– Ну и какие проблемы? Сходили бы наверх да посмотрели. Может, уже кто-то квартиру обживает.

– Я ходил, там, как и положено, бумажка наляпана. Никто ее не срывал, а ходить ходют! Посидите маленько – сами услышите.

Женщины посидели. Потом хозяина как – то в одну минуту свалил сон, причем прямо за столом. Оттащив безучастное тело на диван, подруги еще раза два воздели глаза к потолку, но в верхней квартире царила тишина.

– Ладно, пойдем, здесь уже нечего высиживать, – буркнула Василиса и потянула Люсю за рукав.

Людмила Ефимовна окатила презрительным взглядом кавалера и поспешила к выходу. Вечер был загублен. Да что там вечер! Загублены были надежды. Конечно, Роман Петрович далеко не Олег Янковский и даже не Ален Делон, но хоть какой-то представитель мужского пола. Хотя в этот вечер он больше напоминал нечто среднее между отчаявшимся мужиком и хорохорящейся пьяной бабой. Все решено – эта встреча была прощальной. Не помня себя, Люся зацокала каблуками вниз по ступенькам.

– Погоди, – окликнула ее Василиса. – Пойдем наверх поднимемся. Есть у меня кое-какая задумка.

Дверь Дарьи Семеновны, убитой беременной, была, как и прежде, опечатана. Никаких следов взлома не наблюдалось.

– А что ты собираешься делать?

– Сейчас надо выдернуть на голове волосину и приклеить между дверью и косяком. Если кто-то сюда войдет, мы увидим, ясно? Так во всех детективах поступают, – пояснила Василиса и больно дернула Люсю за волосы.

– Озверела? Могла бы и свои продернуть.

– Ну ты сравнила – свои и мои, – возмутилась Вася. Действительно, ее шевелюра густой растительностью не радовала. – У меня же вон какая укладка, дернешь – всю прическу испортишь, а у тебя на голове все равно художественный беспорядок. Ты лучше скажи, у тебя клея нет?

– Не-а, только лейкопластырь.

– Давай пластырь.

Они все сделали замечательно, волоса совершенно не было заметно, зато белыми заплатками на дверях отсвечивал лейкопластырь.

– Нет, так не пойдет, – сокрушалась Люся. – И дурак поймет, что здесь что-то не так.

– Ты думаешь? – не хотела больше возиться Василиса.

– А тут и думать нечего, не царапины ведь на дверях лечили! Давай переделывать.

Пришлось закреплять волос прозрачным лаком для ногтей, который нашелся-таки у Василисы. Проделав операцию, можно было спокойно вздохнуть. Никто теперь незамеченным к Зайцевой не войдет. Но что делать дальше, подруги не знали. Перелопатить всех знакомых Дарьи Семеновны было невозможно, их была целая прорва. И самое обидное, что никого из этой самой прорвы соседи толком не могли назвать. То же самое можно было сказать и о скромной учительнице Климко. Оставалась, конечно, надежда, что кто-нибудь позвонит, но пока… Люся понимала, что больше всех мог бы поведать тот, кто умудрился стать отцом так и не родившегося ребенка Зайцевой. Однако Вася была не согласна. Если бы у Дарьи Семеновны был кто-то постоянный, соседи бы заметили, сказали бы. Да и сама бы баба Даша подсуетилась – квартирку бы на любимого переписала. А ведь может и такое случиться, что бабушка и сама не знала, от кого понесла.

– Ну чего ты, Люся, на меня пялишься? Ведь говорили же нам, что у нее проходной двор был.

– И в такие руки попали мои документы! – вздохнула Люся.

– А вот в чьих руках твои документы, это большая загадка. Кому же надо было убить старушонку?

– Да не одну. Климко вон даже к Ольге перетащили. Зачем?

– Это нам только преступник скажет. И потом, почему ты решила, что ее туда перетащили мертвую? Может, она сама туда пришла, заманили? Ты, кстати, цветочки давно поливала? Пора наведаться да заодно и с соседями потолковать.

– Что-то не тянет меня больше к цветочкам. Их всего-то штуки четыре осталось, которые выжили. Может, их к нам перетащить? Только вместе пойдем.

– Плохо, – досадовала Василиса. – Работаем мы плохо. Детективы из нас хреновые. Давай нарабатывать план. Итак, что касается твоей Ольги – завтра с утра займемся сигнализацией, а то идешь и не знаешь, кто тебя встретит. А пока ее устанавливают, ты поговоришь с соседями. Климко убили девятого мая, а праздники легко помнятся.

– Правильно, – поддержала Люся. – А ты съездишь к ней домой. Только теперь не с соседкой говори, а с детьми. Они учатся, может, и знают, где Анна Никитична работала. А уж там, может, и что-то большее узнаем. И заскочи в поликлинику, а то, чем черт не шутит, на одну старуху уже случилась проруха.

– Ага… А что, о тех первых совсем ничего узнавать не будем?

– Надо бы. Может, у Кадецкой спросим?

