Я доставил свою «дневную половину» в Дом у Моста. Решил, что мне и самому не помешает туда заглянуть: надо бы все же рассказать Джуффину загадочную историю с моими дурацкими снами.

Но сэра Джуффина Халли в Управлении еще не было. Я догадывался, что в это время суток его можно обнаружить на улице Старых Монеток: страсть шефа к ночным киносеансам еще не была утолена… Но я все взвесил и решил, что наша с Шурфом проблема вполне может подождать до вечера — в отличие от Теххи, которая наверняка уже начинала беспокойно ворочаться с боку на бок. Вчера она грозилась, что способна докатиться до сожалений о несбывшемся, а я никак не мог позволить своей прекрасной леди пасть так низко. Время от времени у меня обнаруживаются принципы, через которые я просто не способен переступить!

Так что в Дом у Моста я вернулся только за час до заката и сразу же направился в наш с Джуффином кабинет. На спинке кресла важно восседал Куруш, больше в кабинете никого не было.

— Куда подевался наш шеф, милый? — спросил я буривуха.

— Не знаю, — меланхолично ответила мудрая птица. — Он то приходил, то уходил. Людям, знаешь ли, свойственна некоторая неусидчивость…

— Еще как свойственна, — согласился я.

Вздохнул и послал зов Джуффину.

«Я уже второй раз прихожу в Управление, а вас там все нет и нет!»

«Сам виноват: надо работать над своим чувством времени, — нашелся Джуффин. — Мог бы уже научиться приходить именно в тот момент, когда я есть на месте… Кстати, а с какой стати ты вообще туда приперся? Насколько я помню, я отпустил тебя на два дня. По твоей же просьбе, смею заметить, весьма настойчивой. Что, жизнь уже не мила без трудодействия?»

«Да нет, в общем-то, вполне мила… Но вы же знаете, какой я рассеянный! Решил, что два дня уже прошло, — вздохнул я. — Ну и, чего греха таить, у меня возникло несколько вопросов, ответы на которые наверняка найдутся у вас».

«Денек у меня сегодня выдался тот еще. Поэтому давай отложим твою исповедь до завтра, если не очень печет, — предложил Джуффин. — А если очень, приходи вечером на улицу Старых Монеток. Там ты меня наверняка застанешь, тебе даже чувство времени не понадобится».

«Так и сделаю», — согласился я.

«Вот и ладно. А теперь убирайся из моего кабинета. А то знаю я тебя: выпьешь там пару кружек камры, а потом начнешь утверждать, что тебе пришлось работать сверхурочно!»

«Между прочим, это и мой кабинет тоже! — обиженно напомнил я. — Ладно уж, считайте, убрался…»

«Не верю!»

Убедившись, что шефа не проведешь, я тяжко вздохнул, лениво поднялся с кресла, в котором только-только успел удобно устроиться, и вышел в Зал Общей Работы. Шурфа Лонли-Локли тут не было, так что я решил наведаться на его территорию.

В огромном, почти пустом, стерильно чистом помещении тоже было пусто, но я чувствовал, что хозяин объявится с минуты на минуту. Я настолько привык уже доверять собственным инстинктам, что не стал лишний раз обременять себя Безмолвной речью, а взял с маленькой белой полки над его рабочим столом первую попавшуюся книгу, уселся на единственный жесткий стул и приготовился к ожиданию.

Что касается книги, я нарвался на тот самый «Маятник вечности», который уже давно заприметил у Шурфа. Но мне так и не было суждено приобщиться к этому литературному памятнику: уже через несколько секунд дверь в дальнем конце кабинета тихо скрипнула. Я, конечно, читаю очень быстро, но не настолько же!

— Ты пришел даже раньше, чем я рассчитывал, — отметил я, освобождая хозяйский стул.

Книгу я дисциплинированно вернул на полку: знал, с каким занудой имею дело!

— Я рад тебя видеть, Макс. — Каменное лицо Лонли-Локли выглядело почти приветливо. — Только, пожалуйста, поставь книгу на место.

— А что я, по-твоему, только что сделал?

— Ты поставил ее на полку, но не на место. Эта книга была третья справа, а теперь она стоит с краю… Знаешь, Макс, я не противник перемен как таковых, но перемены не ко времени не способствуют улучшению настроения.

