Евгений Гаркушев

Жуки

* * *

Блинное тесто оглушительно шипело и никак не хотело разливаться ровно, когда Света опрокидывала половник над раскаленной сковородой.

– Масла добавь, масла добавь, – девушка раздраженно морщилась, снимая с тефлонового покрытия непригоревшую, но и не желающую превращаться в ровный, качественный блин массу неприятного бледного цвета. – Сами небось салом сковородку смазываете…

Совет подруг не пошел впрок: масло брызгало во все стороны, блины никак не получались. А так хотелось к своему семнадцатому дню рождения приготовить ужин самой! Блинный пирог должен был стать украшением стола, но, видно, не судьба.

Света вздохнула, выключила газ под сковородой, захлопнула кулинарную книгу, подняла глаза и сказала:

– Ой!

На вытяжке, рядом со стеной, шевелил маленькими усиками небольшой серый жук. В общем-то, ничего страшного – обычный жук, мало ли их ползает летом по дорожкам, – если бы не большие, пронзительно голубые глаза насекомого. Таких девушка прежде не видела.

– Козявка, – продолжила мысль Света. – Пошла отсюда! Не смотри на меня!

Жук не послушался. Тогда девушка сняла тапку и крепко стукнула ею голубоглазое насекомое. С вытяжки в блинное тесто посыпалась пыль, а мерзкий запах раздавленного жука перекрыл даже аромат сгоревшего масла.

– Тьфу, пакость, – совсем расстроилась Света.

* * *

Ржавые остовы автомобилей потрескивали под ярким весенним солнцем, нагреваясь. Коля Барашкин брел по свалке, блаженно жмурясь. Металл… Резина… Свежая травка…

Легкий ветерок принес новый запах – словно кто-то забыл в багажнике машины ящик свежих апельсинов. Или лимонов. А может быть, полил салон бергамотовым маслом. Но как запах мог сохраниться в старом автомобиле?

Разбитый в лепешку и не подлежащий восстановлению «Пежо», старенький «Москвич», проржавевшая «девятка». От нее-то и пахло… Коля заглянул внутрь и увидел на заднем сиденье системный блок компьютера. Даже не помятый.

– По запаху нашел, – расхохотался Барашкин. – Надо же! Просто чудесно.

Еще бы не чудесно – Рустам, хозяин свалки, пускал Барашкина в свои владения именно для того, чтобы Коля мог отыскать что-нибудь ценное. На худой конец – цветные металлы, в лучшем случае – какие-нибудь полезные детали. Автомобили Рустам прессовал и сдавал на металлический лом сам.

Скорее всего, системный блок древний, компьютер уже превратился в хлам – но в нем может оказаться несколько целых плат или процессор, а то и блок питания, что в случае старой машины гораздо полезнее.

Вытащив системный блок из «девятки» и положив его на травку, Коля отвинтил боковую крышку. Запах усилился.

– Одеколоном его, что ли, залили? – пробормотал Барашкин.

Заглянул под крышку и ахнул: на винчестере устроили гнездо серые жуки с большими голубыми глазами. Было такое ощущение, что они хотели съесть жесткий диск, хотя, понятное дело, грызть металл не под силу никаким жукам – даже голубоглазым. Но пахло, похоже, все-таки от них.

– Кыш! Кыш! – Коля махнул на жуков рукой, подул, но те и не думали убегать. Лишь некоторые насекомые укоризненно посмотрели на Барашкина большими голубыми глазами.

Тогда Николай поднял с земли какую-то хворостинку и начал сгонять жуков с винчестера. Они уходили неохотно, а отбежав в сторону, замирали и смотрели на Барашкина во все глаза.

– Интересно, вы не кусаетесь? – Коле стало даже немного не по себе. – Никогда не видел таких букашек… Я бы запомнил.

Когда он случайно раздавил одного из жуков, выковыривая его хворостинкой из щели между винчестером и корпусом, приятный цитрусовый аромат перебил мерзкий, ни на что не похожий запах.

– Вонючки, а с такими голубыми глазами, – осуждающе заметил Барашкин. Потом понял, что слишком много разговаривает сам с собой и вообще такие жуки на свалке могут быть самым настоящим глюком, – поэтому быстренько сделал ноги, бросив перспективную находку прямо на траве. Зараженный жуками компьютер не может быть хорошим…

* * *

Трещали сучья, гудели осы и мухи, стрекотали цикады… С мясистых листьев гулко падали крупные капли воды. В тропическом мадагаскарском лесу было жарко и душно, но энтомолога-любителя, коллекционера и бизнесмена Леонида Лозового такие мелочи не смущали. В поисках редких жуков он приподнимал листья папоротников, постоянно держа наготове сачок для бабочек.

