Рэнт наклоняется вперед, хлопает Грина по плечу смокинга с подплечником и говорит:

— Кстати, мои поздравления.

Все еще глядя на золотой четвертак, Грин спрашивает:

— За что?

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Закрепление веры в Санта Клауса и Пасхального Кролика создает предпосылки для дальнейшей социализации, включая подчинение правилам дорожного движения, которые позволяют максимальному числу водителей совместно пользоваться дорогами. Кроме того, нас учат, что путешествие — лишь средство для какой-то более великой цели, а волнительность и опасность путешествия должны быть сведены к минимуму. Это укрепляет ошибочное мнение, будто само путешествие малоценно.

Шот Даньян: Тина и «акула» откусывают еще одну банку, снова в нас врезаются, отстают. Смеются. Рэнт говорит:

— Вы... — и тыкает пальцем то в Грина, то в Эхо. — Вы поженились...

Грин говорит:

— Впереди справа новая команда.

А Эхо:

— Ищи просвет!

Эхо Лоуренс: Я жму на газ двумя ногами, уже воображая, как ослеплю эту Тину Самсинг горстью сырого риса. Представляю, как моя тачка валяется на какой-нибудь свалке вся в зубной пасте.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Занятие, которое неформально именуется «автосалками», отвергает идею, что поездку нужно вытерпеть, чтобы перейти к более полезной и удовлетворительной деятельности.

Тина Самсинг: На следующем аукционе конфискованных автомобилей я, блин, буду перебивать цену Эхо. Меньше чем через один щелчок одометра нам обеим понадобятся новые машины.

Эхо Лоуренс: Тину бросает на подголовник. Ее груди и жемчуг взлетают к шее. Фата царапает лицо. За их машиной что-то дымится — их ударили сзади. Выбили из игры.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: На нашу «акулу» нашелся другой охотник. «Мазерати» убили прямо в куче наших коровьих колокольчиков, стекла и консервных банок.

Шот Даньян: Эхо выезжает на темную улицу и останавливается. Выключает передние и задние фары, но не мотор. Разводит свою фату, всматриваясь в Рэнта, и говорит:

— Ты, Дневняк, вали из моей машины!

Грин протягивает ей золотую монету и говорит:

— Знаешь, сколько это стоит?

А Рэнт Кейси, тот трогает заднее сиденье, нюхает свои пальцы и говорит:

— Девушка, которая обмочилась три или четыре не дели назад... — Он смотрит на нас: — Ела в тот день болгарский перец.

Рэнт улыбается нам, показывая черные от гудрона зубы:

— Вы не знакомы с Честером Кейси?

17 — Наемные убийцы

Линн Коффи (журналист): Поэт Джон Ките сказал: «Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал...» Каждый, да не все. Те, кто не хочет садиться в тюрьму, кто похитрее, нанимали Карла Вэксмена.

Тина Самсинг (автосалочница): Откуда мне было знать, что у Вэкса на уме? Ниоткуда. В первую ночь, когда он взял меня в команду, в ту Ночь Медового Месяца, когда Эхо меня высадила, Вэкс подъехал к бордюру в «Мазерати-Кваттропорте-Экзекьютив-Джи-Ти». Темно-красном, точнее, бордовом. Щитки на приборной панели из палисандра. Потолок обшит алькантарой, а сиденья с подогревом, честное слово, делают постоянный шведский массаж ягодиц.

Вэкс с жужжанием опустил электрическое стекло с моей стороны. Я стою на обочине в розовом платье подружки невесты, а Вэкс машет мне чем-то белым и мягким. Это так он представился.

— Прежде чем до чего-то дотронешься, детка, — говорит, — на-ка надень.

Резиновые перчатки.

Линн Коффи: Трагично. Молодежь редко покупает экзотические спортивные автомобили. Особенно профессиональные баскетболисты или футболисты — им ни за что не поместиться в ковшеобразных сиденьях. Нет, почти все скупают мужики постарше или старики и почти их не водят. Все эти «Мазерати», «Феррари» и «Ламборджини» годами простаивают в гаражах, как покинутые любовницы, которых прячут от солнечного света.

