Наглядным примером антисоциального эффекта проводившейся антиинфляционной политики может, в частности, служить опыт планирования бюджета на 1995 г. Осенью 1994 г., в ходе рассмотрения проекта бюджета на 1995 г., правительством было принято административное решение составлять бюджет и прогнозировать параметры доходов, исходя из двухпроцентного уровня среднемесячной инфляции. Сделано это было вопреки достоверным прогнозам ведущих академических институтов, заключениям экспертов Государственной Думы и даже Министерства экономики, которые сходились на прогнозной оценке среднемесячной инфляции в 5-8%. Последовавшее, тем не менее, утверждение бюджета, исходя из среднемесячной инфляции в 2,5% при фактических 7,5%, означало ежемесячное сокращение реальных доходов всех занятых в бюджетной сфере на 5%. Неудивительно, что реальные доходы населения в 1995 г. снизились на 13%, в том числе зарплата – на 28%, а пенсии – на 19%. Зато правительство обеспечило себе легкую выполнимость формальных бюджетных обязательств, обратив к своей выгоде их инфляционное обеспечение. Это был вполне осознанный выбор правящей олигархии при полном понимании социальных последствий трехкратного занижения темпа инфляции в расчете параметров государственного бюджета.

В дальнейшем перекладывание основной тяжести подавления инфляции на население за счет сокращения бюджетных расходов стало еще более явным. В 1997 г. правительство, грубо нарушив Закон о федеральном бюджете, просто сократило государственные расходы на четверть за счет социальной сферы и инвестиционных программ, поддержки производства и науки, чтобы увеличить расходы на оплату процентов финансовым спекулянтам по гособязательствам, не выходя за пределы установленного дефицита бюджета. Аналогичная ситуация сложилась в начале 1998 г., когда вместо исполнения Закона о бюджете правительство установило себе производные лимиты бюджетных обязательств ради изыскания возможностей для своевременной уплаты астрономических процентов по своим облигациям.

Цикл 5 – 1995-1998 гг. Втягивание государственного бюджета, сбережений населения и денежных ресурсов производственной сферы в «пирамиду» государственного долга, банкротчтво государственной финансовой системы.

Перераспределение расходов федерального бюджета в пользу оплаты процентов по обязательствам госдолга стало ярким проявлением истинных целей проводившейся экономической политики. В этом наиболее наглядно видна связь антиинфляционной политики правительства со сверхдоходами финансовой олигархии. Высокая прибыльность спекулятивных операций, сложившаяся в период строительства финансовых «пирамид», с крахом последних была искусственно восстановлена правительством путем строительства собственной финансовой «пирамиды» государственных краткосрочных обязательств, размещаемых под сверхвысокий процент для покрытия бюджетного дефицита.

Строительство новой финансовой «пирамиды» решало задачи обеспечения надежного источника сверхдоходов правящей олигархии и одновременно связывания свободных денежных ресурсов, нейтрализуя их давление на рост цен. Из всех разнообразных способов подавления инфляции правящей олигархией был выбран способ, обеспечивший ей извлечение гарантированных государством сверхдоходов. Сверхприбыли, получаемые от спекуляций государственными ценными бумагами, доходившие до 100% годовых и выше, выглядели особенно контрастно на фоне многомесячных задержек заработной платы и социальных платежей вследствие политики ограничения совокупного спроса. Следует заметить, что доходность эмитируемых российским правительством гособязательств многократно превосходила общепринятую в мировой практике доходность такого рода ценных бумаг.

Последующий опыт резкого снижения доходности ГКО в 1997 г. показал, что объективных причин к многократному завышению их доходности не было – спрос на них был бы достаточен и при норме реальной доходности в 3-4 раза меньше установившейся в 1995-1996 гг. Но зачем-то, вопреки мнению специалистов и в ущерб интересам казны, доходность по государственным обязательствам устанавливалась на невиданно высоком в мировой практике уровне, что поддержало и без того мощный переток капитала из производственной сферы в спекулятивную, а также полностью блокировало инвестиции, вызвав почти полную трансформацию сбережений в ГКО. На фоне катастрофического сокращения производства и обнищания большинства населения спекулятивный сектор российской экономики стал настоящей «страной Эльдорадо» с самой высокой доходностью финансовых спекуляций в мире, где ничем не рискуя можно было в год получать сотни, а если повезет то и тысячи процентов прибыли. «Поле чудес» материализовалось в нашей стране, которая в кругах мировой финансовой элиты закономерно стала восприниматься как «страна дураков», раздаривающая свои богатства и свое будущее всем желающим. Несмотря на астрономическую доходность ГКО, притока частных денег для ее поддержания не хватало; Центробанку пришлось выступить главным покупателем ГКО (как самостоятельно, так и через Сбербанк и другие аффилированные с ним коммерческие банки), поддерживая их сверхдоходность и ликвидность. Доля Центробанка и Сбербанка в размещении государственных долговых обязательств в банковском секторе достигла в 1997 г. 2/3, что свидетельствует об экономической абсурдности реализованной технологии обслуживания дефицита бюджета: как и ранее ее главным источником наряду со сбережениями населения стала денежная эмиссия Центробанка.

Видимость макроэкономической стабилизации достигалась самым примитивным способом – путем связывания свободных денег в спекулятивных операциях со сверхвысокой доходностью за счет государства, невзирая на пагубные последствия для производственной сферы и инвестиций. Пользуясь медицинской терминологией, экономику страны «посадили на иглу» с такими же последствиями, которые наступают в человеческом организме при лечении болезненных ощущений инъекциями морфия. Назначая сверхвысокие по мировым меркам ставки доходности государственных краткосрочных обязательств и ставки по ломбардным кредитам под их обеспечение, правительство и ЦБ временно привлекали и удерживали от опрокидывания на рынок огромный капитал, сбежавший вследствие проводившейся экономической политики из производственной сферы, и поддерживали таким образом видимость стабилизации обменного курса и цен на товарных рынках. Последняя достигалась путем фиксации обменного курса рубля на фоне доминирования импортных товаров в розничном товарообороте на рынках крупных городов, определявших ценовую динамику, а также фактического замораживания совокупного спроса за счет сокращения реально выплачивавшейся зарплаты через секвестирование бюджетных расходов, ухудшение финансового положения в производственной сфере и подавления инвестиций.Естественными результатами такой политики стали: поддержание оттока капитала из производственной сферы, дальнейшее снижение инвестиций и производства, углубление платежного кризиса в реальном секторе, дальнейшее ухудшение финансового положения производственных предприятий, еще большее сокращение реально выплаченной зарплаты при продолжающемся быстром росте предпринимательских доходов.

Новым результатом стало втягивание государства в долговой кризис и переход бюджетного кризиса в хронический. К середине 1997 г. экономика оказалась в ловушке долгового кризиса, когда обслуживание госдолга намного и устойчиво превышало возможности налоговой базы бюджета. Сам по себе избранный способ балансирования бюджета путем быстрого наращивания и без того одного из самых больших в мире государственного долга на фоне почти бесплатной приватизации большей части государственных активов, отказа государства от многих доходных источников (таможенные пошлины на вывоз необработанного сырья, другие формы изъятия природной ренты в доход государства, госмонополия на оборот алкоголя, прибыль госсектора) свидетельствует о реальных мотивах проводившейся стабилизационной политики. Размещая облигации государственного долга под сверхвысокий процент и сокращая для обеспечения процентных платежей социальные расходы бюджета, правящая олигархия продемонстрировала классическое поведение временщиков, решающих краткосрочные задачи личного обогащения и сохранения у власти за счет разорения страны и будущих поколений.

Однако такая политика не могла продолжаться долго. В ее рамках невозможен был не только экономический рост, но и выход из долгового кризиса, как бы ни сокращали бюджетные расходы. Построенная «денежными властями» финансовая «пирамида» государственных краткосрочных обязательств с 1997 г. качественно превышала возможности бюджета по ее поддержанию. Помесячные расходы на погашение и обслуживание внутреннего долга устойчиво (в 1,5-2 раза) превышали все налоговые поступления в федеральный бюджет. В этой ситуации проводившаяся уже второй год политика секвестирования расходов бюджета ради их перераспределения на обслуживание государственного долга потеряла смысл. Рост расходов федерального бюджета на эти цели до 1/3 его величины не остановил рост пирамиды государственного долга, которая, перед тем как рухнуть, увеличилась в 1998 г. более чем на 100 млрд. руб. Перефразируя известный афоризм, это не только преступление, это – бессмыслица. Бессмысленно оплачивать финансовым спекулянтам невиданные в мировой практике сверхприбыли за счет экономии на детских пособиях и зарплате бюджетникам, так как возможности этой экономии намного меньше лавинообразно нарастающих долговых обязательств. Таким образом, если причины и последствия макроэкономической политики были изрядно затуманены наукообразной демагогией, то действия правительства в условиях бюджетного кризиса не оставляли сомнений в реальных (а не декларировавшихся публично) приоритетах проводившейся политики.

В проведенном в 1997 году незаконном секвестре расходов федерального бюджета четко обнажились реальные приоритеты бюджетной политики правительства. Согласно принятым решениям сокращение составило 30% по северному завозу, угольной отрасли, оборонному заказу, 55% – по остальным незащищенным статьям. Законодательно утвержденные бюджетные ассигнования на национальную оборону были обеспечены финансированием в 1997 г. всего лишь на 66,9%, в том числе такая защищенная статья, как продовольственное обеспечение Вооруженных сил – на 64,2%; на фундаментальные исследования и содействие научно-техническому прогрессу – на 61,5%; на промышленность, энергетику и строительство – на 57,9, в том числе на конверсию оборонной промышленности – на 15,5%; на сельское хозяйство и рыболовство – на 44,5%; на образование – на 76,3%, в том числе на дошкольное воспитание – на 60,1%; на культуру и искусство – на 38,1% [70]. Но секвестру не подлежали расходы по обслуживанию госдолга, которые, таким образом, оказывались самыми приоритетными. Они не только не секвестрировались, но постоянно перевыполнялись относительно бюджетных лимитов. В результате расходы на обеспечение сверхприбылей финансовых спекулянтов от инвестиций в пирамиду государственного долга составили свыше четверти всех расходов бюджета в 1997 г., став самой крупной статьей бюджетных расходов.