Жуки – для души и коллекции, бабочки – на продажу. Что с того, что насекомые занесены в Красную книгу, что их защищает правительство Мадагаскара? Какая разница, склюет бабочку птица или поймает человек? Вообще говоря, у птиц гораздо больше шансов – чем им еще заниматься, кроме поисков пищи? Только человеку от бабочки куда больше пользы – хороший экземпляр стоит не одну тысячу долларов…

Биолог по образованию, да еще и практик, Лозовой знал о круговороте жизни в джунглях много. Вот пополз Callidium violaceum. Пусть ползет, везти его через границу – себе дороже. А вон сидит на ветке Danaus Chrysippus – неплохая добыча, только до бабочки не допрыгнешь – метра четыре над землей. Немного ниже – и она украсила бы коллекцию московского или питерского богатея. Или, может быть, поехала бы еще дальше: в Германию, Финляндию, Швецию… Чем севернее страна, тем охотнее ее жители собирают тропических бабочек. Парадокс!

Да, красота радужных крыльев, засушенная под стеклом, – совсем не то, что игра света на ярких чешуйках под полуденным солнцем Мадагаскара. Но каждый добывает деньги как может. Леонид ловит бабочек и получает от этого удовольствие. Такая работа интереснее, чем преподавать биологию в школе или даже читать лекции в университете. И, главное, заработнее.

Маленький голубоглазый жук укоризненно посмотрел на Лозового с пальмового листа.

– Такова жизнь! – сказал Леонид жуку и только после этого сообразил, что данный вид ему совершенно неизвестен.

Лозовой присмотрелся пристальнее. Нет, это не Carabus heningi. И не Carabus aeruginosus. Вообще непонятно что! Неужели и правда новый вид? Который можно назвать своим именем! Или не своим – но за очень неплохие деньги.

Отбросив сачок, Лозовой вынул из рюкзака банку и аккуратно стряхнул туда жука. Тот и не подумал убегать. Может быть, здесь еще есть? Несколько жуков всегда лучше, чем один. Одного сохранить живьем, другого засушить… Может быть, жук все-таки известен науке – но, судя по всему, стоит немало, если коллекционер ни разу его не встречал.

Свернув с тропки, Леонид углубился в заросли. Хотя энтомолог шел осторожно и раздвигал листву перед собой сачком, он едва не натолкнулся на ржавый остов автомобиля. Похоже, когда-то это был «Хаммер», но сейчас от него мало что осталось. На ржавой станине автомобиля сидели в ряд с десяток жуков.

Лозовой просто затрясся от возбуждения. Как ему сегодня везет! Жуки не убегали и не расползались, когда он стряхивал их в банку. Только смотрели внимательными голубыми глазами. От взглядов насекомых энтомологу становилось несколько не по себе.

* * *

В гостинице Леонид решил засушить пару жуков. Таможня обычно дает «добро», но глупо не оставить себе хоть что-то от чудесной находки, если на границе возникнут проблемы. А сушеных насекомых провезти куда проще, чем живых. Кстати, чем они питаются – совершенно непонятно…

Первый жук был извлечен из банки. Маленький кусок пенопласта, острая булавка. Лозовой вогнал острие в жука – и едва не задохнулся от мерзкой вони. Жучок-то непростой!

К запаху можно притерпеться – только после укола жук сдулся, словно воздушный шарик. Из него вылилась капелька вонючей жидкости, а хитиновый покров обмяк и потерял форму. Странно. Может быть, больной экземпляр? Поражен паразитами, грызущими его изнутри?

Следующий жук не просто вытек, а прямо-таки лопнул. От хитинового покрова остались только серые чешуйки.

– Ладно, разберемся, – прошептал Леонид, рассаживая насекомых по банкам и коробочкам. – А сдохнете по пути – туда вам и дорога. Продам сушеных. Без булавки, наверное, лучше высохнете.

Некоторые жуки получили разнообразную пищу: листья, орехи, кусочки дерева. Другие должны были посидеть на голодном пайке. Ничего хорошего их все равно не ждало – пусть худеют перед тем, как попасть под стекло навечно.

Перелет прошел без приключений. Таможенники были лояльны, санитарный контроль претензий к Лозовому не предъявлял – знать бы такое дело, можно было бы вывезти в пять раз больше товара. Но жадность сгубила многих, остерегаться нужно всегда.

