Кроша тоже поела, но совсем немного. Она не принимала участия в общем разговоре и избегала встречаться взглядами с вором. Впрочем, это его не волновало. По окончании завтрака мысли Малеванного переключились на другое.

– Надо искать бомжа, – сказал он решительно.

– Где? – спросил Люсик. На его смазливой физиономии явственно проступило скептическое выражение.

– Где, где… в звезде! – окрысился вор. – Мне кажется, остров небольшой, за день запросто можно обшарить все его укромные уголки.

– За день не успеем, – ответил Люсик. – Это не по проспекту шагать, а по джунглям.

– Ну, за два… или за три дня. Все равно я хочу достать этого гнилого фраера. А заодно разведаем, что тут еще есть из жратвы, кроме кокосовых орехов и бананов.

– Опасно…

– Что, сдрейфил? – едко спросил Малеванный.

– А хотя бы, – огрызнулся Люсик. – Между прочим, здесь не зоопарк и звери не сидят в клетках, а гуляют на свободе.

– И то правда, – согласился вор. – Вот потому нам нужен бомж. Ты, что ли, будешь харч добывать? В этом деле он у нас дока. Факт. Этого старого вонючего козла никакой леопард хавать не будет.

– Я думаю, не стоит его искать, – рассудительно сказал Люсик.

– Это почему?

– Он сам вернется. Остаться в джунглях одному – это верная смерть. Я прав? И наш бомж это прекрасно понимает. Он ведь не дурак.

– Не знаю, не знаю… – Малеванный задумался.

Его душа в этот момент была наполнена противоречивыми чувствами. С одной стороны, ему хотелось немедленно наказать бомжа за ослушание, а с другой – вору до смерти не хотелось углубляться во враждебный, незнакомый лес, кишащий разным зверьем и ползучими гадами.

– Ладно, хрен с ним, – наконец принял решение Малеванный. – Была бы охота ноги бить… сегодня. – Он посмотрел в сторону Кроши. – Может, ты и прав. Подождем. Еды у нас вдоволь, на неделю точно хватит.

Люсик облегченно вздохнул. Одна мысль, что ему, чисто городскому человеку, придется бродить по джунглям, приводила его в трепет. Бррр!..

Люсик невольно содрогнулся и бросил благодарный взгляд на Малеванного. Нет, все-таки его новый дружок очень даже неглуп. Как ловко он обстряпал дельце с алкашом и проституткой…

– Нужно сварить супец на обед, – сказал вор. – Я уже соскучился по горячей пище. Мясо и рис у нас есть, а без картошки как-нибудь обойдемся.

– Отличная идея! – просиял Люсик. – Вот Только дров маловато… – Он бросил выразительный взгляд на Крошу, которая, сидя у кромки прибоя, строила замки из песка.

Вор понял прозрачный намек Люсика и сердито сказал:

– Не нужно ее трогать! Она еще не в форме. Сходишь сам за дровами. Это недалеко.

– Как скажете, Григорий Иванович…

«Зараза! Своими руками удавил бы! – мысленно бушевал Люсик, собирая сушняк. – Она, видите ли, не форме… Плевать мне на ее форму! Надо же – я должен прислуживать женщине. Бред!»

Он со злостью потянул на себя толстую сухую ветку, которая за что-то зацепилась. Но она не поддавалась. Вполголоса чертыхаясь, Люсик залез в густой подлесок, чтобы разобраться с непокорной веткой, нечаянно поднял взгляд вверх… и оцепенел.

Прямо на него не мигая смотрели большие желтые глаза леопарда!

Глава 23

Ночью Гараня и Фиалка спали как убитые. Усталость – и физическая и моральная – сразила их наповал. Даже твердая каменная постель, немного припорошенная пылью и древесной трухой, показалась изгнанникам мягким ложем.

И что удивительно – им совсем не было страшно, словно голыши, лежавшие у входа в пещеру, могли защитить их, как священный оберег, от вторжения непрошеных гостей.

– Неплохо бы перекусить, – мечтательно сказала Фиалка, когда они покончили с утренним туалетом.

При этом девушка покосилась на оставшиеся от ужина бананы и скорчила кислую гримасу.

– Здравая мысль, – бодро прокомментировал ее пожелание Галаня.

Несмотря на синяки и ушибы, которые все еще побаливали, он чувствовал себя достаточно бодро. Избавившись от присутствия вора, которое действовало на него угнетающе, он будто скинул с плеч тяжелый груз.

– Пойду поищу чего-нибудь, – сказал он, направляясь к скалам, где находилась каменная «лестница».