Мур Джеррел (частный детектив): Как показало мое расследование, ни у кого нет стопроцентной уверенности в том, кто управляет автосалками. Во всяком случае, это вряд ли один-единственный человек. Ему пришлось бы следить за фолами каждого игрока. Если в течение двух месяцев тебя три раза уличили в нарушении правил, тебе больше не сообщат о следующей игре. К фолам относятся слишком сильные удары — сила рассчитывается по скорости каждого автомобиля. Выше двадцати миль в час — уже фол. Если я еду со скоростью десять миль в час, а вы — одиннадцать, и вы выруливаете на лобовой удар, скорость составит больше двадцати миль. Я могу назначить вам фол. Сильный удар — всего один фол.

Тина Самсинг: Вэкс мог рассказать такие подробности, каких не знали сами владельцы. Все модели с откидным верхом — «Фиат-Спайдер», «Мазерати-Спайдер» и «Феррари-Спайдер» — названы в честь какой-то повозки семнадцатого века. Эти черные старинные кареты без верха и с высокими колесами были похожи на паука.

Вэкс знал, за какой рычажок на руле надо дернуть, чтобы переключить передачу даже на болиде. Он мог рассказать, почему темно-зеленый цвет «Ягуара» кажется на пол-оттенка светлее, чем британский гоночный зеленый. Когда открываешь дверь «Мазерати», причем только «Мазерати», слышен слабый тоненький визг... Так вот Вэкс мог объяснить, что это герметизируется гидравлическая передача.

— Чудненько, — говорил Вэкс, давая полный газ на восьмицилиндровом «Ягуаре-XJR» цвета «золотистый металлик». Шевелил пальцами и добавлял: — Значит, решили сделать обогрев руля...

Потом включал вторую передачу и врезался в задницу какому-нибудь ржавому «Субару».

Линн Коффи: Автосалочники называли Карла Вэксмена «наемным убийцей». Ассасином.

Шот Даньян (автосалочник): Что до меня, я должен был обеспечить идеальную музыку для автосалок. Но, ядрен батон, я был бы не прочь побыть «наемным убийцей». Как-то ночью я видел, как какой-то «убийца» соскреб всю краску с «Салина S7» в полмиллиона долларов. У машинки клиренс три с половиной дюйма, а водитель сгоняет ее с дороги на полном ходу. Дикий садизм.

Линн Коффи: Если люди нанимали «убийцу», это показывало, как они любят эту машину. Например, владелец хочет разбить «Роллс-Ройс-Сильвер-Клауд» или «Сильвер-Шэдоу», но не смог бы осквернить такую красоту собственноручно.

Тина Самсинг: Как-то, сидя в «Ягуаре-Экс-Тайп», Вэкс говорит: «Нет, ну ты представляешь?» Шлепает ладонью — шлеп! — по кожаному рулю. «Ты, блин, представляешь, какой жмот! Зажилился и купил колеса «Тобаго»! Не «Протеус» и даже не «Кеймен»!» Вэкс нажал на газ и заехал передним правым колесом на тротуар — как раз настолько, чтобы разбить металлический почтовый ящик. Искры, крошки краски, белые конверты во все стороны. Колесо глухо шлепается в канаву, а стрелка спидометра не сдвинулась ниже сорока.

Линн Коффи: Помимо всего прочего, Вэксмен брал деньги за уничтожение шикарных автомобилей. Обычно тех, которые человек так или иначе терял при разводе. Или больше не мог выплачивать за них кредит. Или просто мухлевал со страховкой. Или разбивал кому-то назло.

Какой-нибудь посредник передавал Вэксмену ключи и конверт с деньгами, обычно двести—триста долларов, а потом говорил, где найти машину. Владелец уезжал из города на два-три дня, чтобы сделать себе алиби, а Вэксмен в это время катался на его тачке. К тому времени, когда владелец возвращался и заявлял об угоне, Вэксмен уже отправлял машину туда, где ее никогда не найдут.