Я покорно переставил книгу туда, где ей следовало находиться, потом не выдержал и рассмеялся:

— Какая прелесть, Шурф! Иногда мне кажется, что именно на твоих плечах и держится этот Мир!

— Все может быть, — равнодушно согласился этот потрясающий парень. — У тебя есть какие-то новости, или ты просто решил меня навестить?

— И то, и другое. Но мои новости требуют интимной обстановки: какой-нибудь ужин при свечах и все такое… Ты располагаешь временем?

— Именно при свечах? — педантично уточнил Лонли-Локли. — В Ехо не так уж много трактиров, хозяева которых используют свечи: все-таки шары со светящимся газом гораздо практичнее…

— Можно обойтись и без свечей, — тоном человека, которому в интересах дела приходится поступаться самыми священными принципами, сказал я. — Если честно, можно обойтись даже без ужина: новостей у меня всего ничего… Просто я люблю сочетать приятное с полезным.

— Я тоже, — неожиданно усмехнулся Шурф. — Кстати, если уж речь зашла о свечах, мы можем зайти в «Ужин вурдалака». Кухня там не самая плохая, а народу, наверное, по-прежнему немного… Что касается свечей, там есть и они. Ты не возражаешь?

«Ужин вурдалака» — дивное местечко! Вот уж не думал, что ты туда тоже заходишь!

— В свое время это был один из моих любимых трактиров. Я до сих пор нахожу его приятным. А когда-то я ужинал там чуть ли не каждый день.

«Когда-то»? Небось, в веселые времена Безумного Рыбника? — лукаво спросил я.

— Нет, что ты. Гораздо позже… Кстати, именно там я познакомился со своей женой. Мое внимание привлек тот факт, что она заказала себе именно те блюда, которые казались мне практически несъедобными. И я подумал, что, изучив эту женщину, смогу получить доступ к какой-то новой, закрытой для меня стороне человеческой жизни. К миру людей, которые находят приятным вкус куанкулехского вина или той же хатты по-лохрийски…

Я озадаченно покачал головой. Этот парень то и дело ставит меня в тупик. Иногда мне начинает казаться, что он делает это нарочно и не без некоторого спортивного азарта. А дома небось записывает в специальный блокнот, сколько раз за день ему удалось повергнуть меня в состояние шока. Потирает смертоносные лапы в узорчатых рукавицах и тихонько посмеивается — пока никто не видит…

Обстановка в «Ужине вурдалака» вполне соответствовала драматургии названия: свечи, полумрак, столешницы размалеваны красной краской, символизирующей кровь. А добродушный здоровяк, клюющий носом за стойкой, не поленился сделать отличный вечерний макияж: выбелил лицо, вычернил брови, подвел глаза каким-то фосфоресцирующим составом. Обилие красной губной помады создавало впечатление, будто этот миляга только что утолил жажду несколькими стаканами крови невинных жертв.

Я умиленно покачал головой: впервые я забрел в «Ужин вурдалака» не в самый лучший день своей жизни, но даже тогда обстановка здорово подняла мне настроение. Что уж говорить о настоящем моменте, когда мое существование и без того представлялось мне прекрасным и удивительным…

В трактире, кроме нас, никого не было. Мы заняли места за дальним столиком. Обрадованный внезапным появлением клиентов хозяин тут же принес нам меню. Он был любезен и дружелюбен. Кажется, ни знакомые всей столице защитные рукавицы, скрывающие смертоносные руки Лонли-Локли, ни моя Мантия Смерти ничуть его не смущали. Напротив: мы так мило гармонировали с обстановкой!

— Когда-то я пробовал здесь «Дыхание зла», — вспомнил я. — Отличная штука, Шурф! Рекомендую.

— Странно. Мне это блюдо никогда раньше не попадалось.

— Наверное, потому, что ты бывал здесь в старые, невкусные времена, сразу после принятия Кодекса Хрембера, а я — в те славные дни, когда поварам надели по серьге Охолла в ухо и разрешили творить все, что заблагорассудится…

— Вот оно что, это блюдо старой кухни! Да, после того, как сэр Джуффин выхлопотал послабление для поваров, я сюда не заходил. Но ты, как всегда, преувеличиваешь, Макс: в последний раз я был здесь всего четыре года назад, а не сто семнадцать лет, как следует из твоего непродуманного утверждения… Что ж, я не стану упускать возможность получить представление о рекомендованном тобой блюде. Пожалуй, мне стоит попробовать, что это за «Дыхание зла».

