— Ты? А ты как здесь? — растерянно проговорил он и отпрянул от машины.

— Садись давай! Быстрее! — закричала я.

Антон опешил еще больше и тут же поднял руки вверх — мол, не стреляйте в журналиста, он пишет как умеет.

— Все, сажусь, — коротко сказал Некрасов и плюхнулся на заднее сиденье.

Я бросила на парня взгляд в зеркало. Антон сидел растерянный, сокрушенно мотал головой и что-то бормотал про себя. Из его речи я разобрала только фразы «эх, и баран!» и «ну и кретин!». Очевидно, Антон адресовал их самому себе.

— Давай рассказывай, — усмехнувшись, потребовала я.

— А? — переспросил Антон, дернувшись. Видимо, он не сразу понял, что вопрос относится к нему. — Чего рассказывать?

— Ну как чего? Почему Челидзе, проводя время с вами в номере, оказался мертв? Откуда взялись проститутки? И почему, собственно, тебе так спешно нужно в аэропорт? Это ты его убил?

Антон закатил глаза. Некоторое время он молчал, покусывая губы, а потом выпалил:

— Короче, я кретин!

— Это я уже поняла, — усмехнулась я. — Но ты не ответил пока ни на один из моих вопросов.

— Слушай, а… А тебе вообще это зачем? Ты вообще кто? — осторожно спросил Некрасов.

— Не твое дело. Скажу только, что работаю на Савельева. Но это неважно. Важно то, что в номере, где ты был вместе с Челидзе, произошло убийство. И ты с места преступления скрылся. Так что вот о чем подумай и говори только правду и ничего, кроме правды.

— Мы, это… — Антон махнул рукой и торопливо заговорил: — Мы собирались выпить в номере у Сереги. Вместе с Челидзе.

— Так, а зачем он вам понадобился? Я, кстати, заметила, что вы с него глаз не сводили все время! — припомнила я. — Что вы задумали?

— Ничего мы не задумали! Мы просто хотели, чтобы он нас всех как-то продвинул в плане… Ну, в карьерном плане. Чтобы зацепиться в клубе, чтобы зарплату повыше сделали. Вот и решили с ним посидеть… в неформальной обстановке, подпоить, задобрить, чтобы он к нам типа симпатией проникся и помог… С Савельевым там поговорил насчет нас или еще как.

Я аж присвистнула от восхищения.

— Ну, вы, мальчики, даете! Вы в клубе-то без году неделя, за исключением разве что Косинцева, вы еще и к работе-то приступить не успели, а уже хотите зарплату повыше. За что? Ты хоть строчку-то уже написал?

Антон только вздохнул.

— Но мы хотели на будущее! — горячо продолжал он объяснять. — Мы бы обязательно все расписали как надо, все бы сделали, мы просто хотели, чтобы нас в клубе стали считать своими людьми…

— А Косинцеву-то что надо? Что, мало получает? — улыбнулась я.

— Не знаю! — дернул головой Антон. — Вообще-то неплохо, только он говорит, что все равно денег не хватает. В общем, это неважно. Главное для нас было то, что Челидзе согласился. Мы вина заранее купили, закусок там всяких… Ну, посидели, поболтали, вроде нормально все. Только о деле все никак поговорить не удавалось. А потом Челидзе вообще заскучал и к себе засобирался. Ну, вот кто-то из нас и предложил типа тел… девчонок вызвать.

— А кто предложил-то? — повернувшись, подмигнула я ему.

— Ну я предложил, — смутился Антон. — Это потом только я понял, какую глупость сморозил. На фига они нужны были!

При этих словах Руслана вдруг дернулась и резко повернула голову назад. Смерив Некрасова презрительным взглядом, она вдруг сплюнула в его сторону.

— Так, тихо! — прикрикнула я. — Салон не пачкать! А то будешь мне потом еще полы здесь отдраивать!

Руслана что-то пробурчала и отвернулась к окну.

— Кто убил Челидзе? — делая ударение на каждом слове, спросила я Антона.

