— Скорее сестра, — уверенно ответила Лида. — О ней она всегда отзывалась с восторгом. Я никогда не слышала, чтобы Алена хоть что-нибудь сказала о сестре плохого. Если честно, то я даже думаю, что она ей немного завидовала.

— Завидовала? — переспросила я. — В чем именно?

— Ну в том, что та всегда хорошо училась, ее приглашали участвовать во всей школьной, а потом и училищной самодеятельности, она прекрасно пела, танцевала. Ну и парни ей попадались лучше, чем Алене.

— А Алене что, попадались плохие? — зацепилась за эту фразу я.

— Ну, как плохие… — пожала плечами Ступина. — Это с какой стороны посмотреть. К тому же она их сама выбирала. Никто же не виноват, что ее все время тянуло к каким-то там типам, ничего собой не представляющим. Один даже некоторое время преследовал ее, утверждая, что влюблен без памяти. Это как раз перед свадьбой было, такой ужасный тип, то ли рэпер, то ли рокер.

— Расскажите о нем поподробнее, — попросила я, предположив, что столь настойчивый парень вполне может оказаться причастным к смерти Алены.

— А что про него рассказывать? Я его видела пару раз — страшный, волосатый, лохматый. Весь в железках и на мотоцикле. Алену считал своей собственностью, даже пару раз бил, я видела у нее синяки. Хотя она и не признавалась, что это его рук дело.

— А когда Алена стала встречаться со Стасом, как повел себя этот парень? — снова спросила я.

— Взбесился, конечно, — со вздохом произнесла девушка. — Все грозился его убить. Рассекал на своем мотоцикле возле его дома, но делать ничего не делал, потому что вообще-то слабак. Мы с Аленой вместе однажды застукали его у дома Стаса, когда прогуливались, так они долго ругались. Она сказала, что видеть его не хочет, что он никчемный и ни на что не способный тип, отброс общества. Он тоже что-то орал, но я сильно не вникала, это были их разборки.

— Вспомни, он в тот день не угрожал ей или ему? — попросила я, предположив, что парень мог убить молодых из ревности.

— Угрожал, скорее всего, — не совсем уверенно ответила Ступина. — Но я не слушала. Не люблю слушать, когда ругаются.

Прямо в квартире девушки, решив сразу же заняться проверкой этого типа, я поинтересовалась у Лиды, где можно найти того волосатого оболтуса и как его зовут, а в ответ услышала:

— Зовут его Иваном, фамилия Фомин. Отирается чаще всего в баре «Железный конь», это их излюбленное место.

Поблагодарив девушку за беседу, я покинула ее квартиру, вернулась в машину и сразу же направилась на поиски бара. Пока Фомин был единственным подозреваемым в убийстве молодых, подходящим по всему, что мне стало о нем известно.

К тому моменту, как я отыскала бар «Железный конь», на улице стемнело и одновременно с закатом, только с противоположной стороны, на небе появилась полная луна. Я остановила машину на небольшой автостоянке, пока еще полупустой, и внимательно посмотрела на вывеску бара. Вывеска оказалась довольно впечатляющей, учитывая, что представляла она собой целый мотоцикл, укрепленный на покатой черепичной крыше и украшенный множеством всяких прибамбасов.

В один миг сразу стало понятно, какой контингент обычно собирается в этом заведении и чем он там занимается. Это были байкеры. Днем они ничем не отличались от обычных людей, учились, работали, занимались спортом и тому подобными вещами, а вот по вечерам выгоняли из гаражей своих навороченных «коней» и мчались сюда. Пили пиво, болтали, устраивали гонки и соревнования, в общем, отрывались по полной. Стало быть, Фомин также был байкер, раз чаще всего его можно встретить именно тут.

Я посмотрела на часы. До того момента, как байкеры начнут собираться у бара, оставалось, наверное, полчаса. Чтобы не тратить время зря, я покинула машину и пошла за сигаретами. Магазин оказался по соседству с баром. Едва я в него вошла, как старенький седоволосый продавец многозначительно покачал головой и произнес:

— Зря вы, девушка, свою машину на эту стоянку поставили. Сейчас понаедут эти охламоны, потом забрать не сумеете.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — ответила я, про себя же подумав, что старик совершенно прав и следовало бы отогнать мою «девяточку» в более безопасное место, от греха подальше.