– Мы пойдем вместе! – решительно заявила Фиалка.

– Не боишься?

– С тобой – нет.

Гараня смущенно прокашлялся и полез наверх. Фиалка последовала за ним.

Еду изгнанники нашли быстро. Они наткнулись на целое скопище пальмовых крабов, которые будто поджидали их на обширной прогалине; похоже, у крабов намечалось какое-то событие.

Так как у изгнанников не было ни рюкзака, ни корзины, пришлось крабов нанизать на тонкую лиану. Спустя какое-то время, отягощенные связками шевелящейся и щелкающей клешнями добычи, Гараня и Фиалка отправились в обратный путь.

По дороге Гараня прихватил несколько нетолстых (диаметром около тридцати миллиметров) сухих стволов бамбука, поваленных, скорее всего, кабаньим стадом, проложившим среди бамбуковых зарослей тропу к водопою.

Фиалка спросила:

– А это еще зачем? Дрова ведь нам не понадобятся.

– Секрет, – ухмыльнувшись, ответил Гараня. – Есть одна идея… Что касается дров, то сушняк нам тоже нужен. Но мы наберем его поближе к нашему жилищу.

Сырое крабовое мясо не показалось Фиалке изысканным деликатесом, но она уплетала его за обе щеки. Как говорится, голод не тетка.

Перекусив, Гараня начал колдовать над бамбуковыми стволами.

– Эх, жаль, нет ножа… – бормотал он, пытаясь камнем расщепить конец бамбуковой палки.

Фиалка с интересом наблюдала за его манипуляциями. В конце концов она не выдержала и спросила:

– Что это, будет?

– Оружие, – ответил Гараня и всучил ей бамбуковую палку длиной не менее двух метров с заостренным концом. – Теперь мы имеем копья. Бамбук очень прочный, и расщепленный конец острый как нож. Попробуй, убедишься. Этим копьем можно остановить любого некрупного зверя. Если, конечно, не праздновать труса.

– Здорово… – Фиалка воинственно потрясла копьем. – Ну, держись, леопард!

– Чур тебя! – замахал на нее руками Гараня. – Никогда так не говори!

– Почему?

– Чтобы зверь не обиделся и не начал нам мстить. Ведь леопард – принц джунглей. Царственная персона.

– Он ведь не понимает человеческой речи.

– Еще как понимает, – с твердой убежденностью ответил Гараня. – Это люди – преимущественно городские жители – думают, что звери лишены ума и не разумеют человеческой речи.

– Но ведь здесь нас никто не слышит, – робко возразила Фиалка, безоговорочно приняв на веру слова Гарани.

– Напрасно ты так думаешь. Уши есть даже у этих камней. – Гараня широким жестом указал на скалы. – Я когда-то читал в каком-то научном журнале, что окружающие нас вещи имеют способность запоминать, записывать и даже передавать информацию.

– Все это фантастика, – возразила Фиалка.

– Ну не скажи. Просто наука еще не доросла до таких высот. А вот звери и птицы знают язык растений и камней. В этом я уверен.

– Ну, если ты уверен… Но… – Видно было, что Фиалка колеблется, пытаясь разобраться в своих сомнениях.

– Ладно, назовем способность животных считывать информацию с неживых предметов интуицией, – улыбнулся Гараня. – Это чтобы не засорять собственные мозги разными догадками, которые ты назвала фантастикой. Продолжим наш диспут в другое время. А пока займемся делом…

Гараня взял еще одну бамбуковую палку, расщепил ее на конце и вставил распорку, которую закрепил тонкой лианой. Затем он заострил концы, насколько это было возможно, каменным «инструментом» и сказал:

– Пойду на промысел.

– Куда? – всполошилась Фиалка.

– Недалеко… – Гараня разделся до трусов и вошел в воду. – Авось повезет. Будем ловить рыбу индейским способом.

– Как это?

– Увидишь…

Он забрел в бухту по грудь, а затем поплыл, держа направление на плоский, как стол, камень, выглядывающий из воды на полметра. Забравшись на эту возвышенность, Гараня застыл в позе статуи копьеносца; только острие его копья-остроги было нацелено не в небо для рекордного броска, а на тихую, удивительно прозрачную воду.

Рыбы было много. Она шныряла во всех направлениях, самых разных размеров, форм и расцветок. Гараня выбирал цель долго. Он точно знал, что рыба с яркой окраской нередко бывает несъедобной, а то и ядовитой. А таких особей здесь было большинство.

