Дуся растерянно моргал и попросту не знал, что ему делать.

– Ну ваще… Не, ну ваще… – только поводил он головой. – Ну надо же, главное, я его забрал! И на кой черт он мне сдался? Куда я его дену-то?..

Он вскочил, стал носиться из угла в угол, потом кинулся вытаскивать из шкафа вещи и нервно раскидывать их по всей комнате.

– Инга! Его похитили! Нужно искать! Собирайся немедленно… ах, ты уже собрана… Ну сейчас я соберусь, мне только джинсы надеть и…

– И что? – устало спросила Инга. – И куда мы с вами ринемся? Обратно в больницу?

Дуся остановился и презрительно вперился в повариху:

– А ты что предлагаешь – вот так сидеть и в телевизор пялиться?! И ждать, пока нас всех перекрадут?!

Девушка спокойно уселась в кресло, зажала виски руками и заговорила четко и размеренно, как будто уже все продумала:

– Если Якова Глебыча похитили, то надо подумать зачем. Если для выкупа, то нужно ждать – они обязательно позвонят и попросят выкуп.

– Они что – совсем, что ли? – фыркнул Дуся. – Кто ж за него еще и выкуп будет платить? Они же должны знать, кого похищали, Яков нам еще не родственник, может, мы за него и не захотим никакого выкупа, пусть он им даром остается.

Инга уставилась на него, как учительница на второгодника, – с усталой неизбежностью:

– Они думают, что он нам дорог. Или вашей Олимпиаде Петровне. Кстати, если она узнает, что его похитили…

– Мы ей не скажем, – торопливо перебил Дуся. – И что дальше? Ну, значит, будем сидеть, ждать звонка, а дальше? А если его не из-за денег?

Инга согласно мотнула головой:

– Правильно, могут и не из-за денег. Но тогда – только из-за Милочки. Из-за Татьяны Дутовой. Ведь те девицы говорили, что они еще вернутся. И потом… Вполне вероятно, что девицы ходят под этой Калошей, ну которая ночными бабочками заведует. И девицам вовсе даже не хочется из-за какой-то там Таньки лишиться единственной жизни, правильно?

– Ну какое-то зерно в этом…

– Да какое там зерно! Не хочется, как пить дать. Но они искали Татьяну у нас, значит, откуда-то узнали, что она здесь проживает. Вполне вероятно, что девушки попросту рассказали тем ворошиловским стрелкам, где ее искать. Вот пареньки и нашли. Но поскольку вы мужчина толстый, в смысле – крепкий, они начали со слабых – с Якова Глебыча. Мне все-таки кажется, надо искать Милочку.

Дуся начал нервничать. Ну зачем эту Милочку искать? И не найдут они ее никогда, разве что случайно что-то выяснится. Не пойдет же он к тому Андрюхе: «Парень, я тебе тут труп на заднее сиденье усадил, не подскажешь – куда дел?» И потом…

– Да! И потом! – вскрикнул Дуся. – А откуда эти парни узнали, что Яков в больнице? И ведь как быстро палату вычислили! Я ведь сам узнал только вчера.

Инга пожала плечами, а затем простенько пояснила:

– Скорее всего – за нами следили. А вдруг мы не скажем, где Милочка. А слежка даст свои результаты. И вот когда они увидели, что увозят Якова Глебыча, они здорово придумали: украсть из дома так просто не получится, нас же всегда много – я, вы, Яков Глебыч, Душенька! Я уж молчу про Олимпиаду Петровну. Мы ведь и шум можем поднять. А вот из больницы, прикинувшись родственниками, запросто!

– Но как он к ним вышел-то?! – не успокаивался Дуся.

– Кто знает… Может, они назвались вашими друзьями. Может быть, в облике санитаров… Да откуда я знаю?! Я только пытаюсь как-то найти объяснение!

Дуся отчего-то вмиг растерял весь боевой задор, будто сдулся, плюхнулся на диван и загрустил.

– Это что же получается – теперь надо сидеть и ждать?

– Почему сидеть? – удивилась Инга. – Нужно готовиться к встрече с Калошей. И знаете что я подумала: мы не будем тратить время. Мы с ней встретимся на улице, а если не получится – заявимся к этой даме прямо домой. И она нам расскажет…

Дуся вяло почесал затылок.

