11] и высилась над лесом. Сигурд вошел за ограду ту и увидал, что там спит человек и лежит в полном вооружении. Сигурд сперва снял с него шлем и увидел, что это – женщина: она была в броне, а броня сидела так плотно, точно приросла к телу. И вспорол он броню от шейного отверстия книзу и по обоим рукавам, и меч резал панцырь, словно платье. Сигурд сказал ей, что слишком долго она спала. Она спросила, что за мощное оружье вскрыло броню ту – «и кто разбил мою дрему? Разве явился Сигурд Сигмундарсон, что носит на голове шлем Фафни и убийцу его в руках»

Отвечает на это Сигурд:

– От семени Волсунгов тот, кто это сделал; и слышал я, что ты – могучего конунга дочь. И сказывали нам тоже о вашей красе и мудрости, и это мы хотим проверить.

Брюнхилд поведала, как сразились два конунга: одного звали Хьалмгуннар; был он старик и величайший воин, и ему обещал Один победу, а другой звался Агнаром, или братом Ауд.

– Я убила Хьалмгуннара в бою, а Один уколол меня сонным шипом в отместку за это и рек, что никогда больше не одержу я победы, и приказал мне выйти замуж. А я в ответ дала клятву: не выходить за того, кому ведом страх.

Сигурд молвил:

– Научи меня великому веденью.

Она отвечает:

– Вы сами лучше знаете, но с радостью научу я вас, если есть что-либо, что нам известно, а вам может прийтись по сердцу – руны и прочие знания на всякие случаи жизни. И выпьем мы вместе кубок, и да пошлют нам боги те счастливый день, а ты запомни нашу беседу.

Брюнхилд наполнила кубок и подала Сигурду и промолвила: 

(Сигрдрифумол, 5)[12]Вот кубок браги, вождь бранного веча,В нем смешана сила с мощной славой,Полон он песен, письмен на пользуРазных заклятий и радостных рун.(Сигрдрифумол, 6)Знай ты руны побед, коль разума жаждешь.И режь их на ручке оружья,По краю меча и по кромке стали,Дважды тайно вызови Тю[13](Сигрдрифумол, 9)Руны волн ты ведай, коль вызволить хочешь,Парусных коней из пены,Нарежь их на реи, на руль и штевеньИ выжги на веслах огнем.При быстром прибое, при бурных волнахБез горя войдешь ты в гавань.(Сигрдрифумол, 11)Руны слов ты сведай, чтоб тебе не смелиЗлобой воздать за зло.Их и вьют, их и ткут,Их всех сразу сводятНа тинге том, куда толпы придутНа самый последний суд.(Сигрдрифумол, 7)Руны браги ведай, коль веришь чужой женеИ хитрой измены не хочешь.На роге их режь и на кисти рукИ пометь на ногте «Науд»[14].Осени свой кубок, хранись от кознейИ брось в братину порей[15].Ведомо мне, что вовек ты не выпьешьС черными чарами меду.(Сигрдрифумол, 8)Руны горные[16] помни, коль помощь хочешь податьМатери в муках родильных.На ладони их выведи, вей вкруг тела,Добрым дисам молись.(Сигрдрифумол, 10)Руны леса познай, коль лекарем хочешь ты статьИ ведать разные раны.На лыке их режь и на листьях ствола,Что вытянул ветви к востоку.(Сигрдрифумол, 12)Руны мысли ты помни, коль самым мудрымХочешь на свете слыть.Их чертил, их читал,Измыслил их хитрый Хропт[17].(Сигрдрифумол, 15)На щит они были нарезаны, что носит богиня блеска,На уши Арвака, на бабку Алсвина[18],На резвый обод повозки Рогни[19],На зубы Слейпни и на санный подрез.(Сигрдрифумол, 16)На лапу бурого, на язык Браги,На волчьи когти, и на клюв орла,На кровавые крылья, на мостовые крепи,На ладонь избавителя, на лекаря след[20].(Сигрдрифумол, 17)На стекла и золото, на серебро светлое,В вина и в солод, на кресло волвы.На лезвие Гунгни[21] и на грудь великаншиНа ноготь норны и на нос совы.(Сигрдрифумол, 18)Все они были соскоблены, те, что были нарезаны;В священный замешаны медИ посланы в дальний путь:Иные – к алфам, иные – к асам,Иные – к вещим ванам,Иные – к людям людским.(Сигрдрифумол, 19)Это руны бука, это руны брегаИ разные руны браги,И славные руны силы.Кто помнит, не портя, кто помнит, не путая,Тому они будут во благо.Коль понял, так пользуйсяДо гибели горних[22].(Сигрдрифумол, 20)Выбери ныне (волен твой выбор),О, крепких копий клен,Молчать иль молвить, как сам ты мыслишь,Кончена речь о рунах.

Сигурд отвечает:

(Сигрдрифумол, 21)Не брошусь в бегство, хоть бы близилась смерть.Не робким рожден я родом.Твой добрый совет хранить я должен,Покуда есть в жилах жизнь.