Эта тенденция получила закрепление в бюджете 1998 г. При сокращении по сравнению с предыдущим годом запланированных социальных расходов на 8 млрд. руб. рост расходов на обслуживание государственного долга составил 33 млрд. руб. В нем не только зафиксирован тот же уровень расходов на обслуживание государственного долга (в полтора раза превышающий расходы на национальную оборону), но и предоставлено правительству право секвестра значительной части расходов по другим статьям в целях перераспределения бюджетных средств на оплату сверхприбылей финансовых спекулянтов. Запланированные в бюджете расходы на образование, здравоохранение, культуру, национальную оборону, науку и технический прогресс оказываются необязательными, если денег не хватает на поддержание сверхприбылей финансовых спекулянтов. При фактическом исполнении за девять месяцев 1998 г. расходной части федерального бюджета в среднем на 48,3% от годовых назначений, расходы на обслуживание государственного долга были выполнены на 70,5%, в то время как расходы на промышленность, энергетику и строительство – на 23%, на сельскохозяйственное производство – на 22,5%, финансирование государственных инвестиций – 8,9%, на конверсию – 4%. Практически не проводилось погашения задолженности перед предприятиями оборонного комплекса, а текущие платежи составляют 10-15% от утвержденных лимитов. Приспособление к бюджетному кризису путем произвольного сокращения всех расходов, за исключением постоянно растущих расходов на обслуживание государственного долга привело к стабилизации непроцентных расходов федерального бюджета на крайне низком уровне около 10 % ВВП при доходах бюджета в 11,9% ВВП, в том числе налоговых доходах – 9,1% ВВП. Острый бюджетный кризис фактически стал хроническим – величина расходов федерального бюджета сократилась за истекшее шестилетие впятеро, а по сравнению с союзным бюджетом – на порядок.

Уже несколько лет подряд уровень бюджетных расходов оказывается на треть ниже минимума, необходимого для поддержания самых первоочередных социальных расходов и национальной безопасности. При этом из года в год нарастала дополнительная нагрузка на бюджет по обслуживанию государственного долга. При таком уровне бюджетного финансирования неизбежным становится разрушение обороноспособности страны и национальной безопасности, свертывание системы социальных гарантий, деградация государства и населения. Явный перекос расходов бюджета в пользу выплаты сверхвысоких процентов по государственным обязательствам объяснялся не столько объективной необходимостью, сколько прямыми коммерческими интересами влиятельных финансовых структур, привыкших использовать госбюджет в качестве главного источника сверхдоходов. В конечном счете, как указывалось выше, покупателем эмитируемых правительством обязательств становился Центральный банк, который на эти цели расходовал значительную часть денежной эмиссии. Только в отличие от прошлой практики, когда эмиссионный доход направлялся в казну (на финансирование дефицита бюджета), революционеры сочли более целесообразным его перераспределение в частных интересах в форме процентов по государственным обязательствам. В том числе в пользу доходов самого Центрального банка, который в 1995-1997 гг. фактически был коммерциализирован своим руководством, перераспределявшим доходы этой важнейшей государственной монополии в свою пользу. Проведение этой линии было безнравственно, не говоря уже о правовой и политической стороне разного отношения правительства к своим обязательствам перед финансовыми спекулянтами (которые выполняются полностью и в срок) и перед населением и производственной сферой (которые всякий раз срываются или не выполняются вовсе). Эта открытая дискриминация занятых в бюджетных отраслях, науке, Вооруженных силах, а также всего общества должна быть прекращена.

Произошедший 17 августа 1998 г. крах финансовой пирамиды государственных краткосрочных обязательств вместе с решением Центрального банка о замораживании валютных операций капитального характера и девальвации рубля фактически означал финансовое банкротство государства, ставшее закономерным результатом проводившейся последние годы макроэкономической и финансовой политики. Удивительным было упорство, с которым руководители правительства и Центрального банка 1994 – первой половины 1998 гг. и ответственные за обслуживание госдолга специалисты этих органов отрицали не только угрозу краха финансовой пирамиды ГКО-ОФЗ, но и отказывались признать очевидный для всех «пирамидальный» принцип обслуживания госдолга (в соответствии с ним долговые обязательства погашались за счет новых займов). Даже за несколько дней до краха руководители Правительства и Центробанка отвергали все предложения о реструктуризации госдолга как неприемлемые и настаивали на правильности проводившейся политики дальнейшего наращивания долговых обязательств.

По состоянию на 1 июля 1998 г. объем внутреннего госдолга по облигационным краткосрочным займам составил 436 млрд. руб. Согласно имеющимся данным, чистая выручка государственного бюджета от размещения этих облигаций (доходы от размещения минус расходы на выплату процентов и погашение долга) не превысили 30 млрд. руб. Следовательно, чистые потери государства от сооружения финансовой пирамиды ГКО-ОФЗ составили свыше 400 млрд. руб. Своевременная реализация предложений ученых и специалистов о реструктуризации финансовой пирамиды ГКО-ОФЗ в 1996 г. позволила бы снизить этот ущерб до 150 млрд. руб. и не прибегать к секвестру непроцентных расходов федерального бюджета в 1997 г. в объеме 109 млрд. деноминированных рублей. Принятие в первом чтении Государственной Думой в феврале 1998 г. законопроекта «О чрезвычайных фискальных, институциональных и законодательных мерах по преодолению бюджетного кризиса», продвижение которого на второе чтение было заблокировано категорическими возражениями Правительства и Центрального банка, позволило бы сократить ущерб до 300 млрд. руб., не прибегая к секвестру непроцентных расходов федерального бюджета в текущем году на 63 млрд. руб. Кроме того, своевременно принятое решение о реструктуризации финансовой пирамиды ГКО-ОФЗ минимизировало бы отрицательные внешние последствия банкротства внутреннего долга, менее пострадал бы кредитный рейтинг и престиж страны. Запоздалый и сумбурный отказ от дальнейшего обслуживания пирамиды ГКО-ОФЗ означал признание бессмысленности двух секвестров бюджета в 1997-1998 гг. и связанных с этим тяжелых потерь в сфере социальной политики и национальной безопасности, которые были принесены в жертву ради перекачки денег на оплату процентов спекулянтам в целях поддержания этой пирамиды и видимости стабилизации.

Также бессмысленно были потрачены миллиарды долларов валютного резерва страны, включая последний 4,8-миллиардный займ МВФ, на поддержание завышенного обменного курса рубля ради сохранения видимости финансовой стабилизации. До последнего момента правительство и Центральный банк тратили тающие бюджетные средства и валютные резервы на обслуживание финансовых спекулянтов, обеспечивая им максимально благоприятный режим для перевода капитала и прибыли за рубеж. Пока финансовая пирамида поддерживалась в состоянии устойчивого роста, втянутые в ее обслуживание сбережения населения приносили неплохой доход. Однако, как и предсказывали специалисты, при ее крахе эти сбережения мгновенно оказались замороженными и частично обесценились.

Имевшийся опыт фактического отказа правительства от выполнения своих обязательств по восстановлению уже однажды обесценившихся вкладов граждан в Сбербанке оставлял немного надежд, что после краха финансовой пирамиды государственных обязательств правящая олигархия предпримет необходимые меры по сохранению втянутых в эту пирамиду сбережений населения, а не по сохранению собственных капиталов, вложенных в обслуживание государственного долга за счет очередного обесценения сбережений граждан. Так оно и произошло. Оказавшись в состоянии банкротства, наши денежные власти забыли о кредитной репутации страны, обесценив десятки миллиардов долларов, затраченных на ее завоевание, и бросились спасать «олигархов». Центральный банк принял решения о прекращении на 90 дней операций российских коммерческих банков по возврату кредитов за рубеж и девальвации рубля, нарушив свои клятвенные официальные обещания, непрерывно объявлявшиеся в течение последних месяцев. Призывая за месяц до краха плевать в лицо каждому, кто говорит о девальвации рубля, главный банкир страны враз намного «переплюнул» всех своих предшественников по сверхкрупным финансовым махинациям: вслед за отказом Правительства платить по долгам он не только девальвировал рубль, автоматически сократив эти долги уже на 20%, но и приказал не возвращать долги зарубежным партнерам всем российским коммерческим банкам.

Своими решениями Центральный банк и правительство надолго обрушили кредитный рейтинг России и каждого из российских банков. Большинство из них пострадали за тех, кто не мог или не хотел платить, пролоббировав соответствующее решение в руководстве Центрального банка в обмен на его политическую поддержку. Иного объяснения эта мера не имела: сама по себе она не решала проблему оттока капитала, который легко находит другие пути. В силу своей кратковременности она не спасла бы и платежный баланс, дефицит которого в связи с этой мерой лишь увеличился вследствие потери доверия к российской банковской системе. Эти решения спровоцировали резкий рост требований иностранных банков по возврату выданных ими кредитов своим российским партнерам или существенному увеличению их залогового обеспечения, что может разорить многие вполне платежеспособные банки, не думавшие отказываться от выполнения своих обязательств.

На первых порах после коллапса финансовой системы 17 августа 1998 г. вместо давно назревших мер по изменению денежно-кредитной политики в направлении подъема инвестиционной активности и финансового оздоровления производственной сферы, Центробанк по требованию финансовой олигархии сосредоточил денежную эмиссию на спасении привилегированных банков. Следующим шагом в этом направлении было предложение Центробанка гарантировать вклады населения, фактически переписав их на Сбербанк. Эти подарки хозяевам привилегированных банков за счет бюджета не меняли ситуацию по существу. Указанные «олигархами» структуры спасались за счет остальных. Еще одним шагом в этом направлении стало изменение требований Центрального банка по залоговому обеспечению кредитов на рефинансирование крупных коммерческих банков, которым предлагалось передавать в залог контрольные пакеты своих акций. Аналогичные недостатки были характерны и для принятых решений в сфере валютного регулирования.

В ситуации кризиса можно было бы принять сильные решения, использовав его для исправления ряда серьезных диспропорций экономики, блокирующих экономический рост, и обеспечив одновременно прочность макроэкономической стабилизации на новом уровне цен, создать стимулы для оживления производства. Например, провести централизацию валютных резервов, одновременно осуществив дедолларизацию банковской системы и увеличив денежное предложение в рублях, что способствовало бы ремонетизации экономики и снижению ставок процента. Одномоментная девальвация рубля до уровня его реальной покупательной способности (примерно на треть) с временным замораживанием цен создала бы серьезный запас прочности финансовой системы, открыв также возможности для оживления производства при новом соотношении цен. Отказ от обслуживания финансовой пирамиды ГКО-ОФЗ должен был быть дополнен альтернативными каналами увеличения денежного предложения в производственной сфере, например, связывающими погашение задолженности по гособязательствам с приростом производственных инвестиций.

Вместо этого Центральный банк немножко девальвировал рубль и немножко заморозил платежи за рубеж, спровоцировав резкое усиление давления на рубль и неизбежную (через три месяца) мощную волну вывоза капитала, уничтожив с трудом завоеванное доверие иностранных инвесторов и сделав неизбежными скорую дальнейшую девальвацию рубля, усиление инфляции и углубление кризиса. Впоследствии это повлечет за собой новые нарушения обязательств, дальнейшее ухудшение положения России на мировом финансовом рынке, закрытие или необратимую колонизацию страны. Подобно временному правительству свергателей Царя, балансировавшего между интересами Запада и собственного крупного капитала, временное правительство «молодых реформаторов», продолжив политику своих предшественников, искало баланс между требованиями МВФ и запросами «олигархов». По требованию первого секвестировался бюджет, сжималась денежная масса, завышался обменный курс рубля, демонтировались защитные механизмы во внешней торговле. По запросам вторых приватизировалось государственное имущество, строилась финансовая «пирамида» государственных обязательств, вводился мораторий на возврат долгов иностранным кредиторам, внедрялись схемы льготного кредитования своих банков. Как и в 1917 г., интересы народа и страны оказались за бортом компромиссов между внешними и внутренними кредиторами и покровителями облеченных государственной властью лиц. Как и тогда, это оборачивается ускоряющимся соскальзыванием России к хаосу, оставляя из всех возможных вариантов спасения страны наиболее радикальные и наименее эффективные.

