В крошечной комнатке для допросов было душно. Лампа дневного света моргала через каждые две минуты – не слишком часто, чтобы зарябило в глазах, но с раздражающей регулярностью. Наверняка в реле установлен переключатель. Не иначе как советовались с психологом: так ваши клиенты будут чувствовать себя неуверенно и расколются быстрее. Но, глядя в лицо полицейского инспектора, Наткет думал, что для ускорения процесса эта особа предпочла бы тиски для пальцев. Ему крупно повезло, что пытки запрещены законом.

Темного зеркала, из-за которого, если верить Голливуду, должны за ним наблюдать, не обнаружилось. Зато в углу пряталась маленькая камера – Наткет мог бы показать ей язык – трюк, который он иногда проделывал в супермаркетах, – но обстановка не располагала к глупым выходкам.

Он размял запястья. Наручники сняли, но все еще казалось, что в кожу впивается липкая сталь. После того как взяли отпечатки, пальцы почернели от дактилоскопического порошка. Вымыть руки не дали; грязь раздражала не меньше перемигиваний лампы. Наткет потер пальцами друг о друга, пока на подушечках не появились темные катышки. Он незаметно стряхнул их на пол.

Последняя пара часов сильно смахивала на дешевый розыгрыш из телешоу. Только сейчас он понял, что его не сфотографировали с номерной табличкой. Наткет бы не удивился, если бы дверь распахнулась и… «Улыбнитесь! Вас снимает скрытая камера!» Скрытая, как же…

Вот только смерть Корнелия совсем не вписывалась в формат глупой шутки. Реальная, как упавший на голову камень. Сказать, что Наткет был растерян и подавлен, – лишь вежливо намекнуть на его состояние. В голову настойчиво лезли обрывки воспоминаний, смешиваясь, точно напитки в коктейле, и смазываясь пустым «если бы». Если бы он приехал раньше, если бы в прошлом году не поскупился на чучело гагары, если бы…

Незавершенность и недосказанность, вот что хуже всего. Тоска горчила, как подступившая к горлу желчь, Наткет почти чувствовал ее вкус на языке. Вкус возможностей, которым не суждено стать реальностью. Какой бы он не представлял будущую жизнь, теперь на этих мечтах можно ставить крест. Вероятностное «завтра» растворилось в последнем взгляде Корнелия Базвиля. Наткет прекрасно помнил это чувство, точно такое, как восемь лет назад, когда он узнал, что отец пропал без вести.

Полицейский инспектор – высокая дама с тоскливой физиономией разведенки за сорок – вдумчиво заполняла громадный бланк. Говорят, женщинам идет форма, но это был не тот случай. Одежда висела на ней мешком, хотя инспекторша и носила ее с вызовом, словно одним видом хотела доказать, что ей плевать на чужое мнение. Ее напарник, похожий на воробья длинноносый тип, тем временем изучал паспорт Наткета. Так внимательно, будто в тоненькой книжице спрятался увлекательный роман.

– Имя? Адрес? Место работы?

– Наткет Лоу. Кленовая улица, шестнадцать. Киностудия «Констриктор», консультант по спецэффектам.

Инспекторша старательно заполнила соответствующие графы.

– Консультант по спецэффектам? – уточнил ее напарник. – Это всякие взрывы, пальба… красивые падения?

– Заводные игрушки, – сказал Наткет, поняв, к чему тот клонит. – Видели «Вторжение пауков с Марса»?

– Не смотрю я наших фильмов, – зевнул полицейский. – Скучно, а спецэффекты так и вовсе курам на смех.

– Спасибо, – скривился Наткет.

Полицейский усмехнулся и вернулся к чтению, оставив Наткета на растерзание напарнице.

– Что вас связывало с покойным?

– Чудовищная Лапа.

На лице инспекторши не дрогнул ни один мускул. Она аккуратно вписала полученные сведения. Ее напарник достал из-за обложки паспорта пачку бумажек – визитки, обрывки с номерами телефонов, несколько чеков и бланков. Бегло просмотрев, он задержался на визитке Наткета.

– Вот тебе раз… укротитель аллигаторов? – полицейский повертел картонный прямоугольник. – Был же консультант по спецэффектам. Начинаем врать?