Наконец ему улыбнулась удача. Большая рыбина привычной темной окраски величаво подплыла к камню и, не обращая никакого внимания на окружающую ее мелюзгу, начала неторопливо исследовать подводную каменную россыпь, поросшую водорослями.

Гараня медленно опустил импровизированную острогу в воду, осторожно подвел ее поближе к рыбе и сильным, резким движением вогнал в темную широкую спину поближе к голове. Удивительно, но рыбина не оказала большого сопротивления. Она лишь вяло шевелила хвостом и разевала широкий беззубый рот.

Вытащив добычу на камень, Гараня издал воинственный клич:

– Я-ха-а! Ур-ра! Есть!

С берега ему вторила Фиалка, исполняющая какой-то дикарский танец. Она просто не верила своим глазам; Гараня в этот момент казался ей добрым волшебником.

Гаране удалось добыть еще две рыбины – но поменьше, чем первая. Нанизав их на кукан, он добрался до берега, где попал в объятия Фиалки. Она прыгнула ему на шею и звонко чмокнула в щеку.

– Я балдею! – вопила девушка. – Ты гений!

– Ну уж гений… – смущенно бормотал Гараня, взволнованный близостью упругого девичьего тела. – Подумаешь – рыбу поймал.

– Но теперь у нас полно еды! И мы точно не помрем с голоду.

– На этом острове умереть голодной смертью трудно, – ответил Гараня.

– Эх, сейчас нанизать бы ее на вертел – да в костер… – с тоскливым сожалением сказала Фиалка, взвешивая в руках рыбину, которую Гараня поймал первой. – Килограммов на семь потянет, это точно.

– Ты очень дорожишь своим ремешком? – спросил Гараня.

– Этим? – указала Фиалка на узкий кожаный ремень, поддерживающий юбку. – На фиг он мне нужен. Я нацепила его для красоты. Правда, я сейчас здорово похудела, и не исключено, что юбка с меня спадет, но это в наших тепличных условиях не суть важно. – Девушка бросила на Гараню лукавый взгляд.

Он смущенно потупился и сказал, прокашлявшись:

– Гм! Тогда давай его сюда. К сожалению, как теперь выяснилось, – он поддернул свои видавшие виды брюки, – я ремней не ношу.

Фиалка повиновалась без лишних слов. Гараня взял ремень и через несколько минут уже держал в руках некое подобие небольшого лука. Прежде чем закрепить второй конец ремня, он обвил его вокруг палочки из твердого дерева, один конец которой Гараня заострил, а другой закруглил.

– Что это? – удивленно спросила Фиалка.

– Древняя зажигалка, – с таинственным видом ответил Гараня. – Только я не очень уверен, что у меня получится с ее помощью добыть огонь.

Гараня поставил острый конец палочки на кусок сухого, как порох, трухлявого дерева, а закругленный конец поместил в ямку, выдолбленную в плотном корневище размером с добрый кулак. Выставив палочку перпендикулярно и придавив ладонью левой руки корневище, он начал размеренными движениями двигать лук вперед и назад – так, чтобы ременная тетива вращала деревянное сверло.

Широко открыв удивленные глаза, Фиалка безмолвно наблюдала за манипуляциями Гарани до тех пор, пока из-под острого конца палочки не пошел дым.

– Мамочки! – воскликнула пораженная до глубины души девушка. – Огонь!

– Это еще не огонь, – процедил сквозь зубы пыхтевший, как паровоз, Гараня. – Возьми вон там, – указал он кивком, – пучок сухой травы и держи ее наготове.

Дым повалил гуще. Трухлявое дерево начало тлеть.

– Давай! – скомандовал Гараня, убирая примитивное деревянное сверло.

Он не объяснил смысл команды, но Фиалка и без лишних слов поняла, что нужно делать. Она положила пучок сухой травы на тлеющую труху и начала дуть, смешно оттопырив пухлые губы.

Какое-то время казалось, что ничего не получится. Но вот загорелась сначала одна травинка, затем вторая, третья… Гараня добавил в разгорающийся костерок еще сухой травы и несколько тонких веточек.

– Горит… – не веря своим глазам, прошептала Фиалка. – Горит!

– А то, – радостно ответил Гараня. – Неси сушняк. – Он боялся отойти от разгорающегося костра даже на шаг…

Спустя полчаса над костром уже запекалась большая рыбина. Счастливые изгнанники принюхивались к аппетитным запахам и глотали слюнки. В этот момент им казалось, что самое худшее – уже позади.

Увы, они здорово ошибались…