– Вот так всегда… – Гараня сокрушенно покачал головой. – Вечная моя проблема по жизни. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что, пользуйся для этого тем – не знаю чем. – Он тяжело вздохнул. – Нужно искать тару…

Гараня посмотрел на Крошу и уже открыл рот, чтобы пригласить девушку за компанию обследовать окрестности водопада, но тут же передумал. Ну ее, решил Гараня с невольным облегчением. Пусть лучше сидит здесь. Он отлучится ненадолго.

Осмотреть местность вокруг водопада его подвигли некоторые соображения. Во-первых, к нему вела тропа – правда, сильно заросшая травой, наверное, ею давно не пользовались, – а во-вторых, поляна, где находился водоем в виде чаши, явно была рукотворной. Кто-то не только вырубил деревья и кустарники, но и выкорчевал корни.

Тропа вывела Гараню еще на одну прогалину. Она уже была естественного происхождения и представляла собой каменистое плато размером с волейбольную площадку. В ее дальнем конце Гараня сразу же заметил следы большого костра.

Гараня опустился возле кострища на корточки и попробовал пепел на ощупь. Он был уже слежавшийся и черный, а это означало, что огонь здесь горел очень давно.

Поковырявшись в пепле, Гараня обнаружил там несколько мелких костей, похожих на куриные, и ржавые металлические полосы. Похоже, люди, которые жгли костер, для растопки использовали деревянные ящики с металлической окантовкой.

Побродив по площадке, Гараня убедился, что неподалеку от костра некогда стояла палатка; ее крепили прямо к камням, забивая металлические костыли для растяжек в щели. Место и впрямь было отменным – всегда сухо, и в двух шагах – питьевая вода.

Увы, какой-нибудь сосуд для воды или что-то похожее на него здесь и не ночевали. Огорченный Гараня, немного подумав, пошел по тропе, которая змеилась у берега ручья. И вскоре в заболоченной низинке наткнулся на заросли бамбука.

Гараня даже рассмеялся от неожиданной радости. И сразу же почувствовал себя бодрее. Вот они, ведра для воды! – подумал он с воодушевлением, подыскивая среди поваленных буреломом бамбуковых стволов подходящий – чтобы был не гнилой и потолще.

Через полчаса Гараня уже поднимался по тропе к водопаду. В руках он держал, кроме мачете, четыре цилиндрические емкости, изготовленные из полого бамбукового ствола. Дужками этих импровизированных ведер служили куски тонкой, но очень прочной лианы.

Кроша сидела возле водопада и неотрывно, как завороженная, смотрела на бесконечную игру воздушных пузырьков. Она даже не шелохнулась, когда Гараня окликнул ее:

– Ей, подруга, ты что, уснула?

– Нет, – коротко ответила Кроша.

Но голову она так и не подняла.

– Все, уходим, – сказал он, наполняя водой свои «ведра». – А то нас, наверное, уже заждались.

– Не важно.

– Это почему?

– Я хочу остаться здесь.

– Вот те раз… – У Гарани от негодования дух перехватило. – Мне что, одному все это тащить?! У меня и так коленки подгибаются.

– Я хочу остаться здесь навсегда. Место красивое…

– Не понял…

– Ты похоронишь меня вон под тем деревом. Там земля мягкая… я пробовала. И цветов много.

– Тэ-экс… Кого-то из нас пробила шиза. Что ты мелешь, дурочка?! Ты ведь еще не умерла.

– Так убей меня… – Кроша подняла на него на полненные мукой глаза. – Я больше не могу терпеть. Пожалуйста.

– Чур тебя! – Гараня отшатнулся от нее. – Как это – убей? Нет, ты точно не в своем уме.

– Это же так просто… Ножом… вот сюда. – Она показала. – У меня не получится. Прошу тебя, избавь меня от мучений.

– Говори, да не заговаривайся. Я не убийца. Ты обратилась не по адресу. Тебе трудно? Так ведь всем тут не мед. Я вот тоже… не знаю, протяну ли два месяца. И мне здесь жизнь не в радость. Сама видишь. Внутри будто зверь сидит, кишки рвет в клочья. Хочется лечь и умереть. Но чтобы так… Это не по-божески.

– Ты даже не представляешь, как мне плохо. Руки и ноги отнимаются. И исход у меня только один – паралич. Я это знаю, приходилось видеть… Но мне не хочется умирать медленной смертью под пальмами. Ты, что ли, будешь выносить из-под меня судно? То-то.

– Нужно потерпеть. Глядишь, все образуется и ты выздоровеешь. Я читал, что таких, как ты, успешно лечат.

– Вранье! – гневно воскликнула Кроша. – Я лечилась два раза. В общей сложности по больницам почти полгода маялась. И все без толку. Таким, как я, только одна дорога – короткая и не пыльная – на тот свет. Помоги мне… пожалей меня. Пожалей!

– С ума сойти… – Гараня ошалело покрутил головой. – Сказал бы мне кто-нибудь месяц назад, что кто-то будет меня просить сделать кырдык, – ни в жисть не поверил бы. Если хочешь знать, я даже курицу не зарезал. А ты просишь… – Он вздрогнул.

