– Каждое утро этим занимается Сара, – ответил Уголек. – Но обычно никто больше не заходит. И в любом случае у меня всегда есть способ узнать заранее, когда кто-то открывает ту дверь в конце коридора!

И он указал на дверь. Ребята посмотрели на него с удивлением.

– И как же это возможно? – спросил Дик.

– Я придумал одно хитрое приспособленьице. Оно начинает тихо жужжать в моей комнате, как только та дверь открывается, – ответил с гордостью Уголек. – Смотрите, я пройду туда и открою ее, а вы оставайтесь здесь и слушайте.

Он кинулся к двери в дальнем конце коридора и открыл ее. Где-то в комнате тотчас послышалось тихое жужжание. Это было так неожиданно, что все подпрыгнули. Тимми тоже вздрогнул, поднял уши торчком и свирепо зарычал.

Уголек закрыл дверь и бегом вернулся назад.

– Слышали, как жужжит? Отличная идея, верно? Я всегда что-нибудь такое придумываю.

Да, решили все остальные, в хорошенькое местечко они попали! Ребята внимательно осмотрели всю комнату, обставленную самой обыкновенной мебелью, в которой царил совершеннейший беспорядок. Энн подошла к большому окну ромбовидной формы и выглянула наружу. От неожиданности у нее перехватило дыхание: под окном зияла головокружительная пропасть! Дом стоял на самой вершине крутого, гористого холма, а спальня Уголька была расположена над самым обрывом.

– Ой, посмотрите! – воскликнула Энн. – Ну и крутизна! У меня прямо мурашки по коже!

Все столпились у окна и, притихнув, глядели вниз. От этой высоты действительно дух захватывало.

Верхушка холма была освещена солнцем, но окрестности внизу окутывал густой туман, который простирался над болотами вплоть до самого моря. И только под обрывом, у подножия холма виднелся небольшой кусочек болот, проглядывая сквозь туман.

– Когда туман рассеется, откроется необъятная даль болот, которые простираются до самого моря. Только при ясной погоде, когда морская вода становится цвета лазури, можно различить границу между болотами и морем. Вы только представьте, что некогда море подступало к подножию холма, охватывая его со всех сторон и превращая в пустынный остров…

– Да, владелец гостиницы нам об этом рассказывал, – сказала Джордж. – А почему море отступило?

– Не знаю, – ответил Уголек. – Говорят, оно отступает все дальше и дальше. Задуман большой проект по осушению этих болот и превращению их в плодородные земли, но я не знаю, осуществится ли он когда-нибудь.

– Не нравятся мне эти болота, – поежилась Энн. – Вид у них какой-то зловещий.

Тимми заскулил. Джордж спохватилась, что им нужно придумать, как с ним быть… Она повернулась к Угольку.

– Ты уверен, что можешь спрятать Тимми? – спросила она. – Куда мы его денем? Как мы его будем кормить? А выгуливать? Он ведь, знаешь ли, взрослый пес!

– Мы все это продумаем, – ответил Уголек. – Не беспокойся. Я люблю собак – просто здорово, что Тимми будет с нами! Но должен вас предупредить, что если мой отчим об этом узнает, то наверняка нам всем достанется по первое число, а вас немедленно спровадят домой.

– Но почему твой отчим не любит собак? – озадаченно спросила Энн. – Он что, их боится?

– По-моему, нет. Он просто не позволяет держать их в доме, – ответил Уголек. – Я думаю, у него на это есть какая-то своя причина, но вот какая именно, я не знаю. Он очень странный человек, мой отчим!

– В каком смысле странный? – спросил Дик.

– Ну… Кажется, у него полно всяких секретов, – ответил Уголек. – Сюда в полнейшей тайне, так, чтобы никто не знал, приезжают какие-то странные люди. Иногда по ночам в башне горит свет – не знаю, кто и зачем там бывает… Я пытался выяснить, но не смог.

– А по-твоему… По-твоему, твой отчим контрабандист? – внезапно спросила Энн.

– Нет, не думаю, – ответил Уголек. – У нас – тут есть один контрабандист, и все его знают. Видите дом – вон там, справа, ниже по склону холма? В том доме он и живет. Денег у него просто куры не клюют! Его зовут Барлинг. Вся полиция знает о его делишках, но ничего не может с ним поделать! Барлинг очень богат и влиятелен, поэтому может выкинуть все, что ни пожелает, но никому не позволит играть в те же игры, в которые играет сам! Пока в этих местах контрабандой занимается Барлинг, никто не осмелится перейти ему дорогу!

– Ваше местечко выглядит очень заманчиво, – сказал Джулиан. – Мне кажется, что нас поджидают здесь настоящие приключения!

