Клавдия даже не стала уточнять, что именно интересует бедного отца. Она посмотрела ему прямо в глаза и проговорила задушевным голосом:

– Он мне очень много говорил о вас. И еще говорил, что на этом свете любит только отца и мать.

Мужчина качнул головой и, шатаясь, побрел к себе в машину. Клавдия так и осталась стоять у ворот. Ничего ценного она не узнала, за исключением только одного имени – Карина. Но порой и имени хватает. Ведь не зря же она отправила Жору проследить за девчонкой у ворот.

Жора уже сидел за рулем своего джипа и терпеливо ждал свою начальницу.

– Ну? – взгромоздилась на высокое сиденье Клавдия. – Проследил за девчонкой?

– Не-е-ет... – вытаращился верный друг.

– Что значит «нет»? – опешила дама. – Я тебя зачем посылала?

– Проводить, – не понимал, чего от него требуют, Жора. – Я к ней подошел... а там ребята такие навороченные... все ее пытались в такси затолкать, а она не хотела. Ну я им и грю – вы, мол, того, не парьтесь, мне ее велено проводить. Ну и они сразу отстегнулись. А я ее так под ручку, под ручку и на остановку такси. А она еще сперва идти не хотела, а потом ничего, ножками так перебирает, перебирает, быстро так...

Клавдия посмотрела на громадные ручищи Жоры и представила, как он тащил девушку, что та ножками перебирала. В воздухе, наверное.

– Не, вы ничего не подумайте. Она потом даже рада была, что я ее от тех мордоворотов отвоевал. Даже телефончик дала.

– Ну хоть телефончик... – с облегчением выдохнула Клавдия. – Сейчас приедем домой, и ты сразу же позвонишь по тому самому номеру. И назначишь свидание. Понятно?

– И чо скажу? – внимательно нахмурился Жора.

– Ты – ничего, я сама говорить буду.

– А, типа, вы моя мама, и я пришел свататься, да? – радостно догадался парень.

– И почему сразу мама? – вспылила дама. – Можно придумать, что я просто... просто твоя сестренка... старшая. И хочу узнать, с кем таскается мой братик.

Жора одобрительно запыхтел и даже двинул новую идею:

– А знаете, можно еще так сделать, чтобы я с этой девицей немного потаскался. А потом и вы появитесь. Вроде как, дело уже к свадьбе...

– Если мы с каждым свидетелем дело будем до свадьбы доводить, то твоя рожа, Жора, потеряет первозданный вид, – строго проговорила Клавдия. – Ты забыл, как тебя лупят каждый раз, если ты не хочешь жениться? И потом, ну сколько раз я тебе говорила – никогда не путай работу с порнографией. То есть со своей личной жизнью.

Жора только послушно мотал головой.

После того как Клавдия с Жорой отравились на ответственное задание, Акакий расстроился до глубины души. Что же такое получается? Его теперь, значит, и вовсе к расследованию подпускать не будут? А как же гонорар? Ладно, пусть Клавдия львиную долю заберет себе, но хоть что-то надо заработать! А так и вовсе получается: сиди тут, как Золушка, – бобы отдельно, горох отдельно...

Ишь, поехали они с отцом разговаривать... А чего с ним говорить? Надо в клуб ехать. Точно, надо ехать в клуб! И чего такая умная Клавочка не допетрила? Даже дураку ясно – следы преступления следует искать в клубе. Даже Акакий догадался. Именно в клубе был убит Роман. И не просто убит, а застрелен. И правильно говорит Клавдия – ведь надо было как-то оружие туда пронести... И место выбрать, чтобы стрелять было удобно... И, в конце концов, хотя бы пристреляться! Вон Акакий однажды в тир пришел, не пристрелянный, и ни разу в яблочко не попал. Да какое там яблочко – он даже в стену не попал... Потому что Клавдия ему пулек не купила.