– Все вы, мужики, такие… – В голосе Кроши за звучало презрение. – С виду орлы, а на самом деле… Испугался… Ты не жизни меня лишишь, а принесешь освобождение. Ладно, можно и по-иному. Чтобы твоя совесть была чиста. Воткни нож в землю лезвием вверх и хорошо закрепи его, У меня на это нет сил. А там я уже сама…

– Хватит! – вскричал Гараня. – Ты достала меня своими бреднями. Поднимайся, пойдем. Поживем – увидим, что там будет дальше. И нечего слюни распускать. Не волнуйся, от смерти ты не убежишь. Рано или поздно все равно она за тобой придет. Это я тебе гарантирую. Вставай!

Кроша посмотрела на него уничижающим взглядом, но все-таки промолчала и подчинилась. Едва она встала на ноги, как некоторое оживление, вызванное разговором с Тараней, будто ветром сдуло с ее лица. Оно снова стало неподвижным и бесстрастным, а глаза опять словно покрылись тонкой полупрозрачной пленкой.

Злой как черт, Гараня безо всяких церемоний всучил ей «ведра», и они, пошатываясь и расплескивая воду, медленно побрели через заросли, держа направление к берегу бухты.

Ни Гараня, ни Кроша уже не видели, как после их ухода из джунглей появился леопард. Это был не тот, которого встретил Самусь. Матерый зверь и статью и мощью превосходил первого леопарда. Он казался божеством джунглей – загадочным, свирепым и беспощадным.

Леопард мягкими, крадущимися шагами подошел к водопаду, понюхал воздух и злобно оскалил внушительные клыки. Похоже, ему совсем не понравилось, что здесь были люди.

Он уже встречался с человеком. И эта встреча хорошо ему запомнилась – на правой передней лопатке зверя был ясно виден след от пули, которая прошла вскользь, оставив после себя рубец.

Леопард попил воды из чаши – при этом он был насторожен и собран до предела, – а затем не спеша, с царственным величием, удалился под сень высоких деревьев, кроны которых, казалось, доставали до небес. Умолкнувшие при появлении своего самого страшного врага обезьяны снова заверещали на все голоса, радуясь, что на этот раз беда прошла мимо.

В небе громыхнуло. Похоже, где-то далеко в океане шла гроза.

Глава 16

Когда Гараня и Кроша появились на пляже, вор бегал туда-сюда словно заведенный и матерился так, что уши вяли. Увидев «разведчиков», Малеванный заорал:

– Вы чё, суки, совсем оборзели?! Вас только за смертью посылать… доходяги хреновы. Паразиты! – Он перевел дух и требовательно спросил, облизывая пересохшие губы: – Воду нашли?

– Да… – хмуро буркнул Гараня, который едва держался на ногах.

– Где?

– Там… – Гараня неопределенным движением головы указал на джунгли. – Недалеко…

– А дрова зачем притащили? – Малеванный указал на бамбуковые «ведра». – У нас их и так достаточно.

– Это не дрова, – устало ответил Гараня. – Держи… – И всучил свои «ведра» вору; Крошу освободили от ноши Фиалка и Люсик.

Гараня не стал принимать участие в радостном оживлении, которое стало для «новых робинзонов» почти праздником, – все понимали, что с наличием пресной воды у них появился хороший шанс выжить. Он отошел в тень и упал на землю почти без сил.

За ним последовала и Кроша. Ее снова зазнобило, она передвигалась с трудом, как сомнамбула, ощупывая пространство впереди руками. Создавалось впечатление, что девушка неожиданно ослепла.

Но на нее никто не обращал внимания, а Гараня, который лежал на боку и видел, что с ней творится, не мог от усталости шевельнуть ни рукой, ни йогой. Ему было не до Кроши.

Он лишь вяло подумал: «Может, и впрямь надо было ей помочь… Оно, конечно, грех… да, видать, девка не жилец на этом свете…»

Тем временем Малеванный развел костер и водрузил на него котел, чтобы сварить рис. Главным кашеваром назначили Фиалку. Девушка так старалась, что не коре стала чумазой от дыма и пепла. Спустя полчаса каша была готова, и Малеванный, который твердо решил присвоить себе звание бугра, позвал всех к столу, как он торжественно выразился.

По его указанию Фиалка разделила сваренный рис на пять порций и разложила их на крупных листьях какого-то растения, похожего на лопух. Вместо поварешки она орудовала большой раковиной, найденной на пляже.

Гаране не хотелось даже думать о чем-либо, не то что передвигаться, но он все-таки встал и подбрел к «столу»; его накрыли в тени, на траве, предварительно убрав лианы и низкорослый кустарник.

Это постарался Люсик, который под руководством Малеванного пахал до седьмого пота, чтобы заслужить похвалу.

– А почему только пять паек? – спросил Гараня.

– По кочану! – огрызнулся вор.

– У нас что, уже покойник образовался? – не отставал Гараня.