Если за год до августовских событий имелась возможность избежать долгового кризиса при соответствующем изменении макроэкономической политики, за полгода до них – выйти из него с минимальными потерями, за два месяца – ограничиться «мягкой» системой антикризисных мер, предлагавшихся Советом Федерации [47] и не предусматривавших какого-либо принуждения хозяйствующих субъектов, то теперь вряд ли удастся обойтись без перехода к мобилизационной политике. Для сохранения общественной и национальной безопасности необходимо преодоление бюджетного кризиса, прежде всего за счет восстановления надежных источников бюджетных доходов. Однако вместо этого правительство просто сокращало социальные расходы, что вело к еще большему обнищанию населения. При этом всем неангажированным специалистам было ясно, что бюджетный кризис вызван отнюдь не избыточностью расходов. Основная и непосредственная причина бюджетного кризиса – резкое ухудшение финансового положения предприятий производственной сферы (доля убыточных предприятий в отраслях производственной сферы в 1997 г. достигла 60,4% против 30% в 1995 г.) и сокращение налогооблагаемой базы в результате резкого сжатия массы прибыли – являтся прямым следствием проводившейся правительством макроэкономической политики.

Еще одной важной причиной бюджетного кризиса стало присвоение правящей олигархией важнейших источников рентных доходов, которые по праву и по сути должны находиться в собственности государства: от экспорта природного газа, сырой нефти, других природных ресурсов, от импорта и оборота алкоголя, от денежной эмиссии и др. Немаловажное значение имеет и прямое казнокрадство в форме налоговых льгот, предоставлявшихся руководителями правительства «своим» коммерческим структурам: по данным НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре, потери доходов бюджета в 1996-1997 гг. из-за предоставления налоговых преференций (льгот), по разным оценкам, составляли от 100 до 180 млрд. деноминированных руб. в год, что превышало размер бюджетного дефицита [26]. Не отрицая возможности увеличения бюджетных доходов, правительство в то же время не предпринимало очевидных мер по возвращению под контроль государства принадлежащих ему по праву источников дохода: природной ренты, прибыли Центрального банка, дохода от реализации алкогольных напитков и др.

Не желало правительство и сокращения невероятно раздутых непроизводительных расходов на обслуживание государственного долга. Хотя значительная часть государственных обязательств находилась во владении государственного учреждения – Центрального банка – и могла быть легко реструктурирована, правительство предпочитало выплачивать ему сверхприбыли, которые затем трансформировались в астрономическую зарплату и приобретение недвижимости для государственных служащих этого ведомства. В изменениях структуры расходов федерального бюджета последних лет отчетливо видны интересы, которые фактически обслуживало правительство, камуфлируя их разговорами о наведении порядка и необходимости «жить по средствам». Из всех разнообразных мер приспособления к бюджетному кризису правительство выбирало самые простые и одновременно наиболее разорительные для населения, защищая прежде всего источники сверхдоходов правящей олигархии. Сохранение сверхприбылей олигархических кланов, контролировавших значительную часть банков и сырьевых монополий, доходов алкогольной мафии, спекулянтов государственными обязательствами представлялось для правительства делом более важным, чем обеспечение минимальных социальных гарантий, спасение от голода и деградации детей, защита здоровья населения и образование молодежи. Проводившаяся в 1993-1998 гг. бюджетная и макроэкономическая политика, принесшая правящей олигархии огромные прибыли, обернулась для большинства населения резким сокращением текущих доходов и обесценением сбережений, а для производственных предприятий – свертыванием производства, кризисом платежей и огромными убытками.

4. Идеология

Выше мы рассматривали проводившуюся экономическую политику с точки зрения ее последствий для благосостояния населения, доказывая непосредственную связь резкого ухудшения уровня жизни с выбиравшимися вариантами реформирования экономики. Разумеется, этим содержание проводившейся экономической политики не исчерпывается. Для лучшего понимания причин выбора из множества способов экономической реформы наиболее обременительного для населения и разрушительного для производительных сил страны варианта необходимо кратко остановиться на анализе его основных идеологических предпосылок. Выбор стратегии перехода к рынку был сделан в конце 1991 г. в пользу навязанной определенными западными кругами концепции «шоковой терапии», представляющей собой радикальный вариант крайне либерального подхода к вопросам экономической политики, известного в специальной литературе как «вашингтонский консенсус». Этот выбор был сделан вопреки мнению научной общественности страны и несмотря на сопротивление парламента и государственного аппарата. Необходимостью осуществления этого выбора новая российская власть мотивировала преступления против государства и общества. Все это заставляет внимательно отнестись к анализу идеологии проводившихся преобразований.

Последовательно реализованная в России и других бывших странах СЭВ стратегия «шоковой терапии» представляет собой разновидность разработанной Международным валютным фондом для слаборазвитых стран третьего мира концепции так называемого «вашингтонского консенсуса». Она отличается крайней примитивизацией экономической политики и сведением ее к трем постулатам: либерализации, приватизации и стабилизации через жесткое формальное планирование денежной базы. Эта концепция предусматривает максимальное ограничение роли государства как активного субъекта экономического влияния и ограничение его функций контролем за динамикой показателей денежной массы. И хотя последние обычно задаются «с потолка», систематически занижаются в целях борьбы с инфляцией, для их выполнения в жертву приносится все: урезаются социальные расходы, прекращается финансирование науки, сворачиваются государственные инвестиционные программы, не финансируются государственные закупки, не выплачивается вовремя зарплата и т. д. Изначально принципы «вашингтонского консенсуса» разрабатывались для установления контроля за формированием экономической политики слаборазвитых государств с целью предотвращения разбазаривания предоставляемых им из-за рубежа кредитов и обеспечения гарантий для беспрепятственной деятельности на их территории международного капитала. Этим объясняется и удивительная примитивность этой концепции, сведение всех вопросов макроэкономической политики к минимизации государственного регулирования экономики, ограничении его вопросами поддержания правопорядка и защиты прав собственности, либерализации цен, внутренней и внешней торговли, устранению влияния государства на воспроизводственные и инвестиционные процессы путем привязки национальной валюты к доллару и сведения денежно-кредитной политики к формальному планированию прироста денежной массы в зависимости от прироста валютных резервов.

С точки зрения интересов МВФ, смыслом этой политики было вовсе не обеспечение общественного благосостояния и экономический рост. Ее задача заключалась в демонтаже национального суверенитета стран-заемщиков в интересах международного капитала, осуществлении жесткого контроля за действиями их правительств, обеспечении соответствия проводимой ими политики потребностям иностранных «инвесторов». Содержание концепции «вашингтонского консенсуса» есть ни что иное как технология такого контроля. Этим объясняется и выбор примитивных, но весьма удобных для внешнего контроля методик планирования экономической политики. Задавая жесткий план прироста денежной массы, либерализации цен и внешней торговли, МВФ одновременно блокирует свободу действий во всех других вопросах экономической политики становящегося таким образом подконтрольным правительства. Такая политика, хотя и не обеспечивает экономический рост, но гарантирует управляемость, прозрачность и предсказуемость действий (точнее, бездействия) государства, что важно для международного финансового и торгового капитала, заинтересованного в установлении контроля над рынками соответствующих стран. Под давлением иностранных кредиторов российским руководством концепция «вашингтонского консенсуса» была принята в наиболее примитивной форме – стратегии «шоковой терапии». При этом Международному валютному фонду отводилась руководящая роль в формировании экономической политики государства. Фактически после расстрела Верховного Совета и осуществления государственного переворота с конца 1993 г. до осени 1998 г. в России действовало внешнее управление экономической политикой государства, основные параметры которой разрабатывались экспертами МВФ и затем формально утверждались марионеточным правительством и Центральным банком в форме соответствующих заявлений об экономической политике.

Поскольку концепция «вашингтонского консенсуса» многократно подвергалась и подвергается критике авторитетными российскими учеными как научно несостоятельная и чрезвычайно разрушительная для производительных сил страны, ключевой вопрос ее проведения – подбор соответствующих руководящих кадров на ключевые должности в правительстве и Центральном банке, «не запятнанных» патриотическим мировоззрением и не слишком обремененных экономическим образованием, склонных к стяжательству и коррупции, не способных и не желающих проводить эффективную, ориентированную на национальные интересы политику. За этим внимательно следят соответствующие службы ведущих стран «семерки», вовремя подсказывая и поправляя российского президента, вся власть которого сводится к назначению подбираемых таким образом людей и подписанию подготавливаемых ими под руководством МВФ и зарубежных экспертов распорядительных документов. Выше говорилось о социальных последствиях политики «вашингтонского консенсуса». Ниже будут подробнее показаны ее разрушительные экономические последствия, а также подробно охарактеризованы основные элементы альтернативной экономической стратегии, ориентированной на экономический рост. Сейчас нам важно констатировать, что объективных оснований для проведения политики «вашингтонского консенсуса» под руководством МВФ в России не было – это вопрос политического выбора, технологии внешнего управления правительством страны и соответствующего подбора кадров.Как многократно предупреждали специалисты, основными результатами политики «вашингтонского консенсуса» в России стали: дезинтеграция экономики, резкое ухудшение благосостояния населения, снижение эффективности и конкурентоспособности производства, его структурная деградация, глубокое разрушение научно-производственного потенциала страны.

Сегодня по размерам ВВП Россия оказалась во второй десятке государств. Впереди нее – не только США, Китай, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Италия, Канада, но и Индия, Бразилия и Индонезия. Обладая квалифицированной рабочей силой и значительным научно-технологическим потенциалом, а также огромными природными ресурсами, в результате проводившейся экономической политики Россия тем не менее стала бедным государством, оказавшись между Ливаном и Филиппинами по величине ВВП на душу населения. Вопреки многочисленным декларациям и обещаниям проводников политики «вашингтонского консенсуса» в России, ее последовательное осуществление и достижение главных целей – подавление инфляции и безэмиссионный бюджет – не привели к экономическому подъему. И не могли привести вследствие глубокого разрушения основных воспроизводственных контуров и хозяйственных связей, составляющих каркас экономической системы, погружения последней в хаос. Игнорирование структурных особенностей российской экономики в надежде на автоматическое действие механизмов рыночной самоорганизации спровоцировало процессы дезинтеграции экономики и нарастания хаоса. Попытки применения традиционных для состояния рыночного равновесия методов макроэкономической стабилизации путем ограничения денежной массы не могли дать адекватный результат в сильно неравновесной ситуации.