– Тут еще надо как следует попросить, чтоб рассказала-то… И еще – как это мы к ней домой заявимся? Где она живет? Кто нас приглашал? Пнут под зад коленом и все. Или собак спустят, кстати, ты не знаешь, у нее собака есть?

– Не знаю, но, скорее всего, она сама к нам приедет, у меня тут одна идейка родилась… – сверкнула глазами девушка, и от этого взгляда в животе у Дуси снова что-то противно заурчало. Теперь-то он точно знал, что это урчит любовь!

Черт возьми! Это была неглупая идея! Инга быстро и, главное, доступно изложила, что они будут делать, а Дуся внес кое-какие поправки, поэтому замечательную идею он отныне решил считать и своим детищем. К Калоше они решили идти сегодня вечером – зачем же дольше ждать? А сейчас Инга устроилась за компьютером, а Дуся с ножницами принялся ворошить газеты.

– Вот эта пойдет? А эта? – то и дело окликал он девушку, протягивая ей вырезки.

– Нет, лучше что-нибудь старенькое… а вот эта пойдет, надо еще такую найти. Ты посмотри в серванте, я туда журналы убирала.

Не то чтобы Дуся сам не знал, где у них журналы, просто ему было безумно приятно, когда Инга оборачивалась, поправляла волосы и вникала в его работу. Она уже перешла с ним на «ты», и от этого богатый наследник, взрослый мужчина, отец семейства, просто таял конфетой. Точно завороженный, он смотрел, как быстро летают пальцы Инги по клавиатуре, любовался, как она высовывает язык от напряжения, и даже воровато, будто нечаянно коснулся ее ноги ножницами. Господи, а кожа-то какая! Все волосины на ноге выдернуты, не то что у его мамани! И как только эти женщины могут терпеть такую боль? Ни одного мужика под дулом пистолета не заставили бы терпеть такую экзекуцию. А вот Инга… Интересно, и для кого это она ночами волосы дергает, если, кроме Дуси, здесь других мужиков нет, Яков не в счет. Ох, чего уж тут думать…

– Евдоким, а это ты зачем вырезал? Ну я же не просила голых девиц!

Да уж, задумался он маленько, понесло… И продолжало нести.

– Инга, выходи за меня замуж, а? – совершенно очумело проговорил Дуся.

Девушка, видно, что-то поняла. И, вероятно, ее такие мысли тоже иногда посещали, потому что она откинула голову и совершенно счастливо засмеялась. Дуся навытяжку стоял рядом и по-идиотски улыбался, ждал, когда девушка насмеется вдоволь. И правда, чего это он ляпнул? Просто ухохочешься! Кстати, улыбка ей шла необыкновенно.

– Евдоким…

– Можно Дуся, – быстро поправил ее Филин.

– Нет, «Дуся» будет после свадьбы, – лукаво улыбнулась она, и у него сердце провалилось в тазобедренный сустав (значит, свадьба все-таки будет!!!). – Евдоким. Давай выясним сразу наши отношения…

Она поднялась, отошла от компьютера, облокотилась о подоконник и мудро заговорила:

– Я знаю, что ты довольно богат. Но…

– Но ты не любишь детей, и тебе мешает Машенька? – испугался Дуся.

– Ты что – совсем?! – обиделась Инга и даже сбилась с правильного тона. Хотя тут же бодро взяла себя в руки и продолжала: – Я очень люблю Машу, мне нравится твой поступок, я ведь знаю – она тебе не родная, только я за это тебе готова… премию дать, или там медаль… Пойми!.. Мне не нужны деньги, честное слово. Я ведь сама могу заработать. А вот настоящие чувства… Я к тебе очень хорошо отношусь… Ты такой добрый… милый… в тебе нет жестокости, так только, немножко глуп, но… Господи! Кому они нужны-то, умные?! Ты первый, к кому у меня такие… такие теплые чувства…

– Любовь, да? – подсказал Дуся.

Инга поняла, что объяснение как-то затянулось, или решила, что не сможет больше сохранять гордую неприступность, а ведь у них сейчас такие дела назревают! Во всяком случае, она махнула рукой, весело потрепала работодателя по голове и снова плюхнулась на крутящийся стул возле компьютера.