– Может образоваться… если не захлопнешь пасть, – грубо ответил вор.

– Не гони волну, – миролюбиво сказал Гараня. – Лучше объясни по-человечески.

– Ты где-нибудь видишь нашего бомжа?

– Нет. Ну и что? Рис нам выдали на шестерых. Оставим его порцию, придет – съест.

– А вот ему болт! – согнул руку в локте Малеванный. – Нехрен увиливать от работы. Все пашут, а он прохлаждается.

– Ты не прав. Я думаю, он пошел, как и вчера, раздобыть что-нибудь съестное.

– Может, и так, – не сдавался вор, – но должен быть хоть какой-то порядок.

– То есть он обязан испросить твоего согласия…

– Да! – с вызовом ответил Малеванный.

– В начальники метишь? – разозлился Гараня.

– Кто-то же должен быть организатором, – немного поубавил пыл Малеванный, поняв, что Гараня начал заводиться. – Иначе всем кранты. Стадо оно и есть стадо. Я что, не прав?

– Прав, – угрюмо сказал Гараня. – Но только не в отношении меня. Мне начальники не нужны. Я ими сыт по горло. Понял?

– Пошел ты!.. – Малеванный виртуозно выругался. Его так и подмывало сцепиться с Тараней врукопашную – чтобы окончательно определиться, кто есть кто. Если бы не мачете…

Впрочем, не только мачете сдерживало вора от немедленной расправы со строптивцем. При всей своей худобе и невзрачности Гараня был жилист, быстр и неуступчив.

А Малеванный уже имел дело с подобными типами в зоне – поначалу, когда был юным и глупым. И вынес оттуда твердое убеждение, что внешность человека очень обманчива – после того, как такой же, как Гараня, шибздик выбил ему два зуба и сломал ребро.

Пока они препирались, появился и Самусь. Он буквально вывалился из зарослей на пляж с ошалелым видом и выпученными глазами.

– Хух! – сказал Самусь и без сил опустился на песок. – Такая вот петрушка…

– Ни фига себе! – радостно воскликнул вор, у которого сразу поднялось настроение, когда он рассмотрел, что принес бомж. – Ты что, кабана завалил?!

– Не-а, – ответил, тяжело дыша, Самусь. – Это не я…

– Мясо… – Фиалка сглотнула голодную слюну. – Много мяса. Вот здорово!

– А кто его укокошил? – продолжил расспросы Малеванный, который сразу насторожился.

– Этот… как его… леопард, – ответил Самусь и блаженно улыбнулся.

– Леопард?! – воскликнули все в один голос.

– Ну… – Самусь еле ворочал сухим языком; он только сейчас вспомнил о мучившей его жажде. – Попить бы чего-нибудь…

– Нет вопросов… – Малеванный лично принес Самусю «ведро» с остатками воды. – Ну ты даешь…

Самусь пил долго, мелкими глотками. Все терпеливо и с тревогой ждали его объяснений. Люсик, стоявший спиной к джунглям, медленными шажками передвинулся поближе к воде и Малеванному, который, казалось, не придал никакого значения словам Самуся.

– Ну, что ты там насчет леопарда базлал? – небрежным тоном спросил вор, внешне стараясь оставаться невозмутимым.

– Дак, это, леопард, значит, убил свинью… и дал мне ее ногу.

– Не понял… – изумился Малеванный. – Как это – дал ногу? Ты чё, поехал с испугу? – Он покрутил пальцем у своего виска. – Говори, да не заговаривайся.

– Я и говорю, что леопард разрешил мне отрезать ногу, – объяснил Самусь. – Он залез на дерево, пока я управлялся.

– Да-а, дела… – Малеванный сплюнул. – Нам только леопарда и не хватало…

– Думаю, что он здесь не один, – подал голос Гараня. – Опасные звери. Бывает, и на людей охотятся.

– Мамочки… – тихо пискнула испуганная Фиалка.

– Нужно держаться вместе, – сказал Гараня. – А на ночь костры разводить. Звери боятся огня.

– Леопард нас не тронет, – уверенно сказал Самусь.

– Почему ты так думаешь? – спросил Гараня.

– Ну… я знаю, – смущенно ответил бомж.

– Знает он… – язвительно покривился Малеванный. – Натуралист хренов… Сцапает зверюга ночью кого-нибудь за загривок – и пишите письма мелким почерком. – Он невольно вздрогнул. – Схавает за милую душу.

– Поживем – увидим, – философски сказал уставший от разговоров Гараня. – Пора завтракать.

Никто ему не возразил, и все дружно набросились на удивительно вкусный рис – как им показалось с голодухи. Самусю тоже выделили пайку, и бомж с видимым удовольствием начал клевать рисовую кашу (в которой не было ни капли жира) по зернышку, чтобы растянуть удовольствие.

После завтрака (его можно было назвать обедом – солнце уже подбиралось к зениту) начали строить шалаш. Гараню оставили в покое – он пытался накормить Крошу. Это у него получалось плохо – девушка глотала с трудом, словно нехотя.