В условиях характерных для российской экономики диспропорций применение этих методов неизбежно повлекло за собой ее распад на автономно функционирующие секторы, каждый из которых стремится к своему состоянию равновесия. Каждое такое новое равновесное состояние (точнее, совокупность равновесных состояний) отличается от прежнего резким спадом экономической активности, обесценением значительной части производственного и интеллектуального потенциала, ставшего убыточным в новой системе экономических оценок и отношений. Подробнее механизм саморазрушения экономической системы страны вследствие проведения экономической реформы на основе концепции «шоковой терапии» анализируется в заключительной части книги. Но изложенных выше аргументов достаточно для установления причинно-следственной связи между происходящим вырождением народа России и проводившейся в стране социально-экономической политикой, как и направлявшей и оправдывавшей ее идеологией «вашингтонского консенсуса». Первое есть эмпирически и теоретически доказанное следствие второго. Проводимая государством социально-экономическая политика всегда характеризуется многовариантностью, а выбор того или иного варианта в решающей степени определяет последствия этой политики. Сложившаяся в стране социальная ситуация стала результатом сознательно сделанного выбора соответствующей экономической политики, результатом, вполне ожидавшимся и многократно прогнозировавшимся.

С позиций здравого смысла и научных знаний невозможно объяснить, почему при принятии судьбоносных для страны и сотен миллионов человек решений предпочтение было отдано явно неадекватным методам, основанным на примитивных и нереалистичных моделях, при полном игнорировании и своего, и международного опыта, а также накопленных научных знаний. Нечто подобное объяснимо в отношении какой-нибудь слаборазвитой страны, где нет собственного научного сообщества и грамотных управленческих кадров, но не в России с ее развитым научным и кадровым потенциалом, собственным богатейшим историческим опытом и признанными в мире научными школами. Не поддается логическому объяснению почти полное игнорирование многочисленных предложений академической науки и делового сообщества страны по формированию экономической политики и проведению экономической реформы. Ни в одной из развитых стран так решения не принимаются. Для разработки государственной экономической политики используются не идеологические догмы, а точные знания и реальные закономерности. Основанием для выработки экономической политики в условиях современной рыночной экономики является, как правило, согласие деловых кругов, научного сообщества, представителей профсоюзов и правительства по основным параметрам социально-экономической политики государства, которые затем реализуются в системе соответствующих мероприятий. Теоретическую основу такого подхода составляют разнообразный инструментарий анализа и моделирования реальных взаимосвязей в экономической системе, поиск точек роста конкурентоспособности национальной экономики, стимулирование главных факторов современного экономического роста – научно-технического прогресса, вложений в «человеческий капитал», поддержки инвестиционной активности и др.

Все необходимые составляющие для формирования разумной экономической политики в России были: развитое научное сообщество, обладавшее необходимыми знаниями, опытные специалисты в управленческом аппарате, знакомые как с отечественным, так и зарубежным опытом, грамотные предприниматели, развитые традиции общественного согласия. Была и информация о разрушительных последствиях применения концепции «вашингтонского консенсуса» в других странах, ставших колониально зависимыми резервуарами дешевого сырья и рабочей силы для транснационального капитала. Все это было открыто и цинично проигнорировано при принятии решений о стратегии реформирования российской экономики. Возможно, российского президента обманули, воспользовавшись его некомпетентностью в вопросах государственного управления и социально-экономической политики. Но едва ли его окружение состоит из совсем наивных людей, легкомысленно доверяющих западным экспертам как учителям «школы демократии и свободы». И мотивы их выбора заведомо саморазрушительной для страны экономической доктрины едва ли могут быть объяснены идейной преданностью принципам демократии и рыночной реформы. Расстрел парламента сторонниками демократии и формирование олигархического режима власти сторонниками рыночной реформы – это такой же идеологический абсурд как участие искренне верующего человека в отправлении сатанинского культа. Следовательно, не идеи демократических преобразований и рыночных реформ двигали поступками новых антироссийских революционеров.

Анализ содержания концепции «шоковой терапии» и обстоятельств ее «принятия на вооружение» главой российского государства однозначно свидетельствует о ее навязывании извне в чужих интересах. Вместе с тем они совпали с интересами формировавшейся российской олигархии, рвавшейся к сверхдоходам и стремившейся закрепить свое привилегированное положение у власти обладанием богатства и международным признанием. Главной преградой на этом пути было государство как система институтов, реализующих общественные и национальные интересы. Доктрина «вашингтонского консенсуса» предоставила для его разрушения прекрасные идеологические основания. Замещая полноценные институты государственной власти суррогатами колониальной администрации, формирующаяся олигархия приватизировала государственные функции и контроль за национальным богатством страны, используя для этого протекторат ведущих иностранных держав в обмен на отказ от национального суверенитета.

Еще одной привлекательной стороной политики «шоковой терапии» для нарождавшейся олигархии стало полное снятие ответственности власти за обеспечение благосостояния граждан и экономического развития. Все это должен был автоматически преподнести рынок. Для властвующей элиты, трансформировавшейся в олигархию, идеология демонтажа системы государственного контроля и регулирования создала возможность приватизации на этой основе основных функций государственного регулирования в целях извлечения сверхдоходов. С осени 1993 г., после расстрела парламента и захвата всей полноты государственной власти олигархическими кланами, в качестве главных приоритетов деятельности ими, под прикрытием доктрины «вашингтонского консенсуса», осуществлялись: массовая приватизация государственного имущества, выродившаяся к концу 1995 г. в келейный раздел наиболее ценных объектов государственной собственности между несколькими властвующими кланами; манипулирование государственными средствами в целях присвоения доходов от их использования; предоставление своим коммерческим структурам разнообразных льгот и привилегий; демонтаж наиболее действенных инструментов государственного регулирования экономики.

Заинтересованность формирующейся в России олигархии в собственном обогащении и интересы международных организаций, формировавших экономическую политику российского правительства в соответствии с интересами международного капитала, совпали: первые охотно взяли на себя функции проводников разрушительной для страны, но удивительно выгодной лично им политики. Вторые в рекордно быстрые сроки добились расчистки российского экономического пространства для международного капитала, полностью реализовав для себя задачи «либеральных реформ». Само формирование российской финансовой олигархии шло путем захвата ею государственной собственности для последующей перепродажи транснациональным корпорациям и международным спекулянтам под идеологическим и политическим прикрытием международных финансовых организаций.

Проводившаяся политика официально преподносилась как рыночная трансформация экономики, ее либерализация и стабилизация. Хотя она и не принесла экономического успеха всей стране, погрузившейся в беспрецедентный кризис, для правящей олигархии она оказалась удивительно успешной, обеспечив ей перераспределение в свою пользу огромного национального богатства. Превращение первого российского «демократического» правительства из «правительства завлабов» в правительство «миллиардеров» свидетельствуют о том, что политика «шоковой терапии» проводилась отнюдь не бескорыстно, обслуживая вполне конкретные экономические интересы. И в то же время эта политика имела вполне респектабельное идеологическое обоснование, позволявшее искусно камуфлировать откровенное разграбление национального богатства, незаконную узурпацию власти, подавление прав человека и геноцид основной части населения страны под прогрессивную экономическую реформу и демократические преобразования.

Таким образом, причина выбора псевдонаучной доктрины «вашингтонского консенсуса» в качестве идеологической основы для проведения экономической реформы связана не с ее истинностью или приверженностью ее проводников демократическим ценностям, а с банальным удобством этой доктрины для обслуживания интересов сформировавшейся в России за годы «реформ» правящей олигархии, с одной стороны, и заинтересованностью международного капитала в ее проведении, с другой стороны. Симбиоз этих интересов был скреплен контролем иностранных спецслужб над российской властью в части проведения экономической политики и расстановки руководящих кадров на ключевых постах в марионеточном правительстве. Таким образом, декларируя необходимость самоустранения государства от регулирования экономики и социальной ответственности, сводя его функции к защите прав частной собственности и регулированию денежной массы, доктрина «вашингтонского консенсуса» стала подходящим идеологическим обоснованием для реальной практики использования рычагов государственной власти в целях присвоения в частных интересах влиятельных кланов не только государственной собственности, но и государственных функций регулирования денежного обращения и денежной эмиссии, недропользования, оборота недвижимости и даже контроля за соблюдением законодательства. Сами эти кланы стали интернациональными, в которых интересы российских влиятельных кругов тесно переплелись с интересами международных финансовых спекулянтов и транснациональных корпораций. Первые в этом симбиозе взаимных экономических интересов с выгодой для себя фактически выполняют роль моста для вторых, обеспечивающего передачу контроля над национальными богатствами страны международному капиталу. Неудивительно, что последний сразу же занял доминирующее положение на рынке акций российских приватизированных предприятий – естественным продолжением хищнической приватизации в пользу ее организаторов и мошенников становится перепродажа российских предприятий их зарубежным конкурентам.

Нежная дружба российских олигархов с воротилами международного капитала была серьезно омрачена финансовым крахом 17 августа 1998 г. Став неизбежным результатом проводившейся политики присвоения государственного бюджета через «пирамиду» государственных обязательств, этот крах сделал партнеров конкурентами. Как в шайке грабителей после прекращения удачных налетов начинается грызня за раздел украденного имущества, так и с крахом политики саморазрушения государственных финансов между главными обладателями государственных обязательств началась серьезная схватка за раздел исчезающего богатства. Вначале под идейным руководством зарубежных хозяев российского правительства был организован почти пятимиллиардный кредит для организованного выхода своих инвесторов из падающей «пирамиды» ГКО, после чего было решено ее обрушить. Российские участники «аферы века» попытались защититься девяностодневным мораторием на возврат долгов своим зарубежным партнерам. Это, однако, вряд ли их спасет от разорения – мощь и влияние их иностранных партнеров, обернувшихся противниками, несравнимо выше. Последняя антикризисная программа революционеров, среди авторов которой оказалось сразу три бывших министра экономики последних лет, раскрыла тайный смысл всей операции и указала на заранее запланированную развязку. Хотя по своей идеологии эта программа не содержит ничего нового по сравнению с проводившейся до сих пор политикой «вашингтонского консенсуса», а ожидаемые результаты ее применения мало чем отличаются от последствий многократного наступания на одни и те же грабли, она заслуживает внимания своей откровенностью. В этой программе – впервые за годы «реформ» – раскрываются истинные конечные цели проводившейся экономической политики.

Цели эти формулируются столь откровенно, что почти не нуждаются в комментариях, их достаточно просто перечислить.

1. Передача контроля за российской банковской системой, а через нее и за всей экономикой, иностранному капиталу. Для этого, согласно программе, «необходимо либерализовать доступ на российский банковский рынок крупнейших международных финансовых институтов, сняв ограничения по видам банковских услуг (прежде всего работе с физическими лицами) и величине банковских активов, привлечь их к оздоровлению российских банков, имеющих обязательства перед населением. Возможно использование схемы „национализация – последующая приватизация“, приводящей к продаже стратегическим иностранным инвесторам контрольных пакетов проблемных российских банков за символическую сумму (1 доллар) при условии принятия обязательств по гарантиям вкладов населения. Параллельно следовало бы открыть для нерезидентов рынок страховых услуг и услуг негосударственных пенсионных фондов» [69].