Шурф говорил с таким серьезным видом, словно речь шла о выборе оружия, которое могло бы спасти (или не спасти) наши с ним жизни.

После того как маленькие кусочки пирога на наших тарелках «взорвались», подобно зернам кукурузы на раскаленной сковороде, и сэр Шурф Лонли-Локли соизволил снисходительно одобрить мой выбор, я решил, что пришло время поговорить о деле.

— Я был там сегодня ночью, Шурф.

Он вопросительно приподнял брови, и я пояснил:

— В нашем с тобой общем сне. Заснул в спальне Фило Мелифаро и тут же попал на это грешное побережье. Но посторонних я там не обнаружил. Пляж по-прежнему претендует на звание самого пустынного места во Вселенной. Что я там действительно нашел, так это твои следы на песке. Знаешь, меня это, честно говоря, потрясло…

— Вот как? — хладнокровно переспросил Шурф. — А ты уверен, что это именно мои следы?

— Абсолютно. Если бы не был уверен, сказал бы, что нашел следы, которые могут оказаться твоими. Но у меня нет никаких сомнений… Кстати, следы были от сапог. Спишь ты в них, что ли?

— Не говори ерунду. Разумеется, я сплю без обуви. Тем не менее мне действительно снилось, что я в сапогах… Погоди, Макс, неужели ты хочешь сказать, что всегда гуляешь по своим снам раздетым?

— Нет, конечно, — я изрядно растерялся. — Но этот сон… Видишь ли, Шурф, эти пляжи — не сон, а настоящее место. Сегодня я окончательно в этом убедился. Хотел бы я знать, в каком из Миров они находятся?.. Знаешь, я думаю, что там нет людей. И не только людей, там вообще никого нет. Мне и раньше снились совершенно безлюдные места. Но не настолько пустые, чтобы от этого становилось не по себе. Это была какая-то понятная, «человеческая» пустота. Предполагалось, что кто-то там все-таки присутствует, просто где-то очень-очень далеко. Честно говоря, в таких снах я был головокружительно счастлив… И до сих пор мне казалось, что мои пустынные пляжи — просто одно из таких мест — безлюдных, но понятных и безопасных…

— А больше тебе так не кажется? — спокойно уточнил Лонли-Локли.

Я помотал головой:

— Говорю же тебе: во-первых, они настоящие. Это не какой-нибудь сон, который можно забыть, пока чистишь зубы… А во-вторых, там стало по-настоящему пусто. Раньше так не было. Раньше я не боялся этого места, я любил его. А я — не настолько сложная натура, чтобы любить то, чего опасаюсь… Мне бы не хотелось, чтобы ты там шлялся, Шурф. Но это от тебя не зависит, насколько я понимаю, да?

— Это правда. К сожалению, я не могу контролировать эту ситуацию, — согласился он. — И что ты собираешься предпринять? Насколько я тебя изучил, ты не захочешь просто оставить все как есть. Я не ошибаюсь?

— Я очень хочу оставить все как есть, — вздохнул я. — Но я не смогу, наверное…

— Значит мне повезло, — с едва различимой ноткой сомнения в голосе сказал Лонли-Локли. — Ты собираешься обсудить это с сэром Джуффином, да?

— Собираюсь, конечно. Даже если ты против, мне все равно придется это сделать: все мои проблемы почему-то касаются Джуффина. Кажется, это — один из законов природы… И, честно говоря, на сегодняшний день это единственное, что я могу сделать. Я не знаю, с чего следует начинать подобные расследования. Может быть, он знает.

Шурф аккуратно взял маленькую кружку с камрой, отпил глоток и поставил ее обратно на стол. Как он умудряется проделывать эту процедуру, не снимая огромных защитных рукавиц, — вот чего я, наверное, никогда не пойму…

— Может быть, знает, а может быть — нет. А, кстати, с чего ты взял, что я могу быть против? — сухо спросил он.