Шот Даньян: Отвечаю: я видел, как люди останавливаются посреди похорон, труп улыбается в гробу, старушки хлюпают носом, а они меняют музыку. Моцарта вместо Шумана. Музыка очень важна.

Не просто важна — вообще необходима.

Скажем, вы едете по междуштатной магистрали на юг, катитесь себе по средней полосе и слушаете радио на коротких волнах. Тут вас обгоняет какой-нибудь грузовик с бревнами или бетонными трубами, крепление рвется, и вся эта радость валится на вашу хрупкую машинку. Вы раздавлены горой бетона, вы как мясной салат в бутерброде между слоями стали и стекла. И когда ваши веки дрогнут последний раз и вы увидите длинный туннель, где ярко светит Божественный Свет и покойная бабушка раскрыла вам объятия, — вы что, хотите слушать очередную радиорекламу мега-супер-пупер-распродажи автомагнитол?

Тина Самсинг: Вот еще, кажется, на нашем третьем свидании в «Додже-Вайпере» Вэкс начал говорить, как его клиенты всегда вымоют и натрут машину воском и только потом передают ему деньги и ключи.

— Это как будто смотреть на актрис, — говорит он мне, — баб, которых причесывают, красят и завивают, делают маникюр и педикюр, бреют ноги и ведут в солярий — и вся эта кутерьма для того, чтобы сняться в какой-нибудь групповухе.

Вэкс спустил «Вайпера» по бетонной лестнице в парке, оставляя позади куски выхлопных труб и подвески.

— Детка, я бы заливался слезами над их идеальными наманикюренными ноготками, но это ж дебилизм.

Шот Даньян: Отвечаю! Если тебя выносит на «встречку» и ты погибаешь под слащавую попсу вроде «Шугар-шугар» группы «Арчиз», сам виноват, не фиг было лениться.

Линн Коффи: По некоторым автосалочникам было видно, что они «убийцы». Если машинка в идеальном состоянии — даже «Шеветт» или «Пинто», — чистенькая, как на продажу, и отполированная. Если украшений по минимуму, только элементарный «флаг». А еще они всегда готовы заехать на бордюр или задеть бетонное ограждение. Отсюда можно сделать вывод, что эта тачка — чья-то неудавшаяся мечта. Прелестная любовница или приз, который владелец не хочет отдавать никому.

Мур Джеррел: Можно назначить фол за «осаливание» в запрещенные части цели. Например, запрещен «бифштекс на ребрышке» — лобовой удар сбоку. Нельзя таранить в боковые стенки между передним и задним мостами.

Тина Самсинг: И Рэнта, и Вэкса раздражало, что древние горы режут на дешевые гранитные покрытия кухонных столов, что из перуанского палисандра делают панели в шикарных машинах, которые никто не будет водить.

Как-то Вэкс начал о том, как мерзко, что эти блестящие умы, которые могли бы изобретать чудодейственные лекарства, ядерное деление и обалденные компьютерные спецэффекты, совершенно по-тупому тратят свои деньги. На гранитные покрытия и шикарные машины. Он сидел за рулем, и чем больше он злился, тем дальше заходила стрелка спидометра: за восемьдесят, девяносто, сто.

Линн Коффи: В случае «наемных убийц», а может, и всех автосалочников мы имеем дело с направленной на самих себя дорожной агрессией.

Некоторые мужчины утверждают, что без ума от женщин. Женятся раз десять и каждый раз плохим обращением доводят жену до самоубийства. Карл Вэксмен относился к краденым шикарным автомобилям так же. Он обожал рассекать по дорогам со скоростью семьдесят в час, чтобы его провожали завистливыми взглядами, но злился, что для подобного внимания ему нужен «Ягуар» или «BMW». А то, что автомобиль ему даже не принадлежал, было самым страшным оскорблением. Абсолютной манифестацией недостатков, которые он в себе видел.