— Не знаю! — Антон прижал руки к груди. — Вот ей-богу, не знаю!

— Как все произошло? Кто был в номере?

— Короче, Макс с Серегой пошли за… ну, в общем, за девчонками, — продолжил Антон. — А мы остались с этим Челидзе. Он на кровать прилег, а я в кресле прикорнул. Ну, задремал слегка. Просыпаюсь — бах! Бах!

— А дверь вы оставили открытой?

— Это я не знаю, — помотал головой Антон. — Это же Серегин номер. Наверное, открытой, зачем им было запирать-то? Это у них надо спросить.

— Как выглядел убийца?

— Не знаю! — отчаянно выкрикнул Некрасов.

— То есть как это — не знаю? — удивилась я. — Ты что, его не видел?

— Я только руки его видел, — пояснил Антон. — И пистолет, мне в лоб направленный. Он говорит — на пол живо и лежи десять минут, не двигайся, а то вернусь и башку прострелю…

Антон передернулся, видимо, представив эту весьма неприятную для него сцену.

— Так, а потом что было?

— Потом я встал, посмотрел на Олега Амвросиевича, — Антон сглотнул слюну. — Он, значит, мертвый лежит… А тут усатый этот входит, турок.

— Сутенер, — продолжила я.

— Не знаю, — мотнул головой Некрасов. — Я испугался, подумал, что это он убил и вернулся. Он быстро взглянул на Челидзе, что-то закричал по-своему и убежал. А я зачем-то бросился за ним, но упал. И задел руками этот чертов пистолет… Наверняка я оставил на нем свои отпечатки! — Антон был в совершеннейшем отчаянии. — Потом пришли Серега с Максом, а девки завизжали в коридоре. И они, в смысле, Серега с Максом сказали, чтобы я сваливал, от греха подальше.

— Разумное решение, — с иронией заметила я. — И ты побежал ловить машину в аэропорт.

— Да, — опустил голову Антон. — А чего еще делать-то было? — вдруг взвился он. — Ждать, пока в кутузку, что ли, упекут?

— А так не упекут, значит?

— Пока не упекли, — огрызнулся Некрасов.

— Так, Антон, еще раз по порядку. Ты задремал в кресле, потом что?

— А потом увидел наставленный на себя пистолет.

— И кто держал этот пистолет, ты не видел?

— Нет.

— Преступник был один?

Антон задумался, потом проговорил:

— Не знаю. Может, двое… Один сказал мне, чтобы я не рыпался, а второй, кажется, в коридоре был. Не помню, я сразу на пол грохнулся.

— А сутенер появился потом?

— Да, потом.

— Ладно, во всем сейчас разберемся, — вздохнула я. — Все, Руслана, окликни этого мужчину, спроси, как доехать до твоего дома с этим названием, которое я никак запомнить не могу.

Руслана, поколебавшись, высунулась из окна и несмело окликнула мужчину, шедшего в одиночестве по тротуару. Последовал короткий диалог, в результате которого мужик показал куда-то вперед, потом вроде как налево. И все это сопровождалось яростной восточной жестикуляцией. А под конец разговора мужчина попытался приблизиться к машине и, грубо говоря, снять Руслану. Тут я дала по газам, и мужчина, выругавшись, отпрянул.

— В Турции не принято женщинам спрашивать дорогу. Это за них делают мужчины.

— Знаю, — ответила я. — Но среди нас только ты знаешь турецкий, и то, похоже, плоховато.

— Если бы английский, то я мог бы, — тут же подал голос с заднего сиденья Некрасов.

— Твой английский я уже оценила, — хмыкнула я, выруливая на боковую улицу. — Расскажи мне лучше подробнее, как все произошло. Начиная с вашей встречи с Челидзе в баре.

Антон вздохнул и сбивчиво начал рассказывать. И с его слов выходило примерно так…

Примерно в восемь вечера, сразу после выходки Стаканыча, трое журналистов «подкараулили» Челидзе в баре, куда тот направился, дабы немного успокоиться. Косинцев представил коммерческому директору клуба своих коллег и предложил провести вечер вместе. Обсудив инцидент со Стаканычем, все пришли к выводу, что тренер просто хватил лишку, вырвавшись из-под опеки президента.