Да не в том дело! Ведь что удивительно – парня убили, а выстрела никто не слышал, и убийца преспокойно удалился. Как же так? А вот так – либо он никуда и не удалялся (остался в клубе – значит, он из числа посетителей), либо ушел незамеченным (то есть был охранникам знаком, потому что иначе бы они милиции про него рассказали). Или в какую-то лазейку пролез? А тогда, значит, хорошо знал, что такая лазейка есть. Вот Акакий же знает, какие там лазейки... Ой, получается, что и он запросто мог того парня... Ну какая ересь в голову лезет, а? Меньше надо думать, а больше делать!

И Акакий Игоревич, не теряя ни минуты, выскочил за дверь.

До клуба Агафьи Эдуардовны можно было добраться тремя способами – на своей машине, на автобусе и на такси. На своей машине не получится – Клавочка всегда забирала ключи от гаража с собой, опасаясь, что ее муж станет возить на «Волге» ветреных девиц. На такси у Акакия не хватало денег, а вот на автобус деньги имелись.

– И ничего страшного, – успокаивал мужчина сам себя. – Еще и лучше...

Насколько лучше, он даже не предполагал. Потому что прямо на остановке к нему подошла одна миловидная особа и скромно поинтересовалась, который теперь час. Часов у Акакия Игоревича сроду не водилось, зато имелся старенький сотовый телефон, по которому дозвониться было весьма проблематично, но который исправно показывал время.

– Половина второго, – лукаво заиграл глазками старый ловелас. – А вы, прелестница, куда-то опаздываете?

– Да уже опоздали, – чистосердечно призналась девушка. – Нам с подругой надо было на собеседование, на работу устраиваемся, а с этим транспортом...

И тут прелестница отпустила такое заковыристое ругательство, что уши Акакия Игоревича полыхнули малиновым заревом. В нем немедленно проснулся педагог.

– Вот если вы мне пообещаете, что перестанете ругаться матерно, я покажу вам чудесное место, и платить там будут очень хорошо, – интригующе задергал он бровями.

Девушка мигом отвесила челюсть и на всю остановку заорала:

– Райка-а-а! Давай сюда! Тут дед нам интим предлагает! Дорого!

Акакий чуть не умер. Толпа, ожидающая транспорт, мгновенно осудила работодателя. Женщины в возрасте и мамаши с детьми так и накинулись на несчастного.

– Нет, что творится, а? Вы посмотрите, что делается! – кричала толстая тетка, полная копия любезной Клавочки. – Только гляньте, посредь бела дня такой срам! По телику одна срамотища, все журналы в голых задницах, теперь еще и на остановках подкарауливают! Тут и не захочешь, а начнешь собой торговать!

– И ведь был бы еще молодой! – кричала мамаша с двумя детьми. – Ладно мой кобель, у него хоть лысины нет!

– А девки-то рады стараться!

– Вот так наших детей и воруют!

– Самому уж на покой пора, а туда же!

И уже кто-то не единожды съездил по Акакию кошелкой, и уже какой-то здоровенный дядька рычал:

– Дайте-ка мне на его глянуть!

А девицы все щебетали возле Акакия, шаловливо дергали его за пуговицы и ничуть сограждан не стеснялись. Вероятно, девочки решили, что чем быстрее приступят к работе, тем скорее им оплатят трудодни.

Акакий Игоревич вжал голову в плечи и меленькими шажками, а потом все быстрее и быстрее ринулся прочь от остановки. Да ну их, этих девиц! Как увидят приличного мужчину, так прямо проходу не дают, с ума сходят...

Он бежал, задыхаясь, до следующей остановки. Ничего, один автобус пропустит, а потом сядет, и недоразумение забудется, как сон.

Однако бежал не один Акакий Игоревич. За ним ковыляли на высоких каблуках обе прелестницы. И, судя по тому, что догнать его еще не сумели, каблуки девчонки напялили впервые в жизни.

– Ну дедушка-а-а! – кричали они ему в спину. – Ну куда вы дернули-то? Мы ж согласны-ы-ы!

Отбежав от остановки на солидное расстояние, Акакий Игоревич остановился. Он больше не мог бежать. Решительно повернувшись к девчонкам лицом, просипел:

– На что вы согласны, дурынды?