Шот Даньян: Отвечаю! Я никогда не выхожу из дома без сборки на все случаи жизни. Влюбленность. Встреча с чужой смертью. Разочарование. Нетерпение. Пробка. У меня с собой сборка на каждое настроение. Что бы хорошее или плохое со мной ни произошло, мой способ не слишком бурно отреагировать, ну, типа, отстраниться от своих эмоций — подобрать к этому идеальный саундтрек. Даже в ту ночь, когда погиб Рэнт, первое, что мне пришло в голову, было: Филип Гласс, второй скрипичный концерт, или Равель, фортепианный концерт соль мажор?

Мур Джеррел: Как я понимаю, в обязанности главы автосалок входит подсчитывать фолы. А также следить за командами по автомобильным номерам. А еще определять «флаг» и «окно» для каждой игры. Да, и сообщать всем игрокам о предстоящих играх. Если это всего один человек, можно смело предположить: дел у него по горло. И это явно не тупой громила. Соображалка у него должна работать что надо.

Тина Самсинг: Не важно, были мы в«Лексусе» или «Роллс-Ройсе», в конце каждого автосалочного свидания мы с Вэксом приезжали на лодочную пристань в конце Мэдисон-стрит, в то место, где идет резкий уклон в воду. За нами сыплются шплинты, подшипники, куски кузова; капает моторное масло, течет тормозная жидкость. А дыму-то, блин, черного или синего, целые клубы! Машина еле едет.

Я вылезаю и смотрю, как Вэкс включает первую передачу. Не заглушая двигатель, особенно если никого вокруг нет, он жмет на кнопку сигнализации. Шум офигенный! Воют сирены, мигают фары, которые мы еще не разбили. Вэкс выходил из кричащего и моргающего «Мерседеса» или «Ламборджини» и захлопывал дверь. А машина уже катится вниз, прямо в черную воду. Смотришь, как будто тонет океанский лайнер. «Титаник». Белые и желтые огни, завывание гудка, а автомобиль опускается все глубже под воду. Разбитые останки чьей-то мечты стонут, мерцают, все слабее и слабее, пока не садятся на невидимую гору обломков других «Ягуаров», «Салинов» и «Корветов», за убийство которых Вэксу заплатили.

18 — Город

Тодд Ратц (продавец-нумизмат): Тот парень, ну, что потом погиб, приходит ко мне с толстым носком, завязанным в узел. Начинает развязывать зубами. Я думаю, в этом старом желтом носке вряд ли что-то стоящее. В моей лицензии записано, что я могу держать лавку открытой четыре часа после комендантского часа, если не буду выходить на улицу. Как наступает комендантский час, я закрываю дверь, а посетителей впускаю к себе. Того парня с грязным носком я даже не хотел впускать. Кто их разберет, этих Ночных!

Но даже мне было ясно: он перешел к Ночным недавно. Даже загар остался. Вот я и решил рискнуть, может, подзаработаю. Вон как в Новом Орлеане в восемьдесят втором — какой-то бульдозерист в обед рыл землю, а вокруг ходили служащие в костюмах с жилетками. Ковшом соскребло землю и сорвало крышки с трех деревянных ящиков. А там целая куча четвертаков где-то тысяча восемьсот сорокового года, с сидящей Свободой. Не золото, нет, но каждая монетка стоит от двух до четырех тысяч. Эти банкиры и юристы в костюмах и платьях давай прыгать в грязь и драться. Кусали друг друга и брыкались за горсть гобрехтовских долларов.

Я это к тому, что никогда не знаешь, где отроют клад.

Эдит Стил (начальник отдела кадров): Мы пригласили мистера Кейси на собеседование по поводу работы ночного специалиста по охране ландшафтов, по линии трудоустройства «Эй». После третьей неявки на работу, когда мистер Кейси заявил о пятой травме, вызванной автомобильной аварией в нерабочее время, он был вычеркнут из платежной ведомости.

Тодд Ратц: Или находка в Балтиморе. Два мальчика играли в подвале съемного дома и обнаружили в стене дыру. Тридцать первого августа тысяча девятьсот тридцать четвертого года они вытащили из этой дыры три тысячи пятьсот пятьдесят восемь золотых монет, все выпуска до тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года. Было это в Балтиморе, штат Мэриленд, Саут-Иден-стрит, дом сто тридцать два. Многие монеты даже не были в обращении. Или почти не были.