– Короче, так! – шутливо шлепнула она по руке Евдокима, когда тот решил поймать шаловливую ладонь у себя на темечке. – Я если чем увлекаюсь, то всерьез, понял? Не могу я что-то делать наполовину! Ну как мы с тобой будем амуры крутить, когда у нас Милочка неизвестно где, Олимпиада Петровна с Машенькой в ссылке, Якова вообще свистнули?! Мы так с тобой сиротами останемся. Нет уж. Давай так: когда у нас все разрешится, тогда уж мы дадим волю страстям, идет?

– А сейчас можно мы будем целоваться? – попросил Дуся.

Но коварная девчонка только шутливо пропела: «Опосля сва-а-адьбы». И тут же пояснила:

– Прости, но, думаешь, я не вижу? Я же помню, как ты на меня смотрел, когда возле тебя Милочка крутилась. И все я знаю – не красавица я, ну чего уж теперь. Но если ты во мне сумел разглядеть… Короче, если честно, я не уверена в тебе, мне все кажется – вот Милочка вернется, и ты снова к ней переметнешься, знаешь, как мне будет больно! Знаешь, сколько раз меня обманывали, всем красоту подавай.

– Да не подавай ты мне красоту!! У нас вообще классная пара, я б даже сказал – классическая! Ты невозможно умна, я невероятно красив, тили-тили тесто! Два сапога… – вскинулся Дуся, но Инга его перебила:

– Поэтому я и хочу ее найти, эту Милочку… или как там правильно? Татьяну Дутову. Хочу посмотреть на твою реакцию. Очень хочу ее найти! И вот если ты мне верен останешься… Уж тогда…

«Да не найдешь ты ее!! И потом – чего это я тебе с покойницей изменять стану?! Совсем меня за маньяка держишь?!» – хотел было крикнуть Дуся, но не крикнул.

Инга не глупая, она умница! Она сразу бы сообразила, что тут что-то не так, ей пришлось бы все рассказать – и про то, как он обнаружил у себя в кровати Милочку, и про то, что эта Милочка попала к нему в постель уже совершенно мертвая (но Инга фиг поверит, она же не дура!), и про то, как он недостойно избавился от трупа, потому что струсил. Все это пришлось бы рассказать, а как?! Как такое расскажешь любимой девушке, да еще после того, что она тебе наговорила – и милый, и добрый, и нежный, и умный, и ловкий… Или она этого не говорила? Ну не важно, важно то, что он не мог сейчас вот так взять и ткнуться мордой об стол! Потом надо будет рассказать о записке, которую он нашел. А он про эту записку и вовсе только что вспомнил! И что ему скажет замечательная Инга? Да ничего не скажет – вещички соберет, и ладно если свои, а если его выставит?

Дуся погас. Ну расстроился, конечно, сколько еще ждать до свадьбы! Однако решил ускорить процесс. Инге многое не известно, но он-то знает! А потому девушка будет искать Милочку и варить борщи, и Дуся вместе с Ингой будет искать Милочку и… еще и самостоятельно. Да уж, придется покрутиться, наступили серьезные времена.

И Дуся уже без радостного поросячьего визга уточнил:

– Во сколько поедем-то?

– В одиннадцать, – тоже посерьезнела Инга, вышла из-за компьютера и направилась на кухню. Как говорится, ищи-свищи, а обед по расписанию.

Они вышли из дома ровно в половине одиннадцатого. Машина все еще стояла возле подъезда, Дуся уселся за руль, Инга быстро юркнула на сиденье рядом с ним и устроила на коленях пакет с важными документами. Ну пусть не очень важными, прямо скажем, фальшивками, но, кроме Дуси и Инги, об этом никому не следовало догадываться.

На черепашьей скорости они подъехали к Дому культуры стеклодувов.

Работницы древнейшей профессии уже прочно заняли свои рабочие места и кидались к каждому автомобилю. Старенькие «Жигули» Дуси не стали исключением. Правда, к нему подбежала какая-то дама уж совсем не товарного вида – пожилая, в пошлой коротенькой юбочке, с грубо раскрашенной физиономией, однако ж с ужимками молодой шалуньи. К тому же от нее невероятно несло дешевым портвейном. Но для Дуси и Инги такая красавица была просто находкой.

– Покатаемся, а-а-а? Мадемуазель бурно скрасит одиночество такому прекрасному мужчи-и-ине, – мурлыкнула пенсионерка и ухватилась за дверцу – ее штормило. Желая окончательно сразить мужчину, она критично оценила свои возможности и добавила: – Недорого.