Купив свои любимые сигареты, я торопливо вернулась к машине и успела как раз вовремя, так как вокруг нее первые подъехавшие байкеры начали уже устанавливать свои навороченные мотоциклы. Я села за руль, завела машину и отъехала от бара, сочтя гораздо более безопасным местом маленький дворик, расположенный через квартал от него.

Обезопасив таким образом свою машину, я снова вернулась к бару «Железный конь», у которого уже толпилась кучка лохматых мужиков, одетых в кожаные штаны, некоторое подобие американских курток с нашивками в виде орлов на всю спину, а также высокие сапоги со шпорами. Все они что-то весело обсуждали и очень громко смеялись, привлекая этим самым внимание прохожих.

Я попыталась на глаз определить, кто из них мог бы быть Фоминым. Но очень быстро поняла, что ничего у меня не выйдет, так как практически не имею понятия, как парень выглядит. Похоже, придется поинтересоваться о нем у его же собственных дружков. Немного подумав, я поняла, что если начну что-то спрашивать, то таким образом могу себя сразу же выдать, а потому пока решила не торопиться и просто понаблюдать за ребятами в надежде, что нужный мне парень сам как-то проявит себя, начав хвалиться или что-то рассказывать. Так, собственно, все и вышло, но не буду забегать вперед.

Чтобы не слишком «светиться», я снова пошла в тот же магазин к старичку и спросила, не найдется ли у него одежды, похожей на униформу байкеров. В ответ услышала:

— А почему только похожей? Я тебе прямо ее, родимую, вместе с мотоциклом дать могу. Сам когда-то увлекался.

— Ну, если не жалко, — улыбнулась я нежадному дедку.

Тот быстренько куда-то сбегал и выволок мне кожаные штаны, правда, чуть большего размера, чем мой, а также курточку и сапоги. Сапожки оказались в самую пору, как, впрочем, и курточка. Что же касается мотоцикла, то пока за ненадобностью я от него отказалась.

Быстро переодевшись во все предоставленное, я немного подправила свой макияж и, выслушав массу комплиментов в свой адрес от словоохотливого и явно падкого на слабый пол деда, покинула его магазин. Затем дошла до бара, преспокойно проникла внутрь, не привлекая к себе ничьего внимания, и заняла свободный столик. Ну а чтобы уж совсем не отличаться от других, заказала пиво и стала вертеть головой по сторонам.

Вокруг меня стоял густой тяжелый дым и мерзкий запах пивного перегара. Впрочем, к последнему я очень быстро привыкла и увлеклась изучением присутствующих и подслушиванием их разговоров. Сначала ничего интересного моими ушками не улавливалось. Парни обсуждали свои навороченные мотоциклы, которые они лично собрали чуть ли не из того, что нашли на свалке, иногда разговор перескакивал на какой-то недавно прошедший фестиваль байкеров и более ничего. Но вот наконец какой-то сорванец заговорил о какой-то девушке. Я напрягла слух и даже немного подалась вперед.

— Да, красивая была стервочка, очень красивая… — полупьяным голосом во все горло произнес сидящий за соседним столиком ко мне спиной тип. Так же, как и остальные, он был одет в кожаную куртку и штаны, носил длинные волосы.

— А почему была? — чуть менее пьяным голосом, без особого интереса, поинтересовался парень, сидевший рядом с ним.

— По-по-чему была? — еле ворочая языком, но все же продолжая лакать пиво, ответил парень. — А потому что т-теперь ее нет. Бум, и нет!

Он сделал несколько глотков из своей кружки и как-то болезненно засмеялся. Когда же сумел сдержать себя и снова стал серьезным, спросил у своего собеседника:

— Хочешь, расскажу, как ее… того…

— Валяй, — равнодушно откликнулся тот.

Расслышав следующие несколько слов, я поняла, что нашла того, кто мне нужен. Это и был Фомин. Кроме него, вряд ли здесь кто-то еще знал о том, что Алену разорвало на куски на собственной свадьбе. Причем парень об этом не только знал, но как бы даже и немного радовался, что казалось мне довольно странным, а потому я продолжила свое подслушивание.