– Ну... чего вам там надо-то? – остановились те.

– Вы чего себе возомнили? – уже строго покрикивал на них Акакий Игоревич. – Цепляетесь к незнакомому мужчине! Что ваша мама скажет?

– А она ничего не скажет, – дерзко ответила одна, которую подруга называла Райкой. – Потому что пьет, как лошадь, а потом валяется батоном. Она и не помнит, что у нее какие-то дети имеются.

– И моя тоже, – поддержала другая девчонка. – А то мы за таким стариком от хорошей жизни понеслись! Ну, обещал – плати, а мы уж тебе все услуги, так и быть...

– Нет, ну совсем ничего святого, – устало опустился Акакий на первую попавшуюся скамейку. – Вам сколько лет-то, милые барышни?

– Не твое дело... совершеннолетние... – буркнула Райка. – Мне вот... в прошлом месяце исполнилось, а Люське вообще... давно. Только сразу говорю – паспортов с собой нет, и не проси. Знаем мы вас, заберете, а потом горбаться!

Акакий потер нос.

– А образование?

– Не, ну чего пристал? Тебе не все равно, образованные с тобой или нет? – нервно ответила Люська.

– Консерватория у нас, – хихикнула Райка. Она была помоложе подруги и помиловиднее. – По классу банана...

– Фу, пошлость-то какая... – сморщился Акакий Игоревич. – Значит, так. Сейчас едем в одно место... В приличное место! Постараюсь вас там пристроить. Но если вы там свою вульгарность демонстрировать станете...

– Не станем! А куда поедем? – насторожились девчонки.

Акакий Игоревич уже видел себя эдаким благодетелем. А почему бы и впрямь не устроить девчонок к Агафье горничными? У нее, кажется, есть вакансии.

– Объясняю: там солидный клуб, а хозяйка клуба моя близкая подружка, – терпеливо начал он. – Приходят состоятельные мужчины, женщины, раздеваются...

– Ну и мы тебе про то же! – вновь ожили девчонки. – А то – вульгарность, вульгарность...

– Молчать! Молчать, когда говорит старший! – рявкнул Акакий, и девчонки присмирели. – Там люди раздеваются и просто загорают. Понятно? Принято так у состоятельных людей – голышом загорать. И никому это не в дикость, потому как там все до единого нудисты. И больше ничего не делают. Ясно?

Девицам было вовсе ничего не ясно, но они уверенно мотнули головой.

В клуб Акакий Игоревич заявился в сопровождении двух молоденьких, раскрашенных, точно матрешки, девиц.

– Коля, Агафья еще не приехала? – несколько вальяжно спросил он у охранника, пытаясь показать, что здесь насквозь свой человек.

– Она сегодня будет поздно, предупреждала, – вышколенно ответил Коля.

– Жаль, жаль... Ну, я по делам, а ты... а ты пристрой девчонок, – кивнул Акакий в сторону девиц. И бросив тех на произвол судьбы, отправился искать знакомую горничную.

Татьяна сегодня работала. Она была весьма милым человеком, и ее с семьей Распузонов связывали весьма теплые отношения.

– Танечка, ты мне нужна как воздух! – завидев девушку, воскликнул Акакий. – Кстати, ты не видела, моей тут нет?

– Клавдии Сидоровны? Нет, сегодня не было, – усмехнулась горничная. – А вы, наверное, из-за того происшествия?

– Ну а из-за чего ж... – надулся от важности Акакий. – Опять все на меня свесили... Танечка, как бы нам с тобой поговорить?

– Если вы подождете десять минут, сможем попить чаю в зимнем саду. Сейчас там никого не будет.