– Вообще-то я не одинок, со мной дама, – самодовольно усмехнулся Дуся.

Женщина не слишком расстроилась.

– Мадемуазель… бурно скрасит одиночество мужчине и даме! Недорого! Думайте быстрее, а то могу… впасть в спячку.

Женщина просто подкупала честностью.

– Садитесь, – согласился Дуся и гостеприимно распахнул дверцу.

Раскрашенная дама, которая обещала бурное веселье, плюхнулась на сиденье и тут же стала клевать носом.

– Эй! Красавица! А как же «скрашу одиночество»? – напомнила ей Инга и захлопала ее по щекам.

Дама очнулась, вытаращила глаза и хрипло спросила:

– Вы кто?

– Мы – полиция нравов, – важно дергал бровью Дуся. – К нам поступили сведения о вашей преступной деятельности. Короче, вы легко можете искупить свою вину… Итак, мы подошли к главному – где живет Калоша?

Под его грозный монолог дама снова сладко всхрапнула. Ее попробовали растрясти, но та проморгалась и дико заорала:

– Достали!! Трясут и трясут! Как… копилку все равно! Чо надо?

– Адрес Калоши! – рявкнул Дуся.

– А я откуда знаю?!! – еще на октаву выше взяла дама. – Она меня в гости не звала!!

Женщина прооралась, тут же мирно уткнулась в переднее сиденье головой и сочно захрапела. Инга махнула рукой:

– Евдоким, дохлый номер, здесь надо не так… – она повернулась к женщине, тряхнула ее за ворот и резко потребовала: – Быстро хватай телефон, звони своей Калоше и говори, что нашла Татьяну Дутову! Ну?!

Ночная работница вздрогнула, как от кнута, и, запинаясь, проговорила:

– Дутову?.. Прям вот так позвонить Калоше… Она ваще не Калоша, если узнает, что… вы ее так зовете… и мы тоже… О-о-о-й, она нас всех у…у…уроет, во! И где я вам Дутову возьму?! Прям всем только Дутову подавай!

– Звони! Мы ее уже нашли! А то вас всех перестреляют, как уток в тире! – чуть не в ухо кричала Инга.

Ее замечание волшебным образом отрезвило ночную потрепанную бабочку. Она встрепенулась, сверкнула пластмассовыми зубами и переспросила:

– А чо – правда нашли, что ль?

– Звони!

В следующую минуту дамочка заплетающимся языком бормотала в трубку:

– Ирина Алексевна, голубка наша, я тут кого-то нашла… говорят, что Таньку… Ну да, Дутову… – мотнула она головой, потом присмотрелась к Инге и добавила: – Токо она не похожа на себя ни фи-га! Такая с-страшшшная! И дерется.

– Скажи – пусть приезжает! – шипела рядом Инга.

– Ага! Приезжайте, Ирин Алексевна! Тут вас хотят…

Даже Дусе было слышно, как в ухо женщине понеслись короткие гудки.

– Приедет? – сомневался Дуся.

– А ч-черт ее знает… – мотнулась вперед дама. – Сказала… приеду, все лохмы тебе выдеру, пьянь ты проклятая. Да вы не бойтесь, не выдерет, она всегда обещает…

На машину Дуси уже стали заглядываться ночные трудящиеся. Одна так просто взяла и постучала в окошко:

– Вы че, я не поняла, Римку сняли, что ль? Или она у вас отсыпается?

– Похоже, отсыпается, – отмахнулся Дуся.

Когда приехала Ирина Алексеевна, Римка уже храпела, как трактор. Зато остальные работницы не спали – девушки обступили хозяйку и стали тыкать пальцами в направлении Дусиных «Жигулей». Скоро стайка девушек расступилась, и к машине широкими шагами направилась сама Калоша.

Совершенно непонятно, отчего дивы ее так прозвали, ничего общего с резиновой обувью женщина не имела, вид имела добродушный, приятный, однако ж в глазах просматривался блеск металла.

– Здравствуйте, – мило улыбнулась она, подходя к машине и заглядывая в окно. – А это не у вас случайно… Ой, ну конечно, вот она!.. Римма! Римма, немедленно проснись, мамочка хочет с тобой побеседовать… Вы ее простите, она вообще не пьет, но сейчас… сейчас у нее такое горе… у нее…