Анжела крякнула, покраснела и криво хихикнула. Леня при этом старательно жевал винегрет и опускал голову все ниже. Уши его пылали факелом, а новая жена не могла сдержаться и больно тыкала в бок.

Ксения уселась на свое место и шепотом обрушилась на Семенова:

– Все-таки сунул эту путевку! И как, спрашивается, Вера Николаевна, почтенная дама, будет рассекать на этих лыжах?!

– Обалденно! – скалился во весь рот Семенов и по-мальчишески радовался. – А лихо мы их отбрили, а? Знай наших! Я еще и… как ее… тетке этой, жене твоего бывшего, нос утер! Она теперь его съест. Я видел – уже начала!

Ксения, глядя на него, только с жалостью качала головой:

– И ведь еще называется директором предприятия…

Через часок-другой гости разгулялись. Кто-то пошел курить, кто-то уже лихо отплясывал под баян, а кто-то громогласно ругал политиков. В этом гаме никто, кроме Ксении, и не заметил, как в дверях появился улыбающийся Димка с тоненькой белокурой девчонкой. Пока парень шарил по комнате глазами в поисках матери, та судорожно толкала локтем своего кавалера:

– Прячься! Они пришли! Прячься, пусть усядутся, а то она тебя увидит и сбежит! Да ложись ты куда-нибудь!

Семенов, недолго раздумывая, рухнул прямо на колени Ксении. Той некогда было даже возмутиться – она судорожно прикрыла голову Семенова скатертью и нервно заулыбалась сыну, махая руками:

– Дима!!! Возле бабушки! Садитесь возле бабушки, она вам там место держит!

Дальше ни Димке, ни его подружке поговорить с матерью не дали – сначала на них со всей заботой обрушилась Вера Николаевна, а потом присоединились и остальные гости. Больше всех старался, конечно, Леонид:

– Дмитрий, убери локти со стола! Я говорю, со стола локти скинь!

– Да это не мои локти, – бычился Димка. – Это дяди Бори.

– Не перечь отцу, – влезала Анжела. – Отец сказал – убери, значит, дяди-Борины убери!

– Димочка, детка моя, не обращай на нее внимания, я же не обращаю, – суетилась возле внука Вера Николаевна, никак не желая принимать новую жену сына. – А ты, Леня, лучше за собой гляди! Чего это ты галстук в селедку повесил?! Рыбак нашелся!.. Димочка, давай я тебе котлеток подложу, только что подогрела. Девочка… Дима, как девочку зовут?

– Рано ему еще с девочками, – не унимался Леонид.

Но мать быстро затыкала ему рот:

– А тебе уже поздно! Вон плешь во всю лысину, а туда же – за молоденькой! Анжела, кушай, кушай…

Ксения не слишком прислушивалась к их перебранке, она толкала Семенова, который с ее колен подниматься, похоже, не собирался.

– Семе… Александр Ильич! Ну что ты там, помер, что ли?! – за рубашку вытягивала она его из-под скатерти. – Ты мне всю юбку помял!

– Ты ж в джинсах! Хотя в юбке б оно удобнее было… – ерничал тот, усаживаясь нормально. – А то прямо как будто на чехлах в машине, всю щеку отлежал…

Ксения и в самом деле к свекрови пришла в вельветовых джинсах и в светлой кофточке. Обалдев от семеновских ароматов, она впервые похвалила себя за то, что в ее сумочке всегда лежит флакончик с любимыми духами – осталась привычка еще со времени ее работы в ателье.

– Давай иди к нам в домик, пока дети заняты. Они тебя не увидят, а потом я с Леночкой поговорю, пусть только поедят сначала.

Семенов молча кивнул, поднялся и, смешавшись с пляшущими гостями, поспешно вышел.

Поговорить получилось минут через двадцать – ребята наелись и подошли к Ксении.

– Мам, мы немного посидим и уедем, ага? – спросил Димка. – Ну чего мы тут долго сидеть будем?

– Подождите… пойдемте-ка на веранду, поговорить надо, – позвала их Ксения и вышла из-за стола.

В это время гостей снова пригласили за стол, поэтому на веранде никого не было.

– А куда вы папу моего дели? – спросила Лена, едва они вышли.

– Какого папу? – наивно заморгала Ксения.