— Не знаю. Так, вдруг пришло в голову… Во всяком случае, ты свободный человек и имеешь право на личные тайны. А я собираюсь разгласить твою личную тайну. И, как видишь, не слишком забочусь о том, чтобы получить твое разрешение…

Лонли-Локли пронзительно посмотрел на меня. Его серые глаза, обычно излучающие ледяное спокойствие, вспыхнули такой ослепительной яростью, что я чуть не захлебнулся воздухом, который вдыхал.

— Я — не «свободный человек», я — Мастер Пресекающий ненужные жизни. «Смерть на Королевской службе», по твоему собственному выражению. Поэтому я не имею права на личные тайны. Эта роскошь может слишком дорого стоить тем, кто не обязан за меня расплачиваться.

Ораторский пыл внезапно угас. Мой грозный друг опустил глаза и тихо продолжил:

— Я говорю тебе об этом лишь потому, что ты находишься в такой же ситуации, как я сам. Нам с тобой не стоит носиться с бессмысленными иллюзиями насчет собственной свободы и всяких там «прав на личные тайны». Это — не трагедия, а просто определенный период в нашей жизни. Наверное, когда-нибудь он закончится, но пока мы должны играть по правилам… Разумеется, ты обязан рассказать нашу историю Джуффину, что бы я там ни думал по этому поводу.

— Что-то случилось, Шурф? — удивленно спросил я. — Тебе неприятен этот разговор? Я впервые слышу от тебя столь прочувствованную речь. Даже Безумный Рыбник, с которым я имел удовольствие познакомиться в Кеттари, был не столь страстным оратором…

— Что-то случилось, — кивнул Лонли-Локли. — И чем быстрее я выясню, что именно случилось, тем лучше. Мне действительно крайне неприятен этот разговор, потому что какая-то часть меня не желает, чтобы ты говорил с Джуффином. Так что я обращался не столько к тебе, сколько к себе самому… Мне было бы чрезвычайно прискорбно узнать, что я тебя обидел.

— Грешные Магистры, меня не так-то легко обидеть!.. Но ты меня здорово растревожил, Шурф. Оно даже к лучшему: теперь я постараюсь разобраться с этой историей, не откладывая.

— Хорошо, — задумчиво отозвался Лонли-Локли. — Чем скорее, тем лучше… Знаешь, у меня такое чувство, что я действительно нуждаюсь в твоей помощи, хотя не могу сформулировать почему. Это довольно странное ощущение: я не привык испытывать необходимость в чьей-то поддержке. Предпочитаю жить с мыслью, что я — единственное живое существо во Вселенной, и помощи ждать неоткуда. Такого рода убежденность не делает жизнь комфортной, но дает неплохие практические результаты…

— Сам же не раз говорил, что не следует пренебрегать возможностью получить новый опыт! — рассмеялся я. — Ладно уж, еще по стаканчику крови невинных младенцев, и можем топать на воздух, коллега. Тебя наверняка ждут дома, а я попробую испоганить безмятежную жизнь шефа невразумительным монологом о таинственном характере моих драгоценных сновидений.

— А что ты называешь «кровью невинных младенцев»? — заинтересовался Шурф. — Я не видел в меню ничего подобного. Это что, какой-нибудь новый фирменный напиток?

— Да нет, — улыбнулся я. — Просто при нашей с тобой профессии любой напиток, который мы закажем, имеет полное право считаться кровью невинных младенцев, тебе так не кажется?

— Извини, но мне не смешно, — виновато сказал этот потрясающий парень.

— Боюсь, что не только тебе, — фыркнул я. — Мне и самому-то не слишком смешно, если честно! Эта шуточка специально для сэра Мелифаро-младшего, как раз в его духе… Не моя вина, что он сейчас где-то шляется, вместо того чтобы восхищенно внимать моим речам!

Дело кончилось тем, что я потребовал еще одну кружку камры, каковая, увы, оказалась далеко не лучшей в Ехо. Впрочем, у меня были все основания надеяться, что она — далеко не последняя в моей жизни, а в этом качестве напиток меня вполне устраивал. Шурф немного поразмыслил и заказал себе стакан какого-то темного вина.