— Что-то я тебя не пойму. Тебе что, ее и не жаль совсем? — выслушав рассказ Фомина, спросил его приятель. — Девица-то вроде бы как погибла…

— Верно говоришь, — подтвердил свои слова Иван, а потом сразу добавил: — Только это ей по заслугам.

— Как это? — не успокаивался теперь уже заинтересовавшийся собеседник Фомина.

— А так. Бросила она меня, — как на духу, обидчивым голосом выпалил мой подозреваемый.

— И что с того? — не понял его парень. — Мало ли кого бросают, так что ж теперь, смерти всем сразу желать?

— Ты не понимаешь, — замотал своей рыжей, лохматой и какой-то сальной головой Иван. — Я ведь ее любил… Все ради нее делал, все! А она взяла и вышла за другого. Зачем тогда, спрашивается, со мной встречаться надо было, за нос меня водить? Просто поиграть хотела? Так ей теперь и надо! — подвел итог парень. — Правосудие, оно всегда торжествует, вот и ей наказание за то, что людей обманывала.

— Жестокий ты, Ванька, — досадно вздохнул курчавый и, сделав глоток пива, демонстративно отвернулся в сторону.

— Так ты это что, на ее, что ли, стороне, значит? — принялся возмущаться перебравший субъект. — Тебе, значит, ее жалко? А меня нет? У меня, может, сегодня тоже горе. Ее ведь хоронят, вот я и пью. И буду пить! А ты — еще друг называется! — даже поддержать меня в этом не хочешь. Нет, ты за кого?

Фомин вскочил со своего стула и принялся орать на весь бар.

Но, как и везде, быстренько нашлись люди, которые аккуратно подхватили его под белы рученьки и вывели прочь, подышать воздухом и немного проветриться. Как ни странно, друг Фомина тоже пошел за ним, явно побоявшись оставить Ивана одного — кабы куда не влип или чего не натворил. В конце концов к тому моменту, когда и я смогла покинуть насквозь прокуренное заведение, дружки уже сидели в обнимку прямо на бордюре, рядом со своими мотоциклами, и о чем-то тихо беседовали.

Когда мне удалось увидеть пьяного болтуна в лицо, я невольно в нем разочаровалась — сзади он смотрелся куда интереснее. А спереди оказалось, что Фомин жутко конопат, с густыми бровями и светлыми глазами. Губы у парня были длинными, тонкими и какими-то кривыми, отчего рот походил на неровную полоску. А уж про подбородок и вовсе говорить не приходилось: он у него просто сливался с шеей, как у старого, обрюзгшего уже деда. Обычно у молодых весьма редко увидишь, чтобы подбородок мало выступал на лице, но, как видно, и такое все же встречается.

Я отошла в сторону и, спрятавшись за круглым афишным столбом, стала размышлять, как быть дальше. Наблюдать за Фоминым больше не было никакого смысла, так как все, что мог, он уже выболтал, а завтра проспится и пойдет себе спокойненько на работу. Ну а так как мне-то все же нужно вытянуть из него всю правду, то проще всего, наверное, будет его где-нибудь отловить, пока он в невменяемом состоянии, и поговорить по душам, как я умею. Впечатления крутого парня этот байкер не производит, так что бояться мне в данном случае совершенно нечего.

Определившись с дальнейшими действиями, я стала ждать, когда ребятки расстанутся и каждый отправится в свою хибару, но не тут-то было. Расходиться в такую рань — было начало одиннадцатого вечера, — похоже, никто из них не собирался. Но и без дела сидеть мальцам, видно, тоже не хотелось, а потому они решили пока поиграть. А сие означает — погонять на своих «железных конях» наперегонки прямо по этой улице. Благо людей на ней уже почти не осталось.

Вскоре гонки и в самом деле начались. Точнее, некое их подобие, так как оба дружка больше виляли да цеплялись ногами за тротуарные оградки, нежели могли спокойно их объехать. Впрочем, кажется, такая своеобразная езда им даже нравилась, так как оба они гоготали во все горло, как ошалелые, и что-то кричали на своем жаргоне. Я не стала наслаждаться столь живописным зрелищем, а пошла в соседний магазин, чтобы вернуть старику его одежду, переоблачиться в свою и приготовиться к дальнейшей работе. Так и время быстрее пролетит, и может, как раз эти чертовы байкеры немного подустанут и решат поехать домой, а я как раз буду готова.