– Обыкновенного, – пожала плечами девчонка. – Возле ваших ворот наша машина стоит.

– Точно, надо сказать, чтоб загнал, – спохватилась Ксения и взяла девчонку за руку. – Леночка, давай-ка в понедельник на операцию, а? А мы с Димкой за тебя переживать станем. Прямо там, в больнице, сидеть будем, пока операция идти будет.

Димка дернулся, Лена вспыхнула до корней волос и прошептала:

– Это папа вас попросил, да? Я ж ему говорила! Я ж просила!

– Тихо-тихо, девочка… – притянула ее к себе Ксения. – Ну что ты придумала-то, дурочка? Ты думаешь, Димка у нас с тобой совсем идиот? Думаешь, в нем ничего человеческого нет, что ли, да? Да если бы ты знала, сколько раз он сам в этих больницах лежал!

Девчонка на плече у Ксении тихо всхлипывала, а Димка, точно сова, таращил глаза и вертел головой от матери к подруге и обратно.

– Ма, я че-то ни фига не пойму… – наконец проговорил он. – Кто-то из нас должен в больницу лечь, что ли?

– Это я-я-я-я должна-а-а… – уже в голос ревела Лена.

– А че не ложишься? – все еще не понимал парень.

– А то и не ложится! – накинулась на него мать. – Сам наговорил девчонке, что не переносишь, когда люди болеют, а ей операцию на глаза делать надо! И медлить нельзя! А она, чтобы ты… короче, из-за тебя она тянет, вдруг ты свое отношение поменяешь!

Димка побледнел, нервно дернул кадыком и мотнул головой:

– Я уже… поменял. Лен, ты чего, я ведь так… ну кретин я, чего ты, не понимаешь?!

– Я боялась… что… ты к этой своей убежишь… к Татьяне-е-е-е… – не успокаивалась девчонка.

– Ну почему к Татьяне-то? – таращился парень. – У меня что, бежать больше не к кому?

И тут же получил от матери звонкую затрещину.

– У меня же ты есть! – прижал голову Димка. – И потом… Танька тоже больная, не переживай, гастрит у нее. Мам, не дерись, я ж правду говорю… Лен, ну чего ты придумываешь-то? У нас же вообще здоровых нет, поколение такое пошло – хилое, наши родители спортом не занимались, обливания не делали, вели черт-те какой образ жизни, вот мы и отдуваемся… Мам, ну чего ты опять, правда же!

Ксения только пыхтела и пыталась дотянуться до Димкиной макушки.

– Лен, пойдем к нам в домик, а то она из меня весь интеллект выбьет, – ухватил подружку за руку Димка и поволок ее из дома.

– Пойдемте вместе, – догнала их Ксения. – Там с вами еще один товарищ поговорить хочет.

– Папа? – спросила Лена.

Ксения мотнула головой.

– Обложили… красными флажками, как волков, – подытожил Димка, подталкивая девчонку к выходу.

В их домике, уронив голову на руки, спал Семенов. Лена, увидев отца, тревожно уставилась на Ксению:

– Что это с ним? Ему плохо?

– Не думаю… устал, наверное, – пояснила та. – Пока ты две ночи дома не ночевала, он все время ждал тебя и не спал, конечно…

Димка дернул подругу за руку:

– Ты где это шаталась целых две ночи? Я ж тебя каждый раз до дома довозил.

– Я у тетки ночевала, – понизив голос, объяснила блудная дочь.

– И что, тетка не сказала тебе, что надо на операцию?

Лена вздохнула и уселась рядом с отцом:

– Ульяна вообще в это дело не лезет, у нее свое мнение. Она говорит, что папе деньги девать некуда, вот он и пытается от меня отделаться, затолкает в больницу, а потом… в дом инвалидов…

– Ну и дура твоя Ульяна! – не выдержал Димка.

– Дима! – одернула его мать.

– А чего она! Это ж надо такое девчонке в башку вбить!

– А сам-то!

– Все! Я понял! Я виноват, но уже исправился, – немедленно грохнулся на колени парень. – Теперь я тебя, Леночка, никуда не выпущу, даже не надейся! До самой больницы. Потому что доверить такое сокровище буквально никому не могу! Мама, стели ей постель прямо здесь, а я ее всю ночь буду охранять, а то вдруг она опять ночью к своей полоумной тетке сбежит!

