Ленку прервал телефонный звонок. Я взяла трубку. Мужской голос проговорил:

— Добрый вечер. Это вы, Таня?

— Антон Сергеевич? — я не верила своим ушам.

— Да, это я. Я подумал и решил, что нам все-таки стоит встретиться и поговорить. Сегодня у вас есть время? Я мог бы заехать за вами.

— Да, хорошо. Можете приехать через час. Я жду вас.

Ленка вся превратилась в слух.

— Какой это Антон Сергеевич? Это Аллин муж? Ты с ним встречаешься? Это по Светиному делу?

— Ленок, не задавай сразу столько вопросов, все равно я не буду отвечать!

— Ты не можешь так поступать со мной! Я умру от любопытства! Я не усну ночью!

— Лена, я расскажу тебе все потом, когда все узнаю, а пока не могу. Ты же сама понимаешь, таковы правила.

Елена предприняла еще несколько отчаянных попыток выпытать у меня хоть что-нибудь, но я стойко держалась. Ничего не добившись, подруга ушла, а я стала готовиться к приезду Королева.

Для деловой встречи с потенциальным подозреваемым я выбрала тоненький свитерок ажурного плетения и обтягивающие сатиновые брюки. Завершением туалета и его последним штрихом явился аромат моих любимых французских духов. Я чувствовала себя так, будто собираюсь на любовное свидание: слегка напряженное и чуть возбужденное состояние, которое придает глазам блеск, а губы заставляет улыбаться. Вот и звонок Королева: он ждет меня в машине у подъезда.

Антон Сергеевич предложил поехать в кафе и там обсудить то, что меня интересовало в связи со смертью Светы. Я согласилась. Сегодня Королев был вежливым и предупредительным. Я заметила, что он оценил то, как я замечательно выгляжу.

В кафе мы сели за столик, стоящий у окна в конце зала. Там и правда было очень спокойно и все располагало к доверительной беседе. Тем не менее ни он, ни я не знали, как начать разговор. Мы обменивались ничего не значащими светскими фразами, пока я не решила взять быка за рога.

— Антон Сергеевич, почему вы передумали и решили поговорить со мной?

Он усмехнулся:

— Вы запугали меня до смерти. Вы собрали факты, уличающие меня в совершении преступления. Разве не так вы мне сказали?

— И вы решили, что явка с повинной облегчит вашу участь?

Он молча смотрел мне в глаза, как будто подбирая слова. Королев не выглядел ни смущенным, ни растерянным. В его взгляде угадывалась затаенная грусть.

— Вы, наверное, уже знаете, что в молодости я был влюблен в Свету?

— Да, мне сказали…

— И потом я всегда старался помочь ей, чем мог.

— В какой-то степени это является для вас алиби.

— Вы циник, Таня.

— Нет, просто у меня хорошо развито логическое мышление.

Нам принесли хорошее вино и легкий ужин. Несмотря на мрачный повод, послуживший причиной нашей встречи, я чувствовала себя прекрасно. Может, я вправду циник? Я с удовольствием пригубила вино. Антон Сергеевич улыбнулся. Я спросила его:

— Чему вы улыбаетесь?

— Таня, а вы верите, что чистосердечное признание облегчает совесть?

— По крайней мере, таково всеобщее убеждение.

— Тогда и вам следует признаться.

— Мне? В чем же?

— В том, что вы нарочно подставили мне бок своей машины, — спокойно заявил Королев.

Ну и ну! Мне представился прекрасный случай потренировать выдержку и хладнокровие. Я постаралась держаться так, чтобы у меня на лице «ни один мускул не дрогнул», и снова поднесла к губам бокал с вином, лихорадочно обдумывая, как себя вести дальше.

— Ну-ну, Танюша, признавайтесь!

— Неужели ремонт моей машины обошелся вам настолько дорого, что вы пригласили меня сюда для предъявления встречного иска?

— Вы уходите от прямого ответа.

Разумеется, я ухожу от ответа. А что я должна ответить? Откуда он знает, что столкновение не было случайным? Просто потому, что не верит в случайность моего появления в том месте или видел меня раньше, когда я ехала за ним и Петряевым? Почему тогда сразу не сказал об этом? Все эти мысли вихрем кружились у меня в голове, пока я медленно-медленно пила вино. Бокал был уже почти пуст, а я еще не придумала ничего более или менее убедительного. Кто кого сегодня собирался выводить на чистую воду, Королев меня или я его?