— Завтра скорее всего и не вспомнит, как он буянил, — успокаивал Челидзе Косинцев. — А может, и извиняться пойдет. Как он тогда нахреначился, помните, Олег Амвросиевич, когда мы в Воронеже проиграли?

Челидзе кивнул.

— Всех потом обошел, говорил, не обидел я тебя вчера? А тебя не обидел?

— Серьезно, что ли? — вытаращил глаза Некрасов. — Ни фига себе!

Косинцев ему не ответил и, переменив тему, снова обратился к Челидзе:

— Олег Амвросиевич, мы вот тут хотели бы посоветоваться с вами как со старейшим сотрудником, даже обратиться к вам за помощью в каком-то смысле… ну, помочь ввести ребят в курс дела, чтобы они побыстрее освоились в коллективе, раскрепостились, познакомились со всеми и с большей отдачей и пользой приступили к работе. От этого ведь во многом зависит успех нашего клуба, об этом и Алексей Алексеевич постоянно говорит… То есть Алексей Алексеевич нашел новые подходы для привлечения инвестиций и создания благоприятного климата вокруг клуба. Эти молодые люди как нельзя лучше подходят для создания паблик рилейшенс… С дороги все мы устали, так что предлагаем просто посидеть у меня в номере, поговорить, расслабиться в неформальной обстановке… И разговор лучше идет. Пускай ребята даже чего-то и не поймут с первого раза, неважно! Главное, что общий язык будет найден. А у нас уже все подготовлено. Так пойдемте?

— А что, идея хорошая, я не против. Пошли! — немного подумав, ответил Челидзе.

Процессия проследовала на третий этаж, и Косинцев открыл дверь своего номера… Это я видела своими глазами. И получалось, что в тот момент я в последний раз наблюдала своего «подопечного» живым.

В номере Косинцева и впрямь было все подготовлено для встречи в «неформальной обстановке». Вино, бокалы, пепельница, тарелки и блюдо с фруктами…

Все четверо расселись за стол, и Косинцев чинно и спокойно разлил вино по бокалам.

— Попробуйте, — сказал Сергей, обращаясь вроде бы и к Челидзе лично, и ко всем одновременно. — Это тетка моя в Тирасполе живет, вот, прислала гостинец. Э-э-э-х, — вздохнул кинооператор, — вот там виноград отличный… И вообще благодатный край. Мне вот, к примеру, никакой Турции не надо, я бы постоянно в Молдавию ездил. И моря этого не надо. Есть же и у нас хорошие места, верно?

— Где это у нас? — решил блеснуть своей хваленой эрудицией Некрасов. — Молдавия — это уже не мы! Не Россия! Считай, та же заграница, что и Турция. А молдавский виноград я не люблю, он кислый…

— Сам ты кислый, — беззлобно улыбнулся Косинцев, который в отличие от Некрасова завел этот разговор не для того, чтобы обсудить, какой сорт винограда лучше, а с определенной целью.

— А вот у вас в Грузии, Олег Амвросиевич, какой виноград? — обратился Сергей к Челидзе.

— У нас? — Челидзе, казалось, был растерян. — Ну, как какой? Сами, что ли, не знаете? Самый лучший виноград в Грузии — крупный, спелый, желтый… Сладкий очень. Ну, вот как на базаре продают.

— Это — среднеазиатский, — тоном знатока снова влез Некрасов. — Это столовый виноград, его подают на десерт. А молдавский, между прочим, идет на вино. Есть его просто невозможно…

— А вы давно в Грузии были, Олег Амвросиевич? — незаметно пиная под столом ногой Некрасова, продолжал Косинцев задушевную беседу с менеджером. Он намеренно пытался вызвать в Челидзе ностальгические воспоминания, чтобы тот, что называется, расчувствовался и процесс пошел быстрее.