Лью Терри (домоуправ): Будь моя воля, я бы вообще не сдавал жилье перебежчикам — этим Дневным, что переходят к Ночным. Это все назло родителям, вот что. А потом обязательно хотят сделать все плохое, что думают о Ночной культуре, — включают музыку на всю катушку, подключаются к наркоманским «пикам». Но по закону не меньше десяти процентов жилплощади я обязан предоставлять перебежчикам. Кейси въехал с пустыми руками, ну, может, с одним чемоданом, в квартиру 3-Е. Можете сходить посмотреть, только дверь до сих пор опечатана полицией.

Тодд Ратц: Тот парень с носком берет и жует узел зубами, а в носке звенят друг о друга монеты. Я к тому, что я уже доволен, что впустил его. Я отличу звон серебра от меди или никеля. Я так долго продержал свой магазин, что по звону монет скажу вам, из какого они золота, двадцатидвух- или двадцатичетырехкаратного. Я услышал такой звук, что готов был драть этот грязный вонючий носок собственными зубами.

Джефф Плит (начальник отдела кадров): Согласно записям, Бастер Кейси работал у нас две недели посудомойщиком. По странному совпадению за этот краткий период около шестнадцати посетителей обнаружили у себя в тарелках инородные предметы: от металлических скрепок до пятицентовика тысяча девятьсот двадцать третьего года выпуска с изображением буйвола.

Тодд Ратц: Парень погружает руку в носок до самого костлявого локтя и достает целую горсть... совершенно невозможных монет. Не важно, с каким душком. Золотой двадцатидолларовик тысяча девятьсот тридцать третьего года в идеальном состоянии. Золотой десятидолларовик тысяча девятьсот тридцать третьего года, не бывший в обращении. Четырехдолларовик тысяча восемьсот семьдесят девятого года, Свобода с завитыми волосами, почти в идеальном состоянии.

Мур Джеррел (частный детектив): Я хочу сказать для протокола, что Бастер Лэндрю Кейси, он же Рэнт Кейси, действительно связался со мной по телефону и договорился о встрече, чтобы обсудить услуги по обнаружению его пропавшего биологического отца. Я проинформировал потенциального клиента, что мое базовое вознаграждение составляет тысячу долларов в неделю плюс расходы. Вышеупомянутый потенциальный клиент заверил меня, что с оплатой затруднений не возникнет.

Бренда Джордан (детская подруга Рэнта): Если обещаете никому не говорить, Рэнт Кейси сказал мне, что тот старикан, который рассказал ему про монеты, незнакомец, который подъехал к нему из ниоткуда, — он признался Рэнту, что он его давно пропавший настоящий отец из города.

Тодд Ратц: Если имеешь дело с такими парнями, поверьте, будешь искать явные подделки: серебряные доллары с изображением идущей Свободы 1928-D. Золотые «четвертные орлы» 1905-S. Явные фальшивки. Серебряный доллар тысяча восемьсот четвертого года или лафайетский доллар. Я положил конфедератский пятидесятицентовик 1861-0 под лупу и поискал следы кораллов и соленой воды, «эффекты кораблекрушения», которые могли бы рассказать мне больше, чем этот парень. Проверяю, нет ли микроскопических шероховатостей от песка на морском дне.

Но эти монеты никогда не бросали и не сваливали в кучу. Они как новенькие. На некоторых только отметины от хранения.

Альфред Линч (сотрудник фирмы по уничтожению вредителей): Мало кто с детства мечтает заниматься уничтожением всяких паразитов. А Рэнт Кейси взялся за дело, как таракан за кошачий корм. Он заползал под дома и в чердаки, даже если там были летучие мыши-вампиры. Змеи, мыши, крысы, тараканы, ядовитые пауки — все ему было одинаково.

Что интересно, медосмотр выявил у него бешенство. Никаких наркотиков, ничего такого — только бешенство. В клинике ему назначили противостолбняковую сыворотку.