– Одно другому не мешает, – сказал Наткет.

Инспектор перегнулся через стол. На секунду Наткету показалось, что сейчас его схватят за ворот или что там еще случается на допросах. Он отпрянул, чуть не упав со стула, но полицейский сдержался.

– Думаешь, мы тут шутки шутим? – прошипел он. – Очень смешно! Амалия, тебе смешно?

Инспекторша пожала плечами. Даже чтобы подыграть напарнику, она не испортила кислую мину улыбкой.

– Ты ни черта не понимаешь, что происходит. Так что хватит кривляться. Тебе же лучше, если сам сознаешься. Чистосердечное, а? Тебя взяли прямо на месте преступления.

– Чушь, – ответил Наткет.

Полицейский рухнул обратно на стул, обреченно махнув рукой.

– Как вы объясните свое присутствие на месте преступления? – продолжила инспекторша ровным голосом.

Глубоко вздохнув, Наткет в третий раз пересказал, как и зачем он ехал к Корнелию, особо упирая на задержавший карнавал и таксиста-свидетеля. Инспекторша слушала молча и сосредоточенно. Рассказывать что-то этой даме – все равно что общаться с автоответчиком, со всеми вытекающими последствиями. Под конец монолога Наткет все-таки запутался в словах, – к торжествующей улыбке полицейского.

– Да вы спросите таксиста, он все подтвердит. Поймите же – я не убивал Корнелия! Проклятье, он был больше чем другом! Я же теперь практически лишился работы. Это-то вам понятно? Без Корнелия ничего не получится. Зачем мне его убивать?!

Полицейские смущенно смотрели на этот всплеск эмоций. Прикусив нижнюю губу, Наткет замолчал. Руки тряслись; чтобы скрыть дрожь он обхватил плечи и затравленно взглянул на следователей.

– Мы это выясним, – пообещал инспектор. – Можешь не сомневаться. Вдруг ты ему денег должен? Да мало ли чего. Завещание?

Наткет фыркнул. Инспекторша покопалась в бумагах.

– Не мотив, – сказала она. – Здесь договор со службой социальной поддержки: им принадлежит все, что останется после погашения кредитов, закладной на дом, и прочих долгов. Они уже два раза звонили и спрашивали, когда могут приступить к оценке.

Полицейский поскреб подбородок.

– Ладно, начнем сначала… Когда вы прибыли на место преступления?

– В пять двадцать три.

– Надо же, какая пунктуальность, – изумился инспектор.

– Я опаздывал, – вздохнул Наткет. – А Корнелий не любил опозданий.

Он вздрогнул. Прошедшее время чиркнуло как бритва: и незаметно, но до крови.

– Когда поступил вызов?

Инспекторша пролистнула пару страниц отчета.

– Звонок приняли в шестнадцать пятьдесят семь. Соседи жаловались на шум из дома потерпевшего и крики о помощи.

– Жаловались на крики о помощи?! – простонал Наткет. Полицейский наградил его злым взглядом.

– Таксиста допросили?

– Показания сходятся.

– Я звонил Корнелию, пока машина стояла, – напомнил Наткет. – Это немного раньше, но все равно не доехать. Можно проверить по исходящим вызовам, и на автоответчике осталось сообщение.

– Не учите нас работать, – огрызнулся полицейский. – По показаниям, рядом с местом преступления вы видели подозрительную машину?

– Да, – кивнул Наткет. – Красное спортивное авто.

– И что в ней такого подозрительного?

Наткет задумался.

– Ну… Корнелий жил не в том районе, где ожидаешь встретить что-то подобное. Да и ехала она слишком быстро.

– Красная спортивная… – протянул инспектор. – Номера, конечно, не запомнили? А марку?

– Мне показалось, это был «вайпер», – сказал Наткет. – Таксист говорит что «феррари».

– А сами вы «вайпер» от «феррари» отличить не можете? – ехидно поинтересовался инспектор.

Дверь комнаты открылась, и вошел еще один полицейский, помахивая листком бумаги. Возможно, Наткету и показалось, но вошедший еле сдерживал ухмылку. Забирая бланк, инспектор напрягся и пристально смотрел вслед полицейскому, пока за тем не захлопнулась дверь. Только после этого он рискнул ознакомиться с документом.