Неторопливо переодевшись в маленьком магазинчике, я мило побеседовала с дедулечкой, удовлетворив его старческое любопытство каким-то прямо на ходу выдуманным рассказом о пылающем любовью девичьем сердце, а потом вышла на улицу. И тут меня что-то дернуло, и я едва не упала прямо на асфальт, не сразу поняв, что произошло, тем более что после освещенного магазина на улице казалось темно, хоть глаз выколи. И только спустя пару минут я сообразила, что у меня украли сумочку. Причем не кто бы то ни было, а Фомин. Именно он, проезжая мимо меня на мотоцикле и явно устав от обычного катания, решил развлечься, а потому, оказавшись напротив меня, резко выхватил у меня сумочку и помчался прочь с радостным криком. Я буквально взъярилась от такой наглости. И, ни минуты не размышляя, со всех ног бросилась догонять этого оболтуса, веля ему сейчас же отдать мне мои вещи.

Парня же мое поведение только позабавило, и он, немного сбавив скорость, стал просто-таки издеваться надо мной, виляя по дороге на метр впереди меня. Поняв, что так мне его не догнать, я резко развернулась и рванула в подворотню, как раз туда, где была оставлена моя машина. За несколько минут домчавшись до нее, я торопливо завела свою «девяточку» и, надавив на газ, вынырнула на то же место, с которого только что исчезла. Никак не ожидавшие увидеть меня снова парни, а байкеры уже успели сгруппироваться и теперь совали нос в содержимое моей сумочки, в первые мгновения остолбенели и не знали, что делать. И лишь когда до них дошло, что я еду прямо на них, схватились за руль своих мотоциклов и рванули с места, причем в разные стороны.

Какие же они были наивные! Естественно, я погналась за тем, кто мне был важнее, — за тем, кто и стащил у меня мою сумочку, то есть за Фоминым, а уж друг его мне был, прямо сказать, по барабану. Выжимая из машины все, что только было возможно, я ни на метр не отставала от Ивана, все время держа его в поле своего зрения и поставив перед собой цель во что бы то ни стало поймать рыжего охламона и где-нибудь зажать. Конечно, мотоцикл и машина — две совершенно разные вещи, мотоциклом манипулировать куда легче, да и проехать можно там, где моей «девяточке» ни за что не проскочить, но все же меня спасало то, что я отлично знала город и все проулки с переулками.

Так что ускользнуть от меня парню все никак не удавалось.

Через полчаса гонок и, похоже, уже порядком протрезвев и поняв, что я от него так просто все равно не отстану, Фомин решил выбросить мою чертову сумку и вернуться обратно к бару. А там уж наврать приятелям с три короба, как ловко он меня обошел. Только он понятия не имел, что мне не столько была нужна сама моя сумка, хотя я ею очень дорожила, сколько беседа лично с ним. А потому сумку, брошенную мне бывшим ухажером Алены Скрябиной прямо на капот, я, конечно, достала, причем даже не вылезая из машины, хоть и рискуя сломать себе шею, но преследовать парня все же не перестала. У того сдали нервы, и он, обернувшись назад, громко закричал:

— Что тебе надо, ментура поганая? Я же отдал твою сумку!

«Ага, значит, удостоверение-то мое пареньки уже увидели, — усмехнулась про себя я, только теперь поняв, почему мое преследование парня не особо радовало, он не смеялся, не прикалывался, а действительно старался удрать. — Вот так-то вот, нечего было на рожон лезть».

Ничего не ответив своему подозреваемому, я чуть усилила давление ноги на педаль газа и тихонечко стукнула бампером машины по заду мотоцикла Фомина. Тот перепугался до смерти и тут же принялся вилять по дороге, как заяц по полю. Я же, в свою очередь, почему-то начала про себя прикалываться.

«Ну что, голуба, не нравится? А ты думаешь, тем, у кого ты сумки тягаешь, твои забавы нравятся? Ух ты, как мы завиляли, прямо как уж хвостом. Зря стараешься, от меня все равно не уйдешь! Это я тебе говорю, частный детектив Таня Иванова. Лучше сдавайся сам, меньше проблем будет. Да и бензин сэкономишь, а то прокатал небось уже полбака».

Не успела я подумать про бензин, как заметила, что мотоцикл Фомина вдруг резко заглох. Парень упорно делал попытки завести его на ходу, но у него ничего не получалось. Я победно усмехнулась и надавила на тормоза.

