За нашей спиной раздался какой-то возглас. Мы молниеносно — нервы все-таки на пределе — вскочили и обернулись. Это была всего-навсего бабулька, ехавшая вместе с нами. Она уже открыла рот, дабы разразиться грозной тирадой о недопустимости курения в общественном транспорте, но, увидав Васю во весь рост и во всей красе, рот быстро закрыла и смирно села на свое место. Только что-то пробормотала, крестясь.

Мы снова уселись.

Василий докурил сигарету и рассказал о том, что произошло с ними три дня назад, когда они прибыли в Тарасов.

Как только группа «Че-катилло» в полном составе поселилась в гостинице, ребятам пришла в голову мысль, что неплохо было бы раскумариться. Привычно наведя справки у местной шпаны, они вышли на торговца марихуаной. Купили у него на пробу один пакет. Дурь им понравилась, и начинающие рок-музыканты договорились о покупке сразу аж нескольких стаканов, но все деньги не отдали, цену торговец заломил просто немыслимую, назвали свой номер в гостинице и сказали, что оставшуюся часть принесут потом.

А расчет у ребят был простой — ну, пару раз торговец придет, ему дадут какую-то небольшую часть денег, уговорят прийти потом, завтра-послезавтра. А завтра-послезавтра они домой, в Питер, свалят.

Но гениальный план порушился уже на второй день их пребывания в Тарасове. Отыграв вчера концерт, ребята вернулись к себе в гостиницу, где их встретили несколько крепких парней, которые доходчиво объяснили длинноволосым любителям халявы, что за все в этой жизни приходится платить. Музыканты получили пару раз по морде и предупреждение вернуть назавтра, то есть сегодня, все деньги плюс штраф за опоздание.

Тогда-то и решили «че-катилловцы» разъехаться по знакомым. Но их обнаружили в клубе.

— Нам ведь еще концерт по контракту отыграть надо, — уныло закончил Василий, — такие вот дела.

— Ну а с этим вашим… Крысаном что?

— Крысан… Сашка последние месяцы вконец сторчался. Он с этим нашим торговцем еще для себя насчет геры — героина — договаривался. Геру взял, а бабки… не отдал, естественно. Сегодня с утра у нас стрела была с торговцем — я говорил уже. У Сашки бабок было немного, да и ломало его, наверное… Вот он и поперся вместо нас — героин у него кончился. Так и не пришел. Неужели правда эти козлы его завалили?

Да, влипли ребята.

— Знаешь, Василий, что я тебе скажу, дорогой ты мой, — наклонившись, пропела я ему в ухо, — валите-ка вы домой, в Питер, да побыстрее. На контракт плюньте, в крайнем случае неустойку заплатите — жизнь дороже.

Василий вздохнул, а я продолжала:

— На вокзал лучше не соваться, доберетесь попутками. Деньги у вас есть?

Он кивнул.

— А сколько вы должны вообще?

Василий пожал плечами:

— Много…

Вот здорово, они даже не считали, сколько у них долга-то!

— Ну а все-таки?

— Если с Сашкиным долгом считать… — Он закатил глаза и пошевелил губами, подсчитывая в уме.

Потом сказал.

Я присвистнула — цифра действительно получалась астрономическая.

— Вот и валите быстрее, — сказала я, — завтра утром соберетесь и… в путь-дорогу.

— Я без Крысана не поеду, — уверенно произнес Василий, — да и никто из наших не поедет. Его бы достать…

Он вдруг посмотрел на меня.

— Слушай, помоги, а? — попросил, как будто и не он несколько минут назад советовал мне не лезть в это дерьмо.

Я пожала плечами — вот еще. Не хватало мне своих проблем, изволь еще и наркоманов выручать. Да еще и незнакомых. Притом я почти уверена, что Крысана нет уже в живых.

Вася снова посмотрел на меня и ничего не сказал. Понял. Мы ничего больше не говорили и долго ехали молча.

Наконец автобус остановился.

— Ребят, долго сидеть еще будете? — крикнул нам водитель из своей кабинки. — Приехали.

Я встала и осмотрелась — действительно, мы в салоне остались одни. Отдав водиле по рублю, мы вышли. Было совсем темно. Автобус довез нас до городского парка. Идти отсюда до моего дома — минут двадцать. Через парк — поменьше, где-то десять-пятнадцать минут. Мы направились к парку. Вася не говорил ни слова. Я посмотрела на его лицо. Было незаметно, что он обиделся, скорее о чем-то напряженно думал.

— Слушай, — вдруг остановился он, — я же забыл тебе сказать, Таня: Ирокез твоего Виталика узнал. Он говорит, что парня похожего видел с этими ублюдками, ну… которые нас… Три дня назад видел, говорит…

Тут я задумалась — уж очень подозрительно к месту вспомнил Василий о моем клиенте. Похоже на то, что ему просто хочется заставить меня помочь им в розыске своего друга. Я усмехнулась:

— Сейчас только придумал?