Акакий, конечно же, согласился. Он и в былые времена, когда еще лечил цветы, частенько задерживался в зимнем саду. Но не по болезни растений, а из-за того, что отсюда открывался замечательный вид на нудистский пляж. Открыто разглядывать голеньких девушек Акакий Игоревич не отваживался, а находясь здесь, в одиночестве, без помех мог наслаждаться видом красивых тел. Правда, сегодня красивых тел было совсем мало – только две оголенные фигурки молоденьких девушек... Ох и ничего себе! Это ж те самые Райка с Люськой. Пристроил их, значит, Коленька. А ведь просил, как человека, – пристрой девчонок на работу. А те рады стараться – скачут голышом среди толстобрюхих мужиков, прелестями своими вертят... Ну он устроит Николаю! Вот тебе и педагогический подход!

– Акакий Игоревич, так что вы хотели спросить? – совсем неслышно подошла Татьяна.

– Я? – вздрогнул от неожиданности детектив. – Так ни о чем, хи-хи... Интересуюсь, какая зараза такую молодежь в клуб пускает! Кхм... то есть... То есть, конечно, хотел спросить, – Акакий Игоревич с большим трудом отвлекся от грустных мыслей и настроился на рабочую волну. – Ты здесь всех знаешь, вот и скажи мне, кто у вас проживал в то время, когда произошло убийство? И еще за день, за два? Или может, кто-то подозрительный появлялся?

Татьяна прилежно сложила руки на коленях и, хоть то же самое ее уже спрашивали люди из милиции, стала подробно повторять:

– У нас здесь пока один и тот же состав. Значит, два друга... Вот они, видите, пиво хлещут? Они всегда пиво хлещут...

– Вон те пузаны? – указал на двух мужчин на пляже Акакий Игоревич.

– Да нет же, не пузаны, а северяне. Это Андрей Николаевич Шведов и Виктор Григорьевич Пусов. Они к нам откуда-то с севера каждый год приезжают, на пляже развалятся и пьют пиво. Ведут себя хорошо, платят щедро. Никаких подозрений не вызывают.

– А там кто? – ткнул пальцем Акакий в сторону странной пары. На песке, вытянувшись солдатиком, лежал молодой человек, а возле него скорбно, как медсестра возле раненого бойца, не шелохнувшись, сидела русоволосая молодая женщина. Оба были одеты по полной программе, что само по себе странно в таком заведении. Рубашка на молодом человеке была застегнута на все пуговицы. – Чего это они как-то странно загорают?

– Они не загорают, – терпеливо объяснила Татьяна. – Они лечатся. Это Дряблов Алексей Львович и его жена Ксения Семеновна, тоже Дряблова. Он у нас сначала назвался Далисом, но мы по кличкам никого не регистрируем, пришлось ему в книгу гостей записать настоящее имя. Кстати, его замечательно знает ваша жена, – вздернула бровки Татьяна.

– Он за ней ухлестывал? – сурово предположил Акакий.

– Я бы сказала – выманивал деньги...

– Вот паразит! И как только его жена терпит?

– Да ваша-то нормально... Но деньги он не выманил, сразу говорю, – поправилась Татьяна. – Клавдия Сидоровна весьма неохотно расстается с деньгами. Очень разумная дама.

Уж лучше бы она этого не говорила! Акакию Игоревичу сразу вспомнилось, как он самолично выдал некоей шарлатанке ни много ни мало – сто тысяч.

– И чего он лечит? – хмуро продолжал он опрос. – Гастрит, язву, понос, золотуху?

– Он игрок, – скорбно сообщила Танечка и вздохнула, будто у молодого Далиса по болезни уже начали отваливаться руки.

У Акакия заблестели глаза. Игрок? Вот уж весьма достойный претендент на роль преступника! Порой за рабами игорного стола накапливаются такие долги, что они идут на любые преступления.

– Хорошо, Танечка, сейчас я с ним и поговорю, – решительно поднялся он.

Но девушка его остановила:

– А про остальных вам не нужно говорить?

– А их еще много?

– Еще два друга-студента – Федор Федорук и Семен Грохотов. Жили в двадцать третьем и двадцать четвертом номерах. Хиленькие такие, все время мышечную массу качали. Потом еще старичок один древний – Крокин Адам Васильевич. Вот уж не знаю, чего он у нас тут решился показывать... разве только посмотреть...

Таня не удержалась и фыркнула в кулачок.

– И все?