Самое удивительное, что жуки – и те, которых посадили в банку без вентиляции, и те, что ехали со всеми удобствами, – чувствовали себя прекрасно. Сидели, шевелили усиками и смотрели. Питаться они попыток не делали – и листва, и орехи остались нетронутыми. Дохнуть, пожалуй, тоже не собирались.

Лозовой тщательно изучил каталоги – ничего похожего на его жуков в них не обнаружилось. Позвонил нескольким коллегам, которые, в отличие от него, сидели дома и изучали насекомых по книгам. Леонид хотел выяснить, как зарегистрировать новый вид.

Ученые мужи отвечали уклончиво – откуда им знать, если они и в Подмосковье выезжают редко? Коллекции университетов давно сформированы – смотри, изучай, пиши диссертации. Живые тропические насекомые слишком далеко!

Эх, слава – хорошо, но деньги еще никому не мешали. Леонид решил навестить богатого коллекционера с Рублевки. Чем тот заработал свой капитал, энтомолог не знал, но явно не жуками. Страсть коллекционера в нем бушевала изрядная. Так, может, богач захочет дать жуку свое имя? А Лозовому выплатит приличную компенсацию – скажем, сто тысяч долларов? Или даже двести? Сколько может стоить такое экзотическое развлечение – увековечивание собственного имени в истории энтомологии?

Размышляя, как не продешевить, но и не выйти за пределы разумного, Леонид спускался по лестнице, по привычке глядя под ноги. На коврике соседа снизу сидел серый жук с голубыми глазами.

– Как же ты сбежал от меня, маленький негодяй? – выдохнул Леонид, извлекая из кармана пиджака коробочку, с которой не расставался. – Иди-ка сюда!

Когда он накрыл жука коробкой, дверь распахнулась, едва не сбив Лозового с ног.

– Что это ты тут делаешь? – голос Бориса не отличался приветливостью. Если учесть, что и габариты соседа были весьма внушительными, а в молодости он промышлял рэкетом, вполне понятно, что Леониду стало не слишком уютно.

– Жук. У меня убежал жук.

– Жук? – Лицо Бориса искривилось. – Как же я сразу не догадался?

Тут сосед разразился короткой, но выразительной тирадой, состоявшей по большей части из непечатных слов.

– А в чем, собственно, дело? – возмутился Леонид. Понятно, рэкетирское прошлое – весомый аргумент, но и у него есть такие приятели и клиенты, что Бориса, если дойдет до дела, просто в асфальт закатают. – Ну, подберу я его сейчас и дальше пойду.

– Дальше пойдешь? А из квартиры у меня кто этих тварей выведет? Развел тут зверинец!

– Из квартиры? – опешил Лозовой. – А что у тебя в квартире? Тараканы?

– Сам ты таракан! – Борис нахмурился. – Ну-ка, зайди!

Отдавая себе отчет, что его действия не совсем разумны, Леонид все же шагнул через порог.

– Сюда! – не предложил, а приказал бывший рэкетир.

Лозовой шагнул в гостиную и обомлел. На журнальном столике рядом с телевизором сидело три голубоглазых жука. На стене неподалеку от стереосистемы – еще два. Один полз по стеклу на окне.

– А воняют как, – заметил Борис, проявляя недюжинное познание предмета. – Лучше не трогать. Хорошо хоть не кусаются. Я голыми руками давил – только потом руки надо мыть час.

– Э… И… – не нашелся что сказать энтомолог.

Пусть жуки вылезли из чемодана. Моментально переползли сюда. Пусть это были даже другие жуки – не те, что сидели в банке, а те, которые на Мадагаскаре сами залезли в его чемодан. Но что их привлекло в квартиру Бориса?

– И Татьяна, которая через стенку живет, жалуется: ее уже три дня эти твари изводят. Что ты на это скажешь, зоолог? – напирал на Леонида сосед.

– Три дня? – ошарашенно спросил Лозовой. – Я ведь только сегодня вернулся с Мадагаскара. Их не может быть здесь три дня.

– Ты не заливай. Что ж это, тараканы или муравьи? Не наши жуки, сразу видно! Значит, ты привез!

– Я привез. Но я увидел их на Мадагаскаре только позавчера!

– Значит, сами пролезли. Отложили яйца у тебя в чемодане, а теперь расползаются по городу.

– Но почему же непременно у меня? Я бы заметил! К тому же я всегда обрабатываю чемоданы инсектицидами…

– Никакая отрава тварей не берет, – сообщил Борис.