— Как, ты не будешь переливать его в свою дырявую чашку? — с некоторым разочарованием спросил я, наблюдая, как мой коллега подносит стакан ко рту. — А я-то собирался попросить глоточек… Люблю совать нос в чужие чудеса, ты же знаешь!

— В настоящий момент я не испытываю необходимости пользоваться силой Дырявой Чаши. День, который я прожил, нельзя назвать тяжелым. Кроме того, я чувствую некоторое нервное возбуждение… Думаю, твоя убежденность, что эти пустынные пляжи являются неким настоящим местом, так на меня подействовала.

— Знал бы ты, как она подействовала на меня самого! — усмехнулся я. — Но я смирился с открытием и попробовал заняться чем-то другим… Это мое маленькое правило: когда ситуация выходит из-под контроля, я просто пробую заняться чем-то другим. Самое удивительное, что заняться чем-то другим всегда возможно, главное — начать… Все что угодно, лишь бы отвлечься от неразрешимой проблемы. Потому что, когда пытаешься контролировать то, что тебе не по зубам, мир окончательно разлетается в клочья в неумелых руках…

— Это — одно из самых странных рассуждений, которые мне доводилось слышать, — одобрительно сказал Лонли-Локли. — Но знаешь, я не думаю, что столь экстравагантный совет может пригодиться кому-то, кроме тебя самого.

— Ты прав, — улыбнулся я. — Но я тоже иногда нуждаюсь в хорошем совете… Шурф, ты бы все-таки дал мне чашку. Предчувствие говорит мне, что я просто обязан воспользоваться случаем и выпить из твоего волшебного сосуда.

— Правда? — Лонли-Локли покачал головой. — Ты начинаешь вести себя, как настоящий бывший Магистр нашего Ордена, Макс. Это действительно забавно… А почему бы тебе просто не обзавестись своей собственной Дырявой Чашей?

— А как? Я же не знаю никаких ваших ритуалов!

— У тебя довольно странные представления о магии, — укоризненно сказал Шурф. — Какие ритуалы?! Либо у человека есть сила, чтобы удерживать жидкость в сосуде без дна, либо этой силы нет. А ритуалы нужны лишь затем, чтобы пугать новичков… Ну, скажем так: создавать у них особое настроение.

— Так я же и есть новичок. Пугать меня не обязательно, а вот «особое настроение» — именно то, что требуется!

— Нет, — возразил Шурф, — ты уже вполне можешь обойтись без ритуалов.

Он достал откуда-то из-под белоснежного лоохи свою знаменитую бездонную чашку и протянул ее мне.

— А что ты собираешься из нее пить?

— Да хоть камру!

Я перелил содержимое своей кружки в дырявую чашку Лонли-Локли и залпом выпил уже почти остывший напиток.

— Ну и каковы твои ощущения? — удивленно спросил мой друг. — Видишь ли, камра — не совсем тот напиток, который помогает добиться наилучшего эффекта!

— Правда? А мне кажется, что я скоро взлечу. Буквально с минуты на минуту!

— Мало ли, что тебе кажется! Сила требуется для того, чтобы летать по-настоящему, а не наслаждаться иллюзиями… Ладно, надеюсь, у меня еще будет время объяснить тебе некоторые аспекты пути Ордена Дырявой Чаши, если захочешь, конечно. Впрочем, я заранее уверен, что ты захочешь: любопытство всегда было твоей сильной стороной… А теперь нам действительно пора идти. Уже довольно поздно, а я, как ты знаешь, живу в Новом Городе. Я даже собираюсь попросить тебя отвезти меня домой: в отличие от возниц Управления Полного Порядка, ты ездишь очень быстро. На служебном амобилере мне придется добираться домой не меньше часа.

— Кошмар! Разумеется, я тебя подвезу. И дюжины минут не пройдет, как ты будешь дома.

— Я буду очень признателен тебе за эту услугу. Жена предпочитает проводить вечера в моем обществе, когда это возможно. Признаться, это меня немного удивляет: на мой взгляд, я — не лучший из собеседников.

— А вот я ее понимаю. С тобой спокойно, Шурф. Пока ты рядом, можно не опасаться, что этот замечательный Мир может рухнуть!

— Какая странная идея… — нахмурился Лонли-Локли. — Что ж, в любом случае, нам пора.