— В Грузии-то? — вертя в руках бокал, переспросил Челидзе. — Да… Давненько, признаться.

— У вас там, наверное, семья, да?

— Да, — вдруг совершенно серьезно и четко ответил Олег Амвросиевич. — Жена, двое детей, мальчик и девочка. Мальчика зовут Георгий, а девочку — Наташа. Это я специально ее русским именем назвал, я ведь грузин только по отцу. Даже, признаться, грузинский язык плохо знаю, — Челидзе рассмеялся и быстро выпил вино. — Хорошее вино, — признал он. — Я вообще из всех алкогольных напитков больше предпочитаю вина. Ну на худой конец, пиво. Только здесь пива хорошего нет.

— Здесь нет, — с печальным вздохом поддержал Челидзе Некрасов. — Здесь даже и водки-то нормальной нет. Приходится пить этот компот…

За последнюю фразу Антон получил от Косинцева куда более внушительный пинок под столом. Сергею казалось, что он нашел нужную струю в разговоре с Челидзе. Теперь бы как-то аккуратно, незаметно перейти к самому главному, ради чего они, собственно, здесь собрались — так нет, этот дурак лезет со своими глупостями!

— А вы давно женаты, Олег Амвросиевич? — спросил Косинцев, в душе проклиная себя за то, что вообще пригласил Некрасова с собой.

— Шесть лет, — ответил Челидзе. — Познакомились в Сочи, потом переехали в Батуми.

— А я вот не был в Батуми, — развалившись на стуле, сказал Антон. — В Сочи сто раз был, а вот в Батуми — нет.

— Ну, если ты хорошо себя зарекомендуешь в клубе… — Косинцев многозначительно посмотрел на Некрасова, — то сможешь побывать и в Сочи, и много еще где.

— И во Франции? — с ехидцей в голосе спросил Некрасов.

— И во Франции, — невозмутимо кивнул головой Сергей. — А что ты ухмыляешься? Футбол — дело такое, сегодня здесь — завтра там. Вот у нас парень есть, Рома Гладышев… Ничем, в общем-то, не выдающийся игрок. А вот заинтересовались им вроде бы там. Я в прессе читал. Вроде бы «Дижон», что ли? Правильно я говорю, Олег Амвросиевич? — кивнул Сергей в сторону Челидзе.

— Да, есть интерес. Но об этом пока… — Челидзе сделал предостерегающий жест. — Короче, слухи.

— Понятное дело, мы об этом писать не собираемся, — кивнул Марышев.

— И вообще это все бабушка надвое сказала. — Косинцев уловил настроение шефа и постарался замять тему.

— «Дижон»? — очнулся Некрасов. — Да это же отстой! Они вообще в середине таблицы болтаются вечно, я отслеживаю все европейские чемпионаты!

Антон говорил эмоционально и постоянно старался подчеркнуть свою осведомленность и эрудированность, пытаясь понравиться таким образом начальству. Челидзе, однако, не проявил никакого интереса к Некрасову, уклончиво улыбался и налегал на вино.

— Отстой — не скажи, Тоша, — вступил в разговор Марышев. — Это смотря с чем сравнивать! Если с нашим «Атлантом», то это просто предел мечтаний!

За эту фразу Марышев тоже удостоился пинка под столом. Такое неуважение к клубу в присутствии его коммерческого директора! Однако Челидзе проглотил и эту пилюлю. Казалось, его вообще мало что интересовало, кроме вина.

— Играть Роме все равно никто там не даст! — махнул рукой Косинцев и снова наполнил бокалы. — Так и просидит все время в запасе, пока срок контракта не истечет. Карьеру, конечно, загубит себе… Практики-то игровой ноль! А если продавать, то продавать задорого. Правильно я говорю, Олег Амвросиевич? Вы их извините, они люди новые, — кивнул Сергей в сторону приятелей. — Не знают еще, что такие вопросы обсуждать не принято.

— Да ладно, не принято! — вдруг махнул рукой коммерческий директор. — Обсуждайте, пожалуйста, интересно даже послушать…