– Ну что ты, – возразил Уголек. – На самом деле здесь никогда ничего интересного не происходит. Сама обстановка – все эти потайные ходы, и ямы, и коридоры, которых тут полным-полно, – наводит на подобные мысли. Тут ведь весь холм изрыт вдоль и поперек этими самыми ходами, которыми пользовались контрабандисты в былые времена!

– Что ж, – начал Джулиан и вдруг осекся.

Все поглядели на Уголька. Его жужжалка внезапно заработала в своем укромном уголке, подавая им знак. Кто-то открывал дверь в конце коридора!

РОДИТЕЛИ УГОЛЬКА

– Кто-то идет! – заметалась в панике Джордж. – Что делать с Тимом? Быстрей!

Уголек схватил Тимми за ошейник и, затолкав его в стенной шкаф, запер за ним дверь.

– Сиди тихо! – приказал он, и Тимми послушно затаился в темноте, шерсть у него на загривке встала дыбом, а уши торчком.

– Ну вот, – начал Уголек беспечно-веселеньким тоном как ни в чем не бывало. – Теперь мне, наверное, пора показать вам ваши спальни?

Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина. Он был одет в черные брюки и белый полотняный пиджак. На лице его застыло странное выражение. «У него ЗАПЕРТОЕ лицо, – подумала Энн. – Ни капельки не понятно, что у него внутри, потому что лицо у него как будто бы на ключ заперто…»

– А, привет, Блок! – небрежно сказал Уголек. Он повернулся к своим гостям. – Это Блок, слуга моего отчима, – объяснил он. – Он абсолютно глухой, так что можете при нем болтать, что вам вздумается, но лучше этого не делать, потому что хотя он и не слышит, но будто нюхом чует все, о чем говорят…

– Я думаю, было бы просто отвратительно вести при нем такие разговоры, которых мы стали бы избегать, не будь он глухим, – ответила Джордж, у которой были очень строгие представления о правилах хорошего тона.

Блок заговорил, и его монотонная речь была лишена каких бы то ни было интонаций.

– Родители интересуются, почему ты до сих пор не представил им своих друзей. И почему вместо того чтобы начать именно с этого, вы направились сюда?

Произнося эти слова, Блок взглядом обшаривал комнату. «Точно знает, где тут „собака зарыта“, только не понимает, куда она могла подеваться», – встревоженно подумала Джордж. Она надеялась, что водитель автомобиля не проговорился о Тимми.

– Ой, я так обрадовался нашей встрече, что повел их прямо к себе! – ответил Уголек. – Все в порядке, Блок. Мы спустимся через минуту.

Блок удалился с каменным лицом – ни тени улыбки или неодобрения!

– Мне он не нравится, – сказала Энн. – И долго он у вас на службе?

– Нет, меньше года, – ответил Уголек. – Он свалился на нас как снег на голову! Даже мама не знала, что у нас должен появиться новый слуга! Блок вошел к нам однажды ни слова не говоря, переоделся в этот белый полотняный пиджак и приступил к исполнению своих обязанностей. По-моему, для отчима это не было большой неожиданностью, но он и не подумал предупредить о новом слуге мою мать. В этом я совершенно уверен – у нее был такой удивленный вид…

– А она твоя настоящая мама или тоже мачеха? – спросила Энн.

– И отчим и мачеха сразу – так не бывает! – съязвил Уголек. – Либо одно, либо другое… Моя мама и есть моя мама, а Мэрибелл – моя сестра. Но мы с ней брат и сестра только по матери, потому что у нас разные отцы.

– Все это довольно запутанно, – пробормотала Энн, пытаясь во всем разобраться.

– Пойдемте, нам теперь лучше спуститься вниз, – напомнил им Уголек. – Кстати, мой отчим всегда выглядит очень дружелюбным, всегда шутит и улыбается, но это одно притворство. В любой момент он может впасть в ярость…

– Надеюсь, мы не слишком часто будем с ним видеться, – ощущая себя как-то неуютно, сказала Энн. – А какая у тебя мама?

– Она похожа на испуганную мышку, – ответил Уголек. – Вам она понравится – мама у меня такая милая! Но ей тут плохо живется, ей не нравится этот дом, и она до смерти боится моего отчима. Мама, конечно, не сознается в этом даже самой себе, но я-то знаю, что это так!

Мэрибелл, слишком застенчивая, чтобы до сих пор вставить в общий разговор хоть словечко, кивнула.