2. Дальнейшее сжатие реальной денежной массы, закрепление подчиненного положения рубля по отношению к доллару: «…необходимо зафиксировать курс рубля по отношению к доллару на уровне, позволяющем в полном объеме покрыть денежную базу золотовалютными резервами Центрального банка…» [69]. На практике это будет означать потерю суверенитета России в осуществлении денежной политики, подконтрольность всей финансовой системы, включая формирование бюджета, Международному валютному фонду, отказ государства от эмиссионного дохода и от каких-либо форм финансирования экономического роста. Постулируемый в программе «отказ от эмиссии» означает, что объем реальной денежной массы в рублевом выражении должен снизиться еще как минимум вдвое по сравнению с прежним, добавим, крайне недостаточным, уровнем. Это вызовет дальнейший резкий рост взаимных неплатежей предприятий, задолженности по зарплате, расширение оборота иностранной валюты, замещающей недостающие в денежной системе рубли, дальнейшее ухудшение финансового положения производственных предприятий, снижение налоговых сборов, спад производства.

3. Самоликвидация государства: «…поскольку эмиссионный доход и государственные заимствования как источник покрытия бюджетных потребностей будут закрыты, все бюджетные обязательства придтся сократить до такого уровня, который будет покрываться налоговыми доходами» [69]. При всей внешней разумности этого тезиса, реализация его на практике будет означать исполнение бюджета 1998 г. на уровне не более 50%, что не позволит обеспечить даже минимально необходимого финансирования бюджетной сферы: здравоохранения, культуры, образования. При таком подходе доходы занятых людей в ней окажутся недостаточными для их физического выживания.

4. Ликвидация населения. Предлагаемый авторами программы отказ от индексации заработной платы и пенсий («распространение индексации исключительно на фиксированные доходы малоимущих» [69]) при том, что денежная масса после двукратного сжатия в сентябре не увеличивается, означает сохранение номинальных доходов большинства населения на неизменном уровне при фактической ликвидации значительной части сбережений. В условиях повышения цен с сентября до конца 1998 г. в 2-4 раза, согласно официальным прогнозам, более чем для половины населения это создает реальную угрозу голода. К 37 миллионам человек, имевшим до 17 августа доходы ниже прожиточного минимума, прибавится еще не менее 30 миллионов.

Новая радикальная программа «оздоровления» экономики наших шокотерапевтов насквозь пропитана ложными оценками и прогнозами. Как и ранее, в свою бытность министрами экономики (среди авторов – три бывших министра экономики последних лет), авторы программы не утруждают себя серьезными расчетами и глубоким анализом, произвольно манипулируют цифрами, подгоняя их под умозрительные и оторванные от реальности положения. Чего стоят, например, их рассуждения о двукратном увеличении доходов бюджета в четвертом квартале 1998 г. за счет инфляционного расширения налоговой базы? Это может иметь место только в случае ремонетизации экономики и преодоления на этой основе платежного кризиса. Но при «категорическом» отказе от денежной эмиссии этого не произойдет – всплеск инфляции выльется в соответствующее увеличение неплатежей и долгов. Вместо роста доходов бюджет получит дальнейшее наращивание недоимок, что уже отчетливо видно по падению налоговых поступлений в последние недели, несмотря на рост цен более чем в полтора раза. Без увеличения денежного предложения и развязки платежного кризиса налоговые поступления вырасти не могут, и заявляемые в программе компенсации инфляционных потерь населения «в пределах реальных возможностей бюджета» обернутся очередным обманом. Еще более беспомощными выглядят «маниловские» рассуждения авторов об автоматическом решении проблемы «расчетов и платежей без угрозы увеличения инфляции», росте предложения валюты и «золотовалютных резервов Центробанка без введения обязательной продажи выручки экспортеров», снижении ставки рефинансирования, одновременном увеличении денежной базы и денежной массы на фоне декларируемого ими «категорического отказа от эмиссии» [69].

Очевидно, что после решений правительства от 17 августа 1998 г. и последовавшего коллапса банковской системы, замораживания значительной части сбережений населения и их обесценивания доверие к рублю основательно подорвано и не может быть, даже при отсутствии эмиссии, быстро восстановлено. На практике отказ от введения требований полной продажи валютной выручки экспортеров на внутреннем рынке при сохранении возможностей свободного приобретения иностранной валюты в целях тезаврации сбережений делает нереальной стабилизацию обменного курса рубля в силу сохранения дисбаланса между резко возросшим спросом на иностранную валюту и ее сжавшимся предложением. Реальные последствия осуществления этой программы, как и всех предыдущих программ этих авторов, будут прямо противоположными декларируемым целям. «Уникальный шанс выйти из кризиса с большим уровнем спроса на деньги и монетизации экономики и меньшим уровнем неплатежей и бартера, чем в докризисный период» [69], будет упущен.

Нет особой нужды критиковать многочисленные старые пассажи «новой» псевдолиберальной программы в отношении налоговой реформы, резкого сокращения государственных расходов, введения свободного оборота земли и приватизации недвижимости – все это многократно провозглашалось и делалось прежними правительствами с одинаковыми провалами в части создания реальных рыночных механизмов и «успехами» в части пышного расцвета коррупции и казнокрадства. Любопытно, что «новая» программа фиксирует сохранение последних в наиболее рафинированной форме эмиссии сверхдоходных государственных обязательств, номинированных в валюте: «Следует предложить рынку и валютнономинированные „короткие“ (с длительностью обращения 2-3 недели) бумаги. Затем целесообразно организовать выпуск долгосрочных валютнономинированных бумаг под гарантии международного финансового сообщества с исключительным направлением привлеченных средств на обслуживание государственного долга и пополнение золотовалютных резервов» [69]. Идеологи строительства финансовых «пирамид» на бюджетной основе хотят продолжить эту крайне эффективную для избранных спекулянтов и разрушительную для государства форму присвоения национального богатства. Крах их детища – четырехсотмиллиардной финансовой «пирамиды» ГКО-ОФЗ, унесшей сбережения миллионов человек и разрушившей финансовую систему страны – их ничему не научил. Точнее, научил легализованным формам крупномасштабного казнокрадства – они полны решимости построить еще одну финансовую пирамиду еще более краткосрочных обязательств, номинированных в валюте. Ясно, что это – самый короткий путь к внешнему банкротству государства. Рынок валютных обязательств России сегодня характеризуется 60 процентной доходностью. Размещать под такой процент новые обязательства в условиях продолжающегося экономического спада можно только по принципу финансовой «пирамиды» – расплачиваясь по долгам за счет новых займов. Это неминуемо ведет к скорому внешнему банкротству государства, угроза которого уже нависла над страной в результате политики бесконечных внешних займов и уступок кредиторам, проводившейся авторами программы в прежние годы.

Крах 17 августа проводившейся макроэкономической политики стал ее закономерным результатом, о котором ученые и специалисты предупреждали непрерывно в течение последних трех лет. «Новая» программа революционеров толкает нас на повторение того же пути. Результатом станет вымирание трети населения и окончательная колонизация России, ее низведение до роли сырьевого придатка транснациональных корпораций и экономического пространства для международного капитала. Ничего нового, кроме открытого декларирования задач расчистки российской финансовой системы для иностранного капитала, в этой программе нет. Как нет реальной альтернативы тем позитивным предложениям, которые уже много лет выдвигаются российским академическим сообществом, Федеральным Собранием и патриотическими политическими силами.

Обнародование «новой» революционной программы высветило мрачную перспективу продолжения прежнего макроэкономического курса, конечные цели которого – колонизация российской экономики транснациональным капиталом, превращение ее в сырьевую периферию нового мирового порядка. Доктрина «шоковой терапии» оправдывает захват олигархией рычагов государственной власти, ее подчинение интересам международного капитала, сращивание организованной преступности с государственными институтами как закономерные формы первоначального капиталистического накопления. При этом идеологами «вашингтонского консенсуса» внушается мысль об изначальной продажности любой государственной власти. Последняя дискредитируется самими государственными руководителями, которые уже не скрывают своей коррумпированности, оправдывая хищнический захват общенационального богатства модными «реформаторскими» терминами. Да и вырождение значительной части российского населения объясняется так же, как в свое время объяснялось истребление североамериканских индейцев, – их «неполноценностью» во имя насаждения «цивилизованных» порядков и экономической рациональности.

Политика «вашингтонского консенсуса» не имеет человеческого измерения – она применяется для превращения подконтрольных государств в колониальные резервуары дешевых экономических ресурсов. Не предусматривает она и социальной ответственности – для теоретиков «вашингтонского консенсуса» люди есть не более чем прочие элементы окружающей среды, подлежащей экономическому освоению транснациональным капиталом. Разработанная в интересах доминирования международного капитала и демонтажа национальных режимов государственного регулирования экономики доктрина «вашингтонского консенсуса» оказалась весьма удобной и для оправдания узурпации государственной власти и экспроприации государственного имущества олигархическими кланами, установившими в России под прикрытием радикально-либеральной риторики режим криминально-олигархической диктатуры, результатом которого стал геноцид большей части населения страны.

5. Механизмы

Как видим, в выборе политики «шоковой терапии» каждая из сил, определявшая принятие решений, преследовала свои цели. Новая российская элита надеялась таким образом приватизировать институты и функции государственной власти в целях личного обогащения и укрепления своего влияния. Сепаратисты видели в ослаблении государства возможность установить режим личной власти в руководимых субъектах федерации. Мировая олигархия планировала расчистить таким образом экономическое пространство России для транснационального капитала. В политике «шоковой терапии» сошлись беспомощность и тщеславие руководителей государства, криминализация и коррумпированность их окружения, алчность формирующейся вокруг правительства новой олигархии, а также интересы иностранного капитала. Последние подкреплялись желанием ведущих стран Запада максимально ослабить и установить контроль над российским государством, не допустить возрождения России в качестве сверхдержавы. Практически все эти скрытые цели в результате политики «шоковой терапии» были реализованы. В то же время важнейшие официально провозглашенные цели трансформации российской экономики в рыночную и обеспечения на этой основе экономического роста провалились. Правительство так и не создало реальных предпосылок для перехода к устойчивому экономическому росту.

В свете истинных мотивов самообогащения властвующей в России элиты неудивительно, что вместо открытого диалога с обществом и выработки общенационального согласия в отношении социально-экономической политики российское «демократическое» руководство пошло по пути обмана общественности, келейного принятия решений о распределении общественного богатства, постепенно превращаясь в олигархию, богатеющую на разорении собственной страны. Пренебрежительное отношение к российским законам, циничное – к своим обязанностям, презрительное – к своему народу сочеталось с подобострастным отношением к иностранным «советникам» и «консультантам», рабским преклонением перед иностранным капиталом и связанной с ним международной олигархией, к которой новое российское руководство страстно хотело примкнуть. За возможность использовать в этих целях общенародную собственность руководители России не задумываясь уступили международным финансовым институтам руководство экономической политикой. Высшие руководители при полной поддержке олигархических кланов своими руками лишили российское государство права самостоятельно определять эмиссионную и денежно-кредитную политику, отказались от активной внешнеторговой, промышленной и инвестиционной политики, фактически свернули научные исследования и прекратили стимулировать научно-технический прогресс, разрушили оборонную промышленность, сведя бюджетную политику к механическому сокращению расходов и наращиванию государственного долга, вялому приспособлению к экономическому спаду.