– Да ты с ума сошла! Решили оберегать девчонку, а сами прямо по больному! У нас же есть адреса, сами съездим и потихоньку выведаем. Ты кого себе берешь – Сухорукову Марию Гавриловну или Ирбееву Антонину Ивановну?

– А которая из них мать Кадецкой? – спросила Люся.

Василиса пожала плечами.

– Ну тогда давай Ирбееву, она живет ближе, – решила Люся.

Вечером Людмила сидела перед телевизором, а Василиса терзала журналы вязанья. Хотелось найти самый необычайный рисунок, чтобы Василий пришел в восторг. Нет, он и без того будет рад, он же не знает, как замечательно вяжет Василиса Олеговна. Облюбовав узор, Васенька решила, что на сегодня думать о вязании достаточно, и удалилась спать. Люся все еще не могла забыть обиду на Батонова. Она найдет, обязательно найдет преступника и докажет этой размазне Батонову, что надо защищаться от любых напастей судьбы, а не глушить страх водкой. Люсе, может быть, тоже страшно. Она постоянно чувствует, что в любой момент ей могут подкинуть новый сюрприз, так она же не напивается в стельку. Ложиться с плохим настроением не хотелось, и Людмила Ефимовна снова позвонила своей телефонной подружке.

Утром звонила Ольга.

– Мамочка! Как ты там? У тебя все хорошо? – радостно кричала дочь прямо в ухо. – Мамуля! У меня чудесные новости – я выхожу замуж!

– Ну, слава богу! Значит, решили наконец расписаться? – прослезилась Люся.

– Да, Дима не признает гражданское сожительство, так что скоро жди приглашения на свадьбу.

– Подожди, Оленька, кто такой Дима? Ты же с Володей уезжала! Вы с ним уже пять лет прожили, я его люблю как родного…

– Мама! Володя – вчерашний день. Я полюбила Диму и отдала ему свое сердце. Так что скоро я буду настоящей москвичкой! Ну, ладно, мамусик, пока!

– Подожди, а с квартирой-то как? – закричала в трубку Люся, но в ухо уже неслись короткие гудки.

– Что стряслось? Твоя дочь опять бросила Вовчика? – сладко потягивалась Василиса.

– Нет, ты подумай, какую я неудачную дочь вырастила! Прямо девица легкого поведения! И что же нам с детьми-то так? Твой детей производит со скоростью звука, моя с этой же скоростью мужей меняет…

– Твоя быстрее. Ну чего ты так разошлась? Ну познакомится твое чадо с парой – тройкой московских мужей, тебе что – в Москве родственники мешают? Она же все равно к Вовчику вернется.

– А с квартирой что делать? Она же на Володю записана. Только говорится, что Ольгина, – сокрушалась Люся.

– Я же тебе говорю – успокойся, не забивай голову. Что вчера наметили, то сегодня надо воплощать в жизнь. Значит, я еду к Климко.

– Вот и ладно, ты сейчас к учительнице, а я к Оле на квартиру.

Было видно, что Василиса не готова к трудовому дню, поэтому она только отмахнулась:

– К ним лучше вечером наведаться, свидетелей больше. А сейчас можно хоть раз в неделю не вскакивать, как первые петухи, а отоспаться по-человечески.

Васенька отвернулась к стене и сочно всхрапнула. И все же сладкий сон продлился недолго. Через полчаса она пробудилась от того, что кто-то положил руку на ее оголенное плечо. Василиса продолжала сопеть, притворяясь спящей, а мысль уже лихорадочно работала. Это была не Люсина рука – вечно холодная, как лягуха. Это была теплая мужская ладонь. А зачем мужчине понадобилось свои ладони класть на сонное тело хозяйки? Ясно! Люсенька убежала по делам, а этот коварный маньяк решил ворваться к ним в дом и прикончить ее, такую славную, совсем здоровую Василису. А может, он еще и надругаться собирается? Уж лучше бы надругался. В том смысле, что появится шанс защититься, а то, если сразу по головушке тупым предметом… Надо его напугать! Василиса слышала, что нестандартная реакция жертвы выбивает маньяков из колеи.

– К-к-я-а!!! – как хазановский попугай, завизжала Василиса и выкинула правую руку в сторону противника. Затем резко вскочила и продолжала блажить. – Я сейчас сломаю тебе шею в двенадцати местах одновременно!!

– В двенадцати не получится, я сейчас только в одном, – испуганно таращился на нее Вася.

Сегодня он был в темно-синем костюме поверх светленькой водолазки.

– П-простите… Тут, знаете ли, маньяки прямо толпами ходят, и бедным женщинам приходится каждую секунду быть начеку… – смущенно переминалась с ноги на ногу Василиса, не замечая, что стоит перед гостем в старенькой, полинявшей ночнушке.

Из коридора выглянула лукавая мордочка Люси.

– Вы здесь поворкуйте, я по делам, – хихикнула она и хлопнула за собой дверью.

Вдруг в голову Василисы ворвалась мысль – она не накрашена! Господи! Сейчас он увидит ее настоящее лицо! И ему больше никогда не захочется положить руку ей на плечо. Ничего не объяснив, женщина рванулась в ванную…

– Ну Люсенька! Ну удружила! Неужели нельзя было предупредить? Ладно, я твоего Батонова тоже как-нибудь тебе в кровать подсуну, – негодовала Василиса Олеговна, отфыркиваясь от прохладной струи.