Тодд Ратц: Честно говоря, я только притворялся, что проверяю цену по книжечке. Рассказываю ему про полудоллар Барбера 1892-0. Когда Чарльз Э. Барбер сделал пробную чеканку, в газетах написали, что орел выглядит так, словно его заморили голодом. Голова Свободы «похожа на неблагородного императора Вителлия с зобом». Кормлю парня байками, а сам проверяю свежие сводки о кражах.

Парень смотрит в мое окно. Трясет носок, в котором все так же звенят монеты. Говорит, бабка умерла и ему оставила. Других объяснений о том, откуда взялась коллекция, у него нет.

Альфред Линч: Одна-единственная проблема, которая у меня была с Рэнтом Кейси, — каждый месяц мы проводим случайную проверку чемоданчиков для завтраков. Когда парни идут домой, просим их открыть чемоданчик. Они работают в домах без присмотра, иногда на виду валяются всякие драгоценности и дорогие вещи. Случайная проверка держит всех в узде.

Не видел, чтобы Рэнт пытался спереть алмазы. Но однажды мы открыли его чемоданчик, а вместо завтрака там — пауки. «Черные вдовы», которых он в этот день должен был убивать. Рэнт говорит, это случайность, и я ему верю.

Ну, сами подумайте: кто потащит домой целое гнездо ядовитых пауков?

Тодд Ратц: Мы заключили сделку, я заплатил парню пятнадцать тысяч из тех денег, что держу на работе. Отдал ему все банкноты, которые были в сейфе. Пятнадцать тысяч за золотой двадцатидолларовик тысяча девятьсот тридцать третьего года, золотой десятидолларовик того же года и за четырехдолларовик тысяча восемьсот семьдесят девятого года.

Когда я спросил, как его зовут, парень задумался, посмотрел в пол и в потолок, а потом говорит:

— Я еще не решил.

Поверьте, мне не важно, соврал ли он. И не важно, что он брал только наличку. И что зубы, которыми он развязывал носок, у него все черные. Черные как деготь.

Я к тому, что один только золотой «двойной орел» Сент-Годенса тысяча девятьсот тридцать третьего года стоит восемь миллионов долларов.

19 — Начинающий Водитель

Шот Даньян (автосалочник): Однажды Ночью Начинающего Водителя Рэнт попросил Грина Тейлора Симмса нас с ним сфотографировать. Дал Грину одноразовый фотоаппарат и ладонью рубанул себя по коленям, мол, досюда.

В ту ночь нас возил Грин в своем большом «Даймлере»; мы заехали в автокафе перекусить. Рэнт становится рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Щупает выход порта между первым и вторым позвонками у основания черепа. Спрашивает:

— А вообще как это?

Объясняет мне, что из-за бешенства его порт не работает. А сам пальцами все мнет, трет кожу вокруг моего порта. Пальцы такие теплые, словно он держал чашку кофе. Будто у него температура. Жар.

Порт — это как добавочный нос, говорю я ему, но на загривке. Не только нос, а еще глаза, язык, уши и пять видов зрения. Правда, все они выдают дерьмо. По идее, ты управляешь портом, но иногда начинает дико тянуть, всем организмом, к «кока-коле» или чипсам, всякой дряни, которую ты обычно не ешь. Значит, бизнес-мир вещает «пики» и эффекты, которые поступают даже в отключенный порт.

Грин стоит, опираясь спиной о дверь машины. Держит фотоаппарат у лица и говорит:

— Скажешь когда.

Мимо нас проезжают машины, некоторые со знаками «Начинающий Водитель». Команды притормаживают, проверяют, есть ли «флаг».

Рэнт облапил мой загривок и говорит:

— Давай.

Например, сегодня мне не хотелось есть, пока мы не проехали мимо этого фаст-фуда. Потекли слюнки, и это было настоящее. А вот привкус чизбургера с беконом — явно наведенный эффект.

Грин Тейлор Симмс кричит:

— Скажите «чизбургер»!