Почему общество принимает правила игры, навязанные ничтожной по численности кучкой аферистов, ставших вдруг всевластными олигархами, поддерживаемыми международным капиталом? Как повинуются этим правилам государственный аппарат и властные государственные структуры страны? В среде правящей в России элиты созданы такие «правила игры», что для удержания хорошего положения влиятельным бизнесменам необходимо подкупать чиновников, уклоняться от налогов, вывозить капиталец за рубеж, искать покровительства у власть имущих, вступать с ними в сговор для захвата ценных объектов государственной собственности. В свою очередь, для высокопоставленных чиновников очень важно быть «своим» человеком у руководителей крупнейших финансовых структур, входить в состав одного из правящих олигархических кланов. Не последнее значение имеет и поддержка политического руководства ведущих западных стран. Осуществление политики саморазрушения государства, присвоения национального богатства и демонтажа национального суверенитета стало возможным благодаря созданию механизмов полного отчуждения населения от власти. Для высших руководителей российского правительства этой эпохи оценка их деятельности населением и представительными органами власти не имела никакого значения, оценка специалистами и коллегами – почти никакого и даже отношение президента их не очень заботило. Поскольку они назначались и снимались олигархическими кланами, контролировавшими окружение президента, от них же получали основное вознаграждение за свою работу, то и отчитывались они за выполненную работу тоже перед ними. Большое значение имела также оценка деятельности руководителей макроэкономических ведомств со стороны МВФ и соответствующих служб стран «семерки», которые оказывали солидное влияние на кадровые назначения в российском правительстве через политических лидеров своих стран. Парадоксальным образом после осуществления «демократических преобразований» народ в России оказался еще более отчужденным от власти, чем ранее.

Циничное отношение правительства к своим конституционным обязанностям, игнорирование социальных гарантий, полная безответственность в проведении экономической политики, манипулирование результатами выборов породили неверие людей в действенность демократических институтов, недоверие и ненависть к власти, апатию и протест. Результаты социологических исследований Института социально-политических исследований РАН свидетельствуют о том, что большинство россиян критически относятся к новым политическим реалиям: свыше 40% граждан выступают за радикальное изменение существующего политического строя (что можно считать показателем делегитимизации власти); в обществе нет ни одного института власти, социального института (включая армию и церковь), которому доверяли бы большинство граждан. Доля россиян, доверяющих президенту, правительству, парламенту, не превышает 15%; постоянно растет доля тех, кто вообще никому не доверяет. От 25 до 45% россиян считают, что власть вообще не выражает и не защищает интересы народа. Массовым сознанием отторгается новая правовая система; большинство граждан считают, что законы принимаются в интересах корпоративных, криминальных кругов, а не общества, усиливается правовой нигилизм. По показателю отчуждения от власти, используемому в международных исследованиях, свыше 60% россиян уверены, что «власти нет никакого дела до простых людей»; что «богатые – богатеют, а бедные – беднеют». Альтернативные позиции (например, «власти заботятся о жизни простых людей») разделяют менее 5% россиян. Большинство граждан не видят изменений к лучшему в ходе реформ, отвергают курс реформ, результаты приватизации. В массовом сознании складывается стереотип «антинародного политического строя». За последние годы с 52 до 56% увеличилось число тех, кто считает, что российские власти уже не могут при проведении экономических реформ рассчитывать на терпение народа. Это означает, что социальная база проводившегося экономического курса не имеет тенденции к расширению [42, 72,73].

Возникает вопрос, каким образом правящей олигархии удается удерживать власть при длительном осуществлении политики, противоречащей интересам страны и подавляющего большинства населения? Каковы механизмы политического обеспечения проведения антинародной политики при видимом функционировании демократических институтов? Как было показано в предыдущем разделе, главным субъектом нынешних революционных преобразований, обернувшихся геноцидом населения России, стал естественный симбиоз радикальных антироссийски настроенных экстремистов, мечтавших об уничтожении сколько-нибудь самостоятельной российской государственности, поддерживавших их внешних сил, традиционно стремившихся к ослаблению России, криминальных элементов, активно включившихся в борьбу за присвоение национального богатства в условиях дезорганизации правоохранительной системы, а также приближенных к власти коммерческих структур, использовавших своих людей в органах государственной власти для создания условий извлечения сверхприбылей путем фактической приватизации государственных функций. В результате этого слияния сформировалась олигархическая политическая система, в которой власть узурпирована крайне узкой космополитичной группой, враждебной национальным интересам России, обогатившейся на принудительном разделе общенационального богатства и посредничестве в перепродаже его частей за рубеж.

Сегодня эта группа пытается защитить свое положение путем трансформации российского государства в колониальную администрацию, содержащуюся за счет зарубежных кредитов в обмен на передачу контроля над экономикой страны транснациональному капиталу. Для удержания своей власти эта группа не брезгует карательными полицейскими акциями против собственного населения, услугами зарубежных спецслужб, ведет политику развращения и запугивания населения через средства массовой информации. Сформировавшаяся за эти годы компрадорская олигархическая элита стала основным политическим субъектом страны. Эффективно контролируя ключевые центральные органы государственной власти и ведущие элементы оппозиционных политических структур, она практически безраздельно распоряжается государственным имуществом и финансами, стремясь к дальнейшему обогащению наиболее легким путем. Несущие опоры и механизмы ее властвующего положения состоят из следующих звеньев.

Первое. Приватизация в обход всяких норм права и морали государственного имущества.

Наиболее масштабные акции по приватизации общенациональной собственности совершались по принципу келейного сговора заинтересованных лиц, затем оформлявшегося «своими людьми» в правительственных постановлениях и президентских указах.Таким образом были присвоены наиболее ценные и важные для национальной безопасности объекты базовых отраслей промышленности, инфраструктуры, телевидения, финансовой системы. Практически за каждым решением по приватизации крупного объекта государственной собственности можно проследить сговор заинтересованных коммерческих структур, готовивших схему приватизации, и ответственных руководителей соответствующих правительственных ведомств, эту схему реализовывавших.

Второе. Манипулирование государственными финансами, «всасывание» бюджетных средств в «свои» коммерческие банки, а также пропускание по своим каналам эмитируемых денежных средств и валютных ресурсов государства стало излюбленным бизнесом правящей олигархии.

Даже бюджетный кризис, спровоцированный проводимой денежной политикой, стал источником сверхдоходов для имеющих «хорошие связи» околобюджетных коммерсантов. Законодательный запрет на привлечение прямых кредитов Центрального банка для финансирования дефицита бюджета был использован для приватизации денежной эмиссии, которая приобрела форму вексельных кредитов и взаимозачетов, осуществляемых коммерческими банками под поручительства Минфина на те же цели. В результате от 20 до 60% бюджетных ассигнований по многим статьям бюджета присваивалось «придворными» коммерческими посредниками. Сразу же после государственного переворота и расстрела парламентской оппозиции осенью 1993 г. формирующиеся тогда вокруг правительства олигархические кланы организовали открытое казнокрадство путем предоставления незаконных льгот по уплате налогов и таможенных платежей своим фирмам.

Одной из первых акций победившей олигархии стало издание целой серии указов Президента о предоставлении незаконных льгот своим коммерческим структурам. Проверки Счетной палаты только одной такой структуры – Национального фонда спорта – показали, что таким образом из федерального бюджета страны было украдено более 20 трлн. руб. с конца 1993 до начала 1995 г. Но и после того, как в начале 1995 г. по инициативе Государственной Думы был принят закон, напрямую запрещающий такого рода льготы, заинтересованные правительственные чиновники не побоялись выплатить «компенсацию» пострадавшим от отмены незаконных льгот казнокрадам в размере более 40 трлн. руб.

Третье. Манипулирование общественным мнением путем установления контроля над основными средствами массовой информации, фактическое введение частной цензуры в так называемых «концернах СМИ».

Дезинформация, запугивание, оболванивание и деморализация населения стали основными приемами общенационального телевидения, оказавшегося под контролем олигархии и организованной преступности. Характерной чертой подконтрольных олигархии телевизионных каналов стала оголтелая россофобия, ориентированная на уничтожение традиционных ценностей и самосознания русского народа, раболепие перед Западом, нескрываемая симпатия к врагам России, открыто проявляющаяся во множестве информационных сюжетов – начиная от смакования авиакатастроф российских самолетов и заканчивая героизацией чеченских бандитов. Ежедневное многочасовое унижение российского самосознания на ведущих телеканалах дает свой результат – впавший в апатию народ безмолвно покоряется политике колонизации, тихо спиваясь и проклиная власть.

Четвертое. Контроль за информационной средой Президента.

Организована многоуровневая система фильтрации и препарирования информации, не позволяющая Президенту реально оценить происходящие процессы. Фактически контролируя ближайшее президентское окружение, правящая олигархия приватизировала саму государственную власть, используя ее против своих конкурентов и для захвата национального богатства страны. Не случайно люди, в чем-то не угодившие правящей олигархии, быстро «вылетают» из властных структур в результате подготовленных в ближайшем окружении «президентских» решений.

Пятое. Создание частных вооруженных формирований в форме разнообразных охранных структур, разбухание численности внутренних войск для целей усиления карательного полицейского аппарата, систематическое запугивание и шантаж руководства Вооруженных сил, провоцирование коррупции среди генералитета и морального разложения военнослужащих, их дискредитация в общественном мнении.

Патриотически настроенная, высокопрофессиональная Армия, стоящая на страже национальных интересов, представляет угрозу правящей компрадорской олигархии. Поэтому для ее разложения используются все средства – от недофинансирования и многочисленных бессмысленных реорганизаций до прямого уничтожения в военных авантюрах и дискредитации в антиармейских кампаниях в СМИ. Нередкость когда сбитые с толку офицеры, униженные нищетой и бессмысленностью тяжелой службы, кончают жизнь самоубийством, утратив веру в защищаемое ими Отечество и не понимая причин происходящего самоуничтожения государства. Параллельно разложению Армии наращиваются частные вооруженные силы, создаваемые правящей олигархией для своей защиты и продолжения своей политики «другими средствами». Ежедневные сводки об убийствах предпринимателей, государственных служащих, политических деятелей, террористических актах свидетельствуют о том, что идет настоящая война, развязанная олигархией и сомкнувшейся с ней организованной преступностью за присвоение национального богатства страны.

Шестое. Последовательная политическая, моральная и техническая поддержка из-за рубежа проводимой в стране политики.

Выше уже говорилось о значении внешнего фактора в формировании проводимой в России экономической политики. Этим «роль заграницы» не исчерпывается. Наиболее преуспевшие кланы правящей олигархии тесно переплетены с влиятельными структурами международного капитала. Фактически правящая в России олигархия по своим интересам является больше иностранной, чем национально ориентированной. Это определяется и ее ролью в качестве «моста» в передаче российского национального богатства под контроль международного капитала, и способом сбережений в форме вывоза капитала, и системой ценностей, предопределяющей безоговорочную поддержку политики саморазрушения российского государства, и самим образом жизни – обустройством «семейных гнезд» за границей, воспитанием и обучением там же детей, стремлением войти в престижные зарубежные клубы. Это объясняет легкость, с которой правящая олигархия осуществляет практическую передачу функций определения экономической политики международным финансовым организациям, отказ от суверенитета России по формированию ключевых направлений внутренней и внешней политики.