Водные процедуры почти привели женщину в душевное равновесие, макияж вернул уверенность, осталось распушить не слишком шикарные волосы, но тут раздался то ли крик, то ли вой.

– Что такое?! – выскочила Василиса.

Посреди зала стоял Василий и на вытянутых руках держал кота, который дико вопил и прерывался лишь для страшного шипения. На щеках и шее Василия алели кровавые царапины.

– А-а, это Финичка, – облегченно вздохнула хозяйка. – Да отпустите вы его, он вам ничего не сделает.

– Он уже сделал, – бурчал Василий, отпуская кота. – Я его только хотел погладить, а он мне прямо в лицо кинулся. Всего до крови поцарапал.

– Это он всегда так делает, не обращайте внимания. – Василиса была уже при макияже и позволяла себе кокетничать. – Итак, какова цель вашего визита?

– То есть как какова? Мы же договаривались, что я принесу свои размеры и все такое… Я и принес. Вот размеры, вот шерсть. А в остальном полагаюсь на ваш вкус.

– Хорошо, через три недели приходите, заказ будет готов.

– Только через три недели? – огорченно протянул Василий. – А раньше никак нельзя?

– Да что же я вам – ткацкий станок, что ли? Только через три.

– Да я не про свитер, я так. Вот я сейчас вдруг почувствовал, что вам очень нужна машина. Я прав?

– Подарить хотите? – не поверила Василиса.

– Нет, не в том смысле. Вот вы сейчас о чем-то таком думаете, и вам нужна машина, чтобы отвезти вас… еще не понял куда. Слушайте, Василиса! Вы обладаете способностями экстрасенса! Вы передаете мне свои мысли! Вот я, допустим, чувствую, что вам нужна машина с шофером, точно?

– Точно… Откуда вы знаете?

– Так я же говорю – вы мне сами посылаете сигналы, – радовался, как ребенок, взрослый мужчина.

Василиса в один из периодов своей жизни увлекалась литературой про гипноз, астральную связь и про что-то там еще. Однако никогда не подозревала в себе особых таких способностей. Ведь машина была действительно нужна! Однако с малознакомым Васей раскатывать было страшновато.

– Что, страшновато? Небось думаете, что не знаете меня совсем, – читал мысли Василий. – Не бойтесь, если вам надо, машина в вашем распоряжении.

– Н-ну… если так, тогда поехали к учительнице, – решилась Василиса.

– Куда?

– Неважно, я покажу.

На машине они действительно нашли дом Анны Никитичны очень быстро. Возле подъезда кучковались подростки, а чуть дальше яркой стайкой галдели девочки.

– Ребята, вы помните, здесь Анна Никитична Климко жила? – подошла к ним Василиса.

– Это которую убили, что ли? Классная бабка была, – пробормотал низкорослый парнишка в широченных штанах.

– А почему классная, расскажи?

Мальчишки видели, из какой крутой тачки вылезла эта назойливая тетка, и просто так от нее отмахнуться поостереглись, хотя и не очень-то и хотелось распинаться и вести беседу.

– Ну че… она математичка была… мне помогала, если был полный завал. Не ругалась… Ниче не знаю больше, говорю ж, классная, и все.

– А в какой она школе раньше работала?

– В нашей, в какой еще! Вон за тем домом школа.

– А вы ничего странного не замечали в последнее время?

– Да ниче мы не замечали! Нас уже и так менты трясли, теперь вы еще. Говорю же – сходите в школу, там Алла Викторовна вам все расскажет, – насупился парнишка.

– А кто это – Алла Викторовна?

– Это наша директриса.

– Хорош, Саня, пойдем, у нас сейчас игра начинается. Опять из-за тебя притащимся позже всех, – дернули паренька за куртку приятели и побрели в глубь двора.

– И как? Все узнали? – улыбался Василий.

– А вы что – подслушивали?

– Да избави меня бог! Я просто смотрел. Вы такая серьезная, решительная… Ну прямо железная леди! Мы сейчас куда?

– Вон там школа, за тем углом. Мне туда. Если довезете, буду предельно благодарна, – выговаривала Василиса, а Василий уже выруливал на дорожку к школе.

Аллу Викторовну Василиса Олеговна искала добрых полчаса, причем все, к кому она обращалась, видели директора «секунду назад».

– Да вот же она – Алла Викторовна! Она самая и есть! – воскликнула бабушкагардеробщица, когда Василиса уже потеряла надежду.

В школьные двери входила грузноватая женщина в дорогом, модном костюме.

– Алла Викторовна, я к вам. Уделите мне несколько минут, – солидным тоном обратилась к ней Василиса, запахивая старенький плащик.

– С кем имею честь? Вы – бабушка Забоева? Мне хотелось бы видеть его отца, – сурово отчеканила директор.

– Я – частный детектив. Мне нужно задать вам пару вопросов относительно Климко Анны Никитичны.