Лена, смеясь, поднимала Димку с пола и обещала, что никуда сбегать не будет. В это время завозился Семенов и совершенно бодрым голосом проговорил:

– Дим, слышь, мне можешь доверить, я ее точно к тетке не пущу. А в понедельник прямиком в больницу доставлю.

Димка смущенно вскочил и серьезно ткнул в Семенова пальцем:

– Мам, он не спал. Вот так лежал, камешком прикинулся и не спал. А еще такой большой дяденька.

– Пап! – кинулась Ленка к отцу. – Ты правда не спал, да? Ну какой ведь, а?! Ты чего, специально подслушивал, да?

Ксения с улыбкой смотрела, как Семенов трется о светлые волосы дочери и… немножко завидовала девчонке. Потом спохватилась и предложила:

– Вот что, Семеновы, давайте я вам здесь постелю, в большой комнате, а нам с Димкой в маленькой.

Семенов посмотрел на часы и замотал головой:

– Нет, мы поедем, пожалуй. Нам ведь и в самом деле еще многое подготовить надо… – и стал собираться.

– Ну вот, мамочка, – зашипел Димка. – Взрослая женщина, а «вам в большой постелю, а нам с Димой…». Постелила бы по-другому, глядишь, и остался бы мужик…

У мужика со слухом был полный порядок, поэтому он снова залился хохотом и весело шлепнул парня по плечу:

– Сегодня никак не получится, честно, но позже…

– Дим, а ты во время операции не сиди в больнице, – вдруг вспомнила Лена, – ты ж боишься…

– Я буду сидеть, – упрямился Димка. – Буду сидеть, бояться и чувствовать себя героем!

Парень тяжко вздохнул и поволок девчонку из домика, похоже, взрослые им мешали.

Ксения смотрела, как быстро собирается Семенов, как он деловито превращается из «временного жениха» – смешливого, похожего на мальчишку и уже немножечко близкого в того, Лидкиного директора, далекого и холодного. Смотрела и понимала – больше у них ничего не будет. Никогда. Сказка кончилась, она уговорила его дочь лечь на операцию, а он честно отработал сегодняшний вечер.

Он заметил ее взгляд, на секунду замер и подошел.

Ксения испугалась. Неизвестно чего, просто как-то сильно затрепетало сердце, накатила жаркая волна, и… язык залепетал черт-те что:

– Семенов… Александр Ильич…

– Ну чего ты так-то уж, – усмехнулся он одними глазами, подходя к ней непростительно близко. – Саша.

– Ага… – выдохнула она и забормотала: – Саша… Я помню… Я деньги за путевку Вере Николаевне вам верну…

Он взял ее за обе руки и притянул к себе. И заговорил, непростительно тихим голосом:

– Ты… ты не оставайся здесь, пусть тебя Димка тоже домой увезет. Я… не хочу, чтобы ты оставалась здесь. Одна.

Она теперь и вовсе не знала, куда спрятать глаза, лучше всего было бы прямо здесь, немедленно провалиться… Она все время отворачивалась, пыталась сделать вид, что с ней ничего такого не происходит… Господи, да какой там вид!

– …И еще те деньги верну… Ленины…

Он уже уткнулся в ее ухо и тягуче прошептал:

– Обязательно…

И уж совсем непростительно крепко и горячо поцеловал.

– Спасибо… – шепнул он еще раз и поспешно вышел.

Ксения совершенно без сил опустилась на стул, и голова ее пошла кругом. И сердце отчего-то замерло, потом сладко сжалось, а потом начало радостно подпрыгивать. Она и сама уже готова была скакать неизвестно по какой причине – просто хотелось, и все тут, как в детстве на празднике перед елкой!

– Боже мой, стыд-то какой! – ухватила она себя за щеки и попыталась успокоиться. – Как недостойно, вот бы Димка сейчас мать увидел!

Ксения подскочила, подмигнула себе в зеркало и навесила на лицо самое хлопотливое выражение – гости уезжают, надо же как-то проводить…

Она не вышла их провожать, только в окно видела, как отъехала машина. И после отъезда Семеновых праздник как-то вмиг кончился, скакать уже не хотелось, да чего там скакать – не хотелось даже двигаться, а на душе стало пусто и темно. И холодно.