Глава 6

— Ну что, голубчик, покатались, и хватит? — облокотившись на дверцу своей машины, с легкой усмешкой спросила я у Фомина.

Тот все еще делал безуспешные попытки завести свой мотоцикл, но у него не выходило. Бросить же столь дорогую вещь и бежать парень просто не смел, видно, боясь, что второго такого агрегата у него уже никогда не будет.

— Можешь не стараться, у тебя бензин кончился, — направляясь к парню, произнесла я и, видя, что он разрывается между двумя решениями: бежать или остаться, сразу же добавила: — Не нервничай, я с тобой поговорить хочу. За сумку я не обижаюсь, у меня другое дело есть.

— Врешь, — не поверил мне Фомин, продолжая пятиться назад. — Знаю я вас, ментов, вы все такие.

— Такие не такие… Будешь вести себя плохо, придется стать такой, то есть воспользоваться оружием и наручниками, — более понятно пояснила я. — Давай лучше сядем и поболтаем немного. Вот тут и лавочка есть.

Я кивнула в сторону маленькой детской лавочки, очень глубоко врытой в песок и огороженной по сторонам невысоким бордюрчиком. Скажете, что это же не лавочка, а песочница? Ну и пусть, какая разница — посидеть-то на ней можно. А я вообще натура не привередливая, если кто еще не понял.

Вроде бы мне поверив, Фомин осторожно направился к лавочке, таща за собой туда и свой мотоцикл и стараясь держаться от меня на приличном расстоянии. Ох, и наивный же он парень… Неужто думает, что если мне потребуется его скрутить, то меня что-то остановит? Если бы мне это было нужно, он бы давно лежал скрученным и свернутым и не рыпался бы. Ну да ладно, пусть себе боится. Как любит говорить мой друг Киря: «Боится, значит, уважает». Буду считать, что Фомин меня уже уважает.

Преспокойно сев на лавочку, я повернулась к своему стоящему собеседнику и спросила:

— Скажи, а почему ты не попытался со мной подраться, когда у тебя кончился бензин? Как-никак, я женщина, а ты мужчина.

— Нет уж, спасибо, мне свои кости дороже, — усмехнулся в ответ паренек. — Видел я уже однажды женщин из милиции. Так нокаутируют, мало не покажется. А раз вы не побоялись без оружия выйти, значит, тоже не из слабых.

— Тут ты прав, — согласилась я, расценив слова парня как комплимент, и сразу же продолжила: — Короче, дело у меня к тебе такое: я хочу знать, где ты был и что делал последние два дня?

— Не понял, зачем это? — поставив мотоцикл на подножку и присев на него, поинтересовался парень. — Меня что, в чем-то обвиняют?

Я не стала пока браться утверждать, что да, тем более что уже первый раз на подозрениях обожглась и теперь предпочитала сначала все проверить, а уж потом делать выводы, а потому сказала:

— Пока нет, но такое возможно.

— Опять не понимаю, — закачал головой Фомин, — объясните все толком. Кто, чего, за что?

— Не стану спрашивать, в курсе ли ты, что погибла твоя бывшая девушка, Алена Скрябина. Знаю, ты уже об этом наслышан.

— Ну да, — как-то моментально нахмурился парень. — А я-то тут при чем? Она же на своей свадьбе погибла, а не на моей.

— Да, но у тебя была причина сделать ей такой свадебный подарок, согласись? — подловила я парня на слове.

— С чего вы взяли? — сделал вид, что не понял, тот.

— Ну хотя бы с того, что слышала сегодня многое в баре «Железный конь». Не ты ли там громко кричал, что правосудие восторжествовало, что так ей и надо, раз она бросила тебя и решила выйти за другого? Было это?

— Ну, было, — неловко замявшись, признался Фомин. — Только я тогда сильно выпимши был, вот и нес всякую чушь, а вы и поверили. Стойте, а вы что, значит, тоже там были?

Я молча кивнула и тут же добавила:

— И там, и на свадьбе. Могла бы рассказать тебе много интересного, но не стану портить такую прелестную ночь. Итак, вернемся к нашим баранам, то есть к тому, что мы только что выяснили. А мы выяснили следующее: причина желать смерти своей бывшей девушке у тебя точно была. Чем ты можешь доказать, что ничего не делал для того, чтобы она умерла? Если это действительно так? — сразу поставила вопрос ребром я.