Седьмое. Манипулирование оппозицией, осуществляемое правящей олигархией через контролируемых ею политических лидеров.

Исследуя проводимую в России политику, приходится признать, что определенную роль в стабилизации нынешнего олигархического режима играет и оппозиция всех цветов политического спектра. Не имея серьезной социальной опоры, ненавидимая подавляющим большинством населения, правящая олигархия может столь долго оставаться у власти только благодаря фактическому инкорпорированию в свой состав ряда лидеров ведущих оппозиционных партий и общественных организаций. Последним при этом отводится важная роль своеобразных «политических волнорезов», которые должны контролировать движения социального протеста, направляя их в безопасное для правящей олигархии русло парламентских дебатов, митингов общественности, ни на что не влияющих акций публичного протеста. Они успешно справляются с этой ролью, разыгрывая многочисленные политические спектакли, организовывая бесконечные мероприятия, после которых ничего не происходит, дурача обедневшее население и пугая состоятельную часть общества радикальными лозунгами, остающимися при этом совершенно безопасными для правящего режима. Бурная антиправительственная риторика многих лидеров оппозиционно настроенного электората на площадях и трибунах удивительным образом сочетается с неспособностью и нежеланием влиять на действительно значимые политические решения, бороться за реальное влияние на проводимую политику. А тем временем компрадорски ориентированная олигархия, стоящая за спиной правительства, продолжает проводить политику присвоения национального богатства и вывоза его за рубеж, посмеиваясь над пустыми скандалами и обвинительными речами в парламенте.

В результате такой «оппозиционной» политики правящей олигархии удается уверенно контролировать ситуацию в стране, удерживать политическую инициативу, своевременно и в своих интересах обновляя кадровый руководящий состав в органах государственной власти, проводить выгодную ей политику присвоения национального богатства, несмотря на периодические всплески социальной напряженности и протесты населения. Именно благодаря демпированию (смягчению) некоторыми влиятельными лидерами оппозиции общественного протеста правящей олигархии удается удерживать власть канализируя массовое недовольство и протест со стороны подавляющего большинства населения антинациональной политикой в безопасные формы «сотрясания воздуха». Без этого едва ли удалось бы поддерживать стабильность правящего режима в ситуации, когда почти 3/4 населения не доверяют руководителям страны, половина населения настроена на изменение политической системы общества, а треть готова к непосредственному участию в движениях социального протеста. Этим же во многом объясняется фантастическая победа правящей олигархии на президентских выборах 1996 г., сумевшей обеспечить победу утратившему доверие и симпатии большинства населения кандидату. Вожди оппозиции не пожелали объединяться, не стали заниматься сложной и опасной работой по контролю за подсчетом голосов и предпочли сыграть отведенные им правящей олигархией роли в избирательном политическом спектакле, так и не решившись на серьезную борьбу за власть.

Восьмое. Политический террор, как показало убийство генерала Рохлина, продолжает оставаться средством обеспечения власти правящей олигархией.

Примененный в широком масштабе при совершении государственного переворота в октябре 1993 г. политический террор остается эффективным средством устрашения оппозиции. Постоянные угрозы насильственного роспуска Государственной Думы, слухи о готовящихся репрессиях, «накачивание» охранных президентских структур деньгами и рост их численности создают специфический фон политической ситуации, постоянно напоминающий о готовности режима пойти на любые меры для сдерживания оппозиции в пределах театрализованных политических спектаклей. Для поддержания всех перечисленных элементов в «рабочем состоянии» нужны немалые деньги, которые, кажется, немыслимо найти в обнищавшей стране. Тем не менее по издержкам проведения президентских и парламентских кампаний, губернаторских выборов Россия не уступает крупнейшим демократическим странам. Миллиарды долларов ежегодно расходуются только на избирательные кампании, составляющие видимую верхушку механизмов воспроизводства власти. Публичная политика в целом и формирование общественного мнения средствами массовой информации требуют уже десятки миллиардов долларов ежегодных расходов. Не меньшую сумму составляют расходы на содержание служб безопасности, ведение оперативной и аналитической работы, подкуп влиятельных людей из «ближнего окружения» и другие составляющие скрытой политической деятельности. Все эти средства расходуются теневым образом, не показываются в официальной отчетности. Возникает вопрос об источниках и механизмах их происхождения.

Основным механизмом воспроизводства доминирующего положения правящей олигархии является система присвоения государственной собственности и средств через легально организуемые каналы. Первым таким каналом была «ваучерная» приватизация, позволившая хорошо информированным организаторам этого процесса и их компаньонам присвоить наиболее ценные объекты общественной собственности. Вторым, еще более масштабным, каналом стало присвоение денег государственных предприятий и организаций через банковскую систему, организованное благодаря искусственно созданному их дефициту. Как уже отмечалось, за счет разницы в процентах, начисляемых на денежные средства предприятий на их расчетных счетах, и прибыльностью спекулятивных операций на финансовом рынке коммерческие банки перераспределяли в свою пользу до 14% ВВП. Третьим традиционным каналом была и остается «прокрутка» бюджетных денег привилегированными банками. И, наконец, четвертым и самым масштабным каналом легализованного казнокрадства стала пирамида ГКО-ОФЗ, через которую в пользу коммерческих структур было изъято из федерального бюджета свыше 300 млрд. руб. и еще на 420 млрд. руб. взяты обязательства.

На фоне ужасающего разрушения научно-производственного потенциала российский рынок государственных обязательств стал самым прибыльным в мире, не говоря уже о других возможностях сверхдоходных операций, создаваемых денежными властями в ходе либерализации российской экономики. Золотая лихорадка финансовых спекуляций буквально инфицировала российский истэблишмент, заставляя закрывать глаза на явное разорение государственных финансов и призрачность достигнутой стабилизации. Как было показано выше, организация потока сверхдоходов в пользу финансовых спекулянтов из федерального бюджета была главным приоритетом бюджетной политики правительства. Доведя долю обслуживания государственного долга до трети расходной части бюджета, правящая олигархия фактически свела функции государства к выколачиванию налогов из производственной сферы и с населения для извлечения сверхприбылей через «пирамиду» гособязательств.

Поражает масштаб перераспределения настоящих и будущих средств российских налогоплательщиков в карманы финансовых спекулянтов. Саморазрушительный характер проводившейся финансовой политики в интересах правящей олигархии в ущерб интересам отечественных товаропроизводителей и подавляющего большинства населения становится очевидным при анализе действий Центробанка по поддержанию «пирамиды» государственного долга в увязке с политикой использования валютных резервов.

Созданный механизм состоит всего из трех операций. 1. Минфин продает государственные обязательства под 30-100% годовых в зависимости от конъюнктуры рынка. 2. Иностранные спекулянты покупают рубли для приобретения ГКО, продавая доллары Центробанку. 3. Центробанк, эмитируя рубли на приобретение долларов, затем размещает купленную валюту в ценные бумаги иностранных государств, а также в краткосрочные депозиты в иностранных банках, доходность которых составляет 5-7% годовых. При этом гарантируется стабильный обменный курс рубля, свобода обмена рублей на иностранную валюту и вывоза капитала за рубеж.

Подведем баланс такого кругооборота огромных денежных сумм. Чистый ущерб для российского государства в разное время строительства финансовой пирамиды составлял 10-95% годовых на каждый купленный доллар.Принимая во внимание, что объем ГКО, находившийся у нерезидентов, составлял около 20 млрд. долларов в 1997 г., нетрудно посчитать, что при средней доходности государственных обязательств в 25% чистые потери российской финансовой системы только по операциям с иностранцами составили в 1997 г. около 4 млрд. долл. Почти все они были вывезены за рубеж в ходе осеннего финансового кризиса.

Неудивительно, что мировое сообщество финансовых спекулянтов с восторгом поддерживало этот безумный маховик добровольного самоуничтожения российского национального богатства. В то время как МВФ выдавал для поддержки российского бюджета ежегодно пару миллиардов долларов, нищающая на глазах Россия стала настоящим источником сверхприбыли для финансовых спекулянтов всего мира. Здесь, ничем не рискуя, можно было «заработать» 50% прибыли на операциях с ГКО, затем вложить эти деньги в закрытый аукцион по продаже крупного предприятия от 1/10 до 1/100 его реальной ценности, израсходовать затем немного денег на рекламный аудит для его «капитализации», а затем перепродать по цене в 5-10 раз выше.

Но так же, как физики точно знают, что вечных двигателей не существует, экономисты твердо понимают, что невозможно сделать богатство из ничего. За спекулятивные сверхприбыли с российскими ценными бумагами, гарантированными государственным бюджетом или собственностью, платит, в конечном счете, российский народ. Не только уходящим за бесценок государственным имуществом, но и подрывом бюджетной системы, наращиванием государственного долга и перекладыванием платежей на будущие поколения. Проводившаяся в России финансовая политика стала важнейшим инструментом перераспределения национального дохода страны в пользу властвующей олигархии и связанных с ней иностранных финансовых спекулянтов. Сверхдоходы финансовых спекулянтов имели своим источником финансовые ресурсы производственной сферы, доходы и сбережения населения, а проводившаяся финансовая политика по своим последствиям означает геноцид большинства населения, занятого в производственном секторе и бюджетной сфере. Таким образом, издержки проведения политики геноцида покрываются, как обычно, его жертвами.

6. Заложники

Как было показано, жертвой проводившейся в России экономической политики стало подавляющее большинство населения, лишенного сбережений, прав на участие в общенародной собственности, устойчивого социального положения и достойного уровня жизни. Но и среди влиятельных кругов есть если не жертвы, то по меньшей мере заложники политики геноцида. Это прежде всего руководители субъектов Федерации, директоры производственных предприятий, офицеры Вооруженных сил, творческая интеллигенция, духовенство. Эти категории национальной элиты объединяет одно – ответственность перед большими коллективами людей при бессилии облегчить их положение и изменить ситуацию в стране. Пожалуй, в наиболее трудном положении находятся руководители субъектов Федерации. Непосредственно сталкиваясь с нарастающим недовольством брошенного на произвол судьбы населения и воочию видя последствия проводимой экономической политики, они в то же время в рамках созданной сегодня структуры государственной власти почти не могут повлиять на ее содержание. Периодический голод в районах Севера, Сибири, Дальнего Востока и даже европейского Нечерноземья, постоянный холод зимой в жилых домах в большинстве городов этих регионов, повсеместные невыплаты заработной платы, массовая безработица, рост заболеваемости и обнищание населения, деградация образования и культуры – прямой результат экономической политики федеральных властей. Изменить эту политику или смягчить ее последствия на местах невозможно в силу чрезмерной концентрации денежных, политических, информационных и других управленческих рычагов в Центре.В этих условиях глав субъектов Федерации вынуждают играть по навязанным олигархией правилам. Главные из них сводятся к следующим.