– Мне тоже здесь не нравится, – сказала она. – Я жду не дождусь, когда смогу уехать в школу-интернат, как Уголек. Вот только мама тогда останется совсем одна…

– Пошли, – сказал Уголек, увлекая всех за собой. – На всякий случай лучше оставить Тимми в шкафу до нашего возвращения – вдруг Блок вздумает вынюхивать тут что-нибудь… Я запру дверь шкафа, а ключ возьму с собой.

Переживая за Тимми, запертого в шкафу, дети последовали за Угольком и Мэрибелл по каменному коридору. Пройдя через дубовую дверь, они оказались на верхней площадке длинной широкой лестницы с пологими ступенями и спустились по ней в просторный холл.

Здесь Уголек вошел в дверь направо и сообщил:

– Вот наконец все в сборе. Прости, отец, что сразу затащил наших гостей в свою комнату, но я был так рад, когда их увидел!

– Да, пожалуй, придется как следует заняться твоим воспитанием, Пьер, – низким голосом проговорил мистер Ленуар, сидевший в огромном кресле резного дерева.

Дети внимательно поглядели на этого подтянутого мужчину. У него был очень серьезный вид, льняные волосы, он зачесывал назад, а глаза были такие же голубые, как у Мэрибелл. Он то и дело улыбался одними губами – взгляд его оставался непроницаемым.

«Какие холодные глаза!» – подумала Энн, подойдя к мистеру Ленуару, чтобы поздороваться за руку. Рука его тоже была холодна. Он улыбнулся ей и потрепал по плечу.

– До чего же милая девчушка! – воскликнул он. – Ты будешь хорошей подругой для Мэрибелл. Три мальчика для компании Угольку и девочка для Мэрибелл. Ха-ха!

Мистер Ленуар явно принял Джордж за мальчика – да это и не мудрено: она была одета в свои обычные джинсы и свитер, а курчавые волосы по-мальчишески коротко подстрижены…

Никто не стал его поправлять, что Джордж не мальчик, а девочка. И уж, разумеется, Джордж промолчала! Вслед за ней Дик и Джулиан подали руку мистеру Ленуару. Они даже сначала и не заметили присутствия его жены – матери Уголька.

Однако же она была тут – крошечного росточка, похожая на куклу женщина с волосами мышиного цвета и серыми глазами, совершенно потерявшаяся в громадном кресле. Энн повернулась к ней.

– Ой, какая же вы маленькая! – не сдержавшись, выпалила она.

Мистер Ленуар расхохотался. Он смеялся по всякому поводу и без повода – что бы ни говорили… Миссис Ленуар встала и улыбнулась. Ростом она была не выше Энн, а руки и ноги у нее были самые миниатюрные из всех, какие Энн когда-либо видела у взрослых. Энн она очень понравилась. Девочка подала руку миссис Ленуар, и та сказала:

– Чудесно, что все вы оказались здесь, у нас. Я слышала, что дерево рухнуло на крышу вашего дома, разрушив ее…

Мистер Ленуар опять рассмеялся. Он отпустил какую-то шуточку, и все вежливо заулыбались.

– Что ж, надеюсь, вы хорошо проведете здесь время, – сказал он. – Пьер и Мэрибелл покажут вам старый город, и если вы обещаете соблюдать осторожность, то можете выбираться на материк в кино.

– Спасибо, – хором ответили ребята, и мистер Ленуар опять рассмеялся своим деланным смехом.

– Твой отец очень умный человек, – сказал он, внезапно поворачиваясь к Джулиану, догадавшемуся, что тот принял его за Джордж. – Надеюсь, когда вам придет время уезжать, он выберется сюда, чтобы забрать вас домой, и я смогу пообщаться с ним. Мы экспериментируем в одной области, но он преуспел намного больше, чем я.

– О! – благовоспитанным тоном произнес Джулиан. Тут заговорила тихим мелодичным голосом миссис Ленуар.

– Блок будет подавать вам еду в классной комнате Мэрибелл, чтобы вы не тревожили моего мужа. Он не любит разговоров во время еды, а ждать от шестерых детей чинного поведения за столом было бы по меньшей мере наивно…

Мистер Ленуар опять рассмеялся. Взгляд его холодных голубых глаз пронизывал детей насквозь.

– Кстати, Пьер, – внезапно сказал он, – я запрещаю тебе, как и прежде, шляться возле катакомб у холма. Я также предупреждаю, чтобы ты не смел лазить по городской стене, особенно сейчас, когда здесь наши гости. Не нужно лишнего риска. Обещаешь мне это?

– Я не лазил по городской стене, – запротестовал Уголек. – И я никогда не рискую.

– Ты порой валяешь дурака! – воскликнул мистер Ленуар, и кончик его носа побелел.