XXII. Премудрые советы Брюнхилд

Сигурд молвил:

– Не найдется в мире женщины мудрее тебя. Продолжай же свои поучения.

Она отвечает:

– Нет препоны к тому, чтоб исполнить вашу волю и дать совет на благо по вашему настоянию и любопытству.

И тут она заговорила:

– Будь благостен к родичам своим и не мсти им в распрях, и сноси терпеливо, и добудешь тем долговечную хвалу.

Сторонись от дурного дела, от любви девы и мужней жены; часто от них чинится зло.

Не заводи свары с глупым человеком на многолюдном сборище; часто он болтает, чего сам не знает, а тебя потом ославят трусом и скажут, что ты опорочен справедливо: уж если так, то лучше убей его на другой день и воздай за злобные речи.

Если въедешь на путь, где гнездятся вредные ведьмы, крепко себя береги: не заночуй близ дороги, если даже застигнет тьма, ибо часто сидят там злые ведьмы, что сбивают мужей с пути.

Не поддайся путам прекрасных жен, которых на пиршествах видишь, чтоб не лишился ты сна и не впал в тоску. Не мани их к себе поцелуем иль иною ласкою. И если услышишь слова пьяного человека, не спорь с тем, кто напился вина и потерял рассудок: многим это было на горькое горе и даже на гибель. Лучше сразиться с врагами, чем быть сожженным, и не давай ложной клятвы, ибо – грозная месть нарушителю мира.

Бережно блюди трупы умерших от мора, умерших от моря, умерших от меча. Воздай их телу должную почесть; но берегись тех, кого ты убил: бойся отца или брата или близкого родича, даже самого юного, ибо часто скрыт волк в юном сыне.

Опасайся предательских советов друзей, ибо нечего было бы нам бояться за жизнь, если бы злоба свойственников нас не настигла.

Сигурд молвил:

– Нет человека мудрее тебя, и в том я клянусь, что женюсь на тебе, ибо ты мне по сердцу.

Она отвечает:

– За тебя я пойду охотнее всего, хоть бы пришлось мне выбирать между всеми людьми.

И так обменялись они клятвами.

XXIII. Обличие Сигурда

Вот поехал Сигурд оттуда прочь.

Щит его был так расписан: весь он был залит червонным золотом, и начертан на нем дракон, сверху темно-бурый, а снизу ярко-алый, и так же были расписаны его шлем и седло и камзол; носил он золотую броню, и все оружие его было отделано золотом. И для того был дракон начертан на всех его доспехах, чтобы всякий, кто его увидит, мог узнать, что это он, от всех, слышавших о том, как он убил того великого дракона, которого варяги называют Фафни. И потому доспехи его отделаны золотом и окрашены в коричневую краску, что много он выше всех людей по вежеству и придворному обхождению и вряд ли не по всем прочим статьям. И когда примутся исчислять всех наивеличайших витязей и наиславнейших вождей, то всегда называют его в первую голову, и имя его – у всех на языке к северу от Греческого моря, и так будет, пока свет стоит.

Волосы его были темно-русые и красивые на вид и ниспадали длинными волнами; борода – густая, короткая, того же цвета. Нос у него был большой, а лицо открытое и ширококостное. Взор у него был такой острый, что редко кто осмеливался заглянуть ему под брови. Лопатки у него были широкие, как у двух людей сразу. Тело его было соразмерно в высоту и в ширину и сложено, как нельзя лучше. И вот – примета его роста; когда он опоясывался мечом тем Грамом, – а был тот меч длиною в семь пядей, – и шел по заколосившемуся ржаному полю, то конец ножен еле касался колосьев; а сила его – больше, чем рост.

Хорошо умеет он мечом рубить, и копьем колоть, и дротом метать, и щит держать, и лук натянуть, и на коне скакать и всяческому придворному вежеству научился он смолоду.

Он был так мудр, что ведал грядущее, разумел птичий говор, а потому почти ничто не застигало его врасплох. Он был красноречив и находчив, так что когда начинал говорить, то никогда не кончал без того, чтобы не убедились все, что не может быть никак иначе, а только так, как он сказал. И в том было его веселье, чтобы помогать своим людям и испытывать себя в великих подвигах и отнимать добро у недругов и раздавать друзьям. Ни разу не покинуло его мужество, и никогда он не испытал страха.

XXIV. Сигурд прибыл к Хейми[23]

Вот поехал Сигурд, пока не прибыл к большому двору; тем двором владел некий великий хофдинг, по имени Хейми. Он был женат на сестре Брюнхилд, что звалась Бекхилд, потому что она оставалась дома и училась рукоделию, а Брюнхилд носила шлем и броню и ходила в бой, и потому прозвали ее Брюнхилд[24]. У Хейми и Бекхилд был сын, по имени Алсвин, куртуазнейший из людей.