Правило 1. Хочешь получить положенные из федерального бюджета трансферты и субвенции – делись.Формы дележки могут быть разными – от навязывания конкретных посредников по проведению межбюджетных взаимозачетов и перечислению средств до урезания положенных ассигнований. Этот принцип был легализован в замещении бюджетных ассигнований вексельными кредитами назначенных коммерческих посредников, под которые Минфин выдает поручительства, а субъекты Федерации «отстегивают» из причитающихся бюджетных трансфертов немалый процент за кредит и учет векселей указанным минфиновскими чиновниками банкам. Вместо обеспечения своевременности перечисления положенных бюджетных ассигнований при помощи кредитов Центрального банка на покрытие кассовых разрывов в доходах и расходах бюджета «денежные власти» искусственно поддерживали кризис ликвидности, перераставший в бюджетный и долговой кризисы, принуждая тем самым субъектов Федерации соглашаться на вексельные кредиты указываемых сверху посредников.

Таким образом, лица, контролировавшие государственные средства, обеспечивали «заработок» своим коммерческим партнерам, присваивая себе значительную часть бюджетного долга. По ряду статей расходов федерального бюджета таким «посредникам» уходит до половины бюджетных ассигнований. При этом, чем напряженнее потребность в своевременном выделении бюджетных ассигнований, тем тяжелее их получить нормальным путем. Не случайно наибольший вес банковских кредитов в финансировании бюджетных расходов традиционно имели ассигнования на Северный завоз – субъекты Федерации вынуждены соглашаться на грабительские условия минфиновских посредников перед угрозой полного обесценения бюджетной поддержки с окончанием северной навигации.

Правило 2. Не перечь федеральным начальникам. Те, кто критикует проводимую политику, быстро наказываются федеральными властями. Те кто хвалит – вознаграждаются.

Примеров сколько угодно: от прямого прекращения перечисления трансфертов до попыток снятия с работы. Грубо нарушая законодательство о бюджете, правительство произвольно осуществляет перечисление трансфертов нуждающимся регионам в зависимости от политической лояльности их руководителей и выполнения ими требований олигархической верхушки. Характерным примером этой политики является попытка расправы московской олигархии с неугодным губернатором Приморья, которая, используя Минфин для обострения в крае социальной напряженности, прекратила перечисление в край положенных по закону трансфертов. Характерно, что московский высокопоставленный посланник простодушно объяснил во Владивостоке, что в вину губернатору вменяется отсутствие в Приморье хороших условий для деятельности иностранных инвесторов.

Методами кнута и пряника правящая олигархия манипулирует государственной собственностью и другими объектами национального богатства на территории России. Обрекая миллионы людей на холод и голод, федеральные начальники демонстрируют беспредельный цинизм в методах принуждения руководителей регионов. Противостоять произволу федеральных властей могут только самые большие и мощные субъекты Федерации, которых весьма немного. Сегодня, из-за разорения экономики большинства регионов в результате проводившейся экономической политики, пожалуй, только 3-4 субъекта Федерации имеют достаточную доходную базу своих бюджетов, при этом у трети субъектов Федерации доля федеральных трансфертов в доходной части бюджета превышает 30%.

Правило 3. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Безразличие, с которым федеральные органы взирают на массовые забастовки, голодовки и самоубийства доведенных до отчаяния людей, заставляет руководителей на местах всерьез задуматься о смысле существования федеральных властей. Такая позиция Центра, компенсирующего свою беспомощность предоставлением субъектам широкой автономии и самостоятельности в решении проблем выживания, чревата серьезной угрозой дальнейшей дезинтеграции страны. Формируя почти наполовину свои бюджетные доходы за счет местных денежных суррогатов, региональные власти фактически создают собственные квазиденежные системы, что влечет дезинтеграцию экономического пространства страны.

Этот процесс усугубляется нарастающей дифференциацией субъектов федерации по уровню доходов и экономической активности, которая достигает в расчете на душу населения пятикратных величин. При этом бедные регионы становятся все беднее, замыкаясь в натуральном хозяйстве. Вслед за быстро нарастающей дифференциацией социально-экономического положения регионов начинается дифференциация их правовых и политических систем. Субъектов Федерации приучают обходиться без федерального бюджета, национальной валюты, общенационального рынка, регулярного транспортного сообщения с Центром – разрушается общее экономическое, правовое, политическое пространство страны. Безнадежно положение работников производственных предприятий.

Выше было показано, как по не зависящим от них причинам кардинально ухудшились условия их деятельности, многократно снизилась конкурентоспособность производимой ими продукции. Только из-за политики обменного курса рубля и изменения структуры цен конкурентоспособность отечественных товаропроизводителей за последние пять лет снизилась более чем в 8 раз. Едва ли какая-либо национальная экономическая система может выжить при таком резком ухудшении внешних условий своей деятельности. На мировом рынке даже пяти-десятипроцентные колебания курсов валют вызывают острые споры и «торговые войны» в результате своих серьезных последствий для относительной конкурентоспособности соответствующих экономических систем. У нас ухудшение внешних условий функционирования предприятий было многократным, а возможности адаптации предприятий к этому ухудшению – крайне ограниченными.

Одновременно с резким снижением конкурентоспособности российских товаров вследствие проводимой денежно-кредитной политики существенно ухудшились условия привлечения кредитных ресурсов и осуществления инвестиций в развитие производства. В результате не более 1/3 производственных предприятий могут рассчитывать на сколько-нибудь благоприятную перспективу. О жалкой участи офицеров Вооруженных сил, которые не знают, как кормить и вооружать солдат, учителей, которые делятся с голодными учениками последним куском хлеба, падая в голодные обмороки, работников культуры, которых из средств массовой информации, клубов и домов культуры полностью вытеснила похабщина и пошлость, и говорить не приходится. Духовенство, более других понимающее глубину постигшей Россию катастрофы и вынужденное заботиться о духовном спасении людей, практически не имеет эффективных средств воздействия на общество. Космополитизм и россофобия правящей олигархии, пожалуй, более всего проявляются в антиправославной направленности навязываемой в средствах массовой информации культурной и религиозной политики. Православной церкви, как и другим традиционным российским конфессиям, правящая олигархия пытается отвести роль своего рода культурной экзотики, оказывая содействие распространению в России иноземных сект, развращая и деморализуя население.

В конечном счете, в заложниках проводимой в России политики правящей олигархии оказалось практически все население страны, рассматриваемое новыми хозяевами России как не более чем досадное неудобство, затрудняющее им открытое использование захваченной государственной власти для обогащения. Приведенные выше факты и объясняющие их причины убедительно доказывают, что под видом радикальных реформ в 1992-1998 гг. на территории России развернут геноцид подавляющего большинства населения, осуществляемый с опорой на определенные институты государственной власти, используемые в интересах господствующей олигархии.

Вполне возможно, что властвующая в стране олигархия проводит эту политику, не осознавая ее последствий для большинства населения. Очень даже может быть, что они таких последствий не желали; как говорил ответственный за эту политику российский премьер, «хотели как лучше, а получилось как всегда». Вероятно, они просто не думали о последствиях своих действий для народа и для страны, заботясь главным образом об обеспечении личного благополучия и о своем вхождении в «мировую элиту».

Это, однако, не меняет, с точки зрения национальных интересов России, объективной сути проводившейся политики как политики геноцида против русского народа, вне зависимости от ее субъективных мотивов. Для нас не так важно, какие мотивы были у этой группы, возглавляемой хорошо известными каждому телезрителю «героями», – тщеславие, жажда наживы или закамуфлированная под антикоммунизм россофобия. Мечтавший сделать из русских нацию «белых рабов» идеолог и руководитель репрессий «военного коммунизма» Троцкий тоже по-своему мнил себя спасителем человечества, используя русский народ как строительный материал для реализации своих политико-экономических утопий, как и Гитлер с Наполеоном пытались его «осчастливить» по-своему. Результаты этих радикальных попыток социальной инженерии оказались примерно схожими. Нашествие Наполеона, фашистская агрессия гитлеровцев, братоубийственная гражданская война, «шоковая терапия» привели к примерно одинаковым последствиям: уничтожению до 1/3 национального богатства и огромным потерям населения страны. Дорвавшиеся до управления страной нынешние враги России превзошли своих предшественников, преуспев также в расчленении страны и в более чем двукратном сокращении ее производственного потенциала.

По имеющимся оценкам, число человеческих жертв политики, проводившейся в России в последние годы, втрое превышает число жертв предыдущего социального эксперимента – революции и гражданской войны 1917-1920 гг. Материальный ущерб от этой политики более чем вдвое превышает ущерб, нанесенный СССР гитлеровским нашествием 1941-1945 гг. [4]. Как видим, по основным социально-экономическим параметрам последствия псевдореформ последних лет мало чем отличаются от упомянутых выше катаклизмов. Даже по количеству беспризорных детей и масштабам обнищания населения нынешний эксперимент схож с последствиями гражданской и Великой Отечественной войн. С той только разницей, что последняя закончилась победой, а первая, как и нынешняя смута, представляют собой тяжелейшие внутренние болезни, сопровождающиеся смертельной интоксикацией общественного организма, после которой ему в лучшем случае гарантирована длительная инвалидность.

Общий итог или цена последней российской революции выглядит таким образом. Огромный капитал – около 2 триллионов деноминированных рублей (или, по обменному курсу рубля на 17 августа 1998 г., более 300 млрд. долл. США), приближающийся по совокупной величине к годовому объему ВВП, за эти годы перетек из производственной сферы и сбережений граждан в спекулятивную и, в значительной части, за рубеж. Из этих средств до 400 млрд. руб. осредоточены в обрушившейся «пирамиде» государственных ценных бумаг, до 80 млрд. руб. – в акциях приватизированных предприятий, до 210 млрд. руб. – в капиталах коммерческих банков, около триллиона вывезено за рубеж, огромные средства вложены в недвижимость удачливых коммерсантов. Для производственной сферы итогом этой денежно-кредитной политики стало разорение половины предприятий, которые убыточны, ликвидация оборотного капитала, пятикратное сокращение инвестиций и двукратное сокращение производства. Для граждан итогом этой политики стало обесценение сбережений в Сбербанке России в объеме, сопоставимом с годовым федеральным бюджетом страны в 1992 г., затем потеря еще свыше 20 трлн. руб. в разнообразных частных финансовых «пирамидах». И, наконец, еще одна масштабная утрата сбережений в банках, обанкротившихся в результате финансового краха 17 августа 1998 г. Большинство граждан также столкнулось с резким (в среднем двукратным) снижением реально выплаченной зарплаты, а каждый десятый – с потерей возможности работать.

Невольно вспоминаются слова одного из идеологов «холодной войны» и основателей ЦРУ А. Даллеса: «Посеяв в Советском Союзе хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти ценности поверить. Мы найдем своих единомышленников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа на Земле, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, кино, театры – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточничеству, беспринципности. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом, предательство, национализм, вражду народов, и прежде всего ненависть к русскому народу, – все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем опошлять и уничтожать основы нравственности. Будем всегда главную ставку делать на молодежь. Станем разлагать, развращать, растлевать ее» (Цит. по: [28, с. 205-206]).