Энн взглянула на него с интересом. Несомненно, это был первый признак того, что мистер Ленуар начинает сердиться.

– О сэр… прошлую четверть я закончил просто великолепно, – тоном оскорбленной невинности сказал Уголек.

Остальные были уверены, что он старается отвлечь мистера Ленуара и перевести разговор на другую тему, чтобы не давать обещания, которого требовал отчим.

Тут в разговор вступила миссис Ленуар.

– Но он действительно прекрасно закончил последнюю четверть, – сказала она. – Ты ведь помнишь…

– Довольно! – рявкнул мистер Ленуар. Все улыбочки и смешки, которые он так щедро расточал направо и налево, мигом исчезли. – Все убирайтесь!

Перепуганные Джулиан, Дик, Энн и Джордж кинулись вон из комнаты, а вслед за ними Мэрибелл и Уголек. Плотно прикрыв дверь, Уголек повернул к ним свою сияющую рожицу.

– Я ничего ему не пообещал! – сказал он. – Отчим хотел лишить нас развлечений. На первый взгляд в здешней округе нет ничего любопытного, если ее как следует не исследовать! А я покажу вам кучу всяких презабавных местечек…

– А что такое катакомбы? – спросила Энн, смутно представляя себе нечто среднее между котами и бомбами.

– Это извилистые потайные туннели в подножии холма, – объяснил Уголек. – Никто их всех толком не знает. В них очень легко заблудиться, а вот назад уже тогда ни за что не выбраться. Со многими это случалось…

– Интересно, почему здесь полным-полно тайных проходов и тому подобного? – поинтересовалась Джордж.

– Да яснее ясного, – сказал Джулиан. – Ведь тут же было прибежище контрабандистов, и наверняка им не раз приходилось припрятывать свои вещички, да и самим здесь скрываться до поры до времени! Да тут и сейчас существует самый настоящий контрабандист, если верить старине Угольку! Ты сказал, его зовут Барлинг, верно?

– Да, – ответил ему Уголек. – Давайте-ка поднимемся наверх – я покажу вам ваши комнаты. Из окон открывается чудесный вид нашего городка.

Две комнаты, отведенные для гостей, были расположены рядом, напротив спален Уголька и Мэрибелл, и отделены от них широкой лестничной площадкой. Комнаты были небольшие, но хорошо обставленные. Из них и впрямь открывался прекрасный вид на косые крыши и башенки Заброшенной горы. А еще из них был хорошо виден дом мистера Барлинга.

Джордж и Энн должны были спать в одной комнате, а Джулиан и Дик – в другой. Тут явно сказывалась забота миссис Ленуар, знавшей, что в гостях будут именно две девочки и два мальчика, а не одна девочка и три мальчика, как воображал мистер Ленуар!

– Очень славные и уютные комнаты, – сказала Энн. – Мне нравятся эти темные дубовые панели. А что, Уголек, в наших комнатах тоже есть потайные ходы?

– Скоро узнаете! – усмехнулся Уголек. – А вот и ваши вещи – все чемоданы уже распакованы. Наверное, это сделала Сара. Сара вам понравится. Она славная, круглая, толстая и веселая – ни капельки не похожа на Блока!

Уголек, казалось, совсем позабыл о Тимми, и Джордж ему напомнила.

– А как же наш Тимми? Он всегда должен быть рядом со мной, понимаешь? Нам надо как-то незаметно кормить его и выгуливать. Я скорее уеду отсюда, чем причиню зло Тимми, и надеюсь, Уголек, что с ним все будет в порядке…

– Он будет в полном порядке! – заверил ее Уголек. – Я могу выпускать его побегать в коридорчике, по которому мы поднимались в мою спальню, и при каждом удобном случае мы будем кормить его. А кроме того, мы сможем тайком выводить его через один секретный туннель, который выходит наружу прямо посреди улицы, и таким образом каждое утро можно будет выгуливать его сколько душе угодно! О, мы великолепно проведем время с Тимми! Однако Джордж была не вполне в этом уверена.

– А нельзя ли ему спать со мной по ночам? – спросила она. – А то, если ему этого не позволить, он поднимет такой вой, что ваш дом рассыплется на мелкие кусочки!

– Что ж, постараемся что-нибудь придумать, – с некоторым сомнением ответил ей Уголек. – Только тебе нужно быть чертовски осторожной, понимаешь? Нам совсем не нужны серьезные неприятности. Ты ведь не представляешь, что такое мой отчим!

Ребята, однако же, могли догадаться. Джулиан с любопытством поглядел на Уголька.

– А фамилия твоего отца тоже была Ленуар? – спросил он.

Уголек кивнул.