– Черт…

Инспекторша с величием башенного крана повернулась к напарнику.

– Что там?

– Заключение судмедэксперта. Отпечатков пальцев нашего гостя, как и других посторонних отпечатков, не обнаружено. Никаких следов борьбы и прочего… – Он глубоко вдохнул, прежде чем сообщить главную новость. – Причина смерти – сердечный приступ.

– Сердечный приступ?! – выкрикнул Наткет. – Но… Я же сам видел, у него была сломана шея. Если так выглядит сердечный приступ…

– Помолчи, – попросил инспектор. – Судя по всему, старику стало плохо, он стал звать на помощь, никто не пришел, сердце отказало. Потом он свалился с лестницы, и… и перелом шеи. Только к тому моменту он был уже мертв. Никакого криминала, ни капельки.

Он как-то сник. Его напарница похлопала его по плечу. Ровно три раза. Инспектор грустно улыбнулся.

– Семь лет в этом трижды проклятом участке и ни одного, черт возьми, ни единого пойманного убийцы. Может, я плохо работаю? Так нет же – ни одного повисшего дела. Все раскрыто и распутано… Неосторожное обращение с оружием, спонтанное самовозгорание, шаровая, так ее, молния! Теперь вот, для полноты коллекции, сердечный приступ с последующим падением и переломом шеи. Сколько у нас работает Люциг? Месяц или полтора? Впрочем, не важно – у него уже три убийцы. Все. Пиши отчет и звони в социальную, пусть приступают…

Он устало откинулся на спинку стула.

– Прошу прощения, – рискнул напомнить о себе Наткет. Полицейский поднял взгляд.

– Ты еще здесь? – Он швырнул через стол паспорт. – Не смею задерживать. Вещи получишь в регистратуре. Если что спросят, можешь так и сказать – инспектор Брине раскрыл дело, как обычно. За отсутствием состава преступления.

Наткет забрал документы и вышел.

Полицейский участок кипел как муравейник: все бегали, перекрикивались, надрывались телефонные звонки. Мимо проволокли молодого парня в наручниках. Тот вдохновенно ругался, пока тащивший его полицейский бубнил о правах. Наткет смотрел на все с холодной отрешенностью – этот мир казался бесконечно чужим и далеким, как жизнь на Марсе.

Сердечный приступ. Если бы… Умом Наткет понимал, что его вины здесь нет. Еще можно обвинять китайцев с их праздниками, таксиста, выбравшего неудачный маршрут, дорожное управление Сан-Бернардо. Но на душе было тоскливо и гадко.

Седой полицейский в регистратуре выложил на стойку конфискованные вещи: ключи, телефон, бумажник, кредитки, пачка писем Корнелия… Наткет даже не стал их разбирать – торопливо распихал по карманам и расписался в соответствующей графе.

– Кстати, вас ждут, – сказал полицейский, подмигивая и убирая бланк.

– Кто? – удивился Наткет.

Полицейский кивнул в сторону двери. За стеклянными панелями прохаживался таксист-индус. Увидев Наткета, он поднял руку и потер пальцами друг о друга.

– Он тут всем уши прожужжал, сколько вы ему должны, – сказал полицейский. – Сочувствую.

Наткет усмехнулся. По крайней мере, не придется ловить машину. Сейчас ему хотелось немного побыть одному, подумать и прийти в себя. Выпить, в конце концов… И Наткет знал, где все это взять. Книгу надо прятать в библиотеке, а искать одиночества – в толпе.

Когда он открыл дверь, таксист бросился к нему с распростертыми объятьями. С каждым шагом круглое лицо все больше расползалось в радостной улыбке.

– Наконец-то! Я испугался, что вас и не выпустят. Ха-ха! Думал, до утра буду сидеть, дети отца не увидят. Я все посчитал, с обещанной двадцаткой получается…

Наткет достал сотенную банкноту и показал шоферу – достаточно, чтобы компенсировать все простои. Но едва тот протянул руку, Наткет убрал деньги.

– Эй! – возмутился индус. – Вы должны мне! Из-за вас у меня такой убыток…

– Мне нужно в китайский квартал. Подбросите – будем в расчете.