— Чем? — Фомин нахмурил лоб. — Даже не знаю. Я, честно говоря, даже не знал, где свадьба проходить будет.

— Это не оправдание, как алиби не прокатит, — спокойно ответила ему я. — Какие-то еще аргументы приводи, или же едем в отдел и все делаем как положено, с протоколами, бумажками, допросами. Хотя все это может быть и совершенно ни к чему. У тебя все еще есть право выбора.

— Нет, но я серьезно Аленку не трогал, — привел очень важный, на его взгляд, аргумент Фомин. — Ну, зол я на нее, это правда, так и любой бы злился, но чтоб убивать, да еще так… Я бы не смог.

— Доказательства, алиби? Есть у тебя? — как попугай, продолжала повторять я.

— Стойте, так ведь меня даже в городе не было в день ее свадьбы. Я вчера только к вечеру вернулся, мы с ребятами ездили на слет байкеров в Самару. Это кто угодно подтвердить может.

— Уверен? — на всякий случай спросила я, понимая, что доступа в дом к жениху и его телефону Фомин точно не имел, а значит, если сейчас окажется, что его еще и не было в городе, можно смело вычеркивать этого типа из списка подозреваемых.

— Абсолютно, — уверенно ответил мне тот и даже как бы просиял, а на лбу выступили маленькие капельки пота. — Какой же я дурак, что сразу об этом не вспомнил. У меня все дни как-то перемешались, как-то…

— Поняла, поняла, — вставая, ответила я. Потом указала на груду металла, которую Фомин называл мотоциклом, и добавила: — У меня в багажнике есть немного бензина. Плесни, что ли, в бак своего коня, и поедем назад к твоим дружкам.

Парень что-то там забормотал, но я не слишком прислушивалась к его словам, направившись к машине. Вынув ключи из замка зажигания, я открыла багажник и достала небольшую бутылочку — бензин в ней остался после того, как ремонтировавшие мою «девяточку» мужики протерли руки. Я отдала бензин Фомину, и он начал колдовать возле своего монстра.

С минуту мы молчали, а потом, сама не знаю почему, я спросила у Фомина, что хорошего в таком образе жизни, как байкерство. И он с упоением принялся мне объяснять:

— Это не совсем образ жизни. Точнее, образ, но только ночной жизни. Или хобби. Да, скорее даже так. Днем и я, и все те ребята, которых вы видели в баре, мы все учимся или работаем, у многих есть жены, даже дети. А чтобы отдохнуть, расслабиться или подзарядиться адреналином, мы по вечерам собираемся тут, болтаем, катаемся по ночному городу. А ночью он невероятно красив. Так красив, как никогда больше. Я люблю ночной город.

— А кем ты работаешь? — перебила я восторженный рассказ парня.

— Я? — не сразу сообразил, о чем его спросили, Фомин. — Я работаю инженером на кирпичном заводе. Тяжело, но платят хорошо. Так вот, я говорил про машины и город. Когда едешь на рычащем мотоцикле по ночному городу, кажется, что его движок сливается воедино с твоим сердцем, оба начинают биться, пульсировать в унисон и…

«О боже, — подумала я про себя, перестав его слушать, и тяжело вздохнула. — Ну прямо стихи и романсы, современные сказки… Такое как раз на ночь».

На мое счастье, болтать парню пришлось недолго — мотоцикл его завелся, и минутой позже мы уже неслись в обратном направлении, все к тому же байкерскому бару «Железный конь».

У бара все было по-прежнему, разве что мотоциклов стало меньше, так как часть парней уже уехала кататься, а новые еще не подъехали. Мы, можно сказать, успели вовремя.

Я дала Фомину время поставить «коня» на общую стоянку, а затем мы с ним вместе пошли в его обожаемое заведение. Как ни странно, но на этот раз мое появление в баре вызвало там такой всплеск эмоций, что я опешила и не сразу смогла разобрать, кто и что кричит. Оказалось, ребята просто решили, что Фомин привел к ним меня, то бишь свою новую девушку, чтобы познакомить и ввести в общество избранных. Ну вот меня и оценили на все сто пять баллов.