— Что придумал? — не понял он.

— Про клиента моего…

Он равнодушно пожал плечами:

— Не хочешь — не верь. Твое дело, не мое.

Похоже, не врет. Или очень хорошо играет. Я не знала, что и думать.

— Ладно, — сказала я, — пойдем спать.

Он медленно покачал головой, раздумывая и взвешивая что-то.

— Не до сна тут, — наконец услышала я, — наверное, мне стоит добежать до ребят. Подумаем вместе, что делать.

— Как знаешь…

Потом я достала свою записную книжку, вырвала листок, черкнула ему свой телефон.

— Позвони мне, как решите что-нибудь, — я секунду подумала, — может, и я чего решу.

Он сунул листочек в карман, кивнул мне и быстро пошел обратно, в сторону автобусной остановки. Я посмотрела ему вслед, на белесые его патлы, заметные в темноте.

Потом повернулась и направилась домой.

* * *

Кто не ходил ночью через пустынный парк, где и фонарей-то — на один исправный две дюжины разбитых, где, кроме отдаленного шума редких в эти часы автомобилей и кваканья лягушек в заросших ряскою прудах, ничего не слышно, тому никогда не понять, почему бывает так необъяснимо жутко. Почему ты идешь все быстрее и быстрее, хотя за тобой никто не гонится. Почему сердце замирает при каждом невинном шорохе, хотя вроде бы реальных причин для страха нет.

Размышляя таким образом, я миновала большие металлические ворота и углубилась в парк.

Мне на самом деле было не по себе. Одно дело — сокрушить парочку бандитов, совсем другое — справиться с первобытном инстинктом страха перед темнотой.

«Что же это такое, — думала я, идя по мосту через черный пруд, — ни души в парке. Хоть бы загулявшая парочка какая-нибудь. Хоть бы мент, который здесь патрулирует…»

Что-то заставило меня оглянуться. Нет, никого за моей спиной нет. Только пустая аллея, и одинокий фонарь горит при входе в парк. Далеко от меня.

Ночь была невыносимо душная, под мостом скрипели лягушки.

Я обернулась снова. И вздрогнула. Метрах в ста от меня шел человек. Неизвестно откуда взявшийся. Может, вывернул из какой-нибудь боковой аллеи? Что ему там делать? Там вообще тьма кромешная — ни одного фонаря.

Невольно я ускорила шаг.

Тянуло закурить, но это значило бы — замедлить темп движения, так что я эту идею оставила. Еще раз оглянувшись, заметила, что человек позади меня приблизился метров на пятьдесят. Я успела разглядеть, что, несмотря на жару, на нем был длинный плащ. У меня бешено заколотилось сердце, и я почти побежала.

«Чего ты, Таня, с ума сходишь? — уговаривала я себя. — Человек вышел в парк воздухом подышать, не спится ему, в квартирах сейчас жарко как — сама знаешь».

«Не спится ему? — отвечал мне внутренний голос. — Еще бы, не спится! А зачем он тогда плащ напялил? Чтоб прохладнее было? И вообще, нормальные люди на балкон выходят воздухом дышать, а не по паркам ночью шляются».

«Ну и надел он плащ, ну и что? — увещевала я свой внутренний голос. — Может быть, он болеет. Бронхитом, например. Или воспалением легких. Может быть, у него процедуры такие — по паркам гулять в теплой одежде».

На столь весомые аргументы мой внутренний голос не смог ответить ничего.

«Ну вот, значит, и беспокоиться нечего!» — с удовлетворением отметила я. Потом обернулась и едва удержалась от крика — человек был от меня в нескольких шагах. Моментально все мои мысли по поводу его безобидности разлетелись в пыль. Я побежала, спотыкаясь в темноте, слыша за собой шаги.

Больше всего меня пугало то, что незнакомец вроде и шел равномерно и медленно, но вместе с этим неумолимо приближался ко мне. А еще одет он был совсем как маньяк из фильма ужасов, который я недавно смотрела.

Я оглянулась, рискуя упасть на бегу — он так же шел за мной, ссутулившийся и долговязый, как разбитый фонарь. Не отставая ни на шаг.

«Господи, неужели вот так вот — смерть?» — совершенно серьезно подумала я, вспомнив сообщения по радио и телевизору о маньяке в нашем районе. Тогда он казался мне нереальным — так, страшилка для детей. Теперь я задыхалась от страха.

Впереди замаячил светлым пятном выход из парка — дорога, промелькнувшие огни автомобиля.

Позади меня послышался то ли хрип, то ли тяжелое дыхание. А может быть, мне просто со страху показалось.