— Антон Сергеевич, — томным голосом произнесла я. — Вы врезались в мою машину?

— Да.

— Это случилось, когда вы выезжали из подворотни?

— Да.

— Вы видели мою машину, когда находились во дворе?

— Нет.

По всей видимости, он получал удовольствие от спектакля, который я разыгрывала.

— Так и я тоже не могла видеть вашей машины, я просто ехала мимо, когда вы грубо нарушили правила дорожного движения, не уступили мне дорогу и совершили ДТП.

Королев откинулся на спинку стула и рассматривал меня просто уже с каким-то научным интересом.

— Да-а, Таня, — наконец протянул он, — вам не откажешь в умении сваливать с больной головы на здоровую.

Я сделала обиженное лицо, пытаясь изобразить полное непонимание того, в чем же он меня обвиняет.

— Ладно, — Антон Сергеевич снова наполнил вином мой бокал, — я вам помогу. Вы ведь знакомы с моей женой, Аллой. Она милая женщина, мы не первый год живем вместе, и я вам уже говорил, что у нее неважное здоровье. Как у всех людей, у нее есть свои слабости, — Королев замялся, — другими словами, Алла очень ревнива. Я много работаю, часто поздно прихожу домой, а она забивает свою голову бог знает чем.

Мне вдруг стало ясно, что, несмотря на то что он старается изобразить понимание, говоря о «невинных шалостях» своей жены, она его здорово достала. Отпив вина, Королев продолжал:

— Алла периодически нанимает всяких типов, чтобы следить за мной. Рано или поздно я обнаруживаю слежку, тем более, как вы понимаете, у меня есть служба охраны. Так вот, когда я решил избавиться от ее последнего наемника, я заметил, что и вы повисли у него на «хвосте», уж простите за полицейский жаргон.

Я решила изменить тактику:

— Почему же вы сразу мне об этом не сказали?

— Я оценил вашу изобретательность.

— Как же объяснить то, что вы до сегодняшнего дня не хотели со мной разговаривать?

— Мне не нравился выбор тем, который вы мне предлагали для обсуждения.

— А теперь?

— Я решил предложить другие темы.

Вот это да! Поворот был несколько неожиданным, хотя, учитывая мою сногсшибательную красоту и личное обаяние…

Однако наш легкий флирт не смог заслонить от моего сознания цепочку фактов, заставившую меня искать более тесного знакомства с Антоном Сергеевичем. А именно эти факты говорили о том, что он скрывал свои отношения с погибшей, пока я его не разоблачила, и с ним она ушла, а потом больше никто не видел ее живой. Кто знает, может, затеяв ухаживание, он пытается усыпить мою бдительность.

— Что-то не пойму, какие же темы вы имеете в виду?

— Мне было бы интересно узнать, почему такая красивая женщина, как вы, избрала не очень легкое поприще частного детектива?

— Все очень просто. Я окончила юридический вуз. Не поваром же мне после этого работать.

— Почему обязательно поваром? Вам пошло бы даже официанткой.

— Антон Сергеевич, раз уж мы с вами так сегодня откровенничаем, расскажите и вы мне, зачем пролили Свете вино на платье. Ведь вы сделали это нарочно? Вам понадобился предлог, чтобы пойти ее провожать?

Королев нахмурился.

— Мне тяжело вспоминать тот вечер. Света была дорогим для меня человеком, не в том смысле, как вы можете подумать. Да, когда-то я был влюблен, одно время очень хотел на ней жениться, но потом все это перегорело, прошло. Тем не менее жизнь не развела нас навсегда, как это часто случается. Наши пути продолжали пересекаться. И когда мог, я помогал Свете.

— И брали с нее за это расписки…

Взгляд Королева стал жестким. И одновременно пугающим и отталкивающим. Таким взглядом чиновники смотрят на просителей.

— Ваша осведомленность делает вам честь. Вы хорошо работаете, Таня. Света занималась бизнесом, а в бизнесе свои законы, которые нужно соблюдать независимо от того, с кем имеешь дело.

— Даже с любимой женщиной?

— Даже с женщиной, которую раньше любил. Света не хотела принимать от меня подарки, которые могли бы быть расценены как ставящие ее в зависимость. Я ей помог деньгами, она написала расписку, обещая выплатить долг, вот и все.

— Но как раз такая расписка и ставит ее в зависимость от вас!

— Но как раз поэтому мне нет смысла убивать того, кто должен мне деньги!