Челюсть таксиста отвисла чуть ли не с лязгом. Он жалобно пискнул и прыгнул, пытаясь выхватить банкноту.

– Сначала в китайский квартал, – напомнил Наткет, отводя руку. – И чем быстрее мы там будем, тем быстрее вы получите свою сотню.

Шофер проводил деньги взглядом. На темном лице отразилась сложная гамма чувств. Режиссеры «Констриктора» кусали локти, пытаясь добиться от актеров подобного выражения, а здесь – ни малейшего усилия. Именно с такой физиономией девица, которую через две минуты сожрет монстр, решает, стоит ли возвращаться за упавшей сумочкой.

– Мы же там сегодня были, – простонал таксист. – Опять, да?

– Точно, – кивнул Наткет.

Ничего не ответив, таксист зашагал к машине. Всю дорогу он молчал, включив радио на полную громкость. На станции что-то заклинило, так что пришлось три раза подряд прослушать одну и ту же песню «Queen».

– Нет, какой голос, – раздался счастливо-пьяный голос ди-джея. – Божественный! Какая музыка… Давайте еще раз послушаем…

Наткет понял, что терпеть не может Меркюри. К счастью, спустя полтора куплета машина остановилась.

На этот раз они подъехали с парадного входа. Поперек улицы стояли деревянные ворота; крыша, украшенная танцующими журавлями и головами драконов, переливалась в лучах заходящего солнца стальными оттенками лилового и алого. Граница чисто символическая – задолго до нее начиналось царство сувенирных лавочек, ресторанов морской кухни и магазинов дешевой электроники. Вывески были двуязычными, иероглифы всегда сверху. Наткет где-то слышал, что перевод не всегда соответствует реальности и ресторан «Танцующий Тигр» с легкостью может называться «Жареная рыба для идиотов» или того хуже.

Праздник растерял организованность шествия; за воротами бурлила толпа, расползаясь по узеньким улочкам. В воздухе повис запах горелого пороха, выпечки и жженого масла. Одинокий дракон еще скакал над людским морем, но вид при этом имел потерянный и жалкий, словно понял бумажной головой, что несущих его людей больше занимает поиск выпивки. Если опустить причины, цели Наткета и толпы совпадали.

– Приехали, – буркнул таксист. – Я, наконец, могу получить свои деньги?

Наткет протянул купюру в окошко в перегородке; шофер схватил ее, пока Наткет не передумал и бережно убрал в карман. Уголки губ дернулись, он все еще не мог поверить в свою удачу.

– Скарамуш, Скарамуш, – подпел он приемнику и щелкнул слоника по носу.

– Всего хорошего, – сказал Наткет, открывая дверь.

Выйти он не успел.

– Эй! – воскликнул индус. – Это же та машина! «Феррари»!

– Где? – Наткет проследил взглядом за рукой таксиста.

Ошибки быть не могло. Плевать на марку, но наглую самоуверенность, не скрываемую злость и силу Наткет узнал сразу. Поставь перед ним сотню красных спортивных машин – и тогда бы не ошибся. Понял он и еще одно: кто бы ни прятался за черными стеклами, он был виновен. В чем – Наткет не знал, однако не сомневался, что свою вину тот осознает, не раскаивается и собирается продолжать в том же духе.

Машина ехала непростительно быстро. Тем не менее люди расступались перед ней, разбегались, как однополярные магниты, издалека чувствуя приближение без всяких сирен и мигалок. Наткет выскочил из такси и бросился в толпу, яростно работая локтями.

В отличие от таинственной машины, ему стоило немалого труда продвигаться вперед, лавируя между людьми, толкая их и безостановочно бормоча извинения. Заработанной коллекции злых и обиженных взглядов хватило бы на пару лет вперед. И чем сильнее он рвался к машине, тем яростнее его теснили назад. В какой-то момент он оказался рядом с пляшущим драконом; один из танцоров тут же пнул его по голени. Скорости это отнюдь не прибавило, но Наткет упрямо продолжал пробираться вперед. Подпрыгивая и смотря поверх голов, он видел красную крышу – автомобиль двигался к небольшому проулку, освещенному сполохами ракет.