Только после этой реплики соседа Лозовой с каким-то особенным отвращением заметил, что пол в квартире Бориса густо посыпан белым порошком – предположительно дустом.

* * *

– Жуки, друг мой, жуки! – редактор поучал Игоря уже минут десять. – О жуках все болтают уже неделю. Материал не выпустил только ленивый. Стало быть, ты ленивый? Ты не хочешь работать на благо родного издания? Заметь, мы никого насильно не держим. Но сенсации – твоя тема. А жуки – настоящая сенсация!

Игорь поморщился.

– Валерий Иванович, какая сенсация? Если бы они съели кого-то – дело другое. А так – жуки и жуки. Сидят. Смотрят. Подумаешь, расплодились.

– Нет! Не подумаешь! – закричал редактор, вибрируя от негодования. – Люди их боятся! Наши читатели хотят знать, откуда они! Чего от них ожидать! Но наша газета хранит упорное молчание – как будто у нас жуков нет. А они – вон, сидят!

Пять голубоглазых жуков, сидя на рамках дипломов и почетных грамот, висевших в кабинете редактора, внимательно наблюдали за беснующимся Валерием Ивановичем и тихо шевелили усами.

– Ну и пусть сидят. По-моему, ничего особенного, – огрызнулся Игорь. – Не понимаю, из-за чего столько шума? Вас же мухи не раздражают?

– Меня? Мухи? Почему не раздражают? – удивился Валерий Иванович. – Правда, мухи злые по осени, а сейчас, напротив, весна. Ты мне зубы не заговаривай!

– Ну вы же не пишете о мухах статьи? Даже осенью? – спросил Игорь. – Я, во всяком случае, не припоминаю.

– При чем тут мухи? Ты и правда ничего не соображаешь? Или издеваешься?

– Я ищу подход к проблеме, – признался молодой журналист. – Может быть, сочинить историю о том, как эти жуки искусали неосторожных туристов? Нет, лучше о том, как домохозяйка упала в обморок от обонятельного шока, передавив десяток насекомых!

– Чушь. И, главное, ложь. Нашей газете нужна достоверная информация. Понаблюдай за жуками. Собери информацию. Сходи в университет, в конце концов. На кафедру биологии.

– Нет там такой кафедры, – вздохнул Игорь. – Факультет биологический есть, а кафедры имеют узкую специализацию.

– Так узнай, какая кафедра есть! Чтобы жуками занималась.

– Не знаю. Может быть, энтомологии. А может, и нет такой кафедры.

– Так узнай!

– Хорошо. Узнаю. Только у здания биологического факультета каждый день паркуется несколько автобусов с разных телеканалов. По-моему, биологам уже надоело купаться в лучах славы.

– Вряд ли, – усмехнулся редактор. – Пусть получают возмещение за прошедшие безрадостные годы – не припомню, чтобы новости из мира животных были так популярны. Как и сами биологи.

– Ладно. Я все выясню. И сделаю материал, – пообещал Игорь. – Дайте мне пару дней. До четверга. Пятничный номер пойдет с хорошей статьей.

– Смотри, – пригрозил Валерий Иванович.

* * *

Жуки были повсюду. Они сидели на улицах, в домах, офисах, на промышленных предприятиях – причем даже в «горячих» цехах. Похоже, им было все равно, где шевелить усиками и таращиться на людей.

Жуков редко собиралось много. Два, три, максимум – пять. Если куда-то сползалось больше, можно было с уверенностью сказать, что скоро они полетят искать другое пристанище. Да, жуки еще и летали, но делали это крайне неохотно – словно летать им было в тягость. Они просто сидели и смотрели на людей большими голубыми глазами.

Как размножаются жуки, никто не видел. Они не роились, не откладывали яиц. Если на то пошло, они даже не питались. Никто и никогда не видел, чтобы жук что-нибудь грыз.

В целом жуки были крайне безобидны. Они не кусались, не портили вещи и продукты, не ползали по людям. Но они присутствовали всюду. В каждой комнате, в каждом доме, на каждой лестничной клетке, у лавочки в сквере, на колесе обозрения, в автомобиле, в чистом поле, в глухом лесу. Что интересно, в лесу их было меньше, чем в городе. Или они лучше прятались.

Единственной неприятной особенностью жуков был отвратительный запах – в том случае, если их давили. Впрочем, в такой ситуации трудно требовать хороших манер от кого бы то ни было, и уж тем более – от жуков.