Ситуация действительно казалась запутанной. Ее можно было толковать двояко. Но у меня и помимо этого имелась куча невыясненных вопросов:

— Почему вы скрывали от Аллы свое знакомство со Светой, но все-таки приглашали ее в гости?

— Да что вы, Таня! Догадайтесь сами, почему я скрывал от Аллы наше знакомство. Если бы до нее дошло, что я знаю Свету, мне пришлось бы опять оправдываться и доказывать, что между нами ничего нет.

Королева даже передернуло, когда он представил себе перспективу новых возможных объяснений с женой.

— Зачем же Света поехала с вами на турбазу?

— Таковы женщины, — Антон Сергеевич вздохнул, — лично я был этим недоволен. Мне не нравился этот «театр». Моя жена дружит с Ритой, а Светлана сблизилась с ней и явилась к нам как ее подруга. Я и представления не имел, что она поедет с нами. Они меня просто поставили перед фактом.

Оркестр в кафе играл нежную неторопливую мелодию. Я все больше попадала под обаяние Королева. Это был по-настоящему умный человек. Что же произошло между ним и Светой в тот роковой вечер? Может, будучи выведен из себя довольно глупым и авантюрным появлением Светланы в качестве гостьи своей жены, он пытался упрекать ее и спровоцировал ссору?

— Что вы скажете, Таня, если я приглашу вас на танец?

— Я скажу: «Почему бы нет?» — ответила я и тут же вернулась к заданному вопросу: — Так все же, для чего вы пролили Свете вино на платье?

— Ну, хорошо, хорошо, пролил! Я хотел поговорить с ней наедине. Я сказал ей, что это просто какая-то детская выходка, глупое озорство — вот так приезжать.

— Вы поссорились?

— Да нет, она согласилась со мной, попросила прощения. Сказала, что это был необдуманный поступок с ее стороны.

Королев замолчал и задумался.

— Собственно, вот и все. Я раньше уже все вам рассказал. Мы только дошли до домика и у дверей расстались. Я вернулся в ресторан, а Света осталась в домике.

— Но получается, что она вышла оттуда после прощания с вами?

— Выходит, что так, но у меня нет этому объяснений.

— Еще один вопрос, Антон Сергеевич. А вы знали, что сапфир, который Света носила на пальце, был настоящим, а не искусственным, как она всем говорила?

— Об этом я знал.

— Как же вы объясните его пропажу?

— Я не могу объяснить его пропажу. Черт возьми! Я не понимаю, зачем она пошла на берег, не понимаю, кому могло понадобиться ее убивать! Если из-за кольца, как вы говорите, то почему не взять заодно другие золотые вещи?

— Скажите, а вот эта история с кредитом — вы ведь помогали Светлане расплатиться с долгами, — не могла ли опасность исходить с той стороны?

Королев немного помолчал.

— Нет, не думаю. Ничего страшного ведь, собственно, в той истории не было. Это было, конечно, авантюрным предприятием — брать кредит, большой кредит, без серьезного обеспечения. Света рискнула всем и все потеряла. Мне пришлось ей помочь: у меня есть хорошие знакомые в финансовых кругах. Свете пошли навстречу, немного затормозили рост процентов, пока она продавала имущество своей фирмы. Она погасила долги. Ей не хватило немного, я ей одолжил, вы ведь знаете об этом. В итоге если она и оставалась кому-то должна, то только мне, а я ее не убивал, хотя вы мне и не верите.

Поняв, что больше ничего добиться мне не удастся, я прекратила расспросы. Аргументы Королева никого не смогли бы убедить. Как раз именно он, а не обычный грабитель, мог бы взять себе только кольцо с сапфиром, не польстившись на банальный ширпотреб, даже и из золота. А кольцо могло служить некоторым возмещением Светиного долга, тем более что возвращать его ей было нечем.

Мы еще немного посидели и отправились домой. Антон Сергеевич доставил меня в мою квартиру и уехал. Было уже довольно поздно. «Интересно, — подумала я, — что он скажет своей ревнивой жене? Что задержался на совещании? Не так уж мало у нее поводов для ревности, в конце-то концов».

Ночью мне приснился сон: я неслась на быстроходном катере по автомобильному мосту через Волгу, как на машине, а Светина тетка стояла на обочине и махала мне рукой. Подивившись выдумкам своего подсознания, я подумала, что рациональным зерном сновидения, наверное, является необходимость снова повидаться с Алиной Петровной. Мне следовало получше расспросить ее о Славике — Светиной страстной любви.