Но я рванулась с места и побежала уже во весь дух. Прочь из парка, не оглядываясь. Выбежав на дорогу, я полетела по проезжей части, редкие автомобили шарахались от меня. Мне было все равно, лишь бы бежать, где посветлее. Я оглянулась в последний раз — человек стоял у ворот парка и смотрел мне вслед. Казалось, он боялся выходить на свет. Меня затрясло с новой силой. Я влетела к себе в подъезд, проигнорировав лифт, по лестнице поднялась в свою квартиру и захлопнула дверь.

Теперь темнота пугала меня даже в собственных комнатах. Я включила везде свет, врубила ночной канал телевизора, магнитофон, радио, чтобы наполнить дом какой-то жизнью. Еще раз проверила замки на двери. Наверное, если бы сейчас кто-нибудь постучался ко мне, я тут же умерла бы со страху.

Вот интересно, всю жизнь я считала, что никого и ничего не боюсь. А сейчас…

До рассвета я просидела на кухне и, лишь когда темнота на улице немного рассеялась, незаметно уснула.

Глава 3

Проснувшись, подумала, что мне привиделся какой-то страшный сон. На стене бубнило радио, из комнаты раздавалась музыка телевизионной заставки. Солнце уже поднялось и жарило вовсю. Я посмотрела на часы — одиннадцать.

«Замуж мне пора, — подумала я, — а то совсем свихнусь одна жить. Вчера вон от какого-то прохожего всю ночь по городу носилась». Я встала со стула, потянулась, выключила во всех комнатах свет, приняла душ. Постепенно ко мне вернулось обычное душевное равновесие. Сварила себе кофе, налила чашечку и села к телевизору — местный канал передавал новости.

— Весь город взбудоражен появлением маньяка, — сообщила дикторша. — Сегодня утром в парке труда и отдыха имени Горького обнаружена новая жертва Тарасовского Чикатило. Труп молодой женщины, подвешенный за ноги к дереву, нашли дети, идущие в школу…

«Ну вот, Танечка, — подумала я, — будут у тебя дети — будешь им рассказывать, как один раз маньяка видела». У меня снова задрожали руки.

Поставила чашку возле кресла, дотянулась до серванта и взяла свои гадальные кости. Бросила их на ковер.

2+18+27.

Здорово! «Если вас ничто не тревожит, готовьтесь к скорым волнениям». А если тревожит? А может быть, кости считают, что пережитое мною вчера ночью и не волнение вовсе, а так?.. Тогда что же означают собой эти «новые волнения»?

Я прошла на кухню и закурила. Готовься, Танечка, к новым волнениям! Мне что, вообще из дома не выходить?

Забренчал телефон. Я сняла трубку. Это звонила Светлана Александровна, моя заказчица; спрашивала, нет ли каких новостей. Я ответила ей, что кое-что нашла, но говорить об этом определенно пока еще рано. Светлана Александровна тут же расплакалась в трубку, но быстро взяла себя в руки, извинилась и попрощалась, попросив звонить ей, если что-то будет.

Я пообещала.

Не успела отойти от телефона, как он вновь взорвался надоедливым звоном. Кто там еще?

«Кем-то» оказался Вася. Он поинтересовался, как у меня жизнь, чем занимаюсь, потом зачем-то спросил, сколько сейчас времени. Ясно было, что он хочет поговорить о чем-то важном, но не решается и потому несет всякую чушь. Брать быка за рога пришлось мне самой:

— Слушай, Вась, а ты не скажешь, где мне вашего торговца найти? Ну, того, с которого все началось?

— Да знаю, наверное, — ответил он. Потом осекся: — Так, значит, ты поможешь нам?

— Помогу, — просто сказала я.

Придется помочь. Сведения Ирокеза насчет Виталика — пока единственная моя зацепка. И, по этим сведениям, пропавший мальчик связан с бандитами, убившими или похитившими Васиного Крысана.

— Откуда ты звонишь? — спросила я.

— Да так, от знакомых.

— А Ирокеза случайно с тобой нет?

— Есть, тут он. Только что пришел. Он в травмопункте переночевал. Правую ноздрю ему зашили, она распухла, синяя стала, нос — как баклажан… А левую он в этом травмопункте себе проколол и снова колечко вставил, так что левая тоже распухла и покраснела. Вот и ходит, как клоун, — с разноцветным носом…

Видимо, Василий еще долго собирался трепаться, но я прервала его:

— Ну хватит болтать, позови Ирокеза.

Через минуту подошел Ирокез.

— Алло?

— Это Таня Иванова, помнишь меня?

— А-а, помню, конечно! — с уважением ответил он.

Чувствуется, что вчерашним своим руко— и ногоприкладством я все-таки заслужила некоторый авторитет в этой компании.